Поэт

*полуромантический стёб

        Его рукописи не принадлежали к категории огнестойких.
Долгие ночи были мучением, потому что истекали с неимоверной быстротой, и мысли гасли, не успевая затмить свет его лампы.
Он понуро бродил среди огромных декораций огромного города и подбирал сюжеты. Закат истекал гнойно-розовой слизью, смазывая чёткие линии пейзажа. Стихи случались простые и пронзительно искренние, их выхватывали из рук, как горячие пирожки у рачительной хозяйки; полные самолюбования и извивов изощрённого ума, где угадываемый темперамент метался в поисках выхода, опутанный придуманными страстями и болями.
Бравируя уличным мальчишеским вкусом, он писал о богеме, к которой не принадлежал, потому что не верил во что-то, но если вы захотите узнать, во что, я не смогу вам ответить.
Я встретила его на рынке. Он был смирен и тих, пока я его не узнала. Сознание собственной популярности зажглось в его глазах и мои цветы потеряли запах, обожжённые этим адским пламенем.
А может быть, они погибли в короткой схватке с ароматом гнилой капусты.
Осенней ночью, когда снег с воровской осторожностью шуршит по карнизам, он пишет прелестные стихи и читает вслух с восторгом, отрабатывая интонации. Радость неугасшего сердца переполняет его, и город стелется очередями и комментариями.
Его проза предполагает соучастие в раздумьях и эмоциях, но когда его музе лень слезть с пьедестала, ты, плача от жалости, пытаешься понять бессвязный лепет, но увы, - не удаётся заполнить пустоты, образованные безжалостно оборванной для пущего эффекта логической цепочкой или ушастой ассоциацией.
И муза плачет, не согретая сочувствием, и вызванные её стараниями страсти бесцветны и натянуты, как пустой экран в ожидании света.
        В конце концов муза, высохшая, как лимонная корка в шкафу с молью, ушла от него, сказав напоследок, что её невозможно выдрессировать, как сторожевого пса.
        В ночь, когда каются в грехах, он проснулся.
        Что-то копошилось на столе: задремал ли домовой за чтением? Он бросил книгу, в гневе на всеядных мышей. Отражение в оконном стекле охнуло и понурилось.
Восторг уверенности сменился тихим помешательством безнадёжно влюблённого. Старая мысль, валявшаяся на полу, раздражала, он поднял её за хвост и выкинул в мусорное ведро.
Грустно взглянув в окно, он рассыпался по рукописи, повторяясь в ритмическом чередовании вздохов собственного сердца.


Рецензии