Отрывок - из очередного романа про Веру Штольц 6

Вопросы. Что в этой жизни смешно, а что не очень? Над чем стоит (и нужно) смеяться, а над чем – ни-ни? И почему одни и те же типажи (образы) в воплощении разных людей выглядят смешными или же, напротив, трагическими?
Фильм, который должен был выйти из-под режиссерского пера Демьяна Высоковского, смеха не предполагал. В варианте номер один не предполагал (это – для внутреннего потребления семьей Надомниковых). Но существовал еще и вариант номер два (или план «Б»). При определённых обстоятельствах съемки могли воплотиться в экшн-фильм-тире-кинокомедию – и Галина Французовна блеснула бы на экране. На зависть многим поп-звездочкам.
Само собой разумеется, Демьян имел в виду оба варианта. И поэтому намеренно вносил в действо элементы гротеска или даже абсурда. Лишних кадров, как известно, не бывает, и не имеет значения, что основная масса из них не войдет в финальный релиз фильма. Главное, что они будут сняты, они останутся на видео и в памяти, и из них в дальнейшем можно сварить отменный экранно-потребительский суп. Или рагу (или целый гуляш).
Конечно (и понятно), в наше время шикарное блюдо, на которое клюнет зритель, не состоится, если в нем отсутствует эротика. Эротика – пусть и в малых, дозированных количествах – должна быть. А кого снимать? Не престарелую же (тьфу-тьфу-тьфу, каемся за богохульство и просим избавления от грехов и прощения их же, грехов!) Галину Французовну? И не Веру Штольц – известного политика (Высоковский слишком умный, чтобы в угоду потребительской пошлости обесценивать свой отменный политический актив).
И тогда что остается? Правильно. Остаются кандидатуры молодых девушек (из тех, что присутствуют на острове и изначально не присутствовали в сценарии). С кандидатурами нужно поговорить, их нужно убедить раздеться и поучаствовать в проекте  - например, в качестве пираток (подружек пиратов). Или же – если нужная девушка найдется только одна – предложить ей роль переходящей подружки пиратов. Роль одной за всех.
   Долго ли коротко ли (скорее коротко, чем долго), но на третий день съемок Демьян осознал, что он дал маху, приняв сценарий, в котором из злодеев – одни мужики. Да, Галина Французовна блистать должна одна. Она – главная и Заглавная Исполнительница Главной Роли. Ее спутницы (VIP) – и то проходняк, и пока не участвовали даже в эпизодических сценах. За это заплачены деньги, но вот дилемма: что делать со смотрибельностью? Что делать? Тропические острова без секса и текилы – это по всеобщему мнению вообще моветон. Таким серым материалом успеха не достичь.
- Придется отдельно снимать обнаженную натуру, – на исходе очередного дня съемок Высоковский окончательно принял для себя решение. – И безусловно, нужно это делать сейчас – пока модели на месте, пока виды, аппаратура, спецы и всё заточено для работы. Упустишь момент, и то же самое в дальнейшем обойдется на порядок дороже – и уже за свой счёт. То бишь за мой счет. А я ненавижу делать что-либо только за свой счет! В конце концов, бизнесмен я или нет? Что же касается сценария, возьму что-нибудь из старенького и основательно забытого. Память у всех короткая, да в принципе, проверять ее, память, никому и не надо.
Высоковский удовлетворённо причмокнул и… вспомнил, как однажды натолкнулся на книжицу под названием «Эротические сны Веры Павловны». Автор – некий Чернышерсткий явно обладал литературным талантом:

«Золотистым отливом сияет эротическая нива; покрыто цветами эротическое поле, развертываются сотни, тысячи цветов на эротическом кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником эротический лес из фаллосов, и он весь пестреет цветами.
Аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих лес цветов; порхают по веткам эротические птицы, и тысячи эротических голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугам, за кустарником, лесом опять виднеются такие же сияющие золотом эротические нивы, покрытые цветами эротические луга, покрытые цветами кустарники до дальних эротических гор, покрытых лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные эротические облака своими переливами слегка оттеняют по горизонту яркую эротическую лазурь.
Взошло сексуальное солнце, радуется и радует природа, льет свет и возбуждающую теплоту, аромат и песню, любовь и негу в высокую эротическую грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди - «О земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор!»
У подошвы горы, на окраине леса, среди цветущих кустарников высоких густых аллей воздвигся дворец.
- Идем туда! - говорит эротическая дева (Вера Павловна) с эротической грудью, набитой негой.
И они идут, летят. Роскошный эротический пир. Пенится в стаканах вино; эротически сияют глаза пирующих. Шум и шепот, под шум - смех и тайком пожатие руки, и порою украдкой неслышный поцелуй. - «Песню! Песню! Без песни не полно веселие!» И встает эротический поэт. Чело и мысль его озарены эротическим вдохновением, ему говорит свои тайны природа, ему раскрывает свой смысл история, и жизнь тысячелетий проносится в его песне рядом эротических картин.
Звучат слова эротического поэта, и возникает картина. Эротические шатры номадов. Вокруг шатров пасутся овцы, лошади, верблюды, мечтающие об эротике. Вдали лес олив и эротичных смоковниц.
Еще дальше, дальше, на краю горизонта к северо-западу, двойной хребет высоких гор. Вершины гор покрыты эротическим снегом, склоны их покрыты кедрами, напоминающими гигантские возбужденные фаллосы. Но стройнее кедров эти пастухи, стройнее пальм их жены, и беззаботна их жизнь в ленивой неге: у них одно дело — любовь, все дни их проходят, день за днем, в ласках и песнях любви.
- Нет, - говорит светлая красавица с огромными эротическими ягодицами, - это не обо мне. Тогда меня не было. Эта женщина была рабыня. Где нет равенства, там нет меня. Ту царицу звали Астарта. Вот она. Роскошная женщина. На руках и на ногах ее тяжелые золотые браслеты; тяжелое ожерелье из перлов и кораллов, оправленных золотом, на ее шее. Ее волоса увлажнены миррою. Сладострастие и раболепство в ее лице, сладострастие и бессмыслие в ее глазах. «Повинуйся твоему господину; услаждай лень его в промежутки набегов; ты должна любить его, потому что он купил тебя, и если ты не будешь любить его, он убьет тебя», - говорит она женщине, лежащей перед нею во прахе. - Ты видишь, что это не я, - говорит красавица.
Опять звучат вдохновенные слова поэта:

Раз мужичок – чок-чок,
Два мужичка – чка-чка,
Лягу-ка я на бочок,
Подложу мужичка, чтоб намял мне бочка.

А у мужичка – чка-чка,
Длиной в четыре вершка – ка-ка,
Ну, а вершок – чок-чок,
4.4 см – чпок-чпок.

Короче, у него – го-го,
Он как конь – иго-го! Го!
18 см длиной – ой-ой,
Он – мой герой!

Возникает новая картина.
Эротический город.
Вдали на севере и востоке горы; вдали на востоке и юге, подле на западе - море. Дивный эротический город. Не велики в нем дома и не роскошны снаружи. Но сколько в нем чудных храмов! Особенно на холме, куда ведет эротическая лестница с воротами удивительного величия и красоты: весь холм занят храмами и общественными эротическими зданиями, из которых каждого одного было бы довольно ныне, чтобы увеличить красоту и славу великолепнейшей из столиц.
Тысячи статуй фаллосов в этих храмах и повсюду в городе - статуи, из которых одной было бы довольно, чтобы сделать музей, где стояла бы она, первым музеем целого мира. И как прекрасен народ, толпящийся на площадях, на улицах: каждый из этих юношей, каждая из этих молодых женщин и девушек могли бы служить моделью для статуи. Фаллоса или вагины соответственно.
Деятельный, живой, веселый народ, народ, вся жизнь которого светла и изящна, и эротична. Эти дома, не роскошные снаружи, - какое богатство изящества и высокого уменья наслаждаться показывают они внутри: на каждую вещь из мебели и посуды можно залюбоваться.

Эротичные люстры
Эротично висят,
Эротичные люди
Эротично глядят.

Эротичные глотки
Эротично визжат,
Эротичные шмотки,
Эротично сидят.

Эротичные негры
За бананом бегут,
Эротичные бабки
Партократы гребут.

Эротично лежишь ты
На диване в неглиже,
Круглый зад и ланиты –
Отпадны вааще!..

- Кино, конечно, несовершенно. – Высоковский, вдоволь насмеявшись (навеяло Чернышерстким), вновь стал серьезным. – Совершенна литература. В кино никогда не отобразишь и половины того, что хочется сказать, и вариации – от убогого до гениального, но всё равно неполные. – Как, спрашивается, воспроизвести высокий эротический слог? Закадрово читать или вкладывать монологи в уста актеров (актрис)? Как говорил когда-то Остап Бендер, дурной вкус, нечистая работа. А посему подытожу: я несовершенен, искусство несовершенно, возможности несовершенны. Но эротика нужна для привлечения обывателя к экрану…


***

Мотор!
На траве, рядом с пылающим костром, расположился карлик, рядом с ним – азиат. Оба – в крови. У карлика нет правой руки и левой ноги (оторваны азиатом). У азиата нет одного глаза, отсутствует половина челюсти. В результате кратковременной яростной схватки азиат потерял половину привлекательности, и его уродство, и до этого бывшее почти совершенным, превратилось в истинный абсолют.
И карлик (которому жить осталось совсем недолго), и азиат (который пока что поживет – в уродливом виде) грезят о деве. В смысле, о деве с эротической точки зрения. О деве в эротике и об эротике с девой. Карлик, похоже, грезит в последний раз, а у азиата еще есть время превратить грёзы в нечто осознанно-реальное.
Эротические грёзы затушеваны, заретушированы – Галину Французовну замещает особа намного моложе. На особе – маска и парик, в котором снимается Галина Французовна, и поэтому оригинал почти не отличить от эротический копии. Высоковский-таки подобрал кандидатуру…
Над кустами и пальмами (в кустах и пальмах - логово поверженного в горячей схватке карлика) разносятся звуки вальса Шуберта и звуки хруста французской булки.  Под звуки булки-Шубертся кандидатура от Высоковского эротично танцует – для начала исполняя чувственный, вокруг пальмы, стриптиз.
Конечно, кто-то скажет, что пальма с корой и ветками несколько хуже стриптизного шеста где-нибудь в московском ночном клубе – и с этим трудно не согласиться. Пальма не такая гладкая, по ней тяжело скользить, и танцовщице требуется недюженое искусство, чтобы и эротично, и без подлых порезов в ненужных местах (если случайно зацепиться за кору). Зато антураж и обстановка – закачаешься! Птички поют, солнышко светит, трава вокруг самая настоящая, и свежий ветер с океана, пробивающийся в чащу пальм и кустов, шевелит парик так эротично, что даже у мифологического Вакха от вожделения слезы выступают на глаза.
Под ударами тропического ветерка пальма мелко покачивается – в унисон мелко покачиваются эротические бедра. Туда-сюда, туда-сюда. Влево-вправо. Вперед-назад. И по кругу, туда-сюда. Бедра наполнены эротикой по самые берцовые кости (пардон, тазобедренные), и карлик, и азиат смотрят на них с вожделением. Карлик – испуская дух, азиат – радуясь, что он победил и теперь может спокойно наслаждаться эталонной тазобедренной эротикой.
От тазобедренных костей, тем временем, эротика плавно переходит на талию. Талия – словно на осинке апельсинки, т.е. пальчики оближешь! При взгляде на талию так и хочется встать в позу и прокричать в пространство:
«Все русские слова и выражения, что вы знаете на букву «Т», меркнут по сравнению с «талией»! Вот взять, например, «троля». Он мерзкий, вонючий и хочет вас сожрать. А талия – она не такая.
Или взять, к примеру, таргетирование инфляции. Какое мерзкое слово «таргетирование»! Как будто визг пенопласта, проводимого по стеклу против шерсти. А талия – гладкая, нежная, ровная и волнами-волнами. В общем, красота – да и только.
Или военное – «танк». Куча бесполезного, совсем не эротического железа, при взгляде на которое лишь одна мысль корежит сознание: «Переедет или в этот раз пронесет?» Чувствовать себя раздавленным танком - что может быть гаже? А талия – она другая. Она мягкая, податливая, нежная и вовсе не из железа. И если талия навалится (не железными, чугунными траками), а эротическими выпуклостями-впуклостями от талии, то это не страшно, а очень даже приятно.
Или вот еще – триколор. Ну и что, что это типа флаг? Какое он имеет отношение к талии? Сегодня флаг такой, завтра другой, а талия – постоянна. Она привлекает и увлекает, и поклонников талии в любые времена гораздо больше, чем любителей разнородных флагов.
Или, например, тамада. В принципе, одно из лучших слов на «Т». Тамада, в основном, товарищ приятный, и супротив него и сказать-то нечего. За одним исключением: до талии ему далеко. Даже с коньяком и тостами. Даже с водкой ведрами. Даже с самогончиком и огурчиком. Тамада завтра состарится и умрет, талия же вечна. Да, она может измениться, растолстеть и постареть, но это частности. В абсолюте же талия вечна, как вечна эротика.
Талия вечна, как вечна эротика, и неважно, кто на нее смотрит – безобразный истекающий кровью карлик-пират без руки и ноги или азиат. Которому да, удалось одержать победу - но что эта крошечная победа стоит (по сравнению с талией, наполненной эротизмом)?
Над талией у всякой уважающей себя женщины располагается грудь. Грудь – отдельный объект обажания, и в принципе, еще неизвестно, что любится, обожается больше – талия или грудь? Они – одного поля ягодки, и все дифирамбы, все комплименты, сказанные по отношению к талии, можно с легкостью перенаправить и в адрес груди. Как говорится, одного без другого не бывает, а если и бывает – то это не одно и то же, а совершенно разные вещи.
Грудь полна или грудь не очень полна (а размера ноль или размера один) – без разницы. С точки зрения эротизма и то, и другое, и третье – лишь предмет вкуса (кому что нравится). Кто-то любит большое, кто-то не очень, главное – чтобы эротика жила, горела, возбуждала. Чтобы грудь двигалась, порхала, так сказать, и в унисон эротическим мечтам наполняя пространство осознанием – не всё, совсем не всё потеряно в этом дурном мире. Пока есть эротика, есть грудь, талия, есть бедра (эротические) – есть к чему стремиться, есть, от чего мучиться, и есть желание. Оно согревает вечерами, полными арктического снега, и на островах – посреди джунглей (из кустов и пальм).
Грудь покачивается, талия покачивается (но не так, как грудь, по-другому), бедра покачиваются туда-сюда – всё вместе (вместе с головой, ногами, руками, шеей и т.д.) образует покачивающийся эротический танец, который даже через экран старенького телевизора будет the best. В смысле, фишка, вау, упс, I did it again! И куда там Гарри Поттеру с его скудной аудиторией – здесь накал, страсть, которую никакой бутафорской вошебной палочкой не передать…
Потенциальные зрители у экранов ревут, как растревоженные моржи, из-под носа которых какой-то подгулявший тюлень уводит сексапильную свободную от семейной жизни моржиху (такого святотатства моржи, конечно, стерпеть не могут, и их вопль раскалывает небеса).
Потенциальные зрители-моржи возбужденно скачут и требуют еще и еще. И Высоковский готов им дать то, чего они хотят, дать посредством предоставления высококачественного эротического продукта, снятого под шумок на тропическом острове за чужие деньги.
Бедра трясутся, грудь трепыхается, талия перегибается, а ножки притопывают и приплясывают. Органично и страстно. И накал страстей вот-вот достигнет апогея, апофеоза, взрыва. С карликом и азиатом…
Стоп!


Рецензии