Отрывок - из очередного романа про Веру Штольц 4

Вера ехала с Галиной Французовной в одной машине (там же была и Ангелина Афанасьевна), но она – в отличие от подружек, которые всю дорогу болтали (как будто совсем не устали) – молчала и даже периодически дремала, откинувшись на подушки. Не лучший отдых, надо признать, но когда почти сутки не спала – сойдет. Да, придется потом подправлять макияж и антураж, но – сойдет. И кроме того, краткосрочный сон богат сновидениями, некоторые из которых ярки и запоминаются. И даже похожи на мистические – те, что называются сновидением.

Она шла по улице – самой обыкновенной. Вокруг высились многоквартирные дома, и в каждом окне горел свет. В какой–то момент Вера обратила на это внимание и поразилась – разве такое может быть? Чтобы свет во всех окнах одновременно?
Вера принялась анализировать. Мысли ворочались очень лениво – она прилагала максимум усилий, чтобы выстроить хоть какую–то логическую цепочку, но тщетно. Картина не складывалась, и она в итоге махнула рукой: дескать, горят – да и бог с ним!
- Правильно, – за спиной прозвучал громкий женский голос, и Вера от неожиданности вздрогнула. На нее в упор смотрела крашеная блондинка лет так пятидесяти пяти. – Ты всё правильно сделала.
– Что именно? – поинтересовалась Вера. Говорить было довольно трудно, фраза вышла какой–то скомканной и с булькающими интонациями, но собеседница поняла.
– Правильно, что ты согласилась. В сновидении бессмысленно протестовать – только энергию потратишь. Лучший способ – принимать всё как есть, и тогда сновидение раскрывается.
– Значит, я во сне? – Вера огляделась: дома стояли железобетонно, окна светились ярким светом, а улица ничем не отличалась от настоящей.
– Не совсем. – Собеседница доброжелательно улыбнулась. – Ты не во сне, ты в сновидении, а это совсем другое. Сон – это просто бестолковое пространство, где разум и восприятие болтаются бесполезно (но, правда, отдыхая). Сновидение же – это иной план бытия.
– А ты, значит, существо из иного плана бытия? – Вере почему–то очень захотелось потрогать собеседницу, она не выдержала и коснулась ее пальцем. На ощупь – тело как тело. Упругое и кожаное. В смысле, кожа, кости, мышцы – всё как у обычных людей.
– Экспериментируешь? – собеседница проследила за Вериной рукой. – Похвально. Но в следующий раз спрашивай разрешения, а то могут быть проблемы. Не все такие добрые, как я. Имей в виду.
– Хорошо. Спасибо. – Вере стало немного стыдно, и она покраснела во сне. – А можно узнать твое имя? У тебя есть имя?
– А как же. Имена есть у всех, ведь имя – это знак вселенной. Об этом как-нибудь потом. Но сначала представься ты, раз уж разговор зашел об именах.
– Вера! – Вера церемонно расшаркалась (решила именно церемонно расшаркаться – как в советских фильмах про княжеские балы и выходы в свет).
– А я – Ронда.
– Ронда? – Вера не поверила своим ушам. – Ронда Берн?
– Нет, не Берн. – Ронда покачала головой. – Не знаю такой. Кто это? И с чего ты взяла, что я должна быть какой-то Рондой Берн?
– Ну, – Вера замялась, – перед тем, как уснуть, я думала о Ронде Берн и ее книге «Тайна». Думала, что вот бы загадать желание, и оно исполнилось бы! Как там написано…
- Ага, – блондинка взяла Веру под руку, мягко развернула на сто восемьдесят градусов и повела вдоль по улице – в обратном направлении. От ее близости Вере было уютно и совсем не страшно. И кажется, она даже получала какую-то особенную энергию – но точно утверждать не могла.
- Мы, существа из сновидения, - продолжила Ронда негромко, - часто, очень часто имеем устойчивую связь с существами из «реального мира», как вы его называете. Хотя почему именно ваш мир «реальный», не совсем понятно. Мир сновидения абсолютно точно так же реален, мало того, именно в мире сновидения есть возможность общаться с пришельцами из иных миров – хотя если честно, они нашу атмосферу не любят. Не жалуют.
- Почему? – конечно, вопрос был абсолютно адекватным, и любой бы, окажись он на месте Веры, его бы задал.
- Да потому что они другие. Они не могут долго находиться среди нас, и, кроме того, чтобы к нам добраться, они должны потратить целую кучу энергии. А энергия всегда в дефиците. Поэтому существа из других миров предпочитают действовать иначе – тоньше, но эффективнее. Но лучше давай поговорим о тебе. С тобой ведь впервые произошло осознанное сновидение?
- Нет, не впервые, - Вера отрицательно замотала головой. – Уже случались, но не такие яркие и подробные. В детстве я, например, даже летала во сне.
- В детстве многие летают. Я даже думаю, что все. Хотя смело утверждать этого не берусь. Ребенок – это вообще отдельная история, это существо переходное – между вашим «реальными» миром и, скажем так, другим миром. В противовес – «нереальным». Кстати, что если я скажу: чаще всего через детей «нереальные» энергии попадают в ваш «реальный» мир и там закрепляются, делая его привлекательным, чудесным, необычным, волшебным? Как ты отреагируешь?
- Да нормально, наверное, - Вера попробовала отыскать в себе протест, но не смогла. Да и с чего бы ей протестовать? Она ведь доподлинно знает, что дети – существа особенные, да и каждый нормальный человек это знает.
- Хорошо. – Ронда внезапно остановилась и взглянула на часы, которые, откуда ни возьмись, появились у нее на руке. Часы, кстати, выглядели очень гламурно – наверное, даже с бриллиантами (если у них в сновидении бывают бриллианты). – А теперь, собственно, конкретика. Ты в курсе, что у тебя скоро свадьба?
- Свадьба? – изумленно пискнула Вера. – Т.е. моя свадьба? А с кем?
- А то ты не знаешь! – саркастически усмехнулась Ронда. – Будущий муж уже спешит к тебе на крыльях любви из-за океана. Ой как спешит…

«Господи, муж! – Вера открыла глаза и громко сглотнула слюну (но увлеченно болтающие подружки ничего не услышали и не обратили на нее никакого внимания). – Спешащий на крыльях любви из-за океана… Прямо не сон, а какое-то пророческое предсказание – наверное, гадалкой-мамой-Степана навеяло. А вот мне интересно, если я сейчас снова засну, я получу ответ на вопросы: кто муж, сколько ему лет, и каким образом он со мной познакомится? И знает ли он о том, что он мой муж?..»
Недолго думая, Вера закрыла глаза и:

- Привет! – во сне на нее смотрела большая толстая зеленая лягушка с зажатой подмышкой стрелой (лягушка не только смотрела, но и говорила человеческим голосом – с доброжелательными интонациями).
- Привет!
- Добро пожаловать в наше царство сбывающейся мечты. Я – Миранда. Не правда ли, я – красавица?
- Не то слово. – Вера оглядела лягушку с лап до головы (лягушка была большая – размером примерное с кулак боксера Валуева – собрата Веры по Государственной Думе) – Ты – очень красивая. Ты, наверное, королева всех лягушек?
- Не совсем, - потупилась Миранда. – До королевы мне еще далеко. Я пока что маленькая. Я – принцесса.
- Настоящая принцесса? Ух ты! Ну надо же! Никогда не встречалась с настоящей принцессой.
- А зачем тебе встречаться? Ты ведь и сама одна из нас. И о принцессах знаешь всё. Так что и встречаться незачем. Пусть другие – которые о принцессах не знают ничего – встречаются.
- Логично. Только с чего ты взяла, что я – принцесса?
- Из Книги Судеб. В ней всё написано. Доподлинно. Как есть. И про тебя сказано чётко: Вера Штольц – принцесса голубых рафинированных кровей в тридцать четвертом поколении. Поэтому тебе и по жизни так везёт – потому что ты принцесса. То бишь одна из нас, как я уже сказала.
- Надо же, какая точность! В тридцать четвертом поколении, – Вера саркастически скривилась. – Не в тридцать третьем и не в тридцать пятом.
- Зря сомневаешься, - Миранда отвечала спокойно – как мудрый школьный учитель первоклашкам. – Совсем зря. Видишь ли, в наше царство попадают только особы, отмеченные Знамением Божием и плюс Крестом Судьбы. К нам просто так – абы какому вислоухому смерду – не попасть. Вислоухих смердов не пропустит Страж у Ворот, - лягушка вытянула вперед лапу, указывая на кого-то за спиной Веры.
Вера оглянулась и вскрикнула от ужаса. Тело пронзила дрожь – и было отчего. Метрах в пятидесяти от Веры чинно, лежа на травке, и тихонечко похрапывая во сне, лежало невообразимое чудище: смесь льва, скорпиона, носорога и каракурта (паука). В общем, ужас, ужас!
- Ага, - лягушка явно осталась довольна произведенным эффектом. – Это – Пушок. Он нас охраняет от вислоухих смердов. Помнишь, как в Гарри Поттере? В первой части кино? Там тоже трехголовый пёс Пушок охранял нечто очень важное – и у нас аналогично.  Только у нас не пёс, а зверюга намного страшнее.
- А вы не такие простые, как кажетесь, - отойдя от первоначального ужаса и воспринимая Пушка уже спокойнее, слабо улыбнулась Вера. Ее всё еще потрясывало, но говорить можно – так, чтобы челюсти друг о друга конвульсивно не бились. – Он из ваших или как?
- Неважно, – лягушка внезапно раздулась (увеличилась в размерах раза в три), а затем выплюнула язык изо рта, ухватив и заглотив пролетающую мимо ярко раскрашенную бабочку. – Вкусно, вот бы еще! Ты любишь бабочек?
- Люблю.
- Обоснуй. Из-за того, что они вкусные?
- Да нет. Я бабочек не ем вообще. Они красивые, они украшают мир, они придают ему гармонию.
- Странные у тебя гастрономические вкусы. Очень необычные. А червей ты любишь? Не станешь ли ты утверждать, что они невкусные?
- Фи! – у Веры от омерзения скривилось лицо (она представила, как ест червей, и ей стало плохо). – Миранда, ты меня, конечно, извини, но давай поговорим о чем-нибудь другом. Откуда у тебя стрела?
- От мужа, конечно. Он у меня такой красавчик. Иван-царевич - может быть, слышала?
- Еще бы, как не слышать? Сказки читала, по телевизору смотрела - всё помню, не сомневайся.
- По чему смотрела? По телевизору? А что это такое?
- Ну, - Вера замялась, - это такое устройство, по которому показывают всякие передачи. Мультики, фильмы, ток-шоу. Сериалы. Кстати, я тоже – кинозвезда, меня часто по ящику показывают.
- По ящику? – Миранда явно не понимала, о чем речь. – Ты говоришь загадками. Червей не любишь, бабочек не ешь. Странно. Ну, а муж-то у тебя есть? Чтобы всё, как у людей?
- Не, мужа нет, - загрустила Вера (а потом внезапно решила выговориться). – И ты не представляешь, как мне обидно. По меркам того мира (там, где я живу), я очень, очень завидная невеста. До невозможности завидная. Ко мне, по идее, должна очередь стоять из женихов, а их нет. И я не могу понять – то ли меня кто-то сглазил, то ли пока еще не нашелся человек, который мне подходит, то ли мужик измельчал до такой степени, что на женщин уже внимания не обращает. Мужик – в смысле все мужики, сообщество. Ну, ты поняла.
- Продолжай, – лягушка отложила стрелу в сторону и удобно села на зад(ницу), скрестив все четыре лапы на груди. – Твоя история завораживает и заставляет меня задуматься о превратностях судьбы.
- А что продолжать-то? Не вижу смыла. Ищу, ищу нормального мужика, а он всё не находится и не находится. И вроде бы, на первые взгляд, - то, что надо, а оказывается: опять ошиблась. И снова, а потом снова и  опять. Но между прочим, - Вера запальчиво ткнула пальчиком в грудь лягушки (но не коснулась ее), - замужем я была. Один раз. Мы разошлись, потому что муж оказался полным козлом. А сейчас он вообще – чистый рафинированный педик!
- Педик – это кто?
- Ну, это который с мужчинами.
- Самец с самцами? – Миранда гневно фыркнула. – И у вас, у людей, такое бывает? Значит - не только в нашем царстве. Вот ведь зараза как расплодилась! Того и гляди, разучимся с такими самцами икру метать. А если и не разучимся, то всё равно: красота икринок и ум будущих головастиков под угрозой. А хочешь, я расскажу тебе о твоем новом муже?
- О новом? А он что, скоро появится?
- Обязательно. Я уже слышу его тяжелую поступь на горизонте. Идёт он к тебе, бредёт. Не шатается, не пьяный, хотя и девок любит. Слышь, девок любит очень. Ты как?
- Что как?
- Как относишься к мужьям, что девок любят очень?
- Как? Да скалкой по голове! Вот как я отношусь.
- Ну, а если это мужья не твои? Тоже скалкой?
- Если не мои, то мне по барабану. Главное, чтобы они ко мне не приходили – пусть ищут своих девок где угодно.
  - Зря ты, – Миранда выпростала из-под себя лапу (одну из четырех) и назидательно помахала ею перед носом Веры. – Запоминай, два раза повторять не собираюсь:
- все нормальные мужья страсть как любят девок, потому что если не любят, это не мужья, а импотенты. Они должны оплодотворить максимальное количество самок, чтобы самочки дали много икры, и поголовье выросло.
- самцы (в твоем случае – мужья) должны быть готовы оплодотворять двадцать четыре часа в сутки, никак не меньше (а может быть, даже и больше).
- самцы должны не только оплодотворять, но и искать тех, кого нужно оплодотворить – потому что они для этого предназначены Ничего другого они предложить не могут – лишь едят, плавают и спят. И даже от цапли защитить не могут, хотя цапля - да, страшный зверь!
  - Что же касается твоего мужа (или самца), - Миранда лапой многозначительно почесала затылок, напомнив Вере старого знакомого профессора биологии, который очень любил рассказывать про лягушек и прочих земноводных гадов. – Так вот, что касается твоего самца – вижу его очень четко. Четко вижу. Высок, строен, может дать много икры. От такого молодца и я бы не отказалась - но не судьба…

Джип резко затормозил, и Веру вышвырнуло из сна – в действительность, наполненную веселым непрекращающимся щебетанием подружек. Ангелина Афанасьевна рассказывала о своей нелегкой жизни, а Галина Французовна периодически вставляла лыко в строку:
- Ты представляешь, Галя, до чего я докатилась! Вообще, вообще нет денег на жизнь, в магазин иногда страшно пойти.
- И чего же там страшного?
- Цены, Галя, цены! Цены страшные – такое чувство, что они каждый день растут, каждый день их кто-то надувает, раздувает, пинает, чтобы они подпрыгивали вверх – и раз подпрыгнув, уже не падали. Ты случайно не знаешь тех, кто раздувает цены? Вот бы я их шумовкой – да прямо по голове, прямо по голове!
- А мне кажется, что цены нормальные, - Галина Французовна повела плечами. – Вполне. И даже низкие. Вон – в Каннах или в Цюрихе то же самое стоит раз в десять дороже. Или в двадцать – я не считала. И ничего, люди живут. И прилично живут. Одеваются, обуваются – всё такое.



Рецензии