Карусель

 Однажды гуляя по Каменноостровскому, очутился у заведения с мерцающими подвальными окнами и вывеской с изображением лошадиной морды. В бистро «Бродячая кобыла" собирался артистический бомонд - писатели, художники, поэты и прочий пёстрый народ. Холодным, весенним вечером я несколько продрог и спустился в подвал. Присев за столик у окна, стал осматриваться. Там было шумно, дымно и довольно скучно. Посреди зала играл тапёр на рояле. Певичка исполняла «La Parisе». Все что-то декламировали, доказывали, перебивая и не слушая друг друга. Отовсюду неслись возгласы: «Свободу нам! Свободу! В Париж!». Спьяну лезли драться. Поэт Безвестный неловко заехал по лицу художнику Известному.
 «Бездарь, ты только и умел, что драть у всех. Плагиатор».
 «А ты - бумагомарака писал всю жизнь всякую чушь, а толком ничего не сочинил», - обиженно ответил тот.
 «А ты, а я», - неслось следом.
 В итоге помирившись, продолжали пить, мнить, говорить об искусстве, поэзии и бабах.
  Подошёл официант и спросил:«Что-нибудь выбрали? У нас сегодня постное меню. »
 «Меню постное и рожи такие же постные», - про себя подумал.
 Заказав щи, селёдку под шубой и графин водки, без которой в тот день было не обойтись, стал рассматривать прохожих, снующих по проспекту и прячущихся от холода и снега. Всегда казалось, что город и в лучшие дни не отличался особой теплотой, а в такие становился и вовсе ледяным.
 На стене висел чей-то шедевр «Вид на Неву», накрашенный тремя красками: чёрной, коричневой и белой.
 «Так почти у всех. Цветов других, что ли, нет?».
 Официант подал закуску с водкой, льстиво сказав при этом: «Пожалуйте-с, водочки откушать». Налил стопочку. Выпил. Потеплело. Посветлело. За окном закружила метель.
 Нежданно чьи-то каблуки зацокали по ступенькам, спускающимся в зал. Девушка с рыжей копной волос на голове и ярко накрашенными, алыми губами посмотрела на меня. Завсегдатаи уставились на неё. По залу прокатилось пошлое хихиканье. За столиком оставалось место, и она спросила: «Вы не против, если присяду рядом».
 Её взгляд молнией пронзил насквозь. Мадемуазель была безумно хороша. 
 Опомнившись, встал, подал кресло и сказал: «Присаживайтесь. Желаете вина? Вы взволнованы».
- Ничуть. Просто продрогла.
 Заказав «Бордо», спросил: «Что случилось?»
 Пригубив бокал, она ответила: «Ничего особенного».
 По девичьему лицу скатилась слеза, оставив след от туши на щеке.
- Всё же, расскажите. Возможно, смогу помочь.
 Посмотрев сквозь запотевшие очки, девушка сказала: «Вряд ли да и зачем? Но если это хоть сколько скрасит ваше одиночество, слушайте». 
- Иногда мне приходится сопровождать путешествующих. В начале года выискала в газете объявлений следующее: «Мсьё средних лет забронировал номер на двоих в отеле «Plaza» в Париже с 15 по 29 марта с.г. и приглашает в попутчицы элегантную девушку, владеющую французским». В объявлении был указан телефон. Я позвонила. Ответили не сразу. Позже всё же взяли трубку и спросили: «Кто вы?»
 Объяснилась, что звоню по объявлению. После чего предложили заполнить анкету. Среди прочих там был вопрос: «Что вас привлекает в мужчинах?»
Недолго думая, ответила: «Ничего. Предпочитаю кошек».
 Через день получила ответ: «Возможно, подойдёте, но имейте в виду, что интим  неинтересен, поэтому оговорим лишь стоимость эскорта в течение недели».
 Безразличие к известному вопросу казалось странным, но люди разные встречаются. Мало ли какие могут быть причины? Согласилась. Оплата оказалась более, чем щедрой.
 По прилёте, в аэропорту какой-то сумасшедший чуть не сбил посреди зала. Придя в себя, уехала в отель.
 Забронированный номер показался весьма своеобразным. Огромная кровать, ванная из мрамора, окно с видом на Эйфелеву башню и два латунных кресла, стоящие на лакированном бетоне, служили убранством интерьера. Новомодный архитектор выставил всё напоказ. Хорошо, что туалет отделил стеклянной ширмой. Хоть в этом он остался старомоден. На одной из стен, выкрашенных в серо-лиловый цвет, висела картина. Внизу читалась подпись "Boysson".
 «Что же, очень мило. С выбором клиента не поспоришь».
 С дороги несколько сомлев, прилегла на край кровати и вскоре задремала. Мне снился чудный сон, будто я не в Париже вовсе, а у бабушки в Загорске. Всё это когда-то уже было, но не сейчас. Во сне явился пушистый белый кот и говорит: «Зачем тебе Париж? Он разобьёт сердце навсегда. Останься, пойдём на карусель».
 В сумерках, в осеннем парке закружила карусель. Над нами простиралось небо. Казалось, если дотянуться, мы поймаем мечту за хвост. Но незаметно пролетая мимо, осколки звёзд падали у ног.   
 Смеркалось. Я проснулась. Вдалеке звучало «La Parise». За окном мерцал вечерний город. Горящим факелом башня вонзилась в небеса. Вокруг мерцали звёзды, а по проспектам светлячками двигались авто.
 «Зачем мужчинам столько башен?» - думала зевая. «Возможно, с высоты виднее?»
 «А где же мсьё?» - справилась я у портье.
 «Номер забронирован на ваше имя и оплачен неизвестным. А также вам зарезервировали столик в ресторане».
 С утра была я голодна. Приняв ванну и одев единственное платье - обычно ношусь в джинсах - спустилась в ресторан. Зал был полон. Посетители что-то оживлённо обсуждали. Речь шла о какой-то башне. Нечаянно вошёл молодой человек в пенсне. Он выглядел растерянно. Все уставились на него. Он посмотрел на меня и спросил: «Возможно присесть к вам?»  Я ответила: «Пожалуй».
Затем продолжила: «Вижу, вы взволнованы. Что-то случилось?».
Слегка покраснев, сказал: «Простите мою близорукость. Кажется, я вас где-то видел. Сегодня предстояла встреча в аэропорту де Голя, но всё напутав, познакомился с другой.
- Что было дальше?
- Она неслась на шпильках, держа в руках букет. Случайно подвернулся каблук, и она чуть не упала. Я едва успел поймать её. Розы рассыпались посреди зала. Мы застыли в объятиях.
 Опомнившись, девушка сказала: «Merci. Было очень кстати поддержать меня. К сожалению, мне пора».
- Вы уходите? – спросил я.
 Она не ответила и ушла не простившись.
 Выдержав паузу, я спросила: «Так это были вы в зале аэропорта?»
Он снял очки, посмотрел и ответил: «Да».
- Вот мы и встретились. Я тоже слегка близорука, рассеяна и не сразу узнала вас.
- И любите кошек?
- У меня есть свои слабости. А вам хватает влюблённостей, мсьё. Разве не так?
 Он раскраснелся то ли от бокала вина, то ли от волнения и достал платок. Вечер становился жарким. По юношескому лицу стекали капли пота.
- Не совсем. С вами всё несколько не так, как с другими.
- А как со мной?
- Кажется, я люблю вас.
  Я промолчала. За ужином он разговорил меня рассказами о всяком разном: о Париже, родителях, детстве и своих компаньонках. Вечер выдался славным. Я слушала, соглашалась и всему верила смеясь.
 Под занавес он спросил: «Возможно, вас проводить?»
 "Почему нет?" - согласилась улыбаясь.
 Утром проснулась оттого, что кто-то нежно гладил по плечу. Мне сделалось знакомо мягко и тепло. Открыв глаза, увидела кота. «Откуда он тут взялся?»
 На столике возле кровати стоял букет роз, рядом - визитка. Прочла имя "George Boysson".
 «Кто он? Прямо волшебник. Вот тебе и Париж, и букет роз, и кот в придачу».
  Спросила у портье: «Как мне найти господина Буазона?»
  Тот обещал узнать. Перед отъездом позвонили из нотариальной конторы мэтра Брока и задали вопрос: «Кем я довожусь мсьё Буазону?»
 Ничего другого не придумав, представилась внебрачной дочерью. Как ни странно, меня  пригласили к мэтру. До отъезда оставалось время, и я отправилась к нотариусу.
- Как вам Париж, мадемуазель?
- Париж как Париж.
- Догадываетесь зачем вас пригласили?
- Полагаю, моё пребывание здесь связано с мсьё.
- Как выяснилось, вы дочь покойного и являетесь единственной наследницей.
- Дочерью? И почему покойного? А кто же был со мной?
- Неважно. Это я устроил и выписал вас сюда для того, чтобы выполнить волю вашего отца. Знаете, что он был великим пианистом?
- Мне мало, что известно о родителях.
- Они погибли в автокатастрофе.
- А где молодой человек, с которым я встречалась?
- Забудьте о нём раз и навсегда. По завещанию вам остаются счета, дом в предместье Парижа, вилла на побережье. Неужели мало?
- А как быть с моим сердцем?
- В утешение он оставил вам кота.
- Шутите, мэтр. Такое со мной впервые.
- Мадемуазель, рано или поздно многое случается впервые.
 
 Серебрился рассвет. Мы остались одни. Я взглянул на неё. Помада на губах скрывала усталость на бледном лице. Приоткрыв глаза, сквозь сон она прошептала: «Простите, мне пора».
 Подавая манто, спросил: «Позвольте вас проводить?»
 Она не ответила и ушла не прощаясь.

 George Sitenson
 Апрель 2019г.
 


Рецензии