и опять о Муму...

- Ну что, сказать тебе, Герасим, - Муму с тоской посмотрела на гладкое зеркало пруда, застывшие камыши, пустое выцветшее небо, - устала я от твоего молчания, веришь?

Герасим беспомощно замычал и истово перекрестился.

- Да понимаю, как не понять-то, - кивнула Муму. - Кормить ты меня - кормил, поить - поил, гулять - гулял. А мне, Герасим, если честно, другого всегда хотелось. Чтобы слово ласковое услышать, разговор душевный, а может истории какие-нибудь смешные. Ну, там как мужики за бабами в бане подглядывали или как сапожники на праздник подрались, а может, как цыгане ночью кобылу со двора увели. А ты все молчком, ирод.

Герасим сплюнул, утерся широкой дубовой ладонью и уставился на воду.

- Чего ты в воду-то глядишь, - Муму погладила привязанный к шее гранитный валун, придавивший нос утлой лодки, - ты на меня лучше посмотри. Дай мне наговориться с тобой напоследок. Рыбы-то, какие собеседники, еще молчаливее тебя, непутевого.

Герасим пошарил в ногах, достал литой штоф анисовой и, не отрываясь, сделал большой шумный глоток.

- А спой ты мне на прощание  душевную  песню, Герасим, - тихо проронила Муму.

Герасим выдернул из домотканых порток две деревянные ложки и  затрындел ими по ручке весла.

- Эх, хорошо, - скорбно вздохнула Муму, - прямо праздник. Поди, и не жалко совсем меня в воду кидать? Ты вон окуни в неё палец-то. Ну что, зябко?

Герасим сгустил брови и сосредоточенно скреб свалявшиеся в войлок бронзовые волосы.

- Вот утопишь ты меня, Герасим, и перестанут тебя блохи грызть и никакой тебе от меня памяти не останется, - глаза Муму увлажнились. -  И есть ты теперь за двоих будешь, ты ведь, небось, стряпухе Марфе не скажешь, что меня извел?   Молчанье – золото. Ты и раньше у меня мозговые кости из миски выуживал, чего ты думаешь, я не замечала? Я все замечала, а теперь вот решила тебя простить за все. И ты меня прости Герасим, я ведь не со зла тебя давеча укусила, когда ты булыжник к моей худой шее привязывал. Веришь, что не со зла-то?

Герасим всхлипнул и кивнул.

- Вот и хорошо, что веришь, - Муму умиротворенно закрыла глаза, - потому что третьего дня задавила я хоря в курятнике,  а он возьми да и окажись бешеным. Так что, не со зла я тебя укусила, а от бешенства. Смешно, конечно, но разница, тем не менее, существенная получается.

Муму открыла глаза и испуганно икнула. Рот Герасима переполняла вязкая пена, глаза вселяли ужас, а движения его большого и цельного тела окончательно потеряли всяческую осмысленность.   Он  перекрестился и с облегчением рухнул в холодные  волны, сомкнувшиеся над его большой детской головой.

- И камень ему не понадобился, - заметила Муму, - не человек он был, а скала, на каких мир держится.  И это мне очередной урок жизни.

Муму перекусила веревку от камня  и с удовольствием поплавала вокруг лодки.

- И вода совсем не противная, как мне с утра казалось, а иначе с чего бы я про бешенство вспомнила-то? Ошиблась, что ли, вот дура мнительная?  - Муму легла на спинку и, раскинув лапы в стороны, показала свой веселый розовый язык пролетавшей мимо  чайке.


Рецензии
Скажите, Никита, а какой Ваш рассказ победил на конкурсе?

Инна Люлько   05.05.2019 15:05     Заявить о нарушении
...причем тут рассказ, Инна, мне дали первое место за красивые глаза...

Марзан   05.05.2019 15:56   Заявить о нарушении
Как же я промахнулась! Ведь на глаза-то как раз и не посмотрела!)))

Инна Люлько   05.05.2019 15:57   Заявить о нарушении
...куда бы Вы на меня ни посмотрели, первое место все равно будет моим...

Марзан   05.05.2019 16:17   Заявить о нарушении
Зарекалась бурёнка на болото ходить!)))

Инна Люлько   05.05.2019 17:10   Заявить о нарушении
...по масти я не "буренка", а Трефовый Король...

Марзан   05.05.2019 17:32   Заявить о нарушении
Зарекался Трефовый Король на болото ходить! А - ходит!.. Впрочем, король-то не трефовый, а БУБНОВЫЙ!

Инна Люлько   05.05.2019 17:45   Заявить о нарушении
На это произведение написано 55 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.