Шрам-жизнь-2. Глава 27. Домик колдуна

Глава 27. Домик колдуна


После очередной стычки Эккены с Новой Венерой и Землёй император Тории — Хаурд — высказался на одном саммите совсем не по-королевски: «Эти трое никогда не придут к согласию. Давайте позволим им, как дворовым собакам, разорвать друг друга. Они ссорятся из-за имени Ирлинды-17, как бультерьеры из-за косточки, так пусть продолжают дальше, жалкие фанатики! Одни орут о вере в Бога, другие — о родине и матриархате, но суть одна: и то, и другое — идиотизм!»

Этот отрывок из речи видного политика цитировали все кому не лень. Никто ушам своим не верил, и глазам, которые это читали! Миротворческие межпланетные силы грозили Тории исключением из Межпланетной организации мира.

Люда, конечно, тоже слышала речь Хаурда, и у патриотки зубы скрежетали от злости на него. В самых смелых мечтах ершистой и бойкой Петровой хотелось высказать всё, что думает о речи венценосного мужчины прямо ему в лицо. Даже, когда слышала оскорбления в адрес матери, она сдерживала свои эмоции, а сейчас спокойно говорить о человеке, который посмел назвать землян фанатиками, у Людмилы не получалось. Но худшее ждало Петрову впереди.

Саяна была занята поисками сообщников шпиона. Однажды она заметила, что фамилия её протеже разнится в отчёте и в дипломе. Людмила укорила себя в невнимательности. Шагдырова сказала, что может отправить девушку в Эльмирград раньше грядущего отпуска, чтобы та поменяла фамилию на родную, если хочет. И Люда впервые призналась самой себе, что не знает, хочет ли носить фамилию убийцы своего отца.

* * *

Стоял пасмурный день, в окно бил мерзкий осенний дождик. На Земле теперь вечный хаос: ни весны настоящей, ни лета красного, ни зимы снежной, ни осени золотой. Такое впечатление, что времена года остались формально лишь в календаре, а так все смешалось, как акварель в банке с водой. Словно повсюду всегда царила поздняя пасмурная мерзкая осень.

Клавдия сидела у себя в кабинете, и проверяла в базе данных, сколько осталось боеприпасов, когда к ней зашла Анфиса. На днях в отпуск должна была прилететь Люда, и девушка очень ждала подругу.

— Кисточкина, собирайся, поехали… — Габиддулина достала из кармана какую-то бумажку и прочитала: — к Варфо.

Клавдия изумилась: кто это ещё такой? Ответ подруги шокировал девушку до предела:

— Колдун.
— Чего?! Ты чего, ополоумела совсем? Сто пятый век на дворе, какие ещё колдуны?!
— Надо Людке помочь.
— Я сейчас ей помогу, — сказала девушка, беря в руки смартфон-планшет, — мозги-то вправлю! Забудет у меня, как в нашем веке к шарлатанам-клоунам ходить.
— Клав, пошли, а? Ерундой не занимайся, — скривилась Анфиса. — Я ей то же самое говорила — она не понимает. Поехали, жалко, что ли? Хоть проветримся. От нас это близко.
— Я не поеду. Буду я ещё время на всякий идиотизм терять! Что ей надо у него?

Девушка всё же убрала гаджет-робот, так и не позвонив, а сама снова уставилась в компьютерный экран, давая понять, что даже обсуждать эту тему не хочет.

 Габиддулина сложила мощные руки на груди и, сощурив глаза, спросила Кисточкину, кто из них двух лейтенант. Не замечая подвоха в вопросе, не отрывая взгляда от жидкокристаллического экрана-стола, Клава спокойно ответила:

— Я, а что?
— А то, что я — капитан третьего ранга. Пошли! Давно бы уже поехали. Кстати, телефон со встроенным роботом-принтером у тебя?

Клавдия удивилась ещё сильнее и спросила, зачем он нужен ей. Ответ подруги изумил её ещё сильнее:

— Фотку Людкину напечатать — колдуну показать. У меня старый гаджет-робот.

Прежде чем та успела закончить фразу, Клава, не ожидая такого от Габиддулиной, воскликнула в шоке:

— Анфис, вы с ней с ума сошли, я погляжу! Ну, ладно она — ещё молодая девчонка, ну ты-то?! — вставая из-за стола, изумлялась девушка. — Чего ты так на меня смотришь? Мне папку надо взять, — Кисточкина подошла к полкам.
— Клава! Он ей чего-то наговорил, надо разобраться, что к чему.

Теряя терпение, застыв у полок, лейтенант поинтересовалась с сарказмом, что такого мог наговорить какой-то шарлатан. Вообще удивительно, почему Анфиса Габиддулина — такая серьёзная военная, а верит жулику, обманывающему наивных людей с целью получения денег. Подруга объяснила:

— Пожар был в Эльмирграде. Варфо этот может что-то знать — нужно выведать. К нему бегали гадать на суженных баб мальчишки, сыновья прислуги из особняка Петровой.
— Анфис, а Людка-то не Петрова ли случаем?! — осенило Кисточкину. Клава даже почувствовала внутреннюю дрожь. Недоумение стало сходить на нет. Может, и есть в этом какой-то смысл: пойти к колдуну?
— Я не помню. Вроде бы в дипломе она то ли Арвианова, то ли Арвианович.
— Вроде да. А вроде бы она саму себя Петровой называла…
— Не называла, а зовёт, хватит болтать. Опоздаем на электричку.
— Но… — робко возразила Клава.
— Никаких «но», Кисточкина! — Анфиса в течение нескольких секунд задумчиво смотрела на подругу, а потом вынужденно призналась: — У меня есть мозги, и я додумалась посмотреть в биографии бывшего столичного мэра, как звали её погибшую дочь: Людмила. Если наша Люда — дочь той самой Петровой, то это очень и очень странно. Нужно выяснить, кто стоял за попыткой убийства Люды. Кому это было нужно. Кто её враг, и жив ли он ещё. Поэтому давай сделаем вид, что верим нашей подруге и исполним эту странную просьбу. А к колдуну едем, как к свидетелю, а не к специалисту. Пусть Люда думает, что мы верим в эту мальчишескую чушь.

Габиддулина с этими словами вышла за дверь, чуть склонив голову, чтобы не стукнуться о косяк. Лейтенант, торопливо схватив мундир с диванчика, кинулась за ней. Было смешно видеть, как высоченная накаченная Анфиса шла по длинному коридору, а рядом с ней худенькая, среднего роста Клавдия.

* * *

— Ну, Кисточкина! — сказала Габиддулина, глядя вдаль на горы. — Не зря приехали, хоть снег увидим! За мной!

Анфиса, расставив мощные руки, широким шагом направилась к деревенской околице. Подруга шла за ней и тут увидела Женщину на роботе-телеге, и спросила, не довезёт ли она её до вершины горы.

— О, с удовольствием, служивая, прыгай. Только там сено и свинья. Свинья породистее меня будет — с Новой Венеры из питомника.

Девушка забралась в металлическую левитирующую телегу, заваленную сеном. В углу, привязанная собачьим ремешком к борту, спала большая розово-серая свинья.
Анфиса самоотверженно поднималась в гору, глубоко задумавшись, и даже не подозревая, что подруга отстала, пока её не нагнала повозка с сидевшей в ней Клавой.

— Эй, не подвезёте и меня тоже?!
— Подвезу, служивая! За Родину, за Матриархат! — согласилась «крестьянка» и, пошутив, крикнула воображаемой лошади: — Тпру! Тпру! Только там свинья сидит.
— Ничего, мы найдём общий язык, я ведь с ней знакома! — хохотнула Габиддулина, запрыгивая в телегу.
— Это ты меня имеешь в виду?! — обиделась Клава.
— Я шучу, Кисточкина, А вообще-то могла бы и меня позвать в телегу.

До вершины они ехали — вернее, парили над землёй — молча. Домики по серпантину «убегали» вдаль, издали они казались кристалликами, что на ниточках выращивают школьницы. Чем выше, тем больше встречалось инея на стылой земле и на хилых деревцах. А ещё выше и вовсе лежал снег — эта горная долина славилась своими сугробами, сюда частенько приезжали туристы.

Наконец-то добрались до другой околицы, на вершине. Тут Анфиса и Клавдия вылезли из робота-телеги и обернулись. Справа на плато раскинулась мощёная площадь с памятником Ирлинде-17 посредине. Чуть выше, в стороне, притаился домик.

— Там у нас дедушка живёт, — крикнула крестьянка, что их подвезла. — К нему бегают слушать сказки о самих себе.
— Варфо?
— Ага! Вадим!
— Как — Вадим?!
— Ну, Варфо — псевдоним его. Ну, ладно, служивые, удачи вам!

Девушки помахали ей рукой и зашагали к домику «колдуна». Анфиса, чеканя шаги, с видом «надо — так надо», протаптывала тропинку. Клавдию взяла оторопь — бедняге совсем не хотелось заниматься этой ерундой, которой страдают ещё не получившие образования старшеклассники. Домик, небольшой, деревянный, скорее, древняя избушка, хотя в деревне стояли маленькие, аккуратные кирпичные коттеджи, заборчик плетённый, довольно большой двор, окружённый специально посаженными елями, явно привезёнными с Новой Венеры — такими пушистыми и высокими, какие на Земле уже давным-давно не росли. У дома стояли скамейки, на которых расселся народ. Горел костёр, около него грелись юноши легко и стильно одетые. На скамейке, облокотившись о забор, сидела пьяная дама, горланя песни, и мужчина рядом — видимо, супруг этой весёлой особы — без конца гневно осаживал её. Другие с жалостью глядели на мужчину и тихо переговаривались о своём. В стороне стояли и дамы, тепло, но дорого и по-деловому одетые. У костра сидело несколько Женщин, они жарили картошку, нанизав клубни на шампуры. Такая картина предстала перед Анфисой и Клавдией. Габиддулина тихо прошептала, туда ли они пришли.

— Не знаю, — ответила Кисточкина, и крикнула: — Эй, народ, тут Варфо живёт?!
— Тут-тут!
— Чудненько! — Анфиса погрела руки и деловитой походкой направилась к домику.
— Эй! А это вы куда?! — хором заорал народ.
— Очередь занимайте — мы тут с утра сидим!
— Нашлись тоже — слуги народа, а везде обжулить хотят!
— Вы тут не в армии!
— Не шумите, господа! Откуда я знала, что вы к нему?

Кисточкина села рядом с молодыми людьми, лица которых при виде девушки в форме залил смущённый румянец.

— Вот видишь, — присаживаясь рядом с подругой, прошептала Клаве на ухо Габиддулина, — сколько людей колдуном интересуется.

Клавдия ничего не ответила, подумав: «Никогда столько тёмных людей не видела. И это в нашем-то веке».

Трещали хворост и дрова в костре, где-то высоко в горах завывал ветер, а если задувал сюда, то ели у домика мага начинали шуметь. Чуть в отдалении раздавались голоса и смех жителей деревни.

Ждать пришлось долго. Минут через сорок из избушки наконец-то выбежали два молодых парня, на ходу уточняя у Варфо:

— И потом, когда увижу её, плюнуть жене в лицо?
— Да не в лицо жене! А через своё левое плечо!
— Следующий!
— Пошли, пьянь, кодироваться!

Муж повёл жену кодироваться, именно повёл, а не насильно потащил — та напилась в стельку и даже не упиралась.

«И чего он с ней живёт? Я бы давно выгнал!», «И не говори! У этих одно оправдание — может, исправится. Эгоисты: и ладно бы себя мучили, да и ещё ни в чём не повинных детей заставляют страдать, глядя на пьянки мамаш!» — перешёптывались парни — соседи по скамейке Клавдии и Анфисы. Пробыла у колдуна чета, как показалось Анфисе и Клаве, мучительно долго. Когда они вышли, следующими пошли Женщины, что жарили картошку. Не пробыли дамы там и получаса, как прибежал тощий белобрысый парень с какой-то пластмассой корзиной и шмыгнул в дом.

— Эй! — вслед смельчаку крикнула Кисточкина.

Но сосед по скамейке громким шёпотом предупредил девушку, что это сын Варфо — обед принёс. Клава изумилась: сын?! У него и сын есть?! Парень удивился в свою очередь и ответил, что, конечно. Вадим — человек семейный, а тут у мага офис.

— Да! — не без гордости добавил приятель соседа. — Мы вообще рядышком живём. И моя мать с его женой за руку через забор здоровается.
— В общем, Анфиса, — глубоко вздохнула Клавдия, окинув взглядом «офис и приофисную территорию», — везде показуха и продуманный пиар. Не удивлюсь, если и изба — новострой под старину.

Габиддулина теперь и не сомневалась, что так оно и было. «Чего-то мне Людка совсем по-другому рассказывала!» — диву давалась про себя Анфиса. Меж тем за подругами заняли очередь другие клиенты Варфо, а за теми подтянулись и ещё одни. Что удивило девушек, так это то, что многие приносили с собой пайки и ели прямо тут, зная, наверное, что ждать своего счастливого часа, когда переступят порог избы, придётся долго.

«Женщины с картошкой» пробыли в домике у колдуна-предпринимателя ещё дольше, чем «муж с женой-алкоголичкой» — видимо, им пришлось ещё ждать, пока специалист отобедает. Когда же дамы наконец-то вышли, зашли «стильные парни», те, что легко одеты — наверное, городские. Потом отправились соседи по скамейке Анфисы и Клавы, и на их место сели дамы представительного вида, которые поделились с военными, что дед Варфо «очень хорошо помогает решать проблемы в бизнесе». Уже было далеко за полдень, начало темнеть, когда наконец-то дошла очередь и до девушек. Анфиса встала с лавочки, размялась и зашагала к домику, Клавдия без всякой охоты лениво направилась за ней.

* * *

Никаких атрибутов: зеркал с пауками, чёрных воронов, сальных свечей, магических книг, обтянутых, якобы, человеческой кожей, никаких сувениров в сказочно-фантазийном стиле. Обычный кухонный гарнитур, даже люстра висела самая обыкновенная, да ещё и электрическая. Варфо — обычный старикашка: борода, похоже, приклеенная — такого можно увидеть на каждом огороде дачных товарищеских коллективов, но... эккенянских. Да и где он бороду у земных мужчин видел, это же атавизм уже давным-давно?! Или изображает из себя эккеноса? Даже мохнатая бровь над левым глазом — вон-вон! — отклеивается! Только в воздухе стоял аромат трав, настоящего воска и почему-то — дымки костра. В помещении было тепло. Кухоньку заливал ровный яркий свет, какой часто дают люстры в доме каждого человека.
Несколько удивлённо глядя на мужчину, Габиддулина села на предложенный им стул. Она потянула Клавдию за рукав, приглашая тоже присесть — у неё появилась мысль, что подруга хочет уйти от этого театрально-замаскированного специалиста магических дел. Хозяин поздоровался и спросил, что случилось у клиенток. Анфиса неуклюже достала из кармана бумажник, выцепила из него маленькую паспортного формата фотографию — в большой ладони она показалась совсем крошечной — и положила на стол.

— Вот. Нас эта девушка интересует.
— О! — «старик», кажется, узнал Петрову. — Она — ваша подруга. Вы — военные.
— Это видно по нашим мундирам, — усмехнулась Анфиса.
— Картошка тоже в мундире бывает, — ответил колдун, — но её никто за военную не принимает. К тому же в театральной студии можно даже монашескую рясу найти. — Кажется, чародей оскорбился, что усомнились в его даре, но продолжал: — Эта девушка. Вижу букву «Л» и число 18-19! Ее зовут на букву «Л»: Любовь, Лилия, Людмила, Лада. Ей либо есть, либо исполнится девятнадцать лет.
— Всё верно, — кивнула Габиддулина.

Бросив на клиенток быстрый взгляд, Варфо-Вадим продолжал:

— У тебя с ней будет история.
— Чего-о-о-о?!
— Да, любовная.
— Чего-о-о-о?!
— Вижу три-четыре времени: три-четыре дня, три-четыре недели.
— Ага, минуты, секунды, — театрально кивая, поддакивала ему Клава, которая ни секунды не верила в его «дар».

Варфо бросил на Кисточкину сердитый взгляд:

— Эзотерика не терпит такого к себе отношения! — потом маг снова посмотрел на Анфису, так же сердито, но проникновенно: — Вы не поделите сердце мужчины. Он будет коронованным бродягой. Он станет вам Еленой Троянской, вашим яблоком раздора. Ты можешь всё изменить и не делать того, что попросит сердце. Но хватит ли у тебя сил?

За окнами шумели сосны, а на тёплой кухне воцарилась тишина. Сглотнув, Габиддулина, наконец, тихо проговорила:

— Ну, или она где-то моего бывшего — Рената — найдёт, или я влюблюсь в её Анджея. К тому же она зовёт последнего принцем Арвиан… — потом, скинув оцепенение, добавила: — Чушь всё это!
— Всё возможно! А ты, — Варфо кинул взгляд на Клаву, — захочешь не допустить, но вскоре поймёшь, что не в судьбе.
— Всё это хорошо, но вы лучше про девушку, — Кисточкина кивнула на фото своей подруги, — скажите. Меня моя судьба не интересует.
— Да, — поддержала Анфиса, — в детстве она чуть не сгорела заживо в пожаре. Почему это произошло?

Варфо подтвердил опасение Габиддулиной, сказав, что пожар был неспроста. Был намеренный поджог. Внутри военной всё сжалось. Нет, ни в какой дар Женщина не верила, видя в этом чародее лишь возможного свидетеля давно минувшего события. Если Люда — дочь экс-мэра, то вполне вероятно, что ради мести её матери ребёнку могли желать смерти. Но кто? Кому это было нужно? Девушка говорила, что парни из их прислуги ездили гадать к Варфо. Быть может, ездил ещё кто-то, и, может, этот специалист нестандартных услуг знает лично несостоявшегося убийцу или того, кто нанял преступника? Габиддулину интуитивно напрягал перевод младшей подруги на Новый Альтаир-И-17. Что-то там не так. Анфиса спросила колдуна, виновата ли была Алевтина Петрова.

— Виновата измена. Вижу: Женщина испытывает колоссальное чувство вины, она винила себя в чём-то. Ей хотелось исправить ошибку, хотела ценой жизни ребёнка исправить то, что сотворила. Это всё, что я могу сказать вам. Вы расскажите ей это. А я не должен ей этого говорить. Она попросила вас показать мне ее фото. Я советую ей не искать ответов. Пусть забудет.

Ничего непонятно! Анфиса тряхнула головой и решила задать вопрос, с которым просила съездить Люда:

— Стоит нашей подруге менять фамилию на родную?
— Она это всё равно сделает. Но не сейчас. Помните, вы все можете изменить, главное — вспомнить в важный момент.
— Дела «сердечные» нас подведут, короче, — глубоко вздохнув, Габиддулина встала со стула, явно разочарованная. — Скажи, сколько с нас?

Людмила не говорила, что услуги колдуна платны, и Анфиса спросила на всякий случай, но тот назвал ей цену.

— Для студентов и пенсионеров бесплатно. А вы к их числу не относитесь...
Анфиса оплатила и, позвав подругу, вышла из домика колдуна.

* * *

Чудес не бывает. Это только Эккена рассказывает о них. Давно нужно понять, что люди произошли от обезьяны, а птицы — от птеродактиля. И нет никаких призраков, никаких волшебных существ, никаких колдунов. Человек может всё сам. Когда-то он и без божественного вмешательства полетел в космос, опустился на дно океана, открыл лекарства от самых страшных заболеваний. И даже то, что у землян случился генетический сбой, случилось не из-за каких-то магических событий, а просто с помощью научных достижений учёных с Новой Венеры. Многие рассказывают, что на кладбищах космических суден творится всякая чертовщина, некоторые путешественники клянутся, что видели корабль-призрак Акрукса Норда, а кто-то видел и его самого. Но всё это бред алкоголиков либо чрезмерные фантазии людей с богатым воображением. Даже Варфо оказался обычным современным мужчиной, просто наряженным под фантазийного волшебника из прошлого — и борода, и брови отваливаются. Без всего этого маскарада он наверняка такого же типа, как Гадетский Илья или Криленков Егор.

Об этом думала Люда, когда подруги рассказали по телефону ей все, что услышали от «колдуна». Ничего нового. А загадочный юноша? Ха, да они все, в зависимости от пола клиента, говорят подобное: пришёл бы парень — Варфо сказал бы про девушку, а пришли девушки — он придумал прекрасного молодого человека. Тем не менее Петрова решила съездить на Родину, в Эльмирград, и поворошить в руинах дома матери: быть может, найдёт что-нибудь. Фото родителей, например. Или свою любимую игрушечную машинку. Нужно только надеяться, что Збигнев со своей невестой ещё не опустошили участок, чтобы ради мести построить там свинарник.

http://www.proza.ru/2019/05/29/1507


Рецензии