Когда на небе нет звёзд глава пятьдесят девятая

Пятьдесят девятая глава
Мэр

Он стоял, прижатый спиной к дереву. В живописном лесу, что по весне приобретал красоту, поистине, волшебную. В лицо ему смотрело дуло пистолета. По лбу текла кровь. Руки рвались стереть красную лужицу, прежде чем она достигнет брови, а затем стечёт прямо в уголок глаза. Мэр сдерживался, зная, что любое движение может стать фатальным.
 - Ты не выстрелишь. – Сказал мэр женщине, что держала пистолет.
 - Ты бы выстрелил.
 - Да. Но, ты лучше меня. По крайней мере так считаешь.
Мэр поморщился – кровь, всё-таки попала в глаз.
 - Я не знала, как сильно тебя ненавижу, до этого момента.
 - Агата, опусти пистолет. Ты не убийца.
 - Я не прочь им стать. – Отчеканила девушка, выпятив острый подбородок, хотя словам своим верила едва ли.
Агата была высокой женщиной, с изящными линиями стройной фигуры, и грубоватыми чертами лица. Напряжённая кисть, той её руки, что держала оружие, была исполосована частыми белыми шрамами (напоминание о худших днях жизни). Растрёпанные, каштановые волосы, спадали на плечи, комом спутанной шерсти. Кари глаза не моргая, смотрели на мэра.
 - Прощай. – Сказала Агата, смотря на мэра.
И вот уже указательный палец, её руки, приготовился надавить на спусковой крючок, как вдруг, неподалёку раздался чей-то крик. Затем выстрел. Послышался звук сломанных веток. С деревьев, спрыгнули и разлетелись, испуганные птицы.
Агата вздрогнула и отвела взгляд в сторону, на долю секунды…
Этого оказалось достаточно, чтобы мэр успел толкнуть женщину и выхватить из её рук, свой же пистолет.
Земля отпечаталась на ладонях Агаты, её одежде и обуви; земля, с которой, женщине было суждено так и не подняться.
Мэр наставив оружие на женщину. И, в отличии от неё, его рука не дрожала.
 - Моя мать была права. Нам с тобой, не нужно было встречаться. – Произнёс мэр. – Что поделать, мне нравилась твоя открытость. Кто же знал, что ты будешь открыта не только мне.
 - Даже странно, что ты пошёл наперекор маме. - Насмешливо сказала Агата. – Она  тебя по щёчкам не отхлестала?
Мэр выстрели ей в левую ногу.
Из уст Агаты вырвался вопль. Она вцепилась руками в кровоточащее бедро, и озираясь по сторонам, словно ища кого-то, крикнула: - Нет!
 - Брось. Есть вещи куда больнее. – Декламировал мэр.
 - Ты будешь гореть в аду. – Не слыша его, отрезала девушка.
 - Ада нет.
 - Будет. – Дрожа выговорила Агата, всё ещё зажимая рану. - Твоя жизнь станет им. Клянусь тебе.
Мэр выстрелил Агате точно между глаз. Затем убрал пистолет в кобуру, и присел на корточки, чтобы понаблюдать, как земля впитывает кровь мёртвой женщины. В этот момент, глава города считал себя милосердным – смерть, ведь, вышла быстрая (быстрее, чем он задумывал) А ещё, он считал себя Богом. Бог, ведь, тоже решает, жить человеку или умереть, так?

Спустя десять минут, Агата уже лежала в багажнике своей маленькой, жёлтой машины с ржавыми дверцами, а мэр решил пройтись дальше в лес. Чувства возвышенности, какого-то вдохновения и, конечно, любопытства, распирали его.
Идти далеко не пришлось. Глава города не успел толком прогуляться, как увидел двух детей, лежащих без сознания. Окровавленных. Имеющих больше сходства с брошенными марионетками, нежели с живыми людьми.
Мэр задрал голову, и взглянул на обрыв, задавшись вопросом, могли ли эти дети, видеть сверху его и Агату?... Потом он наспех осмотрел обоих, и проверил пульс.
 - Аврора! – Послышалось позади.
Мэр обернулся. Перед ним стоял мужчина лет тридцати, чей сильный, насыщенный запах алкоголя, бил наповал прямо в ноздри. Он стоял в футболке и домашних шортах. Босой.
 - Так это ты выстрелил в мальчика?
 - Да! – Отчаянно выкрикнул безумец. - Я не знал… Не знал! Не хотел, что бы так вышло! Я думал, он пытается её похитить!... Аврора! Как она? Она жива?
Глаза мужчины, наполненные ужасом, таращились на детей. Не дождавшись ответа мэра, он рванулся к ним, но глава города его остановил.
 - Дети живы. Пока.
Мужчина рванулся снова, и снова был задержан.
 - Они упали с огромной высоты. Если ты не знаешь, как в такой ситуации оказать первую помощь, лучше не трогай.
 - А, ты врач?
 - Я смог бы помочь им. – Сказал мэр, но не сдвинулся с места.
 - Так, чего ты ждёшь? На счету каждая секунда!
 - Ты прав… Как тебя зовут?
 - Винир.
 - Ты видел машины, когда бежал сюда?
 - Что? Да.
 - Водить умеешь?
 - Да.
 - Так вот, Винир, мне нужно, что бы ты залез в жёлтую пуму, и уехал на ней по адресу, который я напишу.
 - Уехать?! Это моя дочь! Я никуда не поеду!
Мэр схватил Винира за плечи и прижал к себе.
 - Здесь ты не нужен. – Сказал он, глядя в отрезвившиеся от страха, глаза. – Ты ничем не можешь помочь своей дочке. А я могу. Но и мне нужна помощь.
 - Я не могу её бросить.
 - Ты уже это сделал. Буквально. Не решай её шанса спастись.
 - Кто ты, вообще, такой? 
 - Мэр.
Глава города порылся в кармане пиджака; вытащил смятый чек из обувного магазина, простой карандаш; и, прижав бумажку к груди Винира, что-то на ней написал.
 - Вот. – Сказал мэр, кладя чек в руку Винира, а, так же пару зелёных листиков. – А, это на автобус. Когда встретишься с полицией, говори, что ничего не помнишь. Дождись встречи со мной. Потом, что-нибудь придумаем. Теперь иди.
Незадачливый стрелок неуверенно отступил назад.
 - Спаси её. – Сказал он.
 - Это то, что я собираюсь сделать.
 - Спаси её. – Повторил Винир, и убежал к машине.

Прошло два дня.
Пребывая в полной беззащитности и бессознательности, маленькие дети боролись за свою жизнь, пока виновник их несчастья, Винир беседовал в полицейском участке с главой Аквариума.
Прежде чем, начать беседу, мэр убедился, что их никто не прослушивает. Винира это, в лёгкой форме, позабавило. На долю секунд он, даже забыл, что его дочь умирает. Многие в участке призирали Винира. Многие сочувствовали ему.
Разговор проходил в маленькой комнатке для допросов. На столе, что разделял мэра и задержанного, лежали пепельница и чашка горячего кофе. Мэр был одет в один из своих обычных костюмов. Винир же сидел в чёрной толстовке и в широких штанах, что были выданы ему завхозом.
 - Она держится? – Спросил Винир.
 - Да. Аврора сильная.
 - Я, вряд-ли увижу её в ближайшие несколько лет… но это не важно. Главное, что бы с ней всё было хорошо. 
 - Тебя не посадят. Я распоряжусь. Лишь следуй моим указаниям.
 - Это я могу… - Пробурчал Винир. Затем добавил. - Я видел труп девушки в багажнике.

 - Это была самооборона. Она пыталась убить меня. Твой выстрел меня спас.
 - Мне плевать. Я не собираю болтать. Просто сделай всё для моей Авроры. Всё, что можешь.
Мэр молча кивнул. То, что он и так уже сделал всё: оказал первую помощь; вызвал скорую; созвал лучших врачей со всего города, он говорить не стал.
На счёт мальчика по имени Мир, прогнозы были более-менее обнадёживающими. Чего нельзя было сказать об Авроре. Считалось чудом то, что она не умерла на месте. А, если выкарабкается, это будет вовсе божье провидение. В которое, конечно, никто из врачей не верил. Хоть и надеялись все.
Аврора боролась пять дней, пока жизнь не оставила её в тёплый, безветренный день.
 - Она умерла. Мне жаль, Винир. – Сказал главный врач глядя во влажные, красные глаза безутешного отца.
Они стояли у окна на лестничном пролёте, между первым и вторым этажами.
Мэр продолжил смотреть, наблюдая по лицу Винира за тем, как что-то в нём, возможно, самое его нутро, безвозвратно ломается.
 - Что ты будешь делать? – Спросил мэр города.
 - Попрощаюсь с дочкой.
 - А потом?
 - Боишься, что я сдам тебя?
Я бы, действительно боялся, будь у тебя, хоть какие-то доказательства, подумал мэр.
 - Если бы, это оживило Аврору, - Продолжил Винир. - я сдал бы тебя в эту же самую минуту...
Затем, он ушёл.
Мэр же ещё постоял у окна минуту или две, и направился в кафетерий.
***
Кто бы мог подумать, прошло уже пятнадцать лет, а он так живо помнил, представлял свои деяния, начиная с восемнадцати лет, заканчивая последними неделями. Назвать свои поступками «злодеяниями», у него не поворачивался язык. Для, так сказать, жертв ситуаций, может, его действия были злом. Но для него самого это было либо необходимой мерой, либо порогом, переступив который, он оттачивал мастерство; совершенствовался. Либо же, это было справедливостью; высшим удовлетворением... Взять хотя бы его родителей. Насилие, ругань, жестокие уроки. Всё это было не просто так. Родители учили мальчика понимать то, чего не понимают другие дети, быть умнее других, быть лучше других. Уроки помогали ему. От жестокости и насилия была польза. Поэтому, он принимал это; терпел. Но ад, сопровождающийся болью и унижением, обрушившийся на юношу в восемнадцать лет из-за противной, не такой уж редкой болезни… в нём не было пользы, морали, урока. Лишь ярость, стыд и презрение двух родителей к их некогда, любимому, послушному мальчику.
 «Не смей плакать» Говорила мама, пока отец рассекал плоть сына холодным скальпелем «Со своими шл**ами ты не плакал!»
Такое мэр не мог, ни принять, ни забыть (когда какую-то часть тела украшает длинный шрам, сложно забыть воспоминания, связанные с ним)... Это требовало справедливости. Справедливость злой быть не может.
Что на счёт Агаты? Её, мужчина пытался простить. Во имя их бывшей любви. И, наверное, не смотря на всё, что он пережил, Агата даже была прощена. Ровно до того момента, как он узнал о своём бесплодии…

Бывшего мэра, под руководством Марка, поместили в старой ратуше.
Он сидел на углу кровати, пересказывая всю свою жизни себе же. Чем ещё можно заняться, сидя в маленькой запертой комнатушке без окон, с голыми стенами и холодным полом? Места, впрочем, было бы куда больше, не занимай почти половину её пространства огромный стол и кресло, что совсем недавно находились в кабинете мэра.
 - Хотел разнообразить мой интерьер? – Спросил заключённый у своего посетителя.
 - Ты пока, официально мэр. Нужно будет подписать ещё очень много бумажек. И да, мне хотелось как то украсить это место. – Ответил Марк. – В будущем, тут станет намного комфортнее. Обещаю.
Марк был облачён в свою обычную одежду. Говорил в той же манере, что и всегда. Мимика, язык тела, привычка закидывать руку за спину. Ничего в бармене не было подвержено явным изменениям, и всё-таки, близкие и друзья Марка, глядя на него, видели, абсолютно другого человека.
 - Кажется, я выстрелил в твоего друга. Он жив?
 - Умер.
 - Мне жаль.
 - Ничего. Я боялся, что ты вообще никого не убьёшь.
Заключённый ухмыльнулся, потёр лоб.
 - Правильно ли я понимаю, что ты новый мэр?
 - Да. – Ответил Марк. – За мной были люди. Главам администраций ничего не оставалось. Жаль, не получилось стать самым молодым мэром. Ты здесь пока бесспорный лидер.
 - И всё произошедшее, твоя работа?
 - Да.
 - Даже не похвастаешься, как ты это провернул? Я бы похвастался.
 - Я не ты… Но, если так интересно, мне много кто помог. В том числе и твоя секретарша Лина. Но больше всех, конечно, помог ты. Порой мне казалось, ты нам подыгрываешь. Особенно, когда получил последнюю записку и поехал за Миром. Тебя, правда, нисколечко не волновало, что это произошло в тот же день, что и наша прогулка?
Заключённый не ответил, вместо этого спросил: - Как ты узнал?
Марк на несколько секунд задумался, потом ответил: - Мир мне рассказал… Ещё в больнице, когда был не в себе.
 - Ясно. Ясно… А, я ведь пытался полюбить его. Их обоих.
 - Почему? – Спросил Марк. Глаза его загорелись. Он подошёл ближе к решётке.
 - Почему именно их? – Усмехнулся заключённый. Но отвечать не стал, лишь подумав про себя: Потому что, в какой то момент, я решил - если уж не смогу полюбить мальчика, спасшего меня и его маму (самую прекрасную женщину на всей Земле), мне вовсе не суждено испытать этого чувства.
Затянулось странное молчание. Заключённый, казалось, погрузился в дремоту. Глаза его были открыты, а мысли блуждали, словно по затуманенному полю. Ища толи свет, толи самый тёмный, укромный уголок. 
 - Мне кое-что интересно. – Произнёс Марк, выведя тем самым из тумана, своего собеседника. – Тесты П.И.Э.С… Пять лет назад под твоим руководством почти все больницы Аквариума обязали пройти их тысячи человек. Почти у всех нашли те или иные отклонения.   
 - У всех, без исключения. – Сказал заключённый, взбодрившись. - Чтобы П.И.Э.С ничего у тебя не вывел, нужно быть либо очень везучим человеком, либо одним из тех, кто этот тест составлял.
 - Но зачем?
 - Я тогда загорелся одной идеей… И надо было кое что проверить.
 - Что за идея?
 - Сколько людей в Аквариуме имеют жёлтые справки?
 - Двадцать один процент.
 - Я хотел увеличить этот процент до девяноста девяти и девяти и девяти... Представляешь, официально быть единственным нормальным во всём городе?... Я быстро понял, что это слишком даже для меня. Но, провал П.И.Э.С признавать было нельзя. Я просто спустил всё на тормоза. А те, кто уже их прошли так и остались психически нездоровыми. Я жалоб не слышал. Так что, наверное, ими так неплохо. 
 - А стерилизация?
 - Твоя невнимательность начинает раздражать. Я уже говорил, стерилизация – это лишь занятный эксперимент. Было интересно посмотреть, что люди сделают с тем, кто обрёл их на отсутствие будущего… Никто из них не попытался убить меня, можешь в это поверить?
 - Как же я рад, что ты теперь за решёткой. Ты же ненавидишь собственный город. И, его жителей особенно.
 - У каждого своя правда.
 - Это не моя правда. Просто правда.
 - Я люблю власть, Марк, и мне очень нравятся люди, над которыми её легко обрести. – Заключённый многозначительно, с лёгкой усмешкой посмотрел на Марка. – Во мне нет ненависти. Ни к тебе, ни к остальным. И «играться» я не любитель. Скорее, иногда мною овладевает любопытство… Если тебе больше ничего от меня не нужно, я бы хотел побыть один.
 - Вообще-то нужно.
Марк позвал охранника. Тот отпер стальную дверцу и, после того, как Марк вошёл в камеру, запер её и удалился.
Посетитель постоял секунду, осмотрелся. Затем сделал пару шагов, сел в кресло и придвинулся к столу.
 - Что ты делаешь? – Спросил заключённый.
 - Не знаю… Может, стало интересно, каково тебе здесь. Может, я всегда хотел посидеть на этом кресле а, может, у меня сегодня особое настроение?
Прошло десять секунд, прежде чем, заключённый понял.
 - Я тебя ни к чему не принуждал. – Тихо произнёс он, как бы между прочим. Но в голосе легко улавливались злобные нотки.
 - Знаю. – Сказал ему мэр, откидываясь на спинку, и устраиваясь удобнее. – И тем не менее, я бы попросил тебя поторопиться. У меня важная встреча через полчаса.


Рецензии
Найду тебя на звёздном небосклоне,
Ты звездочкой сияешь в вышине.
И мир застыл в своем немом поклоне,
Ты дивный сон, пришедший мне во сне.

Грозный Иван 2   24.06.2019 16:02     Заявить о нарушении
Сон во сне? Это как в фильме "Начало"?)

Анастасия Хахалева   24.06.2019 16:03   Заявить о нарушении
Да! Сладкий сон!))

Грозный Иван 2   24.06.2019 23:43   Заявить о нарушении