Чудовищный случай с писателями на улице Русской ли

Фантастический и сатирический рассказ

Улицу Русской литературы в городе Блондонске открыли два года назад, и было это очень торжественно.
Место для неё выбрали шикарное. Нашли в городе самую длинную улицу, бывшую Центральную, посбивали таблички, повесили новые, сделали пару фонтанчиков со скульптурами. Открыли ряд очень нужных и полезных заведений с такими названиями как, кафе «У Пушкина», гостиница «На бок-off», бассейн «На дне», и даже приплели не к селу не к городу салон красоты «Квази Мода», не имеющий отношение к русской литературе. Но главное! -  по всей длине улицы, по обе стороны от дороги установили 50 мраморных памятников русским писателям в натуральную величину. Стояли эти памятники на небольших пьедесталах, на каждом из которых золочеными буквами было выбито имя писателя, период жизни, а кроме того, особым способом был впечатан QR-код, штука полезная, если у вас есть смартфон со специальным приложением. Направил камеру телефона на этот код, подождал секунду-другую, и симпатичный женский голос сообщит всё, что ему известно о той или иной личности. Удобно, в интернет заходить не надо.
Улица Русской литературы, пожалуй, одно из самых посещаемых мест в городе. Сюда приходят не только местные жители, но жители и других городов, и не секрет что приезжают иностранцы. Последним местная власть нарочно предоставляла (причем, не бесплатно!) экскурсовода, безобразного маленького лысого мужичка в безобразно ярком с блесками костюме. 
Обыкновенно, лысый толстый экскурсовод, держа в руках для солидности указку, вел иностранцев, рассказывая так:
- Ну вот, леди энд джентельменс, мы с вами находимся на Рашен-литрече-стрит! Подобной не найти не в Ландане, не в Йорке, прошу это заметить! Сие скульптурс, - экскурсовод нарочно ломал язык, - посвящены рашен райтерс, то есть, русским писателям. Их здесь ровно фифтин, можете не трудится считать, я всё выучил.
- Ху из ит? – спросил кто-то с толпы, в шортах, кепке и черных очках, тыкая пальцем в Пушкина.
Экскурсовод печально посмотрел на скульптуру поэта.
- Поскольку всё требует перевода….., - начал говорить лысый, - Для вас он Алекс Ган. Поэтс.
- Алекс Ган… Алекс Ган, - задумчиво произносил один из иностранцев, пальцем оттопырив нижнюю губу, - Алекс Ган…. Итс Пушкин, чьто ли?
- Во иностранец пошел! – изумился лысый, - Они там, оказываются, знают, а я распинаюсь!... Пушкин-Пушкин, дорогой! Он самый! Я вам про него такое расскажу, такое!....
И начал рассказывать, упоминая в своей речи и Анну Керн, и Гончарову, и каких-то сомнительных любовниц, о существовании которых знают немногие, одним словом, лысый рассказывал-рассказывал, при этом даже словом не обмолвившись о творческом даре поэта. И неудивительно, ведь нет ничего интереснее и пикантнее личной жизни знаменитого человека, особенно тёмной ее стороны. А все эти стишки и прочее так, мелочи.
- Вот такой он был, наш Алесан-Сергеич!.... Вот такая значительная личнойсть! – закончил свою речь о Пушкине экскурсовод, потом выждав чего-то, неожиданно бухнул следующее, - Теперь к Лермонтову!
Иностранцы утверждали, что в этот момент памятник Лермонтову, который наверняка слышал весь этот безобразный от начала и до конца рассказ о своем старшем коллеге, сделал изумленное лицо. Но быть такого не может. Памятник это сплошной мрамор, выкрашенный в краску, и он не может изумляться.
А лысый, которому было совершенно всё равно, что там такое на памятнике, начал рассказывать о Лермонтове, и рассказ этот был не менее приятен, чем о Пушкине. Лермонтов вышел у лысого в совершенно черных красках и личностью очень неприятной. А кроме того, лысый позволял гостям непозволительное: залазить на памятники, чтоб сфотографироваться. Так, одна девица, лет девятнадцати что ли, залезла на Маяковского и поцеловала в щеку, предварительно подав своему парню сигнал, чтоб тот ее сщелкнул. Другая обхватила сзади Тургенева, положив голову на плечо писателя. Потом третья, четвертая…. Следом – мужики начали чудесить! Им, видите ли, сэлфи захотелось! Эх-эх!... Одним словом – катастрофа. И такое разрешалось не только иностранцам, а с позволенья сказать – любому желающему, только денежку дополнительно плати.
Когда экскурсия стала подходить к концу, из толпы последовал вопрос:
- Сорри, а это что?
- Это?...., - экскурсовод обернулся, следуя пальцу вопрошавшего, и увидел бомжа, сидящего под мусорным баком. Помимо обыкновенного мусора, как в баке, так и вокруг него, валялись книжки, и бомж, не обращая никакого внимания на процессию, спокойненько читал томик М. Горького. Бездомный плакал, рукавом утирая слёзы.
- Ах это!.... – усмехнулся экскурсовод и, взяв за локоть спросившего, отвел его в сторону, - Не обращайте внимания. Ерунда… Развелось их тут, понимаешь!... Ну давайте, пора и в хотэли! На дворе скоро ивнин!
Через пару часов моментально стемнело. Звездное темное покрывало накрыло город, действуя магически. Никто, начиная с двенадцати и оканчивая двумя часами ночи, не пришел на улицу Русской литературы… Никто не мешал совершится чуду……

В ночь с 9-го по 10 июня, то есть в ночь после экскурсии, с улицы Русской литературы самым наитаинственнейшим образом пропали все до одного памятники. И как на грех, не обнаружилось не единого свидетеля столь вопиющей кражи.
Лишь только обнаружилась пропажа, полиция тут же заводит дело.
- Так вы говорите, никто не видел как крали памятники? – спрашивал следователь.
- Вот это-то и есть самое страшное! Никто не видел! - отвечал представитель местной власти Гришин, который и обнаружил пропажу.
- Уверены, что их украли?
- Да как же иначе! Ведь не сами ушли.
- Они очень тяжелые?
- Каждый кило 600-700 весит.
Следователь усмехается:
- Как же тогда?.... Краном, что ли?... А камеры есть?
- Есть.
- Стало быть, и запись есть.
- А то.
- Покажите.
Включили в темной комнате запись с камер наблюдения, что обозревают улицу Русской литературы. Вот ночь, улица, деревья, вот и памятники, пока еще целые и невредимые. Пятнадцать минут на экране монитора ничего не происходило. В шестнадцатую минуту дернулся сам собою памятник поэту Пушкину. Следом – Гоголь. За ним – Гончаров. И, надо полагать, тоже дернулись и остальные, поскольку пропали они все. «Пушкин», будем так его называть, спуская ногу с пьедестала, вдруг по-мальчишески спрыгнул. То же сделали и Гоголь с Гончаровым. А вот тучному Ивану Андреевичу Крылову требовалась помощь. Самостоятельно спуститься он не мог. К нему тотчас подоспели молодые Лермонтов и Грибоедов.
- Обопритесь о нас, - должно быть сказали они, подставив свои крепкие мраморные плечи.
Неповоротливому Крылову пришлось приноровится. Положив одну руку на плечо Лермонтова, а вторую – на Грибоедова, великий баснописец, присев, неуклюже попробовал спрыгнуть, отчего страшно обрушился на землю, но не упал. Поэты ему этого не позволили.
Вскоре в поле зрения показались и те, кого за экраном видно не было. Среди них: Чехов в знаменитом своем пенсне, драматург Островский, поэт Маяковский, граф Лев Николаевич Толстой и еще десятка два писателей столь же знаменитых и почитаемых.
Скучковавшись в единую группу, памятники великим писателям и поэтам во главе с «Пушкиным», ушли в северо-восточном направлении и пропали.
У экрана монитора стояло великое молчание. То, что увидели следователь и представитель местной власти, не лезло не в какие ворота. Как же так? Неучто, сами ушли. Или это чей-то неумный розыгрыш.
- Мне нужна эта запись, - попросил следователь.
Представитель власти, находясь все еще под впечатлением, через несколько минут вручил следователю диск с записью.
Запись в ту же ночь была передана эксперту, и тот, поработав над нею, сказал, что гарантирует ее подлинность, всякая возможность монтажа исключена, но…..
- Это что-то невероятное! – добавил в заключении эксперт.
Что ж, если запись с камер подлинная, а памятники ушли, оставалось последнее объяснение: кто-то похитил эти памятники, после чего, одевшись под них, изобразил эту сцену с побегом. Но даже если предположить, что это так, то придется  допустить и то, что кто-то приехал ночью на грузовике, да еще с краном, вывез все памятники, да еще умудрившись не засветиться при этом на камерах. Ну с камерами еще ладно, похититель над ними мог заблаговременно поработать. Но как же свидетели? И какой же должна быть машина, чтобы вот так запросто вывести пятьдесят памятников разом.
Следователь поработал лихо. Вместе с оперативниками он выезжает на место преступления, тщательнейшим образом все осматривает и обнаруживает у пьедестала, где стоял памятник Пушкину, подозрительные следы. Подозрительны они были, прежде всего, своей глубиной. Даже если представить себе самого крупного человека в мире, прыгающего хоть с десятого этажа, и то бы он таких следов не оставил. Тут вес преступников измерялся не килограммами, а сотнями килограммов! А кроме того отсутствие всяких рисунков на подошвах подозреваемых, да и сама форма подошв говорили об одном, что не было никаких актеров, а памятники, как бы это не звучало невероятно, сбежали сами.

Неизвестно, какие меры были предприняты следователем в ту ночь, только на следующее утро молодой почтальон доставил в Белый Дом, где помещался кабинет главы города Блондонска тоненький маленький конвертик без указания обратного адреса. Мэр Бифштексов в присутствии своего зама вскрыл этот конвертик. Там оказалась небольшая, никем не подписанная записочка, составленная в стихах:

«Мы ушли! Чего же боле
Мы можем вам еще сказать!
Теперь мы с коллегами на воле! -
Уж не извольте нас искать!

Белеет наш парус одинокий
В водах голубого  моря.
Мы от вас уйдём далеко,
Доставили вы нам немало горя!...»

На этом всё. Обычно спокойный и уравновешенный мэр вдруг взбушевался, и стал чёрен как туча в грозу. Он, безусловно, слышал про историю с памятниками и догадался, чьих это рук дело.
- Подать розыск! – крикнул он, - Найти и арестовать!
- Уже! – бешено орал зам, звоня в полицию, - Вы слышите там?... Найти и арестовать! Беглые преступники!
- Уже расследуем! – послышался голос из трубки.
В полиции начали действовать активнее. И тут же с места первая заминка: никто из полицейских не имел даже малейшего представления, какие они из себя эти беглецы, которых уже успели окрестить «бандой сбежавших памятников».
- Зайдите в интернет, - был совет.
Зашли. Всё обшарили – нету.
Пошли в библиотеку. Поискали - нету.
- Куда девали?! – искренне удивлялись следователи, расспрашивая бук-менеджеров.
- Что-то выбросили, а что-то вот, - показывают пустые рамки на стене. Видимо, и отсюда сбежали.
Делать нечего. Пришлось старшему следователю направить двух молодых сотрудников на ближайшие помойки: поискать портреты, книги, словом, всё, что поможет определить внешний вид беглецов. Те с глубоким нежеланием взяли перчатки, маски на лица, чтобы не чувствовать запаха, и, как было велено, обыскали помойки.
Там им встретился тот самый нищий, который вчера еще на этом же месте, во время процессии, читал томик Максима Горького.
- Доброго здоровичка! – сказал он, улыбаясь счастливою и лучезарною улыбкою, - Что ищите, сынки?
- Отвали, дед, - грубо ответили ему молодые полицейские, руками разгребая мусор. Шумели пустыми консервными банками и целлофановыми пакетиками. Впрочем, кое-чему они успели изумиться. Вчерашний бомж был, конечно, не умыт, не брит, неприятно пах, но на его костлявые плечи был наброшен изумительного покроя и качества сюртук середины 19 века, какой пришелся бы впору самому Гоголю. Пока эти двое рыскали в мусоре, стараясь не обращать никакого внимания на бездомного, бомж рассказал удивительную историю. Будто бы этой ночью, тёмной и холодной, сам Николай Васильевич, то есть автор «Мёртвых душ», сжалившись над несчастным, снял с себя этот самый сюртук, и накрыл им спящего.  Конечно, бомжу мерещилось, что всё это сон, и младенчески улыбался. Однако, проснувшись, обнаружил, что спит под сюртуком, а памятников, которые вчера еще стояли на месте, сегодня нет.
Тут же бомж высказал предположение, что он знает почему ему была оказана такая честь. Не далее как вчера утром от мусоромашины он спас три книжки Николая Васильевича: те самые «Мёртвые души», «Вечера на хуторе…» и сборник петербургских повестей.
Ах, если бы только полицейские слушали бомжа, они тут же бы отвели его к себе в отдел, и ручаюсь, он бы им сильно помог в деле сбежавших памятников. Но те считали ниже своего достоинства слушать нищего и бездомного. Стоя по пояс в мусоре, они все искали, искали….
Занятие, конечно, неприятное – рыться в отбросах. Но куда неприятнее рыться в них, насквозь провонять и не найти желаемого. Никаких портретов, фотографий, книг там не оказалось.
Это уж было, по мнению старшего следователя, совершенно удивительно. Уж если там не оказалось, тогда…. что делать?
- Составить фоторобот! – был следующий совет.
Послушались. Стали составлять. Только опять же как, когда никто этих писателей в лицо не знает или знает, но забыл.
Включили запись с побегом, в надежде хоть там что-то разглядеть. И тут новость – памятники пропали не только на последних, но и на всех кадрах вообще, даже там, где их раньше было видно. История закручивалась невероятно.
Вызвонили себе двух профессоров: профессора Андосьева и профессора Беднякова. Тут надо отметить, что оба эти профессора были заслуженные ученые, имели кучу наград, писали учебники для школ и институтов, но друг друга страшно не любили. Война их велась еще со студенческой скамьи. Мало того, что они внешне были совершенной противоположностью – (Андосьев - высокий и худой, Бедняков - низенький и толстый. Андосьев - лысый и с бородкой, Бедняков же наоборот, с пышной шевелюрой, как у Эйнштейна, только рыжей, и с подбородком выбритым настолько гладко, что пусти по нему пёрышко, соскользнёт не раздумывая) – так они еще имели абсолютно различные взгляды на вопросы филологии, что и стало причиною их серьёзных разногласий.
Встретившись в кабинете следователя, Андосьев и Бедняков тут же выразили на лицах неудовольствие. Следователь же, зная об их долгой и страшной войне, посадил учёных перед компьютером, сам устроился между ними, чтобы в случае чего, воспрепятствовать драке, и говорит:
- Вы люди как-никак ученые… Пушкинисты….Много читали и всякие диссертации писали, биографии!.. Помогите, Бога ради, опишите, какие из себя все эти Пушкины, Гоголи, Есенины….Окажите помощь!
Те живо согласились. Принялись составлять. Начали с Пушкина.
- Какие у него глаза?
Андосьев:
- Большие, карие.
Бедняков:
- Маленькие, зелёные.
- Большие, карие.
- Маленькие, зелёные, как у макаки.
- Да ты когда макаку видел?
- Видел, не возражай!
Андосьев, следователю:
- Вы не слушайте его! Большие, карие. Я лично видел!
- Видел? – возмущенно орал Бедняков.
- Видел.
- Да?
- Да!
- Да?
- Да!
- Может ты с ним еще чай пил?
- Может и пил!
- Ладно, - махнул следователь, - Овал лица?
- Вот такая, - показывает Андосьев руками, - Круглая, как луна.
- Не надо, не мели чепухи! – возражал Бедняков, - Лоб широкий, а к подбородку узко.
- Я те говорю, шаньга вот такая! – настаивал Андосьев.
- А я говорю – вот такая!.....
Да-а-а, следователю пришлось повозиться немало с этими двумя профессорами, но к концу рабочего дня, спустя пять часов фотороботы нескольких подозреваемых не без скандала всё-таки были составлены.
В этот же день, но уже другим следователем и в другой комнате, допрошенным оказался и экскурсовод, давший очень ценные сведения, касающиеся личной жизни сбежавших. Только его спросили: какую характеристику он может дать на беглецов, экскурсовод тут же разошелся не на шутку, войдя что называется в раж, и выложил всё грязное бельё, какое только мог, и даже приукрасил, используя всю свою бешеную фантазию. Обыкновенно, он ни слова не сказал о литературной жизни авторов, зато вдавался в такие интимные подробности, что под конец допроса следователь вышел из кабинета совершенно красный.
Показания экскурсовода были вложены в личные дела преступников. Туда же вклеили дополнительно лист с подробнейшей характеристикой, которая писалась на основании сочинений сбежавших писателей. В частности, для составления характеристики на Пушкина был взят наиболее полный вариант его романа десятистраничный «Евгений Онегин» под редакцией профессора Шутина.

Тем же днём, но спустя пару часов, все фотороботы лежали на длинном столе в Белом доме. Лица на всех фотороботах вышли злые, нехорошие. Мэр Бифштексов, шагая вдоль стола, с угрюмым выражением лица разглядывал портреты, стараясь выявить автора той пошлой записки, что он получил накануне утром. Наконец мэр остановился, указательным и средним пальцами указал на фоторобот, в котором слабо угадывался Александр Сергеевич, и, пошевелив пальцами, сказал:
- Вот этот, кучерявенький. Без сомнения главарь банды. По глазам вижу – мародёр, зачинщик и предводитель! Лит-мафиози! Его ловить в первую очередь, а уж затем остальных. Надо этих писателей в мраморе поставить на место! Ишь распоясались! Они, понимаешь, гуляют, а нам убытки, столько экскурсий срывается! А это размножить и распространить.
Указание мэра было выполнено. Фоторобот «главаря» и зачинщика размножили, часть расклеили по городу, добавив приписку:
«Разыскивается беглый преступник! Если Вам известно его местонахождение, звонить по телефону……»
Другую часть раздали следователям, которые немедленно стали прочёсывать город и допрашивать всех, кого только можно.
Третью часть факсом отправили в другие города, мало ли, ведь банда могла и уехать. Сказано же в записке, мол, «парус их в море белеет голубом…»

Да, на розыск сбежавших памятников ушло уйму времени и труда, в том числе физического. Полиции пришлось побегать немало, но старания их не были напрасны. Уже через три дня задержанными оказались 94 блондонца. Сличение их с фотороботами преступников поражало до чрезвычайности. И хотя задержанные всячески отказывались от своей причастности к памятникам (мол, никогда не являлись!), удалось доказать их вину в совершенно других делах. Так например, Юрка Печёнкин по кличке «Паштет», до ужаса похожий на «Пушкина», положа руку на сердце, чистосердечно заявлял на следствии:
- Начальник, да ты чё, в сам-деле! Я не Пушкин, Печёнкин моя фамилия. И никакого Пушкина я не знаю, спроси чё проще.
Положили перед ним фоторобот.
- Подстава, - сопротивляется Печёнкин, отталкивая лист в сторону, - не я это. Порожняк всё.
Следствие не стало на слово верить Печёнкину, и устроила на его квартире обыск, и обнаружилось, что «Паштет» (памятником он, конечно, не был) оказался именно тем бандитом, за которым полиция охотилась целых шесть лет за ограбление инкассаторской машины. Это был тот самый случай, когда вся без исключения блондонская полиция благодарила классика Пушкина за содействие в поимке опаснейшего преступника. Если бы не он, чёрт его знает, сколько б еще ловили этого пресловутого Печёнкина.
Когда Юрке скрутили руки и вели в камеру предварительного заключения, тот как мог всячески ругал и выражался в адрес ни в чем не повинного поэта, и радовался, что в школьные годы его не читал.
В это же время из 14-ти городов, куда были высланы фотороботы, позвонили с одним и тем же сообщением: мы поймали бандитов, отбой операции. Как потом оказалось, Печёнкин не единственный, кто походил на изуродованный портрет Александра Сергеевича. В Туле, Твери и Кемерово отыскалось еще по одному, и все, как один, злостные правонарушители. Двое грабили крупные торговые центры, а третий так, жулик мелкий, но постоянный. Правда, в городе А. обнаружился и четвертый, но тот экземпляр исключительный. За короткий срок он пробил себе путь к местной власти, стал заместителем мэра по социальной политике и зарабатывал бешеные деньги. Каждого, кто к нему обращался, он гнал с шумом, да еще грозя побить палкой. Получил дурную репутацию, зато отстраивал второй коттедж за городом. И как раз в то время, когда он начинал строить третий, вдруг попался. Говорят, его же коллеги его же и сдали. Пропали, мол, какие-то миллиарды, и мол, в этом виноват один ОН! Конечно, пушкинского двойника арестовали, но миллиардов не обнаружили.
Вообще, много было совершено арестов по России, всего не упомнить. Но вернёмся в Блондонск.
Там из оставшихся 93-х задержанных, лишь двое оказались не за что пойманными, остальные же получили свой срок, начиная с мелкого хулиганства, заканчивая особо тяжкими, за что отдельное спасибо за их поимку надо сказать Гайдару, Чехову, Чернышевскому, Салтыкову-Щедрину и другим. А вот были ли среди задержанных искомые памятники или нет, никто не знает, впрочем, у меня есть надежда, что они уехали и никогда не вернутся в Блондонск, где их сочинения и личности извратили так, что легко спутать их с настоящими преступниками.


Рецензии
Замечательно!
Вспомнил тексты недавно ушедшего
Вячеслава Пьецуха...

Доктор Хаим Брош   14.10.2019 20:06     Заявить о нарушении
Спасибо большое!
Автор.

Владимир Сатиркин   15.10.2019 14:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.