Гард. История скрытой силы. Глава 2

Еще одна эсэмэска улетела в пустоту, вслед предыдущим... Звонить тоже не имело смысла - прохладный голос чеканил с удивительной непробиваемой терпеливостью "абонент недоступен, перезвоните позже". Позже...

В Инстаграм какое-то время еще продолжали приходить фотографии, а потом и их поток иссяк. Это было вчера...

Тим поежился, глядя на вечернее густеющее небо за панорамным окном. Ночь надвигалась на город большим байковым одеялом, щедро раскрашивая облака и стеклянные фасады делового центра фиолетовым и обсидиановым. Но сегодня искрящаяся картина вечно неспящего города не вызывала в душе никакого отклика, кроме постепенно нарастающей тревоги.

- С ней же и раньше такое бывало, - парень вскинул голову, почувствовав, как чья-то рука легла на плечо. Глаза Кейл выражали смутную тоску и сожаление. Так было всегда, когда девушка чувствовала свою беспомощность. - Успокоится и вернется. Она просто опять хочет заставить тебя переживать. Вот и все.

Спокойный рассудительный тон умел убеждать.
Глаза же лгать не умели совсем...

Тим еще раз просмотрел панель уведомлений на телефоне. Пусто...
На экране выплыли последние фотографии, выложенные Элис поздно вечером. Не то замороженная стройка, не то заброшенное здание - по качеству снимков не разберешь.
- Это последнее, что она выложила. И это было вчера.
Кейл молча смотрела ему через плечо.
- Мне кажется, я знаю, где это находится. Я могу туда съездить, если тебе станет спокойнее.
- Я с тобой!
- Иди поспи... У тебя круги под глазами. Тем более, я не могу тебе ничего обещать...

* * *

Это был не сон, а что-то иное, не похожее на то, что с Кристиной случалось когда-либо прежде. Сквозь туманно-сизую мглу, заполонившую сознание, иногда проглядывали обрывки чувств, мыслей, воспоминания. Хотя вокруг по-прежнему была лишь темнота, из которой не получалось вынырнуть...

Она... Стоящая перед зеркалом в собственной ванной. Высокая девушка с отливающими медью вьющимися волосами, облаченная в модный, оливкового цвета, брючный костюм и блузка с россыпью мелких маняще красных цветочков. Овальное лицо, бледная кожа и сверкающие живым огнем яркие глаза цвета оникса - светло-зеленые с ореховыми прожилками, тонкими лучиками разбежавшимися вокруг глубоких черных зрачков.

Кристина хорошо помнила этот момент: наряжаясь на вечеринку перед зеркальной дверцей шкафа в своей комнате, она старательно пыталась отогнать навязчивое липкое чувство какой-то необъяснимой тревоги, неугомонным червячком грызшей ее изнутри. Это ощущение преследовало девушку на протяжении уже нескольких дней - странное, неугомонное, оно упрямо продолжало напоминать о себе, словно предупреждая, пытаясь уберечь от чего-то. Отступало иногда, растворяясь в повседневности забот и мимолетных мыслей, но опять - вновь и вновь, раз за разом - накатывало лавиной, вызывая ощущение сковывающей невесомости в животе. Словно при катании на аттракционах в парке развлечений, когда несешься с огромной скоростью навстречу трепещущему ветру и кажется, что еще немного - и
взлетишь к нему в объятия.

Кристина еще раз взглянула в зеркало, поправляя выбившуюся прядку волос. Так реалистично, так естественно и безукоризненно правильно выглядело в нем зеркальное отражение комнаты. Такими живыми казались подкрашенные глаза в окружение пушистых медных ресниц. Такой теплой и настоящей была кожа. И неожиданно мелькнувшая за стеклом черная тень. Вынырнувшая из-за плеча, птица смазанной тенью пронеслась вдоль сверкающей глади зеркала, оставляя за собой в воздухе чернильно-темные смазанные росчерки. Кристина вздрогнула и обернулась, но секундное видение уже растворилось без следа, а ощущение чьего-то невидимого взгляда, какой-то неминуемой и необратимой опасной погони уже кипело и бурлило внутри, не сдерживаемым потоком сметая все на своем пути...

Свет, и Тьма, и кровь, и крики -
Все тут вместе вразнобой.
В этом мире каждый дикий.
Если дикий - значит, свой!..

Перемежаемый приступами истерически надрывного смеха, голос дрожал и вибрировал, отражаясь в тесных переплетениях стен. Звенел, рассыпаясь под низким потолком сотнями холодных осколков, чтобы вновь возродиться в раскатистом жутком вопле.

Свет, и Тьма, и кровь, и крики -
Были вместе вразнобой.
В этом мире лучший - дикий.
Если дикий, то живой!...

Кристина вздрогнула. Вокруг нее долгое время стояла густая, как спертый воздух, непробиваемая тишина. В комнате было темно и сквозила морозящая сырость. Не подвала, но помещения, удаленного от солнечного света. Какая-то заброшенная стройка. С потолка упругими канатами спускались оборванные кабели, под ногами хрустело от бетонной крошки, в дальнем углу грязно-желтыми комками валялись гнезда стекловаты.

Девушка осторожно подняла голову с подтянутых к подбородку коленей и отрешенно уставилась в пустоту, там, где одну из стен пересекал каскад массивных железных перекрытий: единственный выход, перегораживаемый широкими пластами железа, и узкое, вытянутое по горизонтали, зарешеченное окошко.

Она не понимала, сколько прошло времени с того момента, как она оказалась здесь.
Она очнулась несколько томительно долгих часов назад, на жесткой холодной койке, стоявшей тут же, в противоположном от металлической баррикады углу. Поржавевший остов кровати, без матраса, с натянутой скрипящей сеткой. Непонимание и бессильная ярость кипели в ней, изредка вздымаясь ввысь захлестывающими волнами, когда Кристина изо всех сил била кулаками в железные перегородки внешней стены, набивая синяки на руках и сбивая кожу с онемевших пальцев. Она не чувствовала боли, не чувствовала ничего в тот момент. Лишь рвущий ее изнутри дикий, почти животный страх.

А потом неожиданно пришла растерянность - такая, что девушка дошла обратно до стены, сломалась и в бессилии осела вниз, прямо на холодный, усеянный бетонными крошками пол. Сжавшись в углу и подтянув к себе в обнимку колени. И так и застыла, уткнувшись лицом в ладони.

Она звала, билась от отчаяния, срывая голос на жалостливый хрип, но вновь и вновь поднимала его, надеясь, что ей ответят. Но ей не отвечали. И девушке оставалось только оставаться на месте, замерев в приступе холодной надорванной боли, и ждать неопределенности.

Сейчас она даже не чувствовала, что дышала. Голова кружилась, временами срываясь в безудержный крутящийся танец пустоты. Желудок вздрагивал и сжимался, тупая резь болезненными спазмами разносилась по телу, а в чувствах была пустота. Холодная. жуткая. Словно в оцепенении, в каком-то безграничном нескончаемом забвении, из которого нет выхода. И все так медленно, так сонно, так не по-настоящему было вокруг. Словно реальный мир и сны поменялись вдруг местами.

Смерть, и страх, и боль, и пытки
Обличают сны в маразм.
Если выжил - значит, дикий.
Если дикий - среди нас!..

Грусть, тоска, любви попытки...
Убивают в сердце жизнь.
Если выжил, то единый.
Если выжил, то держись!..

Этот голос казался единственным звуком. Не считая ее собственного осторожного рваного дыхания и шагов где-то далеко. Едва различимый, похожий на неслышный шелест, звук приближающихся шагов по ту сторону металлической перегородки.
Шаги...

Не помня себя, Кристина вскочила на ноги - пол опасно качнулся - и, в секунду преодолев несколько отделявших ее от стены метров, забарабанила кулаками по железным листам.
- Помогите! Кто-нибудь!..

За стеной послышались крики. Высокий, на одной ноте, резкий звук, прорвался сквозь занавес тишины, вспарывая и разрывая ее в тонкие неровные лоскуты. Словно скрип рассохшихся ставень. Неестественный.
Нечеловеческий...

Кристина дернулась от неожиданности - казалось, еще целую вечность она просидела на полу, до боли сжимая побелевшие от напряжения пальцы.
Глаза безоружно вглядывались в темноту за маленьким квадратным окошком в двери...

Семьдесят процентов убийств совершается на почве сексуального насилия.
Пятьдесят процентов похищений – людьми, с кем жертва была знакома.

…Сердце бешено дернулось и камнем упало куда-то в живот, спину прошила волна холода. Чувствуя, как леденеют от ужаса ноги, Кристина изо всех сил вжалась спиной в морозный лед стены.
"Только не смотреть в окно, только не смотреть!" - зажмурившись, беззвучно твердила она сама себе, до боли впиваясь ногтями в ладони.
Если за дверью и есть что-то ужасное, ей лучше это не видеть.

- Здесь кто-нибудь есть?.. Элис?.. – растерянный незнакомый голос. - Не бойся.
Кристина вскочила, вовремя схватившись рукой за стену, потому что голова снова закружилась и картинку перед глазами повело куда-то вбок. В дергающемся свете фонарика за смотровым окном возникло лицо девушки в обрамлении светлых волос.
Кристина в испуганном оцепенении уставилась на нее, пытаясь понять, это ей снится или все происходит на самом деле. Та вышла из ступора на мгновение ранее.

- Подожди. Я сейчас тебе помогу. Не знаю, кто тебя здесь запер, но, слава Ангелам, у него явно не было времени повесить замок. Ты только не переживай…
С полминуты незнакомка возилась у двери - ее светловолосая голова то и дело мелькала в маленьком квадрате окна. Что-то негромко звякало и шуршало, перемежаемое недовольным шепотом сквозь стиснутые.
- Еще чуть-чуть. Тут какая-то проволока...

Послышался тихий скрежет, и дверь с натужным скрипом отъехала в сторону ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь.
- Ты как? - голос отдавался в ушах горячим взволнованным шепотом.
Кристина кивнула, сама не понимая зачем.

Снаружи, куда хватало взгляда, оказался коридор с такими же металлическими перегородками. Откуда-то из-за поворота струился слабый свет.
Похоже на складское помещение. Кристина видела в кино: такое бывает на подвальных этажах больниц или в аварийных переходах между корпусами, где есть комнаты, куда сваливают старое оборудование.

Темнота чертила фигуру незнакомки резкими косыми линиями, черты – полутенями. В отставленной в сторону руке девушка держала мобильник с включенным фонариком. Сам ее вид и образ казались здесь вырезанной и наклеенной на эти стены аппликацией.
Темные, казавшиеся бездонными, глаза незнакомки притягивали к себе взгляд. Приятное лицо с чуть резкими прямыми чертами, узкий носик и тонкие, плотно сжатые бледно-розовые губы. Дружелюбная, тревожная улыбка. Совсем девчонка. И не похожа на любительницу лазать по подобным местам.
Откуда она здесь?..

- Я не знаю, как ты тут оказалась, но нам явно пора выбираться... Пошли, - развеяв наваждение, девушка потянула ее за руку. Луч фонаря чиркнул в темноте вдоль стен и снова заметался под ногами.

Темнота вокруг казалась живой. Еще немного - чуть-чуть - ты протянешь руку и ощутишь слабое прикосновение в ответ, почувствуешь ее дыхание. И в этом месте она была полноправной хозяйкой - властной и всемогущей. Она заполняла собой тут каждый угол, знала и контролировала то, что происходило в ее пределах. Здесь темнота была злой. Не вредной, любящей подшучивать над маленьким ребенком случайно шевельнувшейся от ветра занавеской или длинной кривой тенью от стоящего на окне развесистого цветка. Эта темнота была коварной и хищной, как голодный дикий зверь, и Кристина почти в самом деле чувствовала, как она черным сгустком висит у нее над головой где-то за пределами ее видения, кровожадно потирая ладони с отточенными когтями и жаждет вонзить ей в шею свои острые, как лезвия, клыки.

Мы боимся не темноты, мы боимся того, ЧТО в ней...

Незнакомка завернула за угол, увлекая Кристину за собой. Едва отдавая себе отчет в происходящем, Кристина двигалась в темноте, мысленно молясь, чтобы не напороться на что-то во мраке или не провалиться сквозь пол. Но еще несколько поворотов спустя она почувствовала, что окружающая чернота начинает постепенно редеть и рассеиваться, пока та не посерела до мешающихся перед глазами пластов бетона, видимого уже вполне в привычном дневном свете.

Еще коридор - переплетающиеся очертания стен и низкого потолка убегали вдаль, оканчиваясь тупиком. Из окна на боковой от дверей стене, напоминая свет в конце тоннеля, лилось прозрачное утреннее сияние.
- Подожди, я сориентируюсь, - незнакомка озиралась, по-видимому пытаясь вспомнить, как забрела сюда.

Кристина тоже остановилась, глядя ей в затылок с короткими волосами светлого цвета, но неопределенного оттенка, как будто собранные из разрозненных прядей. Остро торчащие лопатки были видны даже под плотной тканью куртки.
То, что она сначала приняла за окно, на самом деле оказалось входом на балкон. Точнее, на широкий козырек без перил, зависший высоко над землей.
Осторожно ступая вдоль стены, Кристина выглянула наружу.

Уже было утро. Совсем раннее, когда золотая полоска только показалась на горизонте, расчертив небо косыми лучами зари. Какой-то парк внизу. Свет единым фронтом надвигался с востока на запад, но еще не успел подступить к стенам здания, и часть парка под ним еще была окрашено темно-зеленой жирной гуашью листвы, в то в светлой части деревья искрились, будто усеянные золотыми монетами. В воздухе, освобождающемся от клочковатого ночного сумрака, просыпаются запахи - тепла, земли, цветения, свежести. Сквозь фоном доносящийся издали гул дороги, Кристина различила стук состава на железной дороге и гудки автомобилей.

После душного сырого воздуха камеры, этот пьянящий утренний коктейль, ворвавшийся в легкие, вызывал легкое головокружение и дезориентацию в пространстве.

Обернувшись, девушка собиралась уже сделать шаг обратно под своды здания, когда почувствовала, что опора под ногами неожиданно резко поехала в сторону, теряясь в стороне. Кристина сделала отчаянный рывок вперед, руками пытаясь ухватиться за выступ стены, но пальцы только бессмысленно скользнули по пустоте.
Но прежде чем зажмуриться, Кристина увидела в смазанном кадре, как кто-то показался на балконе.

Она успела лишь вскрикнуть, видя, как внешняя стена здания отклоняется, а ее саму затягивает вниз. Мысли откатились в сторону - окружающее, как кино про саму себя - рваное, скомканное, кадр за кадром. Воздух ударил в спину щитом, прогибая и не давая пошевелиться. Увидеть, как неотвратимо быстро приближается земля. Замедленное чувство падения, смешанного с горячим страхом, острым льдом впившимся в сердце...
И вдруг толчок, предшествующий ему шелестящий звук, словно расправился спасительный парашют.
Только сейчас она наконец почувствовала, что чьи-то руки крепко прижимают ее к себе, но так и не сумела раскрыть глаз. Пока не почувствовала под ногами землю.


Рецензии