след велосипедных шин. этюд

Проселочные дороги – это очень волшебная субстанция.
 
Их можно двигать, но они десятилетиями на одних и тех же местах. Потому что прокладывались тоже десятилетиями, и вот эта кошеляющаяся кривая – самый прямой путь. Попробуешь срезать – проплутаешь бестолку, морду себе непроходимыми ветками в ручьях обдерешь, увязнешь и в который раз убедишься, что никакое татаро-монгольское иго давно уже здесь невозможно. А потом вернешься туда же, откуда ушел или уехал.

Рассказать эти дороги, толком объяснить –куда и какая из них ведет, зачастую не может ни один самый что ни на есть абориген, чего-то начнет про бакалдины, повертки, рукава, лощины, калды и обязательно уведет в другую совсем степь…. Чего уж тут на Гугл пенять.

Существует мнение, если все эти грунтовки знать – можно по ним, не выезжая на шоссе, доехать, скажем, до штата Гонолулу и даже обратно. Но нам туда не надо.

Сейчас проселки укатали. Они блестят. На закате или при луне. Это очень красиво.
Путешествовал по этим красивым дорогам и я. На велике. Без цели. Совершенно один. И был при этом дико счастлив.

- В пятницу легко любить жизнь, - говорил как-то мне один прекрасный алкоголик со степенью доктора наук.– А знаешь почему? Правильно! Потому что впереди суббота и воскресенье.

У меня же вообще пока была среда и впереди все выходные.

Я ездил по этим дорогам и спугивал в озерах цапель, они взлетали над гладью, а капли с их ног падали, оставляя маленькие круги. По лощинам и долинам дуром цвели сирени и вишни, а в них копошились и щелкали уже соловьи. Как все быстро наступает и проходит… Сначала я думал, что рано, и вообще с какой это стати здесь соловьи? А с такой. Соловьи живут, где хочут, как дух святой.
За целый день пути по этим проселкам я не встретил ни единого человека!

Разве это не счастье? Конечно же, счастье.

Но к вечеру я все же купился на колеи, поросшие травой- муравой и красивостью видов. Деревню прошивали лучи малинового закатного солнца, на высоких пиках висели скворечники. Я заехал со стороны огородов и увидел через кусты молодых вишен чью-то голову. Немного подождал, вдруг человек сел покакать, а тут я. Со стороны огорода. Но человек говорил с кем-то по телефону, никто же не станет говорить по телефону когда справляет нужду? И я увидел, что у сарая он сидит не на корточках, а на скамейке.

Это был трезвый и очень красивый мужик. Уши его были так волосаты и так оттопырены, что, наверное, на него вообще никто и никогда не мог разозлиться. Рукава голубой рубахи засучены, на запястье наколка.

Я спросил дорогу к заброшенной деревне, куда, если получится, планировал заехать. Мужик дорогу не знал. Посоветовал доехать до конца селенья, и спросить там у Кутеповых.

В деревне пахло свежестью, как будто после дождя. Это из-за вечера и множества разных деревьев. На велосипедные мои покрышки то и дело налипали и, крутанувшись, отлетали мохнатые сережки-гусеницы то ли осин, то ли тополя.
На крыльце, сделанным домиком, сидели три дяди.

Приблизившись, я увидел, что у каждого из них по фингалу. И не просто по фингалу, а по фингалу аккуратно под каждым глазом. Словно нарисованные.

- Здрасьти, - сказал я.

Пес отвел глаза в сторону и зарычал.

- Нихера себе, - сказал один из типов. – Американский? – он смотрел на велик.

- Ну, - так небрежно решил построить я разговор, чтоб не показаться сразу добрым.

- Ход легкий, наверно? - не унимался тот.

- Да уж не тяжелый, - дерзил я. – Особенно с горы. В БЕкетовку как проехать?

- А **й знает, - сразу свалил с себя ответственность мужик.

-Куда? – спросил вышедший на крыльцо дядя. У него, впрочем, фингал, был только под одним глазом. Я сразу заподозрил в нем начальство, что ли, ведь увернулся же.
Повторил.

- А-а, в БекЕтовку, - просто он поменял ударение и для него все изменилось. - Километров семь отсюда. Щас выезжаешь и…

- А я надеялся, ты в Кочетовку, сказал тот, который дорогу не знал, к Евгеше. Он мне косарь должен.

Я вытащил из рюкзака остатки воды, попросил разрешения наполнить баллон в колодце. Попросить воды на просторах родины- это такой всегда располагающий ход. Правда, только в деревне. Я попил. Фотографироваться роскошные мужчины наотрез отказались.

Зато рассказали, что они четыре брата. Живут в райцентрах. И каждый год на майские
 приезжают или пешком приходят сюда, в родительский дом. Выпивают, конечно. А потом рожи друг дружке квасят. Не из-за чего. Просто из-за мерзости жизни. А потом опять, обнимутся, картошку сажают.

Заскрипел коростель. Мимо меня прошла кошка, в зубах у нее, как кляп, торчала мышь. Подойдя к одному из мужиков, она положила мышь ему под ноги, та не двигалась, кошка поддела ее лапой и подбросила, мышь шлепнулась, дохлая.

- Хер теперь заведешь, - на полном серьезе сказал дядя кошке.

Я поехал дальше. Нырял в лощины, где пахло болотной травой и сыростью, поднимался на вершины холмов. И на одном из них остановился. Сел в траву. В голове лениво, не доходя до словесных конструкций, копошились мысли. Над головой висел Ковш. И комаров еще совсем не было.


Рецензии
Эх, всегда мечтала попутешествовать на велике вот по таким просёлочным дорогам) Надеюсь, что случиться когда-нибудь и со мной такое счастье))) А сейчас сижу с улыбкой до ушей и смакую каждую фразу, и это тоже - праздник души! Спасибо, Володя!!! Доброго лета Вам!)))

Татьяна Бабина Берестова   10.06.2019 21:03     Заявить о нарушении
Спасибо,Татьяна! Взаимно! Сейчас эти дороги особенно прекрасны. Особенно по вечерам.

В.Л.

Владимир Липилин   12.06.2019 08:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.