Кошачий бог. Антиутопия, часть 2, 27 глава

27. Детская любовь

     Утром бабуля не обнаружила свои лыжи, Виктор убрал, как обещал, на антресоли. Ей поневоле пришлось разговаривать с внуком, не сводившем с нее пристального взгляда. Он пододвинул ей самиздат «Кошачий бог» вместо чашки. Он внимательно просмотрела, словно в первый раз и начала вспоминать…    

- Жили мы в огромной коммуналке: бесконечные коридоры в разные стороны да с поворотами, там даже две кухни, две ванных комнаты было… да. Академик вроде как жил в нашей квартире, а мы с его сыном дружили от горшка, а любовь такая была, даже целовались. И вот он мне всегда, сколько помню, всегда о кошачьем боге мозги пудрил, а я не верю, спорю с ним. Не бывает, мол, такого бога, кошки бывают, а бога нет. А ему мамаша читала, а он мне пересказывал. Конечно, не сам сочинял. Там еще братик родился, мама опять читает вслух, потом еще… Кажется трое мальчиков у них было. Тетка скандальная была, как вопли ее на кухне услышим, удираем на лестницу.
     И вот сидим мы на подоконнике. У нас второй этаж был, Санек мне рассказывает про ненаглядную, что мы так дочь свою назовем, а нам лет по десять уже было, а не видим, как папка его подъехал на машине, поднимается и, разумеется, нас слышит. А мы разоспорились не на шутку, что нет кошачьего бога, а папа все стоит, внимательно так, обычно он и не замечал никого, идет сам в себе, а тут слушает. Я его уже вижу, а Санек разозлился на меня, кричит, что ему мама сто раз рассказывала и книжку читала. Тут академика как ветром подхватило, вбежал в квартиру, говорили, что даже драка была, но бабы там такие были, что угодно могли наговорить…
     Потом они переехали, он и так-то редко бывал, а тут и вовсе перестал навещать в новой квартире. А мы тоже больше не помирились, телефон новый сразу не записала, а друг перестал звонить, повзрослел. А ты мне упреки какие-то, даже несерьезно для доцента. И что такого важного я скрыла от тебя, от семьи? Твоей маме я тоже на ночь рассказывала, разве она тебя не убаюкивала котиками говорящими?
- Нет, бабуль, вот вчера попала эта книжица, а раньше ни слова, ни намека, ни от кого и никогда не слышал… И не упреки, а сомнения, на миг мне показалось, что я внук академика. Виделись с ним на неделе, батины повадки заметил в нем или наоборот...
- Странно, Виктор, ей же так нравились котики… Конечно, я была в твоей общаге, когда ненаглядная доченька ночевать не пришла, а ей еще и восемнадцати не было… Само собой я влепила ей пощечину, да и папке твоему досталось, а потом и академику перепало.
- Бабуль… а за что академику-то?
- Как это - за что?! Кто направление дал молодому специалисту – назад – в Сибирь? Так вот и увез мою кисоньку… И поехала дуреха за ним – в ссылку…
- Бабуль, ты артистка каких поискать… Так ведь я знаю Сан-Саныча, они с батей в соседних домах живут, работают вместе на закрытой базе академгородка… Он часто и сюда приезжает, дать тебе его телефон, встретитесь, детство вспомните?
- Зачем это? Пустое… я уж вся седая с вами…
- А зря ты так беспокоишься о седине, если знаешь, что открыли эликсир долгожительства. Многое совпадает, сбывается как по написанному, но к счастью не так быстро, и мы давно предупреждены... И мне кажется, что роль академика перешла к его старшему сыну.
- Ну, постой, Виктор. Он наверняка женат, дети есть…
- Само собой, есть дети, недавно четвертый сын родился.
- Насколько недавно? Впрочем, он моложе был немножко, да, на два года младше меня… Впрочем, я все равно не придаю значения детской болтовне.
- Точно не скажу, но ребенок в школу еще не ходит… Так что решила, поедешь на свою дачу скрываться или в ссылку? Знаешь, иногда приходится выбирать…
- Малыш… я свой выбор сделала, когда за Иван Иваныча - деда твоего покойного замуж вышла. Знаешь, он был замечательным нейрохирургом, почти всю жизнь проработал в госпитале Бурденко и умер, оперируя… Если бы эликсир существовал, он бы знал об этом. Я поделилась историей, но он считал, что вечная молодость это лишнее, никчемное заблуждение, гораздо важнее уметь помочь страждущему. И жили мы с ним душа в душу, хотя, конечно, родители не одобрили брак, ну разница в возрасте была почти двадцать лет… Отвезешь нас на дачу и не морочь мне голову, а лыжи прятать не надо, даже если я не права бываю.
- Ладно, будь по-твоему. Но посмотри, в каком году это отпечатано, это копия, но с машинописного листа, значит, была рукопись…
- На папке нет даты документа, как я тебе скажу… В 1958 году я уже знала наизусть весь сюжет. Никаких формул я не помню, да и зачем они детям? Получается, что рукопись не позднее 1948 года появилась, тогда уже гуляла фантастика по ученым кругам, как кот Эрвина Шрёдингера.
- Я тебя обожаю, бабулечка!
     Виктор перевернул картонную папку, посмотрел, когда была она произведена на свет типографией и разочаровался. В 1979 году! Надо следствие начинать сначала.

27.06.19


Рецензии