Наследство

Истории из жизни.

Интересно, а считал ли кто-нибудь количество семей, разрушенных родительским наследством? Есть ли данные, сколько в разорванных отношениях, из-за неспособности поделиться сбережениями предков, братьев и сестёр не знаются до самой смерти? И задумывался ли кто, какие горести и несчастья выпадают на долю тех, кого засосала алчность? Сколько их, кто не смог справиться с жадностью и разделить не им заработанное, накопленное, честно и бескорыстно, не считая вложенной заботы, любви и помощи, не считая, кому же оно – это наследство, в конечном итоге, больше потребно?

Ольга не любила вспоминать своё голодное военное детство, да и после… разруха, нищета и позор от отца, который беспробудно пил, вернувшись из плена. «Нищие, но гордые. Честные и не сломленные», - повторяла с сарказмом за матерью, которая с достоинством «несла свой крест» и, как ребёнок, умела радоваться вопреки. Вопреки гибели всех своих родных, против скорбной злобы мужа на сломленную войной судьбу и в целом, наперекор горькой женской доле. «Песни поёт, когда не плакать, а рыдать надобно», - возмущалась дочь.

«Замуж, - думала, - любой ценой, за первого встречного, лишь бы быстрее из нищеты, из родительского дома». Первым стал Георгий,  невысокий да неказистый, но работящий и спокойный деревенский паренёк. Увидел Олю – худенькую, что подросток, пожалел. Хотелось взять на руки, отвезти к матери, откормить сытной деревенской пищей, напоить парным молоком и нести всю жизнь, оберегая и заботясь. Свадьбу сыграли скромную, собравшись в комнате заводского общежития и сразу уехали молодые на другой конец страны. Зажили в трудах праведных, достатке и любви. Крепко любил Георгий Ольгу. Работал от темна до темна, и каждую копеечку нёс в дом. Молодая жена, хоть и выходила замуж не любя, но ценила работящего мужа, жалела и не заметила, как Георгий стал единственным и родным.

Детки рождались здоровыми и жизнь была бы прекрасной и радостной, кабы не постоянный гнев, что взращивала Ольга в своём сердце. Затаённую обиду на нелёгкое детство она не пережила. К ней примешалась ещё и зависть, что братья сумели выбраться из нищеты, не оставив мать. Из дома не уехали, выучились и стали опорой и отрадой ей в старости. И чем успешней складывалась семейная жизнь братьев, тем ядовитей становилась сестра. Их благополучие лишало её покоя. Хотелось догнать, перегнать. «Утереть нос», - любила повторять. Неистово копила деньги, складывая кубышку на чёрный день; перебирала и консервировала обиды, несправедливости и всё глубже обесценивала семейные отношения. Она была уверена, что именно мать помогла братьям во всём и создала им лёгкую, как она говорила, жизнь: «Конечно, и детей растила, и кормила, подарки дарила». И много чего надумывала, досадуя, что её миновала их счастливая участь жизни рядом с матерью.

«Кто тебе мешает поехать домой? - гневался муж, чувства которого к вечно недовольной жене померкли, -  детей бы матери показала».
Но детей Ольга не только лишила родных, но и сумела настроить против, часто рассказывая страшные картины своего загубленного детства, равнодушия и холод матери. Обсуждала братьев, племянников, одним словом сеяла смуту, раздор и агрессию.

Часто пребывая в ожесточении, жгучей ревности к окружающим, растеряла любовь, милосердие и рано превратилась в злобную тётку, что не очень то и любили дети, да и муж при удобном случае старался провести время вне дома.
Телеграмма о смерти мамы застала врасплох. Перенизывая мнимые обиды, даже не задумывалась, что мать давно переступила восьмидесятилетний рубеж.
Предприимчивая, быстро посчитала в уме стоимость материнского дома, разделила сумму на троих, добавила возможные сбережения и решила, что вполне доступно будет обновить машину.
Прихватив внучку старшеклассницу, поехала в родную деревню. На похороны опоздала, но успела на поминки. Длинный ряд столов, белые скатерти, высокие горки блинов ... бабушки в чёрных платочках …

Олю встретили тепло. За столом командовали невестки. Много ребятишек. Смиренно,  слаженно, без лишней суеты, по-доброму поминали покойную. И рассказывали Ольге удивительные истории счастливой жизни в семье, где бабушка на песнях вырастила всех внуков, правнуков. И чем добрее история, тем горше на сердце у Ольги. «Я одна детей поднимала, без бабушек и нянек. Некому им было песни петь, да и некогда», - поджав губы жаловалась. «Да уж мать устала тебя звать, - рассердился брат, - неужели за четверть века не нашла дня нас проведать? Да и сама ни разу в гости не пригласила».
На миг повисла гнетущая тишина.

- До чего же мама сейчас счастлива! Смотрит на нас и радуется – все вместе. Жаль Оленька, что Георгий не приехал, детки твои, - жена брата, видя, что разговор принимает нехороший оборот, решила перевести тему, - чтобы сейчас мама делала?»  И оглядела всех родных.
- Бабуся бы песни пела, - наперебой закричали правнуки.

- По диким степям Забайкалья,
Где золото роют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная,
Тащился с сумой на плечах, - затянула сильным низким голосом и тут же дружно и стройно подхватили другие родные и соседи. Далеко над селом зазвучала песня и никто не осудил, что на поминках поют. Ведь сколько помнили, столько и пела покойная. Нелёгкой была её доля. Младенцем подбросили в богатую многодетную семью. Подкидыша удочерили, но по сути росла она в работницах. Семья большая, хозяйство крепкое. Работала от зари до заката. И всегда пела. Голос сильный чистый. В середине тридцатых замуж вышла. Только чуть на ноги встали - война началась и перемешала судьбы людские с потерями, горем, кровью и слезами...

- Бродяга Байкал переехал,
Навстречу родимая мать.
«Ах, здравствуй, ах, здравствуй, родная,
Здоров ли отец мой и брат?» - широко и плавно звучали голоса за столом, сильно, как сама природа Забайкалья, грустно, как тяжёлая доля каторжника.
Пели долго. И со слезами, и с улыбкой вспоминали, вспоминали ...
Иногда в душу Ольги опускалась неизвестная доныне благодать и она, расслабившись, начинала подпевать и даже обняла рядом сидящую невестку. Но ревность, зависть и нелюбовь к братьям, взращенные с юности и известные ещё с библейских времён, уже сделали для Ольги их врагами. Вдруг вздрагивала, замолкала и с новой силой замыкалась в своих негативных чувствах раздора.

Спокойное августовское солнце незаметно и тихо ушло за горизонт, опустился туман, захолодало. Рано замолчали птицы и только мирно сияли звёзды, мигая и посматривая вниз.
- Ходила вчера к реке, - младшая невестка разливала душистый чай, - вода тихая, значит и осень такая будет.
- Да, быстро лето пролетело, через неделю Успение, - добавил брат.
- И как дом делить будем и когда? - громом прозвучали слова Ольги. Хотела спросить тихо, но разрубили они тишину и умиротворение, сверкнув молнией в каждом сердце.
- Какой дом? - хором спросили братья.
- Матери! Чей же ещё? Мне чужого не надо, а в этом доме моя треть по закону положенная, заслуженная, - Ольга поджала губы.
- О какой заслуженности ты говоришь? Где ты была, когда она лежала? – невестки, перебивая друг друга и повышая голос, вспоминали трудные времена из жизни свекрови.
- В чём обвиняешь? Знаешь ведь, что за тысячу километров жила. В отличии от вас сама детей поднимала. Работала всегда. Ухаживали они! Любили кататься, пришлось и саночки повозить, - искривилось в злобном крике лицо, нервно подёргивались губы, - я ей деньги регулярно высылала. Квитанции могу показать, если вы забыли.
- В нём же дети мои живут, - старший брат, казалось, не удивился начавшийся ссоре, - что ж их теперь выгонять?
- Не надо. Оценим дом и треть суммы отдашь и треть накоплений. Не поверю, что у матери денег не было.
Невестка подошла и с силой бросила на стол старые кожаные тапки и маленькие серёжки со стёртой позолотой: «Вот, всё наследство, что мать оставила – забирай».
- Не надо ёрничать, - Ольга старалась успокоиться, - значит твой сын живёт в доме матери, а мой на съёмной квартире. Пусть теперь твой снимет жильё. Где же справедливость? Ишь, песенки они пели, доброту изображали…

- Мы сегодня мать схоронили, - подпрыгнули чашки, остывший чай выплеснулся от сильного удара кулаком по столу, - спать, завтра поговорим. Братья поднялись.
- Не будет завтра! Сегодня всё решим! – взвизгнула Оля, - поделишь дом?
- Нет, - таким же визгом хором ответили невестки.
Внучка гладила бабушку по плечам: «Бабушка, не надо. Поехали домой». Чувство стыда и обиды, гнева и бессилия что-либо изменить, с трудом сдерживала, боясь разрыдаться. «Не унижайся, - уговаривала бабушку, которую никогда особо и не любила, - у нас же всё есть» … Ей были неприятны и родственники, которые из приветливых и добрых вмиг, как только вопрос коснулся наследства, превратились в алчных, истеричных и совсем чужих людей.

Тихий вечер разрывался истошными яростными воплями. Хлопали двери. Заплакали дети, но они продолжали кричать, теряя не только родственные чувства, но и человеческий облик.
- Вы огород матери копали, а она ваших детей не поднимала? А то, что я вас нянчила, детства не зная, задницы ваши мыла. Да, я уехала, устав матери помогать, - Ольга выплёскивала обиды, что мешали ей быть счастливой, - пела она всю жизнь! Блаженную из себя строила! А я замуж в одних трусах выходила …
- Мы за лежачей матерью два года ухаживали, из ложечки кормили. Ты знаешь, что это такое?

Тяжёлый травмирующий день, казалось, никогда не закончится. В словах каждого была своя правда, и каждый был по-своему виноват. Приносили ли слова облегчение, вырвавшись на свободу? Вряд ли. Скорее, они усугубляли и осложняли неприятную ситуацию, что сопутствует человечеству на всём протяжении его существования.
Слова злые, обличительные, горькие, сбивая дыхание, осуждали, клеймили, оскорбляли и несли мощнейшую энергию разрушения и ненависти.

Говорят, что успешные люди контролируют свою речь, слышала совет говорить только добрые и позитивные слова, чтобы не запускать негативную энергетику, которая имеет свойство возвращаться и ещё больнее ранить. Сила и мощь слова безгранична. Выпущенное на волю, оно долго продолжает жить и творить.

До глубокой ночи, не стесняясь соседей, громко и надрывно летели слова, что уже сейчас и здесь запустили в действие механизм уничтожения будущего.
Младший брат вдруг задумался, а почему именно сын старшего живёт в доме матери. Старший брат перепрятал завещание, в котором злополучный дом мать просила разделить на троих, как и небольшие сбережения. Он понимал, что письмо, написанное нетвёрдой рукой безграмотной старушки, юридической силы не имеет, но не хотел рушить установленную жизнь. Куда бы переехал его сын с тремя малолетними детьми, да и денег, отдать брату и сестре за положенные части, у них не было. А если и были какие сбережения, то расстаться с ними было выше ненасытности, что уже давно покорёжила душу и совесть. 

Посеянная злоба дала хорошие всходы. Братья перессорились и даже дети перестали дружить.
Сестру вычеркнули из своей жизни, и если и вспоминали - прятали глаза и старались лишний раз вслух её имя не произносить. Иногда сомнения в правильности поступков царапали душу и, чтобы заглушить муки совести, стали прикладываться к бутылке...
 Не собирались больше родные за большим столом и не звучали песни над селом.

Ольга, вернувшись домой, в своих обидах потеряла интерес к жизни и часами, днями, перечисляла нанесённые ей оскорбления: «Как собаку выгнали. Умрут, и на похороны не поеду. Чтоб им…»  Похоронив оскорблённую душу, сыпала проклятиями, брызгая слюной, не понимая, насколько мучительна и губительна ненависть для неё самой.

Георгий не выдержал, тихо собрал вещи и уехал в родную деревню. Дети, устав от постоянных неприятных разговоров, избегали мать. Старшая внучка полностью порвала отношения с бабушкой, похоже, что не смогла пережить нанесённую ранимой детской психике травму.

Кто виноват, и кто прав? Мать ли, что в трудах и нищете поднимала детей, разделяя горькую тяжёлую ношу пьющего мужа? Война ли, что выпала на их годы? Или та, которая подбросила малышку в чужой дом, в котором не видела девочка тепла и любви? Братья и сестра, которые не смогли справиться с жаждой приобретения? Невестки, которые не призвали мужей к милости? Или Георгий, что не остановил вовремя жену в алчности и ожесточении? Кто знает. В этой истории, как и других подобных, невозможно найти правых и виноватых, но забыли люди, что жить по совести легче, приятней и только в любви к ближним мы продолжим счастье своих дней.
Если бы хоть кто-то из них смог великодушно переступить порог жадности, поделившись; проявить благородство, сумев простить и понять, то приобрели бы они все вместе намного больше любви и приумножили радость общего семейного счастья.

15.05.2019


Рецензии
Не знаю почему, но самые крутые разборки между родственниками. Я думал у меня будет не так ... Как я ошибался в своих размышлениях ...
Удачи, если вдруг придётся ...

Валера Матвеев   09.10.2019 08:54     Заявить о нарушении
Спасибо, Валера!
С уважением, Людмила

Людмила Колбасова   10.10.2019 21:53   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.