Шрам-жизнь-2. Глава 5. Трагедия двух влюблённых

Глава 5

Влюблённые в страхе обернулись. Сердца несчастных стучали от ужаса. Мать юноши смотрела на сына и служанку, не мигая, сердитая, удивлённая и разъярённая одновременно. Она плотно сжала губы, сощурила глаза, упёрла руки в бока, так, что даже ключицы выступили, и глубоко и шумно дышала, как разъярённый бык.
Хозяйка всего этого великолепия и мать этого прекрасного юноши просто поверить не могла в случившееся — её сын, о котором говорила, что ему не нужно получать высшее образование, ведь «с такой-то внешностью» выйти за королеву, взял и выкинул такой номер: нашёл себе нищенку! Что люди скажут?! «Договорилась, Ксюха! Что ж он у тебя не нашёл королеву с такой-то внешностью?!» Вот посмеётся тогда Криленкова! Мать воспитывала Богдана, как принца, а он… А он так отблагодарил своих родителей! Казалось, рушился весь мир, так старательно, так кропотливо возведённый Гадетской. В «империи» этой несчастной предателем оказался «царевич»: кто бы мог подумать?!

— Ксения Ивановна, — наконец, смогла заговорить Валя, — я и ваш сын любим друг друга. Просим вас простить нам наши чувства, но мы не можем друг без друга.
— Да, мама, я люблю Валюшу. И она любит меня. Прости, что я не говорил тебе. Просто… просто…
— Просто мы были опьянены счастьем.

Богдан преданно кивнул, поддержав любимую.

— Ты тупостью своей опьянён! Тупостью и безответственностью, понял?! — рассердилась Ксения Ивановна. — А ты, Валя, опьянена моим кошельком! — Девушка твёрдо ответила, что это не так. Юноша почувствовал, как заколотилось от испуга его сердце. Мать начала кричать: — И нечего скрывать! Валя, что у тебя общего с Богданом?! Ничего! Вы из разных миров!
— Ксения Ивановна, я люблю вашего сына! Искренне и сильно! Позвольте нам быть вместе! Я прошу у вас его руки!
— Всё это глупости! Валентина, ты уволена! А ты, Богдан, марш в свою комнату!

Юноша едва чувств не лишился от ужаса. Всё стремительно рушилось. Мать — самый близкий человек, казалась теперь разъярённой драконицей, способной испепелить все его мечты и упования.

— Если ты уволишь Валю, я уйду с ней! — отважился заявить Богдан.
— Тебе семнадцать лет! — усмехнулась мать злобно, сложив руки на груди. — Никуда ты не уйдёшь!

Казалось, даже цветы в оранжерее застыли от ужаса. Ксения Ивановна подошла к своему сыну и, схватив его за руку, потащила за собой. Он вырвался у самых дверей и заявил матери, что никогда её не простит, и даже в лицо обвинил, что они с отцом готовы на всё, лишь бы заставить его быть с Риммой. Но Гадетская тут же нашла аргумент, дабы поставить драгоценную кровиночку на место: «Тебе нет восемнадцати лет!» — ответила Женщина, а Вале пригрозила, что, если она не уйдёт по-хорошему, то подаст на мерзавку в суд за растление несовершеннолетнего. Богдан, услышав такое, ушам своим не поверил!

— Мама, это не так! Ты не посмеешь!

Услышав скандал, прибежала Катя, оттолкнула Ксению Ивановну и подбежала к подруге, сказала не унижаться, а начальницу известила, что они увольняются, что не позволит им так обращаться с Валей. Они не просто подруги, а почти сестры, и Екатерина уходит с Дементьевой.

Хозяйка дома прыснула от смеха: «Ой! Как я много потеряла! Ценных кадров лишаюсь!» Богдан попытался что-то сказать, но мать приказала замолчать. И в этот момент на крики прибежала Ефросиния Вениаминовна. Женщина испуганно взглянула на Гадетскую, не решаясь спросить, что случилось. Хозяйка схватила упирающегося сына за руку и, толкнув дворецкую, потащила Богдана за собой.

— Ефросиния Вениаминовна, рассчитайте девушек!

Валя кинулась было за любимым, но подруга задержала её за локоть: «Не надо. Позже. Потом успокоится мамаша, что-нибудь решим» — прошептала на ухо Катя.

* * *

Элоиза и Анджей завтракали. Юноша ещё не успел сказать маме, что вечером получил сообщение от Люды и, не читая, удалил.

Дом их был премиленьким, убранным просто, но со вкусом, не так шикарно, как у Димы и Богдана, но и не бедно. На кухне всегда царил уют, но почему-то сегодня он не успокаивал ни Анджея, ни Элоизу. Мало того, что эсэмэска пришла от Людмилы, так ещё папа как-то странно себя ведёт. Вдруг стал моложаво одеваться.

— Доброе утро, родные! — лёгок на помине, вошёл на кухню Александр.
— Папа!
— Сэнди!

Мать и сын с удивлением смотрели на мужчину, нарядившегося в рваные джинсы и косуху с заклёпками! Он улыбнулся и покрутился, да и ещё спросил, как им, нравится ли. Анджей деликатно заметил, что даже он одевается проще, и что папа сейчас похож на Диму, когда тот на сцене. Отец улыбнулся, приняв слова сына за комплимент.

— И зря, что так не одеваешься! Ты у нас ничем не хуже этого Димы!

Юноша хотел было прошептать, что не это имел в виду, но мама удивлённо заметила мужу, что тот оделся, как неформальная молодёжь из какой-то субкультуры. Сэнди заявил, что это модно, и даже признался, что куртку по его просьбе ему купил Вольдемар, а старые джинсы порезал сам. И, вообще, почему мужчина должен изображать из себя старика?

— Да никто не велит тебе этого, но, Сэнди, послушай… — начала Элоиза, когда муж обернулся к белому, резному кухонному гарнитуру и стал варить кофе. — Так не должен одеваться директор. Если тебе нравится, то ради бога, но не на работу же.
Александр нашёл объяснение и этому. Сегодня-де в детской академии хочет опробовать трассу — она готова. Анджей удивился и уточнил — как так опробовать? Папа пояснил, мешая ложкой кофе, что на мотоцикле, и, если сынок хочет, пусть попробует тоже покататься на байке. Юноша, изумляясь ещё сильнее такой перемене в поведении отца, ответил, что боится. А Элоиза даже за сердце схватилась, ахнув:
— Сэнди, ты ведь не умеешь!

Александр обернулся с чашкой кофе в руках и с улыбкой, но нервной и неловкой, ответил, что никогда не поздно учиться. При его движениях длинные цепочки на рукавах куртки шелестели, а клёпки звенели.

— Сэнди, но... — хотела что-то добавить женщина, но муж торопливо поставил чашку в раковину и подошёл к супруге:
— Мне некогда. Я спешу! — Александр поцеловал жену в щеку и поспешил из кухни.
Мать и сын удивлённо переглянулись.

— Он будто влюбился… — прошептала Элоиза.
— Что? В кого? Наверное, он просто вспомнил вашу молодость, в кого ему влюбляться, если не с новой силой в тебя? Ведь он женат.
— Анджей, милый мой сынок, как ты наивен! Он мог, несмотря на обручальное кольцо на пальце и штамп в паспорте, влюбиться в другую.
— Как так?
— А вот так... — но тут послышалась шаги за дверью. — Тихо, кажется, папа, — успела прошептать Элоиза.

И правда, в кухню вернулся папа. Лицо мужчины выражало неподдельное изумление, даже лёгкий шок.

— Люда приехала!
— Что?! — супруга подскочила на месте, а Анджей просиял от счастья, но тут же заставил себя скрыть улыбку и напустить равнодушный вид.

http://www.proza.ru/2019/05/26/62


Рецензии