Глава 4. основы системологии личности и духа 4. 1

Александр Васильевич Гринь
ГЛАВА 4. ОСНОВЫ СИСТЕМОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ И ДУХА

4.1. МУЛЬТИСУБЪЕКТНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Существование разумных существ Природа весьма щедро разнообразила виртуальными информационными системами скрытого типа, в которых трудноуловимая стремительность эволюционных событий составляет самую характерную особенность. Поэтому сфера психического представляет один из самых сложных предметов для экспериментального познания.



Любая попытка проникновения в существо психических механизмов, как правило, вызывает сложную полемику, часто уводящую мысль в сторону проблем онтологии, к вопросам существа духа, понимания объективной реальности. К сожалению, чаще всего, это почти единственная методическая возможность познания многих сторон психической деятельности.



Собственная личность ревниво мыслится человеком традиционно монолитно. Даже из теории Фрейда представляется некоторая структурная модель, составляющая неразрывное целое, которое обладает единой волей.



Однако и личность природа организует посредством универсалий, формируя сознание диалектически и системно по принципу биотопов, в которых результирующая системная воля определяется совокупным сложением отдельных «воль» и интересов самостоятельных живых и разумных систем, тесно переплетенных и с системами неживого типа.



Попробуем с учетом этого предположения несколько «раскачать» старый «корабль» традиционных представлений о личности как об уникально монолитной структуре, свернутой в ощущение собственного «Я».



Каждый человек ощущает собственное «Я». Это «Я» наряду с понятием «Мое» составляет самую первичную определенность, с которой связано все мироощущение индивида. «Моя рука», «моя голова», возможность управлять всем этим порождают самоидентификацию личности, ее принадлежность к реальности. Это «Я» не распространяется на индивида, сосуществующего рядом. Я могу сидеть рядом с самым близким другом, но ощутить его «Я» как свое собственное никому не под силу.



А почему, собственно? Может быть потому, что мы не связаны единой нервной системой, представляющей возможность к переработке какой-то информации каким-то особенным образом?



Но бывают случаи, когда сиамские близнецы, обладая общими частями нервной системы, не являлись единой личностью, хотя им приходилось вырабатывать способы согласованных действий для обеспечения совокупного общего существования.



Известны уникальные случаи, когда единый организм имел две самостоятельные головы, которые могли увлеченно играть в шахматы друг с другом, следовательно, не сливались в единоличностный монолит.



Хочется предположить, что системная локализация осознаваемого «Я» осуществляется в физических рамках одного головного мозга. Но мы то уже знаем на примерах улья или муравейника, популяций и биосферы, сколь обманчиво бывает представление о системе, границы которой проводятся на уровне пространственной протяженности какого-то органа или целого организма!



Если часть общей нервной системы не приводит к обязательному слиянию межличностных ощущений, где гарантии, что это слияние может происходить на уровне и в рамках всего головного мозга? Некоторые факты свидетельствуют, скорее, об обратном.



Конечно же внутри мозга переработка информации происходит особым образом, не похожим на способ обмена информацией при помощи языка между двумя отдельными индивидами, каждый из которых по отдельности ощущает свое «Я». Однако до конца неизвестно, как преобразуется информация внутри головного мозга до тех пор, пока наше «Я» не присвоит эту информацию, формируя ощущение окончательного понимания именно этой информации с возможностью ее использования в обеспечении собственной жизнедеятельности.



В том, что мозг есть совокупность различных систем, наука, в принципе, уже твердо убедилась, поскольку из любого учебника по физиологии известны мозговые центры, заведующие осуществлением определенных функций (зрительные центры, центры вкуса, гормональной регуляции и пр). Каждый из этих центров, работая по системному принципу способен перерабатывать один специфический вид входного потока в качественно иной вид выходного потока. Если учитывать возможность участия общесистемных принципов в структуре информационной организации головного мозга, то напрашивается некоторая несложная гипотетическая модель.



Предположим, что в любой разумной голове существует некоторая «самостоятельная» операционная система, в которой локализовано наше «Я» как инструмент выработки и осознания собственной воли. Но помимо этой системы, занимающей лишь часть информационного пространства головного мозга, существует множество других систем, назовем их «системы-сателлиты», которые, кроме как механического типа, могут быть с независимой или частично зависимой собственной волей, в которых деятельность по переработке информации осуществляется автономно и интегрируется по результатам в общей совокупной воле.



Здесь мы приближаемся к концепциям Фрейда, который был склонен делить личность на три относительно независимые структурные части: «Ид» (Оно),«Эго» (Я) и «Супер-Эго» (Сверх-Я).



Здесь несколько модифицируем принцип деления. Но сначала сделаем маленькое отступление, чтобы очень кстати заметить полное соответствие самой методики, применяемой Фрейдом, принципам системного подхода в нашей интерпретации.



Подход к изучению личности как структуры весьма соответствует применению системного подхода, в котором система представляется в ее классическом структурно-функциональном определении. Здесь наличествуют и определенная цель и определены составные элементы.



Не только личность в целом мыслится Фрейдом как самостоятельная система, но и ее структурные единицы обозначаются как нечто, во-первых, обособленное и автономное, то есть как минимум ограниченное, во-вторых, проницаемое для потоков информации, и, в-третьих, способное на специфическую переработку проникающей сквозь них информации. А это уже выходит за рамки классической системной традиции и подпадает под наше, расширенное истолкование системных признаков.



Кроме того, Фрейд вынужден относиться к этим структурным элементам именно как к скрытым системам (и именно в этом мы усматриваем главное, революционное достоинство его метода, которое изначально вызвало много возражений), ведь ни одну из них невозможно воспринимать чувственно, наблюдая ее пространственную границу. Только мысль, только интеллегибельная операция способны сделать подобные системы достоянием познавательного процесса.



Предваряя обсуждение методических принципов, которые следуют из нашего понимания сущности систем, заметим, что структурирование личности по Фрейду является не единственным вариантом, использование которого в познавательном процессе способно привнести конкретную практическую пользу.



Для решения наших теоретических задач мы разделим личность несколько по другому.



Определим «Эго» как «операционное Я», а все остальное, как системы-сателлиты, которые занимаются переработкой специфичных системообразующих потоков. При этом заметим, что системы-сателлиты могут быть как механического, так и живого, так и разумного типов в аспекте акцента на системные атрибуты. Поясним подробнее.



Например, зрительная система перерабатывает световые потоки в логические потоки электрических импульсов, доступных для дальнейшей информационной обработки другими системами. Скорее всего, зрительная система — механического типа, поскольку неизвестны случаи ее локальных эволюционных (не путать с регенерацией) изменений. Это вполне понятно, поскольку в данном случае степень именно механической надежности системы должна быть максимально высокой. Целый организм должен с высокой степенью вероятности надеяться, что не будет получать «сюрпризы» в виде локальных и неожиданных адаптационных изменений зрительной системы, стремящейся к внешней экспансии по отношению к другим системами к организму в целом. Поэтому эволюционные рычаги зрительной системы лучше хранить вовне в общесистемном организменном «банке».



Неживой тип биологических систем в организме впервые был обнаружен и изучен академиком Павловым, что нашло отражение в модели рефлекторной дуги. Модель в последствии подвергалась сильной критике за кажущийся механицизм как бихевиористами, так и, особенно, этологами, утверждающими всегда комплексное реагирование всего организма на внешние воздействия. Но поскольку, как мы попытаемся доказать, животные могут включать в себя совокупность систем всех трех типов, этот спор, видимо, должен завершиться объединением позиций, которые не кажутся противоположными в аспекте системологических взглядов.



По иному принципу и более сложно устроена, например, система, заведующая информационными механизмами сексуальной привлекательности у человека, которая способна к самостоятельной эволюции. Относительная самостоятельность этой системы вполне очевидна, поскольку волевое «я», что с достаточной определенностью известно из великого множества посвященных этой теме художественных произведений, не может полностью контролировать специфику данного рода информационных процессов. Надо полагать, что субъектно-объектное отношение в данной системе возникает в значительнейшей степени независимо от сознаваемого «я».



Здесь специфический входной поток внешней информации перерабатывается данной системой в иной информационный поток, внешне обнаруживаемый как определенная потребность, которая может стать командным мотивом, определяющим процесс выработки решений операционным «я» и, следовательно, всем поведением индивида.



Сознаваемое «я» в данном случае вынуждено функционировать под сильным давлением внешней для себя волевой доминанты, сталкиваясь с невозможностью контролировать глубинную специфику независимой субъектной деятельности системы-сателлита. Это, в принципе, может проследить каждый человек на собственном примере, наблюдая, скажем, неконтролируемые сознанием индивидуальные изменения собственных сексуальных пристрастий. Кое-что в этих изменениях носит живой, а именно — приспособительный характер, поскольку этой системе приходится функционировать в особенных условиях конкретного окружения данного индивида.



Например, в условиях тюремного заключения могут усиливаться гомосексуальные наклонности даже вопреки желанию «операционного Я». Человек часто не может дать себе отчет, почему состояние влюбленности возникает у него по отношению к одним особям и не возникает по отношению к другим, может быть обладающим не меньшими достоинствами. В этом безотчетном чувстве чаще не удается обнаружить какое-нибудь явное «изобретение», исключая, конечно, те случаи, когда возникающую сексуальную потребность начинают обслуживать иные системы разумного типа.



Несмотря на разумность самого человека, система-сателлит, вырабатывающая чувство страстной влюбленности, выглядит скорее просто относительно самостоятельным живым существом, способным к адаптации под воздействием внешних условий, которое не поддается полному контролю со стороны «операционного я».



Особенный разумный тип включает в себя, например, такую скрытую самостоятельную систему, которую обозначают как «выдающиеся способности» или «талант». Талантливый композитор часто не осознает, откуда и как происходит красивая прочувствованная музыка, алгоритм формирования которой недоступен осознанию.



Известны также случаи феноменальных математических способностей, когда так называемые «люди — счетчики» могли в уме производить арифметические операции, которые под силу лишь мощным ЭВМ. При этом некоторые счетчики едва «грамоте разумели», поскольку не имели даже начального образования, а цифры воспринимали в виде комбинации цвета, неизвестно откуда возникающей в сознании в виде готового ответа.



Конечно, же без осуществления определенного алгоритма достижение подобных результатов в принципе невозможно. Интересно, где и кем и как этот алгоритм мог бы быть разработан, формализован, размещен и использован, если система «Я» в этом не могла принимать отчетливо осознанного участия? В истории в ответе на этот вопрос часто использовали «божественные» категории. Все, дескать, дается из «души», потустороннего мира, от Бога, от Мирового разума и т. п.



Вспомним опять З. Фрейда, который выделял три относительно независимых элемента. Сознательное, что соответствует нашему «операционному Я», бессознательное и подсознательное. Различия между двумя последними типами психической деятельности проводились им на уровне «известности» о факте переработки внешней информации.



Фрейд говорит: «… Действительное различие между бессознательными подсознательными представлениями заключается в том, что первое происходит на каком-то материале, остающимся неизвестным, в то время как у последнего (подсознательного) добавляется соединение с словесными представлениями. Этим впервые делается попытка придать обоим системам отличительные знаки — иные, чем отношение к сознанию» [44].В переводе на нашу системную манеру мышления мы можем интерпретировать наблюдения З. Фрейда следующим образом.



Через органы чувств человека может проникать информация, часть которой, оформляясь в образы или иные информационные системы, регистрируется системой операционного «Я» как необходимое и существенное отражение внешнего фрагмента реальности для внутренней информационной переработки и выработки алгоритма поведения. Часть проникающей информации может не подвергаться такой сознательной регистрации. Не затрагивая область операционного реагирования, эта информация достигает специализированных систем — сателлитов, проникает через них и перерабатывается в другую информацию, которая может оказывать определенное воздействие на операционное «Я» в процессе выработки конкретного ситуационного решения, но может и не оказывать, оставаясь тем не менее небезразличной для внутренних межсистемных отношений.



Теперь уместно подумать над таким вопросом. Что в свете этой картины психической деятельности индивида соответствует понятию субъективности?



Если Аристотель подразумевает под субъектом активную сторону познавательного процесса, то напрашивается вывод, что таких «сторон» в отдельной личности не одна, а может быть несколько. Точнее субъектом процесса познания может являться не только человек в целом, но и некоторые параллельные внутриличностные информационные системы-сателлиты, которые относятся к общему индивидуальному как подсистемы в пространственной и временной (ударение на последней гласной) иерархии.



Переработкой неосознаваемой информации могут заниматься автономные разумные системы, локализованные внутри головного мозга, обладающие собственной волей и собственными жизненными интересами. С категорией воли функционально связано понятие «эквифиналитета». Волевое «я хочу» подразумевает знание «чего я хочу» (хотя бы не того, что уже есть). Сообразно собственной воле и этому знанию разумные системы-сателлиты изобретают необходимые алгоритмы, представляющие из себя некоторые самостоятельные информационные системы-устройства, которые также локализуются в головном мозге и работают автономно по отношению к «операционному Я», относительно независимо перерабатывая информационные потоки.



Здесь следует сразу же предостеречь читателя от невольного «очеловечивания» систем — сателлитов, подобно тому, как в научно-фантастической литературе говорится о «братьях по разуму». Операционное «Я» в совокупности с информационными системами-сателлитами образуют особенное человеческое существо подобно тому, как пчелы образуют улей. При этом система «ЧЕЛОВЕК» является самостоятельной системой гуманоидного типа, аналоги которой до сих пор неизвестны, и которая способна перерабатывать особенные, только ей присущие системообразующие потоки. Системное целое здесь не равно механической сумме частей, составляющих это целое. Отдельно взятая система — сателлит является нам «братом по разуму» лишь в той части, которая затрагивает общий принцип системного функционирования. В этой схеме, например, музыкальный сателлит создает такие алгоритмы-устройства, которые, подобно тому как лампа помогает человеку видеть, помогают перерабатывать входной набор музыкальных элементов в музыку.



Разумные сателлиты потому самостоятельно мыслящие существа негуманоидного типа, что сами не связаны со специфическими комплексами человеческих потребностей, включающих, например, сиюминутные заботы о хлебе насущном. Вместе с тем, это, в некотором смысле самостоятельные личности, которым интересно все время заниматься лишь специфическим видом деятельности (например, переработкой информации определенного типа), оформленным в виде их внутренней потребности и соответствующим определенному типу системообразующего потока.



В каждой человеческой голове подобные системы присутствуют в качестве необходимых элементов сознания, что можно обнаружить по многим признакам.



Например, читая произведение «Война и мир» Л. Толстого, мы способны понимать и чувствовать написанное, а также познавать некоторые закономерности литературного стиля. Все слова, которыми это произведение написано, конечно, нам знакомы. Однако попытка написать что-нибудь в точности как Лев Толстой закончится неудачей, да и сам писатель вряд ли смог нам помочь освоении своего алгоритма писания, поскольку сочиняет текст в нашей голове несколько иное существо, полный алгоритм деятельности которого не может предстать перед нашим сознанием и даже перед сознанием самого писателя.



Конечно, некоторые законы правописания закреплены в явном сознании в виде синтаксических правил, изученных нами в школе. В случае осознанного применения этих правил «Я» и система сателлит начнут совместное творчество. Следует повторить, полный алгоритм этой деятельности самосознанию не доступен.



Тем, кто занимается литературным творчеством известно, что написанное самим собой и читается «иным местом» нежели обычно. Поэтому бывают столь заметны стилистические огрехи в постороннем тексте, нежели в собственном до тех пор, пока система-сателлит не получит определенное «возрастное» развитие в практических упражнениях.



Навыки в любом литературном жанре отражают присутствие и уровень развития относительно самостоятельных сателлитных информационных систем разумного типа. Наш мозг — это место физической локализации, где она живет и направленно сортирует внешнюю для себя информацию, банк которой пополняется в головном мозге за счет органов чувств, и осуществление этой деятельности составляет особенное для нее наслаждение и предназначение.



Наиболее сильное и заметное развитие подобные системы получают у людей творческих, особенно обладающих феноменальными способностями. При чем, это уже отмечалось на примере со счетчиками, иногда система-сателлит может намного обгонять «основную» операционную систему в деле освоения различных закономерностей. Примечательно, что такие случаи давно известны и носят довольно массовый характер!



Прочитаем, например, у Ф. Ницше в разделе «ИЗ ДУШИ ХУДОЖНИКОВ И ПИСАТЕЛЕЙ»: «Хорошие рассказчики — плохие объяснители.



У хороших рассказчиков изумительная психологическая точность и последовательность, поскольку она выступает в поступках их героев, стоит в прямо-таки смехотворном противоречии с неопытностью их психологического мышления; так что их культурность иногда кажется необычайно высокой и уже в следующее мгновение — печально низкой. Весьма часто случается. что они явно ложно объясняют своих героев и их поведение — здесь не может быть никаких сомнений, как бы странно это не звучало. Быть может, величайший пианист-виртуоз лишь мало размышлял о технических условиях и специальной годности, негодности и полезности и доступности обучения каждого пальца (о дактилической этике) и делает грубые ошибки, когда говорит о таких вещах».



Такое же «открытие» сделал А. Пушкин в «Маленьких трагедиях». «Ты, Моцарт, недостоин сам себя!» — восклицает удивленный Сальери, наблюдая как этот идиот рождает глубочайший музыкальный шедевр. Вот вам, пожалуйста, одна система-сателлит (у Моцарта) талантливо сочиняет музыку, другая (у Сальери) — способна ее талантливо воспринимать. Не составляя внутриличностный локальный симбиоз, такие системы-сателлиты могут порождать человеческие трагедии.



Наконец, идея о том, что талант и интеллект — разные вещи, стала в настоящее время достоянием не только теоретической психологии, но и самого широкого общественного понимания. Это позволительно утверждать, поскольку подобные наблюдения можно обнаружить даже в массовой литературе детективного жанра.



«Мозги — они как талант, одному даны, а другому нет. Почему-то принято считать, что талант дается не каждому, но уж умными-то должны быть все. Отсутствие дарования воспринимается как данность, как цвет волос или глаз, а вот отсутствие ума — как дефект. Почему? Неправильно это, потому что все от природы и талант и интеллект. Если природа чем-то наделяет, человек должен быть благодарен, но если уж обделила, то никого винить нельзя» [45].



Весьма примечательно, что некоторые психические отклонения в сторону легкой шизофрении бывают часто (конечно, не всегда) присущи людям с выдающимися способностями, чему можно найти много примеров. В литературе даже сложился некоторый «штамп», рисующий карикатурно рассеянного профессора.



Видимо, это не случайно. (Кстати, даже Ницше считал «творческую детскость» основным качеством гения).



Особенное преимущественное развитие системы-сателлиты, скорее всего, могут получать в условиях мягкого, «интелигентно-демократичного» операционного «Я», постоянно уступающего волевую доминанту развитым сателлитам, мало озабоченным кругом специфических адаптационно-социальных проблем индивида.



Передача волевой доминанты сателлитам ощущается как «вдохновение» — состояние легкого транса, которое трудно вызвать простым грубым усилием контролируемой воли и которое мало зависит от воли операционного «Я».



Веское доказательство разумности некоторых систем-сателлитов, равно как и их относительная самостоятельность и автономность (субъектность) можно обнаружить в наблюдениях Чезаре Ломброзо.



Он описывает много случаев, когда психически ненормальные люди, у которых по-нашему убеждению «операционное Я» подверглось частичному разрушению, стали обладать выдающимися способностями, поскольку активизировалась деятельность систем-сателлитов. Это явление выглядит как бы компенсационным процессом, сродни регенерации оторванной конечности морской звезды из хрестоматийного примера.



Организм, кажется, не препятствует такому замещению больного «Я» на представителя из «Оно», хотя последнее не может столь эффективно выполнять несвойственные для него функции.



Приведем цитату: «Жестоко ошибаются, однако, те, которые думают, что душевные болезни всегда сопровождаются ослаблением умственных способностей, тогда как на самом деле эти последние, напротив, нередко приобретают у сумасшедших необыкновенную живость и развиваются именно во время болезни. Так, Винслоу знал одного дворянина, который, будучи в здравом рассудке, не мог сделать простого сложения, а после психического расстройства стал замечательным математиком. Точно также одна дама во время умопомешательства обнаруживала несомненный поэтический талант, но по выздоровлении превратилась в самую прозаическую домовитую хозяйку» [41].



Интересно, куда делся этот талант у этой дамы после выздоровления, откуда он возник и как развивался. Операционная система «Я» об этом не скажет нам ничего. Остается предполагать, что этот талант-алгоритм был разработан независимо от операционного сознания, а не исключено, что мог работать и развиваться по типу живого или разумного существа и дальше после «выздоровления» этой дамы, никак не обнаруживая своего присутствия.



Наконец, самое яркое практическое подтверждение нашей теории мультисубективности можно обнаружить в работе К. Юнга [40].



Он описывает следующую ситуацию: «… Одна дама, которая в результате истерического возбуждения полностью потеряла слух, имела обыкновение довольно часто петь. Однажды, как раз тогда, когда пациентка пела песню, ее врач незаметно сел за фортепиано и стал тихо ей аккомпанировать; при переходе от одной строфы к другой он внезапно изменил тональность, в ответ пациентка, сама не замечая того, стала петь дальше в измененной тональности. Итак: она слышит и… не слышит.»



В данном случае алгоритм пения разрабатывался совместно двумя раздельными системами, которые в результате психической травмы частично утеряли возможность коммуникативной взаимной связи.



Системы ли это? Скорее всего, можно ответить утвердительно, поскольку обнаружив границу между этими системами (через которую в данном случае не проходит информация), мы с некоторой долей уверенности можем утверждать, что эта граница может замыкаться в информационном континууме, формируя системный сгусток. Потоки информации сквозь эти границы обнаруживают специфический для каждой системы результат.



Наше понимание признаков системности позволяет обнаруживать такие системы, чтобы изучать их по принципу «черного ящика», в то время как известное структурно-функциональное определение было бы в данном случае бессильно, поскольку ни граница системы, ни ее внутренняя структура недоступны непосредственному объективному восприятию органам чувств внешнего наблюдателя. Но ведь это проблемы наших органов чувств, а не природных систем, независимых от субъекта познавательного процесса. Это хороший пример того, каким образом можно обнаруживать скрытые системы, которыми так насыщен окружающий нас мир.



Не стоит думать, что сказанное утверждает способность к творческой деятельности лишь систем-сателлитов. Основная операционная система, конечно, может сознательно реализовывать различные алгоритмы, которые заново ей изобретаются или становятся доступны в процессе обучения. Таким образом, например, сочиняют музыку профессионалы типа Сальери из той же Пушкинской трагедии.



«Я музыку разъял как труп…", — так Сальери характеризует способ разработки алгоритмов сочинения музыки через посредство «волевого сознательного Я».



Многие закономерности музыкальной гармонии и алгоритмы сочинения музыки познаются и формируются у него сознательно, мощной системой операционного «Я». У людей с такой сильно развитой волевой системой не редки случаи высоких профессиональных достижений. Такой личностный тип достигает особого расцвета на ниве политической борьбы, это талант чиновника, военного или бизнесмена, в науке и, особенно, в культуре он менее эффективен только лишь потому, что какой бы развитой не была система осознаваемого «Я» она ни на чем конкретном не специализируется (!). Это «универсальный Царь» в голове, который все время озабочен и часто отвлекается на решение «текущих проблем», которые возникают в повседневной бытовой деятельности индивида. В то время, как развитая система — сателлит может быть постоянно включена в процесс специализированной творческой работы.



Деятельность систем — сателлитов каждый человек, в принципе, может почувствовать в каждой своей фразе.



Любое высказывание можно оформить составляя слова согласно синтаксическим и семантическим правилам, изученным в школе. Однако это будет очень нерационально загружать такой работой основную операционную систему, озабоченную переработкой быстрых изменений внешней ситуации, проделывать такую работу.



Организму проще в этом случае использовать саморазвивающуюся систему-сателлит, которая специализируясь на этом виде деятельности способна делать ее много быстрее, возможно, даже ощущая в этом для себя особое наслаждение. Опять же это открытие не ново, поскольку обнаружив явление «врожденной грамотности» люди уже начали разрабатывать специализированные программы обучения, целенаправленно развивающие именно систему-сателлит. Сказанное можно отнести и к методам изучения иностранных языков так называемым «методом погружения». Достигая высокой степени развития «языковый» сателлит способен перерабатывать в единицу времени огромное количество стилистической и семантической информации, поскольку один и тот же однажды изобретенный алгоритм этой деятельности применяется многократно. История знает много людей полиглотов, которые каждый последующий язык осваивают все легче и легче.



В качестве эмпирического материала, который мог бы свидетельствовать в пользу гипотезы о мультисубъектности личности, можно опять привести и другие исследования Ломброзо [41]. Здесь эта гипотеза получает подтверждение фактически на каждой из четырехсот страниц «убористого» текста! В попытках подобрать наиболее подходящую цитату для приведения в этой главе, мне пришлось исчеркать отметками всю книгу. Чтобы не переписывать ее от корки до корки, приведу несколько типичных наблюдений.



«Тамбурини лечил одну женщину, сифилитичку, страдавшую мегаломанией; во время припадков возбуждения она садилась за фортепиано и пела прекрасные арии, но, вместо того, чтобы аккомпанировать себе, импровизировала два различных мотива, не имевших никакого соотношения ни между собою, ни арией, которую она пела при этом».



Что это значит? Операционное «Я» может делиться на три независимых части? Скорее всего три различных сателлита способны вытеснять и замещать одно место старого операционного «Я», при этом ни один из них не был способен на обеспечение оперативно-адаптационной функции. Сателлиты не получают того должного возрастного воспитания, как «операционное Я»



Другая цитата «… оригинальность проявляется уже в том, что сумасшедший обнаруживают дарование в таких искусствах, которыми они прежде никогда не занимались». Откуда тогда возникает это дарование?



Опять же естественным объяснением может служить только то, что это дарование присутствовало у данного человека и ранее. Только соответствующие алгоритмы внутри его мозга формировались независимо от волевого «Я» и вне всякого осознания факта разработки такого механизма со стороны волевого «Я».



Вот другой пример. Фосколо говорил о себе: «Между тем, как в одних вещах я в высшей степени понятлив, относительно других понимание у меня не только хуже, чем у всякого мужчины, но хуже, чем у женщины или ребенка» [41]. И в данном случае можно сказать, что Фосколо тоже оказался «недостоин сам себя». Здесь совершенно очевидно проявление узко специализированной деятельности системы сателлита, направленно обрабатывающей лишь специфический вид информации.



В порядке подведения итогов сказанному немного повторимся; специализированный сателлит не тратит время на составление алгоритмов поведения, обеспечивающих удовлетворение всего комплекса специфических гуманоидных потребностей мыслящего индивида (забота о хлебе насущном и пр.). Он способен работать автономно и постоянно, во время бодрствования и сна. Поэтому не удивительно, что в этой постоянной, направленной на один предмет работе сателлит достигает гораздо больших успехов, нежели основная операционная система «Я», озабоченная решением множества разнообразных отвлекающих проблем, которые неожиданно возникают в процессе жизнедеятельности.



Операционной системе часто достаточно «дать добро» на усиление и логическое оформление результатов деятельности системы сателлита, если этому способствуют и внешние и внутренние обстоятельства. Поэтому талант Моцарта, конечно, в конкретном виде деятельности, — только в музыке, выше и драгоценнее, чем талант Сальери. (Сальери, по-видимому, имеет больше развитых качеств политического деятеля).



Не следует понимать, что «талант политика» это только повышенная эффективность «волевого операционного Я». Политика может быть такой же творческой деятельностью как и искусство, и в этой сфере человеческой деятельности можно обнаруживать функциональность специфических систем-сателлитов, формирующих «политическое чутье». Талант, — он и здесь — талант. Но в данном случае волевые свойства операционного «Я» имеют принципиальный характер.



Стоит, однако, оговориться, что образ Сальери выступает у Пушкина как абсолютный вариант развитого «операционного Я».



Обычно «операционное Я» способно несколько стимулировать деятельность сателлитов по мере необходимости в той или иной степени, но они полностью не теряют автономию воли.



Можно также высказать некоторые предположения о том, что в межсистемном общении сателлиты используют более богатый специфический язык, не похожий на тот язык, который мы используем в обиходе. Знакомые нам слова составляют лишь важную часть этого языка. Все, что «говорит» операционное «Я» обычными словами сателлиты понимают, но не все, что говорят сателлиты может быть понято операционным «Я».



Иногда нечто, происходящее вокруг и внутри нас, игнорируется операционным «Я», но, воспринимаемое органами чувств, составляет слово или сигнал для какого-нибудь сателлита, который вырабатывает новое знание, часто принимающее форму «интуиции». Психология (Зигмунд Фрейд) в этом случае говорит о «подсознательном реагировании».



Принцип гипноза основан на прямом контакте гипнотизера с сателлитами сознания постороннего человека, которые воспринимают внешние словесные команды как приказы собственного «операционного Я».



Когда феноменальный человек-счетчик воспринимает числа в виде комбинации цветов, следует констатировать, что сателлит и операционное «Я» разработали общий язык для межсистемного общения.



Образные языковые фрагменты межсистемного общения сателлитов система «Я» способна наблюдать в сновидениях, когда сама пребывает в некотором трансе отключившись от внешней деятельности. Некоторые из этих образных фрагментов слов, похоже, строятся по универсальным принципам, что позволяет профессиональным толкователям снов усматривать некоторые закономерности в сочетаниях образов и увязывать их с явлениями действительности. Иначе говоря — немного понимать этот своеобразный язык.



Концепция «параллельно сознательной» деятельности систем сателлитов может вполне непротиворечиво объяснить и многие формы психических заболеваний, когда проявляется не симбиотическое, а конкурентное взаимоотношение систем внутриличностной структуры.



Конкуренция, по-видимому, обнаруживается при некоторых видах психических заболеваний, таких как раздвоение личности при паранойе.



В этом случае обычная главная операционная система, приспособленная к обеспечению внешнего социального существования индивида, но ослабленная перегрузкой стрессовых воздействий или по иной причине, периодически вытесняется сильной паразитной системой с неразвитыми адаптационными механизмами. Иногда такой человек становится социально опасным, поскольку новая операционная система может формировать модель поведения человека совершенно непредсказуемо, на основании ложных представлений и сокращенного набора управляющих закономерностей, который ей известен. В этом случае психология говорит о «невменяемости» данного человека.



Интересно, что уголовному наказанию по закону подвергается лишь осознаваемое операционное «Я» субъекта, а сопутствующие системы внутриличностной структуры — сетеллиты обязаны влачить жалкое тюремное существование не за свои грехи. Здесь просматривается очень интересная проблема для правоведов. Ведь нельзя наказывать невиновного субъекта! Может в тюрьме, если следовать принципам справедливости, должны присутствовать хотя бы элементарные условия для творческой деятельности?



Очевидно, более мягкое действие, не вытеснение, а всего лишь подавление операционного «Я» сателлитами, случается при некоторых формах шизофрении, когда психическое реагирование в значительной степени отключается от обслуживания внешних социально-адаптационных функций личности.



Думается, что если такая системно-структурная модель личности близка к истинному положению вещей, то наука в скором времени должна открыть способы межсистемных коммуникаций у сателлитов и «операционного Я».



Очевидно, что способ реализации коммуникативной деятельности должен основываться на использовании электрических импульсов головного мозга.



В этом случае любую энцефалограмму мозга необходимо воспринимать как графическое отражение деятельности многих самостоятельно работающих компьютеров на один дисплей. Представляется совершеннейшая «каша» с проблесками каких-то ритмических закономерностей, которую следует пропустить сквозь не только аналоговые, но и логические фильтры. Дело, конечно, будет усложняться и тем, что для понимания слова у сателлита надо будет понять его «интересы», а это кажется непростой системологической задачей.



Вряд ли можно утверждать это с полной уверенностью, но все же есть веские основания предполагать, что многие проявления интеллектуальной деятельности косвенно свидетельствуют о структурно-системной специфике организации человеческой личности по принципу иерархического биотопа, с наличием не одной, а нескольких относительно самостоятельных волевых составляющих. Здесь имеется ввиду принципиальная возможность замены моносубьектности на парадигму мультисубъектности индивида, что позволит непротиворечиво встроить многочисленную совокупность фактов проявления сознательной деятельности в единую общесистемную концепцию.



В чем тут может быть польза? Этот вопрос требует специального пояснения. Попробуйте наиболее точно ответить на вопрос, где производится обыкновенный автомобиль.



Конечно же, самый вероятный не идиотский ответ состоит в том, что автомобиль производится на специально предназначенном для этого заводе, куда поступают сырье и необходимые детали, а выходят собственно автомобили.



Однако будет истиной считать, что автомобиль производится и в рамках конкретного рабочего места на заводе, и в рамках отдельного цеха, и в рамках мегаполиса, и государства, и биосферы, и планеты Замля, и Солнечной системы, и нашей Галлактики и нашей Вселенной. Что нас заставило ответить именно таким образом, ограничив системные рамки производства автомобиля символом завода, как производственной единицы?



Естественно, отвечающий ориентируется в первую очередь на возможную практическую значимость своего ответа, то есть с позиций передачи наибольшей практической пользы сообщаемой информации. Но сама эта практическая польза — она откуда происходит?



Логично предположить, что данное конкретное системное ограничение наиболее точно отражает естественное положение вещей, независимое от нашего сознания. Наше сознание лишь отражает это объективное положение, сложившееся независимо от мыслительной операции, имеющей результатом конкретный ответ на поставленный вопрос.



Ответ, утверждающий производство автомобиля на конкретном рабочем месте, где производят только болты для автомобиля, был бы правдив, но неуместен в связи со слишком низким уровнем системного ограничения. С другой стороны, ответ, утверждающий, что автомобиль производится на планете Земля, тоже был бы правдив, но не привносил бы полезной информации, поскольку также не отражал бы внутреннюю специфику межсистемных отношений. И только проведя границу примерно на уровне физической локализации завода, как системы, перерабатывающей потоки сырья и деталей в автомобиль, мы получаем полезную информацию в копилку знаний об окружающем нас мире.



Этот пример настолько очевиден, насколько неочевидны ошибки нашего косного неповоротливого мышления в деле идентификации неярких и скрытых систем. Обозначая активную сторону познавательного процесса как «субъект», философия концептуально предусматривает, что «субъект» перерабатывает информационные потоки от «объекта» в конкретное знание.



Но что можно сказать о процессе получения знания, которое проходит независимо от воли и участия волевого операционного «я» и которое не может быть им использовано самостоятельно. Таким же образом производство конкретного автомобиля внутри конкретного государства проходит независимо от воли, скажем, парламента, который занимается своим делом, не вдаваясь в тонкости конкретной промышленной технологии.



Говоря «субъект» и указывая на человека в целом, мы можем терять полезную информацию также, как потеряем ее назвав государство или Солнечную систему местом производства конкретного автомобиля. Скорее всего, если какой-то процесс познания принципиально может не осознаваться операционным «я» как факт и алгоритм в рамках мыслительной деятельности, стоит признать наличие мультисубъектности индивида, что по аналогии должно обогатить пусть даже относительной истиной современную систему научных представлений о свойствах интеллекта.



Возможности, которые представляются на пути развития и практической эксплуатации теории мультисубъектности личности, могут найти эффективную реализацию особенно в деле создания искусственного интеллекта на принципах биотопической модели, а также внести некоторые коррективы в основы педагогики.



Существуют возможности психического стимулирования развития специализированных систем — сателлитов. Основной принцип здесь весьма не сложен.



Главное — всякий раз различными путями добиваться состояния «вдохновения» — легкого транса, когда волевая доминанта операционного «Я» находится несколько в отключенном состоянии.



Сложнее будет, во-первых, определить, как индивид может достигнуть подобного состояния, а во-вторых, есть ли само «существо», которое люди называют «искрой божьей» или «талантом» и которое способно на развитие путем освоения данной разновидности информационного потока.



Конкретные методики, основываясь на общем подходе, тем не менее, значительно определяются индивидуальными психическими особенностями индивида.



Эти особенности вполне объективируются и могут быть использованы для обеспечения преимущественного развития систем — сателлитов.



Не вдаваясь подобно нам в теоретические подробности самого процесса, люди, тем не менее, давно применяют типично «сателлитные» методики в повседневной жизни.



Например, всем известно явление «музыкального слухачества», когда люди обучаются игре на музыкальных инструментах «на слух», не утруждая себя утомительным занятием изучения нотной грамоты. Такой человек всегда берется за инструмент в состоянии «вдохновения», а это как раз то, что нужно и что составляет основу этой методики. В состоянии вдохновения операционное «Я» несколько отступает, передавая доминанту психической активности сателлитам, которые стремительно осваивают специализированный информационный поток, вырабатывая систему знания.



Кажется, человеку пора оставить ложные представления о монолитности своего субъективного «Я».



Весьма примечательно, что современная наука, по-видимому, вплотную подошла к похожему пониманию проблемы интеллекта, о чем можно судить даже по цитатам из философского словаря: «Теперь преобладает представление, что хотя интеллект, также как и воля, зависит от соответствующих обстоятельств, однако он, как относящийся к сфере духа, выше воли, относящейся к сфере психического» [31]. Здесь, как можно понять, воля и интеллект уже разграничены, при этом интеллект оказывается выше воли. Если из этого определения выкинуть неопределенного метафизического «духа», заменив его саморегулирующейся интегральной системой, в частности обнаруживающейся как личность, то волю, сконцентрированную в «Я», можно представить как необходимую, инициирующую и интегрирующую часть всего интеллекта, включающего и результаты деятельности систем-сателлитов.



Иначе говоря «волю» как алгоритм поведения формирует операционное «Я» путем направленной флуктуации в рамках некоторых ограничений, которые формируются как системы знания в процессе психического освоения внешней реальности. В этом представлении внешне проявляемая воля действительно выглядит частью продуктивной деятельности всего интеллекта.



Очень близко к мультисубъектной модели личности подходила в свое время гештальтпсихология (В. Келлер), которая пыталась построить теорию на основе представлений о целостных, динамичных и обособленных структурах сознания. Создается впечатление, что дело несколько «завяло» по причине жесткого устремления к превращению психологии в точную науку типа физики. Видимо, не удалось преодолеть барьер понимания, что скрытая система не есть яркая система. Принадлежность к объективной реальности еще не означает идентичность методических подходов в научных исследованиях этих различающихся по признаку заметности систем.



Гештальтпсихология замечает некоторую самостоятельную активность структурных элементов сознания. Здесь, по-нашему мнению, кроется рациональное зерно. По крайней мере, наша системология свидетельствует в пользу такого умозаключения, и более того развивает его в сторону наделения этих структурных элементов некоторыми свойствами самостоятельной субъектности, то есть объявляет их в определенной степени активными и самостоятельными участниками познавательного процесса.