Ангел или дьявол? нелёгкий выбор

                (18+)
               
               
                АНГЕЛ или ДЬЯВОЛ?
                (нелёгкий выбор)

      
       В тот злополучный день у Потапа Колодина врача стоматолога не было работы. В поликлинике, где он трудился,   
из-за аварии на подстанции полностью вырубили электричество.
       -- Мне звонили с гор здравотдела, до вечера света не будет, -- сказал главный врач и отпустил всех по домам.
Потап пошёл к себе пешком. От улицы Чайковского, где находилась стоматология, до его дома на Сапёрном переулке было
не больше пяти минут ходьбы.
        Он жил в кооперативной квартире, купленной его матерью. Но, после того, как она, выйдя на пенсию, переехала жить
к своей сестре в Ярославскую область, оставшуюся сумму за квартиру пришлось выплачивать уже ему одному.

        Потапу только что исполнилось 30 лет. Он был невысокого роста, приятной наружности, темноволосый, интеллигентного вида молодой человек в очках.
Небольшая бородка и тонкие усики не только не старили его, но скорее придавали ему некую солидность и респектабельность.

        На работе его ценили, он был хороший специалист. Жалоб на него со стороны пациентов не поступало.
А, учитывая его мягкий, покладистый характер, общаться с ним было приятно и легко.               

        Со своей женой Эллой он познакомился два года назад на турбазе.   
Когда их глаза встретились, его чуть Кондратий не хватил. Он не мог сдвинуться с места.
        Это была любовь с первого взгляда, долго спавшая, она вспыхнула в нём, как сухой порох.
Он напрочь потерял покой и сон. И теперь все его мысли были только о ней.

        Он строил грандиозные планы, собирался после возвращения в Питер писать ей чуть ли не каждый день пламенные стихи, но она быстро спустила его с небес на землю.
И, к концу смены, в день расставаний, поставила ему ультиматум:
никаких писем -- или ты женишься или мы расстаёмся. Он не мог долго сопротивляться и выкинул белый флаг.
        Больше всех радовалась его мать: она уже, честно говоря, не верила, что её сын сможет когда-нибудь найти себе спутницу жизни. 

        Элла была на 10 лет моложе его, работала медсестрой в Омске, куда она приехала прямо из своей родной деревни Чикишево.
        Она принадлежала к тому типу женщин, мимо которых мужчины не могут спокойно пройти. Стоило на турбазе ему оставить её на пару минут одну, как будто из-под земли перед ней вырастал молодой человек и предлагал ей руку и сердце.
Её озорные весёлые глазки просто разрывали мужские сердца.
        Отметим также, что у неё были длинные русые волосы, точёная фигурка и красивое личико.
        Губы у неё даже не накрашенные были удивительно яркими, женственными, манящими, а вот руки её женственными
не назовёшь. Скорее это были руки крестьянки. Жилистые, сильные с крепкими длинными пальцами.
«Как у Нееловой», -- любила говорить она мужу.
        Переехав к нему в Питер, она так и не пошла на работу. Ей нравилась роль скромной домохозяйки и заботливой супруги.   


         «Надо будет сегодня обязательно вытащить Эллочку в кино на последний сеанс, подумал он, открывая входную дверь. Сколько времени мы никуда уже не ходили».
         Зайдя в прихожую, Потап увидел  на старинной деревянной вешалке морской чёрный китель и чёрную фуражка с белым кантом. «А это ещё откуда?», подумал он. Её уличная обувь была на месте. «Значит она дома».
        Тут же под вешалкой стояли чёрные мужские полуботинки. Потап взял один из них, повертел в руках.
«45-ый размер», -- отчётливо прочёл он на подошве. Скинув ботинки и надев тапочки, он вошёл в гостиную.
        Первое, что сразу бросилось ему в глаза – это  початая золотистая бутылка Токайского на журнальном столике,
тут же стояли две чашечки недопитого кофе. Но Эллы здесь не было.
        Тогда Потап пошёл в спальню. Открыл дверь и ахнул: под красным атласным одеялом на его кровати лежала Элла
с каким-то мужчиной. Потап потряс головой, словно не веря в происходящее, затем весь обмяк, у него подкосились ноги, и он буквально рухнул на старый венский стул, стоящий у стены. Всё заволокло дымом, перед глазами стоял густой белый туман…
   
        -- Ты почему не на работе? -- натянув одеяло по самую шею, спросила супруга.
Лицо её раскраснелось, глаза сверкали как-то по-особенному.
        -- Света нет в поликлинике, авария на подстанции, -- машинально ответил он и, сняв пиджак, повесил его на стул;
затем расстегнул пуговицы на манжетах и стал засучивать рукава.
        -- Драться не советую, -- предостерегла его жена и, показав пальцем на незнакомого молодого человека, добавила:
чемпион Балтийского флота по боксу в полутяжёлом весе.

        Молодой человек, лежащий рядом с ней, нервничал и не знал, что предпринять.
        -- Ну тогда давайте знакомиться, – сказал супруг. – Потап, врач стоматолог, муж Эллы.
        -- Василий, -- ответил молодой человек. – Курсант Макаровки.
        -- А какой факультет?
        -- Судоводительский, -- ответила за него Элла.
        -- Хороший факультет, -- кивнул головой Потап. – У меня там брат преподаёт навигацию и астрономию. Капитан Колодин, может знаете?
        -- А как же, Николай Ильич – все его уважают. Правда ворчливый немного, но предмет знает досконально…

                Немая сцена, как в «Ревизоре».

        -- Да, нехорошо получилось, -- прервал молчание курсант. -- Ты бы хоть предупредила, упрекнул он Эллу.
        -- Моя вина, -- призналась она. – Как-то упустила из виду.
        -- Поверьте, слово офицера: я и понятия не имел, что она замужем, -- оправдывался Василий. – Иначе б никогда не пришёл.
        -- Ты пока ещё не офицер, так что не надо клятв, -- резонно заметила Элла.
        -- Это всё ты, -- упрекал её курсант. – Я уже хотел уходить. Так нет же: «давай ещё раз, давай ещё раз».
        -- Можно подумать, ты сам этого не хотел? Лишь бы на меня всё свалить.
Вот влепят тебе «волчий билет», останешься без погон и будешь всю жизнь гальюны драить на камбузе.
        -- Не слушайте её. Я не умышленно, -- оправдывался курсант. -- Она меня оговаривает.

        -- Даже не сомневаюсь. – ответил Потап. — Ну я выйду, чтоб вам не мешать. Можете одеваться.
        Как только он вышел из спальни, молодая пара, мигом соскочив с постели, быстро оделась. Жена аккуратно застелила кровать. Курсант выскочил в коридор, надел китель и фуражку.
        -- Искренне раскаиваюсь. Сожалею. Каюсь, каюсь, каюсь, -- произнёс он и, отдав честь двумя пальцами, по-гусарски, открыл входную дверь и выбежал из квартиры.

        К этому давно всё шло. Особенно в последний год. Она под любым предлогом старалась избегать близости, порой просто мучила Потапа.
Ему вспомнились слова одного писателя. «До сорока мы все Вронские, после сорока -- все Каренины». Правда у Карениных разница была—20 лет. А у них только 10.
Впрочем, какое это сейчас имеет значение.      

«Да, жалко, что у нас нет детей -- ей было бы на что тратить энергию. Или пошла бы учиться – хоть чем-то была бы занята.
Что же теперь делать? не зная, как поступить, думал он. А ведь этот курсант уже не первый».   
       
        Полгода назад у неё был роман с преподавателем музыки. Приходила поздно, говорила, что берёт дополнительные уроки.
А спустя пару месяцев появился массажист из тренажёрного зала. Она уверяла, что потянула мышцы спины и ей был просто необходим лечебный массаж.
   
        «Теперь её не остановишь, как говорится, вошла во вкус. А у меня даже времени нет сходить с ней в кино.
Сегодня ещё на вторую работу идти, тяжело вздохнул он. Надо же кредит за квартиру выплачивать.
        А как она умеет изворачиваться, что только не придумывает в своё оправдание. Неужели и сейчас будет то же самое».
   
        -- Ты не поверишь, - сказала Элла. – Но у нас ничего не было.
Это была просто минутная слабость. Прямых улик у тебя нет. А косвенные даже суды сейчас не принимают.
        Это было уже слишком. Его, дипломированного врача, пытаются обвести вокруг пальца, как мальчишку.
Как будто он не сдавал анатомию и не знает, чем занимаются в постели мужчина и женщина.
        «Меня что за идиота принимают, подумал он. Это ж надо такое ляпнуть косвенные улики…».
Впрочем, вскоре он нашёл и прямые доказательства её измены.
        На кухне в мусорном ведре валялись вскрытые упаковки от презервативов. Ладно бы одна-две, а то сразу пять штук.
Этого он вынести уже не мог.
        «В конце-то концов, сколько это может продолжаться? Сколько это можно терпеть? Надо подавать на развод. Накипело. Правильно говорят, насильно мил не будешь, подумал он. Чему быть — того не миновать. И не хрен резину тянуть».
    
        Он решил с ней серьёзно поговорить. Они молча прошли на кухню,
попили чай с малиновым вареньем. Первым нарушил молчание Потап.
        -- Ты даже суп за весь день не могла сварить, -- упрекнул он её.
        -- У меня не было времени.
        -- Конечно, у тебя были заботы поважней. Я теперь понимаю, почему ты за всё время, что ты живёшь в городе, ни одной книжки не прочитала.

        -- Почему. Я прочитала Камасутру.
        -- Ну хорошо. Хоть на это сподобилась.
        -- Смотри, как интересно написано, -- пытаясь перевести разговор на другую тему, сказала она и ткнула пальцем в лежащий на столе журнал.
«Что хотят видеть в мужчине женщины в 16 лет?»
        -- Ну и что?
«Чтобы был красивым. И чтобы их любил» -- «А в 75?».  Потап пожал плечами.
«Чтобы ещё дышал, и чтобы попадал струёй в унитаз». Она прыснула от смеха.

        -- Всё, хватит, -- сказал он и скинул журнал со стола. -- Нам надо серьёзно поговорить, так дальше продолжаться не может. Я вижу: ты меня больше не любишь.
        -- Почему? Я тебя люблю.
        -- Не понял. Как так любишь. Тогда зачем ты изменяешь?
        -- Я слабохарактерная.
        -- Поиск новых ощущений?
        -- Нет, нет – мы женщины за постоянство, мы же хранительницы домашнего очага.
        -- Тогда в чём дело?
        Она растерялась, не зная, что сказать. Но вскоре придумала себе оправдание.
   
        -- У нас бывает такое. Это называется весеннее гормональное обострение. Ну тянет на мужика -- и всё тут.
И ничего поделать нельзя.
        -- Может тебе к сексопатологу сходить?
        -- Да я ходила уже, не помогает. Если бы я одна такая была? Сегодня многие женщины даже не считают это изменой,
для них это просто способ снять стресс.
        Это как бы очищение организма. Выведение шлаков. Невропатологи говорят, что нервное напряжение,
если от него не избавляться, разрушает организм.
        К слову сказать, у царицы Клеопатры любимым повседневным развлечением была смена половых партнеров.
Но в те времена это поощрялось, и не один из её современников не посмел осудить царицу.
               
               
        -- Да, но ты же не царица.
        -- Очень жаль. А как бы хотелось. Ты бы у меня сейчас сидел в самой лучшей тюрьме Египта.
        -- Спасибо, дорогая… Между прочим, Клеопатра испытывала яды на заключенных и тоже её никто не посмел осудить.
К тому же она любила украшать вход в свой дворец отрубленными головами своих любовников. Это жестокое, бездушное варварство. Настоящий каннибализм.
        -- Не смей так плохо говорить о женщине. Если хочешь знать, она знала более семи иностранных языков, и к тому же умела играть на нескольких музыкальных инструментах.
    
        -- Да что мы всё о женщинах, да о женщинах, -- снова пытаясь увести разговор в сторону, сказала Элла. -- Давай поговорим о мужчинах. У нас в деревне я каждое утро отгоняла нашего бычка Борьку в общее стадо. Так он, как только оказывался между тёлок, тут же заскакивал на них и начинал покрывать.

И заметь, всех без разбору. Я думаю, что, если бы мужчины могли превратиться в бычков, они делали бы то же самое.   
        -- Это клевета, это поклёп на весь мужской пол.
        -- Признайся, если бы в твоём кабинете к тебе на колени села бы шикарная медсестра и полезла бы к тебе под рубаху,
что бы ты сделал?
        -- Не говори глупости.
        -- Ага, сразу и глупости.
        -- Пойми, нельзя жить только инстинктами. Представляешь, что тогда будет. Один сплошной свальный грех.
А разум-то человеку для чего дан? Чтобы он управлял своими инстинктами.
Этим мы и отличаемся от твоего бычка Борьки.
      
        -- Да не сильно отличаетесь, ни одну тёлку не пропустите, если под руку подвернётся.
        -- Вот только не надо обобщать…
                (пауза)
        -- Ну хорошо, ну допустим, что ты даже права. Что это меняет в наших отношениях. Ты же избегаешь близости со мной. Как это понимать?
        -- Ты знаешь, даже в восточных гаремах султан не живёт со своими женами одновременно, а только по очереди.
Если у меня в какой-то момент кто-то есть, я с другим жить уже не могу. В конце концов это аморально.
        -- Ты мне что предлагаешь, при живой жене идти к проституткам?
        -- Во времена Чехова, между прочим, жены давали своим мужьям, которые уезжали по служебным надобностям,
деньги на проституток. И тем самым сохраняли и укрепляли семью.
        — Где ты только всего этого поднабралась. Ты просто уникум.
        -- Вовсе нет. Смотри, что в журнале написано, -- сказала она и, подобрав журнал с пола, показала ему очередную статью.
      
        «По подсчетам американских психологов, жёны в среднем отказывает своему мужу 127 раз в году! Из них 67 раз "отмазываются"…головной болью, 28 – усталостью, и еще 32 попытки сближения пресекаются фразами "в другой раз ",
"я уже сплю" и т. д».
        -- Да это же сексуальный шантаж, вы используете секс в качестве оружия!
        -- А мы этого и не скрываем, особенно тогда, когда нам надо купить, скажем, норковую шубку.

        -- Ладно вернёмся к нашим отношениям. Я утверждаю, что ты меня не любишь.
        -- Неправда, как можно тебя не любить. Ты хороший, ты ласковый, ты внимательный. Мне с тобой уютно,
спокойно и хорошо.
        -- Так что ж тебе ещё надо?
        Элла замолчала, не зная, что сказать. Затем всё же собралась с мыслями.

        -- Женщине этого недостаточно. Женщине необходимо напряжение души, напряжение тела, сильные эмоции,
чтобы всю колотило.
        -- Да тебя просто нужно посадить на электрический стул. Я теперь понимаю, почему тебе потребовался курсант?

        -- Да, Васечка – это свет в моём окошке. С ним у меня кровь закипает в каждой клеточке. Я теряю разум, теряю сознание, проваливаюсь в невесомость. Я больше не человек. Я чувствую себя взбесившейся, обезумевшей самкой. Тело ноет от удовольствия, дикие инстинкты рвут меня на куски. Я просто сгораю в его руках.
        -- Да ты просто сучка в разгар течки.
        -- Ничего не поделаешь, -- развела она руками. -- Такая наша природа. К тому же я только с ним испытываю мультиоргазм.
        -- Это что такое? Я чего-то не слыхал.
        -- Это способность женщин, в отличие от мужчин, получать один оргазм за другим без остановки.
        -- И вы ещё с нас деньги берёте за секс. Совести совсем у вас нет.
        -- Потапчик, дорогой, -- стыдливо опустив глаза, сказала она, -- поверь мне, я стараюсь побороть в себе эту распутную самку, но пока это у меня не всегда получается.
 
        -- Ты хоть варенье со стола убери, -- буркнул он, отгоняя очередную пчелу, крутящуюся над его головой.
        -- А, кстати, -- сказала она, убрав розетку с вареньем в холодильник, -- ты заешь, что пчёлы те ещё гулёны,
они спаривается сразу со многими трутнями.
    

        -- Не ровняй себя с этими благородными трудолюбивыми насекомыми! – вспылил Потап и ударил кулаком по столу.
-- Для них это называется «брачный облёт». Пчеле нужно полностью забить свой семяприёмник, чтоб запастись генетическим материалом на несколько лет вперёд. Она потом уходит в монастырь, чистосердечно замаливая свои грехи, и не ведёт больше половую жизнь. Теперь она будет только откладывать яйца, есть и спать.
        Он налил из чайника воды и выпил.

        -- Господи, ну, где же были мои глаза? – чуть не плача, запричитал он. -- Куда я смотрел, когда делал тебе предложение.
Ты мне казалась такой слабой, беззащитной, наивной девочкой, ну просто живой ангелочек.
И посмотри, во что ты теперь превратилась.
        -- А я тебе говорила на турбазе: «Не покупай солнцезащитные очки с такими тёмными стёклами».
Но ты меня не послушался.

        -- Ну что ж, всё, что ни делается, всё к лучшему, -- резюмировал Потап. -- Никто тебя не неволит. Когда мы с тобой разведёмся, можешь жить со своим Васечкой открыто, свободно и честно, никого не обманывая.
        -- Ты что хочешь со мной развестись?
        -- А ты как думала. Я что должен вечно терпеть все эти унижения. Ты хочешь, чтобы я, придя на работу, слышал за спиной ехидные усмешки своих коллег: «Это тот бедный Потап, которому даже жена не даёт».

         -- А ты не подумал, где я с ним буду жить?  У тебя-то квартира, а у него только койка в общежитии.
        -- Ну уж это теперь ваши проблемы. Мне что теперь, прикажешь, комнату вам сдавать, что ли?
        -- Нет, ты не должен так говорить. Ты за меня поручился перед богом и людьми.
        -- Когда это?
        -- В ЗАГСЕ, ты что не помнишь, ты же обещал: «поддерживать и любить друг друга и в горе, и в радости».
Говорил или нет?
        -- Ну говорил.
        -- Так вот, надо отвечать за свои слова. «Мы в ответе за тех, кого мы приручили», Экзюпери.   
                (она подняла вверх указательный палец)
        -- Да, ты выкрутишься из любого положения.
        -- Неужели тебе меня совершенно не жалко? Свою родную кровиночку выгонишь на улицу, -- жалобно заскулила она.
-- Я же ничего не умею делать. На что я буду жить? Мне что теперь на панель идти?
        -- Ну улицу-то подметать сможешь. К тому же дворникам дают служебную жилплощадь.
        -- Как же тебе не стыдно, такое мне предлагать.
        -- А что ты хотела? Не может же этот бардак продолжаться вечно. Ты уж определись: или ты с ним или со мной.

        -- Честно тебе признаюсь, Васечка тоже не подарок. Когда нажрётся, сволочь такая, руки начинает распускать.
Да и говорить мне с ним не о чем. Он кроме корабельного устава больше ничего не читал. С тобой интересней.
Хоть в гости иногда выберемся или в кино.
        -- Ты что не хочешь быть свободной?
        -- Конечно нет. А кто меня будет содержать? Обувать, одевать. Его денег едва хватает только на пачку «Беломора».
        Какое-то время он молчал, раздумывая над её словами, а потом, глядя ей прямо в глаза, спросил:

         -- Ну так ты сделала выбор? Он или я?
         -- Ты знаешь, я правда не знаю. Вот, если б можно было иметь двух мужей, я бы согласилась.
        -- У нас, между прочим, есть статья в Уголовном кодексе, 235-ая, - парировал Потап. - До года лишения свободы.
        -- Так это за двоежёнство.
        -- И за двоемужество тоже.
   

        -- Не бросай меня, -- захлюпала она, у неё повлажнели глаза. — Без тебя я пропаду.
        -- А без него?
        -- А без него мне просто не хватит воздуха -- я задохнусь.
        -- Я понимаю, что это не просто, но тебе придётся сделать выбор.
        -- Ты меня режешь по живому.
        -- К тому же, если ты останешься со мной, тебе придётся носить пояс целомудрия, -- твёрдо сказал он.
        -- Только не это! Лучше пожизненное заключение.
               
         
        В это время зазвонил телефон. Муж поднял трубку. Звонил главный врач:
«Аварию ликвидировали. Коридор забит пациентами. Мы зашиваемся, срочно выходи на работу».
        -- Потапчик, скажи честно, ты меня ещё хоть немножечко любишь? – жалостливо пролепетала Элла.
        -- Если бы не любил… итить твою мать!! давно бы выбросил тебя в окно, -- с отчаянием выкрикнул он.  Затем Потап быстро переоделся и, громко хлопнув входной дверью, побежал на работу.

               
                А.Загульный.         
4. 2018г. СПб.

 На моей авторской странице по ссылке можно посмотреть иллюстрации к рассказу.


Рецензии