От казаков днепровских до кубанских ч. 25

СЛАВНЫЙ РЫЦАРЬ ОЛИФЕР ГОЛУБ

За 5 дней до смерти (умер 20 апреля 1622 г.), Сагайдачный в Киеве при Иове Борецком и новом гетмане О. Голубе составил тестамент, в котором завещал своё имущество, в частности 15 тыс. злотых, Киевской и Львовской братским школам. Его похоронили в Богоявленский церкви братского Богоявленского монастыря. Память о нём люди сохранили во многих казацких думах и песнях, самой известной из которых является «Ой на гори та женци жнуть». Фамилия Голуба из темноты прошлого впервые в письменных свидетельствах всплывает в 1615 г. в свете пожара - горящей пристани турецкого Стамбула, штурмом взятой казацкими чайками, которыми командовал будущий гетман. Полагают, что ему было в то время уже не менее 60 лет, но имел он пыл ещё юношеский, ум ясный, руку с саблей прочную, за что и гетманом становился ещё не один раз... Считается, что родился Олифер Голуб в городке Стеблеве (ныне Корсунский р-н Черкасской обл.). Точно известно, что он жил в Стеблеве, там же проживал его отец Остап и много родственников. Сам Олифер, подписывая документы зачастую к своей фамилии Голуб добавлял еще и «Стебливец». Где учился и чем занимался до того, как попал на Сечь - данных не имеется, но знал латынь и был замечательным оратором и дипломатом. Это видно из написанного им письма в 1620 г. к шаху Аббасу Большому. Письмо на латыни, в котором речь шла о совместном участии в борьбе против Османской империи, передавалось в Персию через Паоло Читтадини, бывшем генеральным викарием Ордена доминиканцев в Армении. Если тогдашним главой Малороссии был гетман Пётр Сагайдачный, то её фактическим «министром иностранных дел» - Олифер Голуб. Великий гетман Сагайдак, перед ногами которого не раз падали басурманские знамёна, дрожали султан в Стамбуле, и хан в Бахчисарае после тяжелого ранения ушёл.

Его проводили во дворе киевской Братской школы священники и чубатые казаки, которые наряду с печалью в сердцах имели и отраду от того, что булава Сагайдачного перешла к его боевому побратиму Голубу-Стебливке. Едва ли не впервые в истории казачества умирающий гетман фактически передал по наследству власть вместе с булавой и своим главным поместьем в Конашевце. В то же время, просил перед смертью Олифера Голуба и митрополита Иова Борецкого заниматься своей осиротевшей семьей. Прощание с Сагайдачным перешло в восхваление нового гетмана - почти как у французов: «Король умер! Да здравствует король!» Устное завещание Петра Сагайдачного спустя месяц рассмотрел Круг, собравшийся в Кагарлыцких полях, на берегу р. Росава. Более 20 тыс. казаков подтвердили: быть Олефиру гетманом! С тех пор он имел ещё одно прозвище - «Черняк», как избранный простыми казаками - «чернью». После круга он в Киеве, совместно с митрополитом Борецким вел подготовку к заседанию Сейма в Варшаве, на котором спланировали требовать от короля соблюдения обещаний, данных им после Хотинской битвы - казацких привилегий и ослабление, а то и отмены униатского влияния. Те тайные переговоры казачества и православного духовенства пытается отслеживать князь Збаражский и в «докладной» польскому королю с тревогой отмечает, что нового гетмана готова явно или тайно поддержать «вся Киевская земля и Белая Русь». Параллельно с подготовкой к Сейму, Олифер Голуб укрепляет казацкое войско, развивает фортификационные сооружения Запорожской Сечи и казацкого монастыря в Трахтемирове под Каневом - в это время он снова становится убежищем для старых и искалеченных в боях братчиков-казаков. Перед казаками вновь дрожит Малая Азия - французский посол сообщает своему королю, что хоть в Османской империи свирепствует чума, но появления казаков здесь боятся гораздо больше. Недаром боялись: 30 казацких чаек отправляются в боевой поход к турецкому побережью и возвращаются с добычей и славой.

1623 год, накануне заседания Сейма, в Варшаву отправилась «дипломатическая миссия» от казачества, которая обещала королю и сейму «серьезные неприятности», если не будут учтены требования о реальных шагах к оказанию казачеству и православному духовенству максимальной автономии. Итогом заседания Сейма стало то, что Голуб сложил с себя гетманские полномочия. Точная причина не известна, однако скорее всего - из-за измены некоторых участников переговоров, ведь Сигизмунд и парламентарии так и не сделали казакам никаких уступок. Почти год он был без булавы, которую получил от Сагайдачного, и уже в феврале 1624 г. казаки снова пожелали видеть Олифера Остаповича гетманом. Летом того же года Голуб договаривается с ханом Шагин-Гиреем о поддержке последнего в его стремлении выйти из-под протектората Османской империи. Когда же султан направляет против мятежного Крыма свой флот, около 80 казацких чаек, входящих с Босфора, начинают громить турецкое побережье. Горят города Буюк-Дере, Стению, Ени-Киой, Фарос... Три дня казацкие чайки стояли и под Стамбулом, держа в страхе султанскую столицу. Польский король был бессилен как-то повлиять на этот временный военный союз между украинскими казаками и крымскими татарами и жаловался на «казацкий произвол» в письме большому канцлеру Литвы Льву Сапези. И всё же польской шляхте удалось интригами разрушить сотрудничество казаков и татар. Но через некоторое время, несмотря на все запреты Польши проводить самостоятельную политику, казаки и татары восстанавливают военный союз. В 1628 г. Голуб отправляется в свой последний поход на Крым. 4-тысячный казацкий отряд прибывает морем в Кафу, где в окружении турецкого войска визиря Кантемира находился хан Шагин-Гирей. В битве на р. Сангир казаки побеждают турок, однако в бою вместе с гетманом М. Дорошенко погибает и бывший гетман, славный воин Олифер Голуб.

Их с почестями похоронили в Кафе - очевидно, на греческом православном кладбище. Казачьему полковнику О. Голубу, который пал в бою, с саблей в руке, в то время было более 80 лет... Обещания поляков, данные казакам при жизни гетмана Сагайдачного, после его ухода в мир иной были сразу забыты. Казакам только казалось, что вернулись вольности. Крестьянин уходил на год-два в Запорожье, а возвращался в ранге «казака». Заводил хозяйство на землях, отданных магнатам, но считал себя свободным. Однако эти «вольности» были призрачными, и шляхта терпела их до поры до времени. Ситуация усугублялась и внезапным обострением религиозной напряжённости. Поляки не признавали православных иерархов «законными», продолжая гонения на церковь, захватывая храмы и имущество. В конце 1624 г. в Киеве войт Фёдор Ходыка и мещанин Сазон решили запечатать православные церкви. Митрополит Иов Борецкий сообщил об этом на Запорожье, и гетман Каленик поручил полковникам Якиму Чигринцу и Антону Лазаренко прийти на помощь православным монахам. Приказ полковники выполнили и уже в январе 1625 г. схватили Ходыку с его помощниками, а церкви распечатали. Борецкий, как дальновидный политик, понимал, что всё это поляки ему не простят, поэтому по согласованию с казаками направил в Москву своё посольство с повинной за всё, что натворили в Смуту и просьбой взять Украйну вместе с запорожским войском под свою руку. Извинения за содеянное в прошлом царь принял, но в вопросе о подданстве Москва уклонилась. Воевать она ещё не могла. Пока послы пребывали у царя, на Украине уже всё было кончено. В 1625 г. казаки прислали своих делегатов в сейм с просьбой законодательно обеспечить права православных, приложили большой перечень беззаконий и обид. Однако в грубой форме получили отказ, да и сам факт обращения поляки сочли непростительной дерзостью. И тогда, уже в третий раз, вспыхнуло восстание под руководством Марка Жмайла.

Ещё осенью 1624 г. в Приднепровье для «усмирения своевольных» казаков отправилось 33-х тыс. польское войско коронного гетмана Станислава Конецпольского. К такому повороту событий казаки готовы не были. Всего запорожское войско к тому времени насчитывало около 30 тыс. чел., но часть запорожцев ушла на море, другие разместились по городам, в частности, только в Каневе и Черкассах их насчитывалось в общей сложности до 5 тыс. С целью быстрейшего соединения с казаками, разместившимися по городам, гетман Марко Жмайло принял решение пойти навстречу полякам, которые стали лагерем в 10 верстах ниже Крылева. По ту же сторону Днепра у р. Цыбульник расположился и казацкий лагерь, к которому со всех сторон стекались как простые крестьяне и мещане, так и запорожские казаки. Силы сторон, по - видимому, были примерно равны. Однако, когда 26 октября польские войска открыли по казацким позициям огонь из пушек, и сумели отбить атаку запорожской пехоты и конницы, Жмайло вынужден был отойти южнее. Используя тёмное время суток, казаки отступили к урочищу Медвежьи Лозы возле Курукового озера (вблизи Кременчуга). Здесь они укрепили старое городище, насыпали три ряда шанцев по пути движения поляков и приготовились к битве. Новая позиция оказалась значительно выгоднее прежней. В результате ожесточённого штурма Конецпольский завладел этими шанцами, однако, когда 12 ноября поляки попытались захватить казацкий лагерь, им это не удалось. Запорожцы встретили их настолько интенсивным и густым огнём, что, потеряв значительную часть конницы, Конецпольский приказал прекратить атаку. После следующей неудачной попытки штурма, коронный гетман решился на переговоры с казаками. Собственно говоря, другого выхода у него и не было. Войска понесли серьёзные потери, заканчивался провиант и в степи его взять было неоткуда, кроме этого уже надвигалась зима.

Запорожцы также потеряли примерно 8 тыс. чел. Они переизбрали гетмана, и вместо Жмайло им стал Михаил Дорошенко и, вынужденно подписали Куруковский договор, присягнув на верность польской короне. Казаки получали амнистию, но все привилегии, которых смог добиться Сагайдачный, отменялись. Реестровое войско опять сокращалось до 6 тыс. чел. с ежегодным жалованьем 60 тыс. злотых, а полки: Каневской, Корсунский, Белоцерковский, Черкасский, Чигиринский и Переяславский включались в состав вооруженных сил Речи Посполитой, их казаки превращались в городовых и низводились к роли обыкновенной милиции. На самом Запорожье должно было находиться не более одной тыс. чел., командированных от всех полков. Никто другой, помимо тех, кто был вписан в реестр, не имел права называться казаком. Тем самым, поляки с одной стороны предприняли попытку ликвидировать Запорожскую Сечь, как источник вольнодумства и мятежей, а с другой превратили часть вчерашних вольных запорожцев в своих слуг и охранников. Запорожцам запрещалось ходить в море, «проживать в панских имениях» - уходи или оставайся крепостным. Не попавших в реестр казаков (выписные), было уже более 40 тыс., и они продолжали уходить в Сечь. Во второй половине 20-х гг. ХVII в. Запорожская Сечь опять восстановила своё значение, как центр казачьего сообщества. У вновь прибывших не было недостатка ни в талантливых руководителях, ни в людском материале, из которого создавались новые вооруженные отряды. В короткое время Запорожье стало и центром формирования национального мировоззрения, так как запорожцам, в отличие от реестровиков, незачем было скрывать свое подлинное отношение к польским властям. Основным желанием запорожцев являлась ликвидация реестра и предоставление всем казакам равных прав и привилегий. Кроме того, по их мнению, центр организации всего казачества должен был находиться в Запорожье.

О происходящих на Низу процессах, утвержденный поляками гетман М. Дорошенко был хорошо осведомлен. С целью недопущения новых внутренних конфликтов он сосредоточил усилия на отвлечение запорожцев на борьбу с татарами. Этим устремлениям Дорошенко способствовала и изменившаяся военно-политическая ситуация на границах Речи Посполитой: татары первыми нарушили и без того нестойкий мир. В начале 1626 г. многотысячная татарская орда вышла из Перекопа и хлынула на Приднепровье. Для отражения этого набега понадобилось взаимодействие всех вооруженных сил республики, находившихся в то время на территории Руси и Киевщине. Дорошенко по приказу польского правительства также двинулся на татар, но в Прилуках к нему прибыли послы от хана, напомнив, что между ними и казаками сейчас мир, скрепленный присягой. Дорошенко вынужден был возвратиться назад, но, когда татары подошли к Белой Церкви и стали непосредственно угрожать Киеву, всё же соединился с поляками. В середине октября польские войска вместе со всеми реестровыми казаками во главе с гетманом Дорошенко в битве при Белой Церкви наголову разгромили орду. Татары потеряли убитыми примерно 10 тыс. чел. и вынуждены были ни с чем возвратиться в Крым. В этом сражении казаки проявили себя с самой лучшей стороны. Дорошенко лично участвовал в бою и копьём убил нескольких татар. Однако уже в следующем году, когда король приказал гетману выступить против шведов, казаки собрались на раду и отказались выполнять приказ, пока реестр не будет увеличен до 10 тыс. чел. Подобная перемена в поведении реестровых казаков, не говоря уже о запорожцах, раздражала многих польских магнатов и правительство, вызывала желание вообще покончить с казачеством. Но более трезвые умы понимали, что это и бесполезно, вредно и невозможно. В этот же период времени запорожцы и донцы стали получать ощутимые удары и от турок.

И они на них стали отвечать, как порознь, так и совместно. Непрекращающиеся татарские набеги развязали руки, как реестровым казакам Дорошенко, так и запорожцам, и позволили уже с согласия или молчания властей предпринимать адекватные меры. Узнав в 1627 г., что турки сооружают в нижнем течении Днепра укрепленные замки, гетман Дорошенко весной следующего года вместе с реестровиками прибыл на Запорожье и, пополнив там свои войска, двинулся оттуда к Аслан-городку. Осадив и взяв приступом замок, казаки уничтожили возводившиеся укрепления и с богатой добычей возвратились назад. Этот успех окрылил Дорошенко, и он стал готовиться к вторжению на территорию Крыма. Замысел гетмана был дерзким, так как прежде запорожцы только дважды штурмовали Перекоп: в 1606 г., когда хитростью им удалось захватить и уничтожить перекопские укрепления, а также в 1619 г. во главе с Сагайдачным, когда Перекоп был захвачен вновь и освобождено большое количество невольников. Замысел Дорошенко заключался в совершении набега на татарские улусы по всему крымскому полуострову и базировался на реальной политической ситуации, сложившейся в то время в татарском государстве. Там шла настоящая война между двумя враждующими группировками, и лидер одной из них хан Шагин-Гирей сам пригласил запорожцев себе на помощь. В том же 1628 г. Дорошенко с казаками беспрепятственно перешёл Перекоп и направился вглубь полуострова, где встретился с войсками враждебного им хана Девлет-Гирея, противника Шагин-Гирея. В результате постоянных боёв под охраной передвижного табора казаки за шесть дней дошли до столичного Бахчисарая. Затем устремились в Кафу, за сбежавшим туда ханом. В сражении у стен города казаки уничтожили войска противника, но славный гетман М. Дорошенко, лично водивший их в бой, пал смертью храбрых от вражеской пули. С богатой добычей и славой казаки покинули Крым.

Продолжение следует в части  26                http://proza.ru/2017/09/03/410


Рецензии