Царство свечей

               


     Дмитрий Геннадьевич, невысокий, коренастый мужчина средних лет, очень любил свою работу.
-  Если я запудрю мозги поставщикам, дольщикам и пайщикам, - радостно шептал он ночью спящей жене, - если удачно проверну кредитную аферу с банком, то получу большой куш. Даже огромный! Кушище! Игра стоит свеч!
     А будучи яростным трудоголиком, он терпеть не мог ленность, безалаберность и халатность на рабочем месте.
-  При таком отношении к работе, - постоянно твердил он своему трудовому коллективу, - вам не видать не только премии, но и аванса с зарплатой! С такой работой можно заработать только на погребальную свечку!
     И, как у всякого истинно делового человека, его слова редко расходились с делом.
-  Дорогая, дел невпроворот, - говорил Дмитрий Геннадьевич жене по телефону в конце рабочего дня. - Буду поздно, к ужину не жди. А ещё надо заехать в автомастерскую. Свечи барахлят.
     Он, конечно, мог придумать и другую неисправность автомобиля, но очень уж ему нравились свечи. Причём, все, какие только есть, кроме геморройных. Жена, может быть, и догадывалась, что в его автомобиле двигатель дизельный, но что в дизельном двигателе отсутствуют свечи зажигания - даже не подозревала. А о свечах  накаливания, которым, практически, сносу нет, даже не слышала. Как-то само собой так выходило, что Дмитрий Геннадьевич ловко и часто, иногда вначале даже не замышляя злого умысла, в жизни использовал чужую безграмотность и неосведомлённость в своих корыстных целях, да ещё получал от этого нездоровое удовольствие. Одним словом, очень любил водить людей за нос и вводить их в заблуждения, и не обязательно всегда откровенным обманом, а игрой слов, недосказанностью, шутливыми намёками и оговорками.
     Впрочем, и жена была не так проста, глупа и наивна, какой он себе пытался её представить, когда ходила по магазинам, салонам, фитнесам, или, скажем, наведывалась к любимой подруге пошептаться. Где, увлёкшись шептанием, часто оставалась на ночь.
-  Любимый, нас ждёт чудесный ужин при свечах, - нежно проворковала любовница, радостно встречая Дмитрия Геннадьевича. - Я вся истомилась. И свечи уже давно горят.
-  Да, да, свечи, - в непонятной задумчивости повторил он ключевое слово, флегматично отвечая на страстный поцелуй. - Без них никак.
-  Свечи, это прекрасно, - сказал он более бодро, когда они уселись за стол. - Они умиротворяют и успокаивают. Навевают задумчивую грусть и настраивают мысли на философский лад. Хоть иногда позволяют забыть о суете и тщетности ежедневной погони за призрачным счастьем и на время отключаться от азартной игры. Кто бы мог подумать, что такой пустяк способен...
     Говорил всё это Дмитрий Геннадьевич в какой-то несвойственной ему психологической абстракции, заворожённо глядя на пламя горящей свечи. И вдруг, сам того не понимая, он начал впадать в транс, когда окружающие предметы стали расплываться и исчезать из его поля зрения, а пламя от свечи странным образом стало разрастаться, пока полностью не поглотило всё его сознание.
     Дмитрий Геннадьевич закрыл глаза и тряхнул головой, чтобы выйти из оцепенения. А когда их открыл, то его взору предстала удивительная, невообразимая картина: не было любовницы, не было стола, не было ужина со свечами, а были одни сплошные свечи.
     Он находился в сумрачном и загадочном месте, где вокруг, насколько мог видеть человеческий глаз, горели свечи. Не было ничего: ни зданий, ни дорог, ни неба, ни Солнца, ни звёзд, а только густой мрак, освещаемый миллионами свечей. Сплошной, от горизонта до горизонта, ковёр из горящих свечей, которые отличались друг от дружки размером и яркостью пламени.
     Дмитрий Геннадьевич опять закрыл глаза и ещё тряхнул головой, не видя другого способа избавиться от наваждения. Не сработало. Картина не изменилась - горящие свечи окружали его со всех сторон. Он стоял растерянный и потрясённый, и глупо, недоуменно вертел головой.
-  Где это я? - то ли спросил в голос, то ли в мыслях возник этот вопрос, Дмитрий Геннадьевич не мог точно сказать. - Как я здесь оказался?
-  Вот и я спрашиваю, как ты здесь оказался?
     Вопрос почему-то не обрадовал, а испугал бизнесмена. Вокруг никого одушевлённого не было, но Дмитрий Геннадьевич мог поклясться, что вопрос он явственно слышал. Даже если допустить мысль, что вопрос прозвучал только у него в голове, то голос, задавший вопрос, принадлежал точно не ему. А вопрос был задан именно голосом, и даже с интонацией. В этом не было никаких сомнений.
-  Хватит уже вертеть головой и совершать хаотичные движения! Ты мне мешаешь работать!
     И тут бизнесмен сообразил посмотреть вверх. Как оказалось, правильно сделал. Задрав голову, он увидел силуэт человека, висевшего над ним в воздухе.
-  Что за хрень! - ошалело спросил Дмитрий Геннадьевич.
-  Сам ты хрень! - обиженно огрызнулся силуэт. - А ну отойди!
     От неожиданного грубого приказа бизнесмен дёрнулся и, к своему немалому удивлению, приподнялся до уровня силуэта. Тот, в свою очередь, незамедлительно опустился и молниеносными движениями проделал какие-то манипуляции со свечами. После чего взмыл обратно и стал пристально рассматривать незнакомца. Дмитрий Геннадьевич, задетый столь бесцеремонным поведением, уставился на своего визави не менее нагло и вызывающе.
     Перед ним стоял... висел довольно пожилой мужчина с усиками и бородкой интеллигентного покроя и с пронзительным, но не злым, взглядом. Вдоволь насмотревшись друг на друга, оба смягчились и даже слегка улыбнулись.
-  Молодой человек, так каким образом вы сюда попали? - уже вежливо повторил свой вопрос странный дедушка.
-  Меня этот вопрос занимает больше, чем вас, - ответил Дмитрий Геннадьевич. - Но ответа у меня нет. Я не знаю.
-  А что вы вообще знаете? Вы хотя бы приблизительно догадываетесь - вы ещё живы или уже умерли?
     Дмитрий Геннадьевич возмутился до глубины души:
-  Что за идиотский вопрос?! Я не догадываюсь, а знаю, и не приблизительно, а точно - я жив!
     Дедушка пошёл на попятную:
-  Хорошо-хорошо. Успокойтесь, молодой человек. Не надо нервничать по пустякам. Тем более, ваше голословное утверждение мы сейчас легко проверим.
-  Ущипнёте меня? - со снисходительной усмешкой предположил Дмитрий Геннадьевич.
-  Мне не за что вас щипать, - серьёзно ответил дед.
-  А что, нужен веский повод, чтобы просто ущипнуть человека? Я же не предлагаю ударить меня кирпичом по голове?!
-  Здесь нет кирпичей.
-  Да, я вижу. Значит, просто ущипните, чтобы проверить и убедиться, что я жив и здоров, чего и вам желаю! Ну же, щипайте, я не обижусь!
-  За пожелания, конечно, спасибо, но вы не поняли. Я бы и рад вас ущипнцть, но не могу. Я не могу этого сделать по причинам телесной физиологии. Можно ущипнуть тело, но телесная субстанция сюда проникнуть не может никоим образом. Это противоречит всем существующим физическим законам.
-  Не понял? - не поверил Дмитрий Геннадьевич. - Что за чушь?
-  Глупо очевидный факт называть чушью. Это недостойно не то что образованного, но и просто здравомыслящего человека. Ущипните себя сами. Ну, смелее!
     Дмитрий Геннадьевич, всегда самоуверенный до наглости, ехидно ухмыльнулся и принял вызов.
-  Да легко! Вот, пожалуйста! - выкрикнул он и со всего размаха ударил рукой по руке. В следующую секунду его бросило в жар, а на лбу проступил холодный пот. Так ему показалось. - Что за хрень?!
     И бизнесмен исступлённо стал размахивать руками, пытаясь ударить себя по разным частям тела. Тщетность усилий вызывала в нём ярость, которая начинала закипать.
-  Перестаньте суетиться и размахивать руками, - предостерёг дедушка. - Хоть рук, как таковых, у вас и нету, но всё равно успокойтесь. Ваши бурные эмоциональные всплески создают сильные вибрации, которые могут нанести непоправимый ущерб, а то и повлечь трагические события.
-  Какие? - спросила бестелесная субстанция Дмитрия Геннадьевича, успокоившаяся и поникшая.
-  Ну, например, затушить собственную свечу жизни. Вон, она как раз находится под вами. Значит, вы действительно живы. Странно?!
-  Моя свеча жизни? Вы это серьёзно? Моя жизнь зависит от какой-то глупой свечи? Это смешно!
     Но смеяться ему совсем не хотелось.
-  Да, в свече мудрости мало, - согласился дедушка. - Как, впрочем, и в кирпиче, и в сосульке, и в ином предмете, глупо падающем на человеческую голову. И в огне, в котором человек сгорает, и в воде, в которой он тонет, и в железной технике, в которой он массово гибнет, тоже ума-то ведь не очень?! Вы не трепыхайтесь и не задавайте лишних вопросов, а лучше посмотрите, раз предоставилась такая возможность.
     Дмитрий Геннадьевич, не без дрожи в душе, сделал воздушный кульбит, перевернувшись вниз головой, и упёрся взглядом в указанную свечу. Дед не обманул. Возле небольшого свечного огрызка, горевшего ярким пламенем, светились его имя, отчество и фамилия. Он долго и зачарованно смотрел на надпись и свечу.
-  Так ты утверждаешь, - глухо заговорил бизнесмен, машинально перейдя на фамильярный тон, - что это царство свечей представляет собой человеческие жизни? А вот этот огарок и есть моя драгоценная жизнь?
-  К чему тут слова, - ответил дед, изобразив прискорбие, - когда твоя жизнь перед твоими глазами?! А ценность жизни обратно пропорциональна расстоянию до смерти.
     Мысли Дмитрия Геннадьевича стали тяжёлыми и тягучими, и с большим трудом выливались в доходчивые и понятные выражения.
-  И когда она догорит, я умру? - приняла осязаемое выражение одна из них.
-  Всенепременно и обязательно, - подтвердил дедушка правильность главного логического вывода в цепи жизненно-свечных умозаключений.
-  И никто не может этого изменить?
-  По крайней мере, мы с тобой этого изменить не можем точно.
     Но тут к бизнесмену неизвестно откуда со скоростью света примчалась шальная мысль:
-  А если втихаря подменить свечу?!
-  Экий ты прыткий, - язвительно захихикал дед. - Знай ты заранее, куда попадёшь, принёс бы свечу с собой?!Сделал бы на свечном заводе спецзаказ - свечку метра с два - и на плечах притащил бы, чтобы, водрузив вот на это место, дальше глупо и пошло жить? Не получится. Ваш мир единственный, где властвует ложь, обман и подмена ценностей. Надо смириться, молодой человек, и готовиться к неизбежному.
     Но смириться с подобным положением дел Дмитрий Геннадьевич был не в силах.
-  Но ведь я ещё очень молод! - вырвался из его души истошный крик.
-  Ты, конечно, ещё не старый, но уже не так уж и молод. И не обольщайся тем, что я называю тебя "молодым человеком". А ведь люди умирают и гораздо раньше: и подростками, и отроками, и младенцами. Ничего не поделаешь.
-  Но почему? Почему так устроен этот кошмарный мир?
-  Не этот, а тот, - тихо ответил дедушка. - Да и не был он для тебя кошмарным. А стал он таким, как только ты увидел оставшийся отрезок своей жизни, а, к сожалению, не саму свою жизнь. - Помолчав немного, ответил на поставленные вопросы. - А почему всё так устроено, я не знаю. Да и глупец тот, кто пытается разумом постичь законы мироздания и промысел Божий. Хотя, друг мой, и в свечных делах бывают исключения.
     Бизнесмен встрепенулся и всеми фибрами души вцепился в последнюю фразу:
-  Что? Что ты сказал, мудрый человек? Исключения? Какие исключения? Расскажи!
-  Если бы я мудрым стал там, то вряд ли оказался бы здесь, - посетовал дед, но и от своих слов не отказался. - Да, бывают исключения. И они не так уж редки, но люди там на них обращают внимание лишь в самых вопиющих случаях. Вот обрати свой любознательный взор на другие свечи. Видишь, некоторые из них имеют кольцевые уплотнения, а есть и такие, у которых и два рубца, и даже три.
     В глазах Дмитрия Геннадьевича засветилась смутная искорка надежды, которую он очень хотел раздуть до огонька, но и очень страшился следующим вопросом её потушить.
-  И что это значит? - сиплым, дрожащим голосом спросил он.
-  А это значит, что они, по первоначально начертанной судьбе, непременно должны были умереть, но, как видишь, их свечи горят до сих пор.
-  Почему?
-  Ишь, какой почемучка попался! Ты из детсада сюда угодил? - Дмитрий Геннадьевич понуро молчал, а дед и не ждал ответа. - Мой ответ прост - я не знаю. - Потом, помявшись, добавил. - Но могу предположить, что, по милости Всевышнего, для какой-то цели дату смерти им перенесли.
-  И два, и три раза?
-  Как видишь. Если они не осознавали после первого раза, рок наносил второй удар, а иногда и третий.
     К этому моменту у бизнесмена все дела, казавшиеся там очень важными и срочными, выветрились напрочь, а сейчас его интересовала лишь одна животрепещущая тема свечного долголетия и свечной инкарнации.
-  А вот если всё-таки не перенесли и свеча догорает до конца, то... точно всё? Никто не сможет ни спасти, ни помочь?
-  Никто, - почему-то весело ответил дедушка. - Не спасёт ни один врач и, как говорится, ни одна бабка не отшепчет!
     Дмитрий Геннадьевич не унимался:
-  Но ведь сколько случаев, когда врачи спасали жизнь?!
-  Это очевидный и бесспорный факт, - так же радостно согласился дед, однако эту мысль развил дальше. - Но только для непосвящённых. Ещё одна ловушка для душ человеческих через человеческую гордыню. Врач - лишь инструмент Господа, но который, используя свои инструменты, исполняет своё призвание.
-  Знаю я, как они исполняют свои призвания?! - не удержался бизнесмен от сарказма. - Лечение в строгом соответствии с прейскурантом. Есть деньги - будут лечить, нет - лечись сам.
-  Ты за них не переживай, - успокоил дед, - как кто лечил, такое вознаграждение и получит. Но когда приходит срок, не подлежащий пересмотру, то не спасут ни врачи, ни деньги, ни связи, ни высочайшие достижения науки. Пустая суета.
     И тут Дмитрий Геннадьевич подошёл к главному вопросу:
-  А я могу надеяться, что мне перенесут? Отстрочат?
-  Ты можешь только молиться и просить об этом. Ну и не мешало бы пересмотреть свою жизнь. Хотя и после этого не следует слишком обольщаться. Если на тебя нет особых видов, особого предназначения, которое ты непременно должен исполнить, то ты неминуемо умрёшь в строго назначенный срок. Увы, мой друг, но это так. Законы Вселенной не нами придуманы и не нами могут быть отменены или пересмотрены.
-  Это очень и очень печально, - тяжело вздохнул бизнесмен.
-  Печально, что люди не могут отменять или пересматривать законы Вселенной? Да, нам только дай волю, мы такого наворотили бы?! За месяц Вселенную вогнали бы во вселенский коллапс! При таких возможностях и необузданном рвении.
-  Да нет, я не об этом. Печальна моя участь.
-  Согласен, когда жизнь человека висит на волоске, то о какой Вселенной может идти речь?! Да, дорогой, весёлого в этом мало. Но может быть не просто печально, а трагично. Ведь я тоже умер, но, как видишь, жив. А вот это моя работа. И это далеко не худший вариант.
     Опасаясь спрашивать о худших вариантах, Дмитрий Геннадьевич заострил внимание на увиденном:
-  И в чём она заключается конкретно?
-  Всего-то в трёх операциях: в замене свеч, их наращивании и тушении.
-  Тушении? А это ещё как?
-  Это когда терпение там, - дедушка указал пальцем вверх, - лопается, и мне спускают директиву задуть свечу. Не очень часто, правда, но такое случается. А ещё аналогичная операция производится для избавления человека от мучений и страданий, когда там посчитают, что с него уже достаточно.
     На лице бизнесмена отразилось недоверие и сомнение:
-  На Земле более семи миллиардов человек. Каждый день умирает и рождается огромное количество людей. Как же вы один с этим справляетесь?
     Дедушка, с великодушным снисхождением, усмехнулся:
-  Так я же здесь не один! Нас много! Только у каждого своя территория. Свой, так сказать, ареал обитания. А твоя свеча-жизнь находится под моей юрисдикцией.
     И интеллигентный дед вновь беззлобно захихикал, на что Дмитрий Геннадьевич иронично, даже чуть с издёвкой, заметил:
-  Работаете-то по старинке?!
-  Работаем по совести, - спокойно возразил дедушка. - А иначе здесь нельзя. Всё приходится делать от души и по совести. Но и до нас, однако, докатились волны технического прогресса. Вон там моё место дислокации, - он указал на светящуюся невдалеке будку. - Оттуда я управляю всем. Я и тебя-то заметил на мониторе радара, как вторжение неопознанного объекта. Ещё в надежде подумал, что может прислали, наконец, мне замену?! Но, к сожалению, я ошибся. Тебя просто привели на экскурсию.
-  Кто привёл? - мгновенно спросил бизнесмен.
-  Я откуда знаю, кто и для чего тебя сюда привёл?! Я вообще мало что знаю. Это информация для твоего размышления.
-  А почему, к сожалению? - Дмитрий Геннадьевич этот вопрос задал из вежливости, запомнив намертво ответ на первый, главный, вопрос.
-  Да потому, что хочется перемен. Хотя, опять-таки, к нашему сожалению, не все перемены бывают к лучшему. А когда-то, до автоматизации и компьютеризации нашей отрасли, нас здесь было в десять раз больше. Всё приходилось делать вручную, но было веселее. Но с модернизацией производства пришло неизбежное сокращение штата.
-  И где они теперь? Ну эти, сокращённые?
-  Кто где. Но повысить свой духовный статус посчастливилось немногим. Остальных в основном распределили по равнозначным местам. Одних отправили на очистку атмосферы, других - на очистку океанов и морей, а вот третьим повезло меньше. Их определили в металлургию и нефтегазовый промысел. Работа в недрах земли, а зачастую - в глубинных.
-  Добывают нефть, газ и твёрдые полезные ископаемые?
-  Добываете их вы, причём - нещадно, а мы их производим.
-  Производите? Это же природные залежи!
-  Правильно. Вот мы эти залежи там и закладываем. Химия, мой друг, и физика высочайшего уровня. Но главную работу, как и везде, проделывают чернорабочие.
-  И там производят и золото, и алмазы?
     Дедушка рассмеялся:
-  Абсолютно всё! Что, хотелось бы узнать весь технологический процесс в подробностях ещё при этой жизни? Увы, но только после. - Перестав смеяться, добавил. - И экологией на деле занимаемся тоже мы. А вы всё больше на словах.
-  И давно вы здесь?
     Интеллигентный дед слегка замялся:
-  Трудно сказать. По земному времени мало - годиков двести, а по душевной усталости - давно. Но деваться некуда - уволиться или поменять работу самовольно нельзя.
-  Да, трудновато, - посочувствовал Дмитрий Геннадьевич, - без выходных и круглосуточно выполнять одну и ту же работу.
-  А то! - вновь согласился дедушка. - Это тебе не там дурью маяться! Тут не забалуешь!
     Бизнесмен, чуть отстранив тягостные мысли о собственной незавидной участи, увлёкся беседой. Его распирало любопытство. И пусть этот смотритель свечей мало что знает, как он сам утверждал, но раз оказался здесь, то хотелось из этого "мало" выяснить всё.
-  Скажите, уважаемый, а есть места, где умершему человеку хорошо? Где, так называемый Рай?
     Дедушка тяжело вздохнул и нервно крякнул.
-  Человеку, говоришь? - переспросил он и хитро подмигнул.
     Дмитрий Геннадьевич мгновенно сообразил и уточнил:
-  Ну, я имею в виду, конечно, душе человека.
     Но хитрый смотритель свеч, вместо прямого ответа, опять задал вопрос:
-  Как ты думаешь, в какой части тела находится душа?
     Бизнесмен растерялся, замялся, но потом неуверенно ответил, облекая ответ в форму предположения:
-  Думаю, где-то, наверное, в туловище?!
     Не получив никакого ответа, подумал и добавил, уже откровенно спрашивая:
-  А может в голове?
-  А может в пятке? - дедушка продолжил строить вопросительные предположения. - А может в коленном или локтевом суставе? Или, вообще - в копчике?
-  Да, трудно определить, - согласился Дмитрий Геннадьевич.
-  Ещё как трудно! - воскликнул коварный дед. - Определить её местонахождение бывает просто невозможно, если она не подаёт признаков жизни.
-  Это как? - изобразив неловкость, спросил бизнесмен.
-  Это когда, совершив скверный, подлый, гадкий поступок, у тебя внутри ничего не болит и не ноет. - И вдруг резко спросил. - А ты точно уверен, что душа вообще у тебя есть?
     Бизнесмен расплылся в довольной улыбке:
- Конечно! - радостно воскликнул он. - Это уже аксиома, которую не надо доказывать.
-  Так вот, мил человек, Рай - тоже аксиома, которую не надо доказывать. Только где он находится и как выглядит, я не знаю. Да и ты, думаю, вряд ли это узнаешь. Пока мы в теле, мы слишком мало думаем о душе. А многие о ней всерьёз вообще не задумываются, считая её понятием абстрактным. Из категории нравственно-религиозных догм. Вот поэтому и опошляем её - и при жизни тела, и после смерти оного. А душе очень печально, когда её поминают не молитвой, а водкой. Причём, печально обеим душам - как душе умершего, так и душе живущего.
     Дмитрий Геннадьевич слушал внимательно, не перебивая и не собираясь встревать, но неожиданно пришедшая удачная мысль требовала свободы слова при плюрализме мнений:
-  Умершей душе, наверное, хорошо, когда за её упокой поставят в церкви свечку, чем за столом выпьют рюмку?!
-  Совершенно верно, - лаконично согласился дедушка, и тут же продолжил. - Но только, если эта процедура сопровождается искренней молитвой. А ежели без оной, то от свечки пользы, как с нею не зажжённой идти в темноте.
-  Или, - нашёлся бизнесмен, - как мёртвому припарка?!
-  Да, эффект на общее самочувствие души, пожалуй, такой же.
-  А почему же тогда, - не успокоился Дмитрий Геннадьевич, решив выяснить в этом вопросе всё до конца, - просто ставят свечи за здравие, за упокой, крестясь, но без всякой сопутствующей молитвы?
-  Ну, во-первых, делают так далеко не все. А во-вторых, люди всегда стараются делать так, чтобы им было проще и удобнее. А вообще, свечи в церкви... это когда-то очень прибыльный церковный бизнес, ставший впоследствии красивой традицией. Часть религиозной культуры, не более.
-  Точно! - воскликнул Дмитрий Геннадьевич в той тональности, в какой когда-то воскликнул Архимед, находясь в ванной, свою знаменитую "эврику". - Свечи-то когда-то стоили больших денег! Оттуда и пошло - "игра стоит свеч"!
-  Эту сторону вопроса ты, я вижу, знаешь хорошо?!
     Дмитрий Геннадьевич ироничное замечание пропустил мимо ушей:
-  Значит, свечи, это простой атрибут культуры, и после смерти...
-  Там у вас, - бесцеремонно перебил дед, - неправильное отношение к смерти. Вы оплакиваете умершее тело, временное пристанище души, вместо того, чтобы усердно молиться за душу, способствуя, тем самым, её переходу из того мира в этот. Да, честно сказать, и оплакиваете близких зачастую из чисто эгоистичных побуждений, терзаясь вопросом: "Как же я теперь без него или без неё?" О худших вариантах я промолчу. Да и к жизни отношение не лучше. Вы воспринимаете жизнь, как бесплатный подарок, хотя на самом деле она даётся вам в долг, который непременно каждому придётся отдавать. Мудрые начинают отдавать ещё там, при той жизни. Вот так обстоят дела, молодой человек.
     Дмитрий Геннадьевич понял, что от него ждут реакции:
-  Очень жутко и страшно, - сказал он, путаясь в мыслях и пытаясь переварить сказанное. Слишком много диковинной информации - переваривалось трудно.
-  Именно так и выглядит правда. И если бы стало жутко и страшно ещё там, то не были бы столь беспечны, легкомысленны и жестоки.
-  Да, мудрость приходит с годами, - сказал бизнесмен избитую фразу, а сам вспомнил свой главный вопрос.
-  Ещё одна глупая сентенция, навязанная человечеству! - ответил раздражённо дедушка. - С годами приходит кое-какой жизненный опыт, зачастую к мудрости не имеющий вообще никакого отношения. - И вдруг, поменяв тон, выдал заключение. - Хотя, в конечном итоге, мудрости достигает абсолютно каждый человек.
-  Вы это серьёзно? - удивлённо спросил бизнесмен.
-  Абсолютно. Только большинство, к сожалению, после смерти, когда исправить ничего невозможно. Счастлив тот человек, кого освобождают от бренного тела по достижении им высшей мудрости и по выполнению возложенной на него миссии. А земной возраст, когда это происходит, значения здесь не имеет.
     Дмитрий Геннадьевич, неожиданно сделав вывод о своём главном вопросе, сказал:
-  Многие там просто не понимают знаков судьбы.
-  Многие их превратно истолковывают, - поправил дед, - а многие их попросту игнорируют. Ты-то хоть понял?
     Но в это время из будки раздался сигнал, и служитель свечей ответа дожидаться не стал:
-  Всё, мил человек, - грустно улыбнувшись, сказал он, - мне пора приступать к работе. Но я очень рад, что ты здесь оказался: и для меня отдушина, и для тебя, надеюсь, будет польза. Думай. А сейчас смотри на свечу!
     Последняя фраза прозвучала настолько повелительно, что Дмитрий Геннадьевич даже не помыслил ослушаться. Он, не мигая, уставился на свою свечу жизни, а душу наполняла боль и тоска. На его глазах сгорала собственная жизнь, которая теперь казалась пустой и бессмысленной суетой. Вдруг пламя его свечи стало разрастаться...
-  Дима! Дима! Ты меня слышишь?
     Он перевёл взгляд от горящей на столе свечи на лицо девушки, увидел в её глазах испуг, беспокойство и тревогу одновременно, и понял ясно и отчётливо, что любит её.
-  Ну, наконец-то, - облегчённо вздохнула та. - Ты где был?
-  Думаю, что далеко, - ответил мужчина и натянуто улыбнулся.
-  Конечно далеко - не дозваться! Ты что, медиум?
-  При чём тут медиум?
-  Ну, я вообще... о медитации в целом. Об искусстве силой мысли абстрагировать себя от внешнего путём погружения во внутреннее.
-  Вот ещё, глупости! - отмахнулся Дмитрий Геннадьевич и потянулся к бутылке с вином.
-  Может и глупости, но только в твоём случае всё выглядело именно так. Ты только сказал о пользе свечей, о призрачной суете, потом приказал себе на время отключиться и... бац! Тебя уже здесь нет! Ты, прямо, чемпион мира по скорости впадания в транс!
-  Скорее, это было впадение в бездну, - прошептал бизнесмен и, наливая вино в бокалы, спросил. - И долго меня здесь не было?
-  Долго. Где-то полминуты я тебя и звала, и за руку трясла, уже, извини, хотела пощёчину дать, но ты вернулся.
-  Пощёчина была бы очень кстати, - меланхолично сказал Дмитрий Геннадьевич, а про себя подумал: "Неужели почудилось? Странно, но всё может быть?! А если не почудилось, тогда что?" Поставив бутылку на стол, подал бокал девушке, а когда та потянулась его принять, он положил ладонь на её руку и спросил, глядя в глаза:
-  Люба, ради чего ты живёшь?
-  Ради любви, - тут же, не задумываясь, ответила девушка.
-  Это похвально, но ради какой любви?
-  Ради большой, светлой и чистой.
-  Это банальный и стереотипный ответ. Ради любви ко мне или к моим деньгам?
     Задав циничный, даже жестокий, вопрос, он ожидал лживых уверений, либо лицемерных возмущений, но их не последовало.
-  Не только, - улыбаясь, ответила Люба. - Но и ради любви к нашим детям.
-  А разве у нас есть дети? Или я чего-то не знаю?
-  Ты ещё не знаешь, но у нас будут дети.
     Дмитрий Геннадьевич изобразил на лице наигранное удивление, затем, иронично усмехнувшись, предложил:
-  В таком случае, не будем с этим тянуть?!
-  Ты зовёшь немедленно отправиться в постель? - спросила Люба, таинственно и лукаво улыбаясь. - Не поужинав? Натощак?
-  Я предлагаю выйти за меня замуж.
-  Зная тебя, это одно и то же.
-  Нет, это не одно и то же! - возмутился мужчина. - И ты меня совсем не знаешь! Я уже другой!
-  Хорошо, если это не одно и то же, то может мы сначала поужинаем? А уже потом сходим замуж?!
     Дмитрий Геннадьевич почти разозлился:
-  Мы не... я не стану есть, пока ты не ответишь на мой вопрос?! Очень важный вопрос!
-  Какой?
     И только теперь он понял свою оплошность. Он не просил её руки и сердца, а снисходительно предлагал себя в качестве жениха. Он не умолял её принять его любовь, а позволял её любовь к нему лишь узаконить официально.
-  Я прошу тебя стать моей женой, потому что я тебя люблю и жизни без тебя не представляю! - выпалил Дмитрий Геннадьевич торжественно, встав по стойке "смирно".
-  Я согласна, если твоя жена даст тебе развод добровольно и мирно. Без склок и скандалов.
-  Любочка, дорогая, это же пустая формальность, - уверил он оптимистично, присаживаясь обратно на стул. - Нас давно уже ничего не связывает, а детей, как тебе известно, у нас нет. Как только я предложу ей взамен развода свой бизнес, она, на радостях, меня в ЗАГС на руках понесёт! Пойдёшь за меня, нищего?
-  Я-то пойду, ведь я не нищая. Имею движимое и недвижимое имущество, а также хорошую работу, так что, в этом плане - проживём. А вот ты-то как? Как ты без своего дела?
-  Да какое там дело?! - махнул рукой Дмитрий Геннадьевич. - Слава Богу, что за моё "дело" ещё не завели на меня "дело"! Пусть теперь эту тяжесть тащит сама. Пора менять жизнь! Да здравствует свобода! Голова есть, руки-ноги целы - будем живы, не помрём! - После этого он задумался и закончил менее восторженно. - А когда появятся дети, надеюсь, успею дать им правильное воспитание?!
-  Если перестанешь слишком спешить "жить", то, конечно, успеешь, - подбодрила невеста, вновь загадочно улыбнувшись. - И я буду всегда рядом.
-  Вот это, пожалуй, самое главное! - выкрикнул жених и через стол потянулся за поцелуем.   


Рецензии