Шрам-жизнь-2. Глава 22. Закат звезды

Смиренно прошу меня простить за слишком частые обновления, но я сейчас в процессе переезда и должна успеть восстановить тексты, потому что не знаю, будет ли у меня интернет на новом месте


Глава 22

— Что?! — Илья не верил своим ушам. — Ты хочешь привести эту девицу в дом? Ксюша, ты сошла с ума!
— Не только её, но и её подругу: не думаю, что Валя оставит Катю.
— Ты с ума сошла! У меня просто слов нет! — муж схватился за голову.
— Илья, пойми! Мне тоже не нравится это, но иначе мы потеряем сына. Тем более она спасла его.
— Его не только она спасла! Что же нам теперь, может, среди бомжих устроить рыцарский турнир?! Богдану только исполнится восемнадцать!
— Ну и что? Мы тоже поженились, когда нам было столько же! Тем более я не ищу ему жену, не заставляю в семнадцать лет...
— Я не дам тебе этого сделать! Я не отдам своего сына за бомжиху!

С этими словами Илья выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Ксения, выкрикнув имя супруга, протянула вслед ему руку, но затем медленно опустила её.

— Как ты не понимаешь, что Богдан любит Валю… — сорвался шёпот с губ Гадетской.


* * *

— Любовь моя, всё обошлось, — ласково шептала на ушко Валя Богдану, обнимая возлюбленного.
— Да. Благодаря тебе.

Влюблённые стояли у балконных дверей в комнате парня, поглощённые друг другом. Богдан всё ещё переживал из-за случившегося, но постепенно успокаивался. Сначала он был так шокирован, что ничего не понимал, потом, осознав, какого ужаса избежал, потихоньку начал приходить в себя.

* * *

— Любовь моя, не бойся, всё обошлось. — прошептала Люда, глядя на маленькую фотографию Анджея в бумажнике. — Я оставила тебя.

«А это значит, что тебе повезло. Я уйду, чтобы сделать тебя счастливым, — размышляла девушка, даже не подозревая, что её ждёт дальше, — и ты больше не проронишь ни одной слезы из-за обиды на меня». Раздался стук в дверь кабинета, девушка вздрогнула и быстро закрыла бумажник, откашлялась и крикнула: «Войдите!» Это оказалась Анфиса.

— Люд, мне звонила Шагдырова.
— И что? — испуганно спросила Люда.
— Она сказала, что её очень заинтересовал твой отчёт. И если что-то там подтвердится, то она намерена познакомиться с тобой.
— Анфис, а она была по голосу как настроена?
— Отлично, Людка! — Габиддулина подмигнула подруге. — Кажется, им нравишься ты! Пошли, отметим в буфете чаем сие замечательное событие.
— Пошли! — девушка схватила со спинки стула китель и, торопливо его надевая, благодарила подругу за то, что та отправила её на Арвиан.

Военные спустились на первый этаж и направились в буфет, в котором расплывался аромат ванильной выпечки. Анфиса, с удовольствием вдохнув его, потёрла руки и, сказав, что побезумствует, направилась к прилавку. Люда, которая всё ещё не могла поверить своему счастью, последовала примеру Габиддулиной. Надо же! Это первый успех! Всё-таки поездка на базу Арвиан оказалась не напрасной! «За Родину, за любимую Землю, — подумалось патриотке, глаза подёрнулись слезами — так трогательна, так сильна была Петровой любовь к отчизне, — за Матриархат! И за тебя, Ирлинда!»

* * *

Дима влажной салфеткой вытирал ручки Эвелины, а та вопила, сидя на коленях юноши.

— Солнышко, не крутись.
— А-а-а-а-а-а!
— Ну, кто тебе велел лезть в краски Дениса? Он ведь развёл их не для того, чтобы ты ладошки красила, а для своего батика. Теперь вот мылом не отмоешь ручки — только салфетками.
— А-а-а-а-а!
— Ну, котёнок, ну, потерпи!
— Дим, — в зал вышел Володя, — где у тебя салфетки эти? Дай мне, не могу оттереть диван в прихожей.
— Возьми вот, Вов.
— А-а-а-а-а-а! — вопила Эвелинка.
— Дим! — в гостиную забежала мама, вернувшаяся с дежурства в санатории. — Время! Опоздаешь!
— Ох, а сколько?! — ахнул юноша, на миг переставая отмывать пальчики девочки.
— А-а-а-а-а-а-а-а! — снова заплакал ребёнок, не дав Ларисе Степановне и слова сказать, но та всё-таки перекричала её:
— Уже час!
— Что?! — воскликнул Дима, и из глаз хлынули слёзы. — Мамочка, отмой, пожалуйста, Эвелиночке руки.
— Не-е-е-ет! Я хочу, чтобы ты-ы… — запричитала девочка.
— Ну, котёнок...

В этот момент раздался такой протяжный звонок домофона, словно кто-то, нажимая кнопку, не убирал с нее палец. Володя, оттиравший запачканный Эвелиниными ручонками диван в прихожей, вздрогнул. В комнату пришли Каролина Васильевна и Егор Петрович, вытирая испачканные в муке руки о фартук. Экономка открыла дверь, и в прихожую вбежала разъярённая Евгения Александровна. Гостья не слишком дружелюбно поздоровалась со всеми собравшимися сразу и спросила, где её подопечный. В этот момент, на ходу надевая модный пиджак, в холл выбежал Дима. Он начал просить прощения у продюсера, но с капризным воплем за ним бежала Эвелина. Лицо Стрижевой исказила презрительная злая гримаса.

— Всё понятно с тобой! Ты меня достал, Дима! Достал!
— Ну, Евгения Александровна…
— А-а-а-а-а-а-а! — закапризничала Эвелинка.
— Уберите отсюда этого ребёнка! — закричала в бешенстве продюсер.

Егор Петрович подошел к внучке.

— Пойдём-пойдём, милая...

Но девочка с воплем «Хочу к папе!», вцепилась в ногу Димы.

— Солнышко, милая... — начал юноша.
— Хв-а-а-а-а-а-а-тит! — снова закричала Евгения Александровна, и Каролина Васильевна, подумав, что её сейчас хватит кондрашка, кинулась к гостье.

На крики поспешила Лариса Степановна.

— Что это ещё за деревенщина такая?! — кричала Евгения Александровна. — Ребёнка успокоить не могут! Послушай, Дима, выбирай: или музыкальная карьера, или чужая девчонка! — Глаза парня были на мокром месте. Егор Петрович всё-таки оторвал вопящую Эвелину от своего сына и увёл её в кухню. — Ты достал меня! Выходки твоей «дочки» сидят у меня вот тут! — Женщина подставила ребро руки к горлу. — Меня это всё достало! Звони Стеше — это её родственница, пусть и забирает Эвелину к чёртовой матери!
— Вы же знаете — мы расстались, как я стану ей звонить?
— А вот не знаю как!
— К тому же я не хочу девочку отдавать. Она боится Стешу — та её ненавидит!
— Мне плевать, кого «навидит», а кого ненавидит эта твоя гопница! Пусть Эвелину родня забирает — она не твоя дочка! Пусть Морозовы сами разбираются со своим дебильным семейством!
— Евгения Александровна, может, чаю? — тихо спросил Женщину Вова, который уже оттёр диван и теперь снимал с рук резиновые перчатки.
— Не хочу я никакой чай! Дима, в последний раз тебя спрашиваю, ты чего это обнаглел?! Что ты себе позволяешь?! Звёздную болезнь подхватил?! Опять опоздал, папаша хренов!
— Если вы меня так оскорбляйте, то откажитесь от меня!
— Да! Я от тебя отказываюсь! Завтра же пришлю документ о разрыве контракта!
— А-а-а-а-а-а-а-а! — Эвелина умудрилась выбежать из кухни.
— Да уберите вы этого ребёнка!
— Евгения Александровна, успокойтесь, пожалуйста, — сказала мать Димы. — Давайте завтра поговорим, когда все успокоятся?
— Я больше с вашим семейством говорить не хочу. Я вам говорила, Лариса Степановна, о Стеше. Вот до чего довела вас их идиотская семейка!
— Не говорите так! Я виноват — понимаю! Простите меня, пожалуйста, умоляю! Но при чём тут мои близкие?! — взмолился вдруг Дима. — Я понимаю, признаю — я виноват! Но позвольте всё исправить, дайте мне шанс!

Евгения Александровна немного успокоилась и недоверчиво спросила певца:

— Ты отправишь девочку Стеше?
— Нет, я что-нибудь придумаю! Я не могу причинить такую боль сиротке, отдав людям, которые терпеть её не могут. И...
— А-а-а-а-а-а-а!
— С меня хватит! Ты будешь всю жизнь «что-нибудь придумывать», а я должна ждать, пока у тебя совесть проснётся?

Дима закрыл лицо руками и проговорил:

— Прошу вас...
— И слышать ничего не хочу! Но ты не расстраивайся! «Ни одна карьера не стоит ребёнка», — передразнила беднягу Стрижевая
— А-а-а-а-а-а-а-а!
— Евгения Александровна, я… готов поговорить с...
— А-а-а-а-а-а-а-а!

Продюсер посмотрела, как эта маленькая, хорошенькая, белокурая девочка, задрав голову, топая ножкой, размахивая пухленькими руками, капризничала. И ни одной умилительной мысли не возникло в голове Женщины.

— А-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у-у-у!
— Ты станешь никому не нужным, Дима! — воскликнула Евгения Александровна. — Тебя все забудут! Тебя даже на «Радио «Эльмира»» петь не возьмут.

Высказав это, Женщины развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Дима, поняв, что всё кончено, закрыл лицо руками, медленно опустился на колени и горько заплакал. Мама присела рядом и обняла его.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — снова завопила вдруг девочка.
— Да уберите вы этого ребёнка! — крикнула Лариса Степановна.

Всё было кончено. Это был закат звезды Дмитрия Криленкова.

http://www.proza.ru/2019/05/28/905


Рецензии