А. Кашина Парадоксы женской прозы Щекиной

Парадоксы женской прозы Г. Щекиной в книге «Улица гобеленов».

В мире множества лун,
В бесконечном движении мира,
Так звучит её лира:
Самой женской из струн…
А. Кашина.

Введение
          Галина Щекина – писатель, критик, публицист, член Союза Российский Писателей, автор многих замечательных книг, написанных на Русском Севере. И хоть она не является выпускницей суффиксовыделительного и красивоговорительного института, после которого многие словесницы уже с молодости преподносят себя общественности состоявшимися писателями, – она, окончив экономический факультет Воронежского университета, пройдя серьёзную трудовую и журналистскую школу уже в Вологде, – научилась самостоятельно писать увлекательную, пронзительную и драматическую прозу разного масштаба. Пробивалась она в мир большой литературы, совершенствуя свое уникальное мастерство каждодневным упорным трудом прозаика и поэта, работая над ошибками, благодаря сильному характеру и глубокому художественному таланту, прислушиваясь к биению читательских сердец и секундомеру времени социальной жизни. Вот почему книги Галины Щекиной заслуживают внимания не только читателей, но и исследователей, ценителей русской литературы как вида искусства.
          Одна из книг – сборник повестей и рассказов о женщинах «Улица гобеленов», – о ней и речь. Книга иллюстрирована гравюрами Евгения Шиперова. На обложке изображены девушка и женщина, улыбающиеся друг другу и взявшиеся за руки. Это символично, потому что на страницах этой  книги пропагандируется материнская и сестринская любовь, милосердие, забота, взаимовыручка. У каждой героини есть подруга, идеал. Вероятно, сборник имеет название одного из рассказов не случайно. Автор намекает, что все женские портреты не только тщательно прорисованы, а ещё и сотканы на разноцветном гобелене жизни, и нельзя ни убрать, ни добавить к ним, ни одной чёрточки. Таким образом, женщины эти воспринимаются цельными фигурами, а истории их жизни – монументально-правдивыми.
Композиция: сборник состоит из 3 частей. Первая часть называется «Граня», она из 8 глав, связанных между собой героиней и другими персонажами, (также известна, как самостоятельная книга «Тонкая Граня»), о девочке, в последствии девушке и женщине Гране, её семье и ближайшем окружении, жизни в Малороссии в до- и послевоенное советское голодное время. Вторая часть – «Нила», также из 8 связанных между собой сюжетно рассказов о ведущей литературного кружка, писательнице Ниле Волиной, нашей современнице. Завершающая часть «И другие» – из 10 небольших рассказов о жизни и женщинах: «Беретик», «Варварин брат», «Тихо, Алфеева», «Хороший знак», «Улыбка на разломе», «Узел», «Улица гобеленов», «Лисёнок в сквозном лесу», «Дуновение Рождества», «Чай с коньяком».
Парадоксы женской прозы Г. Щекиной.
1. Парадокс. Горе как горе по-женски.
             В небольшой аннотации к книге на 2 странице – подсказка, о чём эта книга: «Женщины, чарующие и ужасные, влюбленные и отчаянные…». А раз, по замыслу автора, это книга о женщинах, о восприятии ими своей женской сущности, испытаниях, силе духа и характера в наполовину мужском мире, – поэтому здесь позволительна некоторая скромность в прорисовке мужских образов. Именно это и подталкивает к мысли рассмотреть горе, описанное в повестях и рассказах «Улицы гобеленов», как горе по-женски.
           Многие мужские персонажи обладают скудным набором однообразных личностных черт, как сироты в детском доме часто бывают с одинаковыми именами. Эгоизм, строгость, нетерпимость, наплевательское отношение, мрачность, внешняя непривлекательность, ущербность, даже некрасивость, – вот черты этой категории, обделённой проницательностью и чуткостью. Даже веселость, которая могла бы компенсировать другие недостатки, – у них в большом дефиците. Богдан – «Граня», Назар, Муж Нилы, Санни и Митя – «Нила», Густав Бауэр, Савва – «Чай с коньяком», муж Павлинки  – «Хороший знак», (цикл «И другие»). Нет среди них равных по силе, порядочности и характеру – женским образам, вероятно потому, что они лишь призваны оттенять масштаб личности героинь, и провоцировать своими действиями или, наоборот, бездействиями – несчастья и отчаяние женщин. Некоторые из них – безымянны. Например, директор школы, который отчислил Злату, хоть у него и «дёргалась бровь и руки со списком дрожали», это всё, что можно о нём сказать. («Граня», «Каникулы Грани»). Зато активистка в форме, пришедшая проводить агитацию в школе в этот же момент «отчеканила, как много сейчас значат для страны трудовые резервы», являя собой противоположность трусливому директору. Про отца Грани известно, что он курил, был лысый и похож на Котовского, что у него был сильный кулак, когда он требовал подчинения своей воле, а ярко положительных качеств у него не обнаружилось, кроме коммунизма. Сын Аллы Вадимовны («Чай с коньяком») – попросту уходил из дома, если что-то было не так. Как и что он там переживал – неизвестно. Ни предательство отца, ни аборт девушки, ни развод, ни смерть бабушки, – здесь не описаны его душевные переживания, известно лишь, что были пьянки и гулянки. Только повзрослевший Коля, наконец-то влюбился и боролся за свою любовь. И автор уделил место его переживаниям: «Коля превратился в зомби… Всегда можно отличить, когда человек дрожит над своим реноме, а когда он просто не хочет жить. Коля именно не хотел». Или Санни («Нила», «Сынуля»,) – неуравновешенный, заласканный матерью, со «лбом интеллигента» и веснушками, склонный к депрессии, яростно влюблённый в Ольгу, а в то же время, не способный работать «на работе», по крайней мере, в молодости. Затем его портрет, конечно, дополняется, лишь в благодарность его жене, большой энтузиастке и умнице, которая создала все условия для такого улучшения: он «откинулся в кресле как Ленин, стал с годами ещё более причудливым, но без агрессии, был ласков и весел. Он к старости становился барином, благородным, величественным». Автор в каждом рассказе как будто вынимает души из мужчин, рассматривает их, показывает читателю, – пустышки помещает обратно, (о них и сказано, бывает, всего два-три слова, чтобы уж совсем на манекены не были похожи). А те, в ком есть хоть искра, – пытается раздуть, погружая в реалистичные жизненные ситуации, чтобы огоньки их душ засияли. Или хотя бы для того, чтобы женщины могли с ними как-то жить, (на бытовом, физиологическом уровне), раз уж нет возможности установить глубокую духовную любовную связь. Приятным исключением являются следующие образы – Лешек Ковальский, Егор – «Граня», Хазов – «Тихо, Алфеева», Нариман – «Лисёнок в сквозном лесу», отец Фёдора и сам Фёдор – «Улица гобеленов», Зимин, сквозной персонаж рассказов «Хороший знак» и «Улыбка на разломе»,– эти герои заслуживают  уважения и любви, героини им верят и симпатии автора на их стороне.  В отдельную категорию можно отнести рассказ «Дуновение Рождества», где герой Филипп переживает смерть жены, и «Варварин брат», где герой Витя, пережив не одну трагедию, умирает. (О них подробно будет рассказано ниже). А по объёму, по проницательности и числу – больше комплиментов автора достаётся всё-таки героиням. Их характеры более увесистые, сложные, внешность (фигура, лицо, прически, одежда, грациозность и пр.) – прорисованы более детально, некоторое из них просто красавицы и добились карьерного успеха, но переживания, доставшиеся им, порой невыносимы, а они, окрылённые надеждой, стараются быть счастливыми, не смотря ни на что. Поэтому лучики здорового феминизма в этой книге хорошо просматриваются, так как автор упорно принимает сторону женщины и защищает её.
2. Парадокс. Психологические особенности героинь.
Психологизм. Автор уверенно владеет этим приёмом. Показывает через портрет, мысли, речь, поведение, описание одежды героев, – их психологическое состояние. Например, в «Гране» – через устремления героини: «Пока Граня решала задачи, Злата пыталась лущить кукурузу, но тут же бросала это скучное дело». Или: «И хотя в школе не больно строжили с чтением книжек, она пыталась даже урывками читать», – автор демонстрирует упорство Грани в достижении цели – трудом и образованием преодолеть бедность. А в душе Нилы, («Нила», «Марсиане»), когда она поняла, что будет писателем – «завывала тоска, отравленного навсегда человека». Ещё пример психологизма через подтекст, когда читатель сам чувствует авторскую мысль: «Вчера Нила потеряла Митю навсегда. Нет-Нет, он не умер. Он на фото такой великолепный…». Имеется в виду, что он покинул её навсегда. Или в цикле «И другие», в рассказе «Улица гобеленов», когда приходит письмо с фотографией, где «сквозь пшеничные волосы смеялись глаза Дружанны, перечёркнутые тонкой косичкой в бусинах», якобы неизвестно откуда, но читатель догадывается, что с конечной станции жёлтого автобуса, где остался навсегда влюблённый Федор. Или в рассказе «Лисёнок в сквозном лесу», когда Нариман социальный педагог, читавший стихи про лисёнка и обучавший письму малограмотную девушку-токаря четвёртого разряда, Нарине, (пока она была на больничном в общежитии) – уезжает на другую работу, и она ему пишет, а он не отвечает 3 года, – автор заканчивает рассказ цитатой стихотворения поэта Жигулина: «И давно уж мне не нужна ни сама ты, ни образ твой…», – так бы мог ответить сам Нариман. Также читатель без труда выявит сравнение Нарине со зверьком, которого приручили, в частности, с лисёнком. В цикле рассказов «И другие» особо хочется выделить «Чай с коньяком», у которого насыщенный и драматичный сюжет, а ещё потому, что героине этого рассказа, Алле Вадимовне, автором был выдан самый шикарный гардероб: она «была страстной любительницей тряпок, умела пошиковать… темно-синий бархат с голой спиной или строгий костюм из серебряной парчи, который при малейшем движении вспыхивал и переливался звёздами…» и пр. Это подчёркивает женственность её натуры, склонность к изяществу, желание показать свою внутреннюю красоту через внешние атрибуты. Но ей же достался и самый тяжёлый отрез женского горя.  Её самообладание, выдержка и доброта – поражают! В ситуации, когда она увидела разгром на даче, после пьянки сына, – называет его «поросёнок» и убирает всё сама несколько часов, не устраивая скандалов; или когда невестка Люда бросает её сына, а на работе приходится видеться с ней каждый день, Алла Вадимовна год терпит, не решается подойти и заговорить, чтобы не быть нетактичной, хотя сердце за сына болит.
Заострение какой-либо психологической черты героини. Трудолюбие маленькой, но такой ответственной девочки Грани превращается в самоотверженность, а выносливость её доходит до мазохизма. Ведь после уроков она шла не отдыхать, а по приказу отца, – работать на огороде, а потом и на путях. «Она била по камням, чтоб раскрошить спекшийся от мазута и грязи пласт… Очищенные камни надо было засыпать обратно... Падала без сознания уже дома, ничего не видела. Она могла бы спать с трёх и до утра, но вставала по хозяйству». Главная книга жизни Грани – «Овод», ещё Жюль Верн и Гоголь «про черевички», – а ведь эти книги о преодолении, о возможности достичь недостижимое. Честность и правдивость её с годами переросли в обострённое чувство справедливости. С каким удовольствием она ела свой собственно заработанный кусок хлеба, или отдала все свои деньги подруге, у которой украли чемодан, или перестала общаться с женихом, потому что он сказал, что стыдится её в институте. А Злата? Красивая с белыми бантами голубоглазая девочка-кокетка, с детства жаждущая мужского внимания, так или иначе, его добивается, превратившись в модную развязную девицу, особо не страдает от своей женской доли, автор это подчёркнул жаргоном из её уст: «Но для меня всё кончилось плохо. Я опять залетела и настрочила ксиву начальству…Тут уж меня стали драть все кому не лень. Ты помнишь, я была ничего…». В повести «Нила» у главной героини, сначала вовсе не пишущей, а ищущей себя в этом мире, затем ставшей писателем и руководителем литературной студии, – наблюдается заострение таких черт как гуманность и чуткость, которые вкупе с её заниженной самооценкой довели «пыльную училку» в «балахонистых трикотинах» до болезни. В рассказе «Мимо Дафны», когда у Нилы обнаружилась миома, автор даёт такой портрет: «Почти сорокалетняя деточка Нила сидела, втянув голову в плечи, и дрожала». И когда Дафна, врач-акушер, с которой Нила подружилась и не переставала ею восхищаться всю свою жизнь, сказала ей в больнице: «Не любишь ты себя, всех ненавидишь, обижаешься, вот они, опухоли, и растут…». – А опухоли растут, потому что Нила забыв о себе, – заботится о других людях, втолковывает ученикам азбучные истины, за которые никто не благодарит. Дарит добро людям безвозмездно, по-матерински, не экономя силы для себя самой. Нужно отметить, что Дафна, сильная, умная, уверенная в себе и нацеленная на результат, которая является примером для Нилы – победитель по жизни, а Нила – жертва, которая себя таковой не считает. Её трудности в принятии себя, в несхожести с другими, «толстокожими» людьми, которым жить легче, чем страдающему, проницательному, порой жалкому, искреннему и невероятно трудолюбивому человеку, – вызывают читательское сочувствие, и желание заступиться за неё.
Скудная гастрономия повседневности. Кухонные дела – неотъемлемая часть женской жизни многих героинь книги, сами они являются матерями, рожают и кормят детей. Но при наличие портретов, яркого набора душевных переживаний, разноплоскостных разговоров, описания духовных поисков, бытовых деталей, (квартир, кухонь, цветов на подоконнике, гардеробов, мебели и бытовой техники), природных явлений, – здесь так мало еды! Автор лишь изредка подкармливает героинь и персонажей: «Зато когда выдали Гране карточку на хлеб, она так наелась!». Хлеб – награда за труд, так как в то время у Грани изысков в пище просто быть не могло. Но в других рассказах они могли бы быть, а автор обильно поит героинь чаем. Чашек и кружек чая, выпитых ими по разным поводам, в горе и тоске – не сосчитать: «Дафна не торопясь поставила чайник, достала шоколадку… После кружки чая Нила уже могла говорить». («Нила», «Мимо Дафны»). Или: «Она шла домой и морщилась от слёз… Дома наварила еды – борща, каши с грибами. Испекла блинов. После долго ела перед телевизором». («Нила», «Немного зла»). Или: «Чай, который пила Нила до интервью, давно стал холодным. Сыр на хлебе, наоборот, подтаял, покрылся капельками, подсох и скрутился». («Нила», «Ночное интервью»). Или: «Трехслойный чай и вермишель с сардельками дали ей возможность успокоиться и побыть матерью». («Нила», «Стихи с перегаром»). Алла Вадимовна – любительница чая, как и её мать, в качестве успокоительного: «Слава Богу, свет ещё не был отключен, и можно было согреть чайник на плите. Дико устав, она немного успокоилась и, выпив три кружки чая, все-таки пошла на электричку». («И другие», «Чай с коньяком»). Заметно, что идея гедонизма чужда автору. Сытостью не страдает никто в этой книге. Видимо, умышленно здесь подчёркивается второстепенность пищи. И «кулебяки с капустой» призваны лишь утолять голод, который не должен отвлекать от роста души в упоительном мире переживаний. Зато в рассказе «Дуновение Рождества» у героя, лишившегося любимой жены, не только самые светлые воспоминания о ней, а ещё и самый обильный стол: «Кроме горбуши взял в кулинарии свёклу, курагу, орехи, вермишельные гнёзда, окорок тамбовский охотничий, томатный сок для себя, персиковый для неё, ей нельзя острое и копчёное… Ему можно, например, копчёного угря. А надо ещё курочку для бульона, бульон полезен и большим и маленьким…». Автор компенсирует герою потерю близкого человека наслаждением хотя бы от пищи.
3 . Парадокс. Присутствие счастья при отсутствии хеппи-энда.
«Граня». Финал повести огорчает читательские ожидания реализмом. Казалось бы, пусть бы Граня стала великим агрономом, или безумно счастлива в своей собственной семье с Егором, а – нет. Встреча с вернувшимся из тюрьмы отцом состоялась скомканно: Граню переполняли чувства и надежды, а у него – другая семья. И прожив в гостях у матери почти два месяца с маленькой дочкой, Граня решила вернуться к мужу, по которому не так уж сильно и скучала, а просто идти больше некуда: «Долго так стояла она у вокзального фонаря, изнывая от неизвестности… А она, Граня, поедет обратно к Егору туда, где её второй дом. Она всё выдержит». Потому что счастлива сама по себе, всё умеет, и состоялась, как личность, несмотря на то, что не стала великой лётчицей, как мечтала в детстве.
«Нила». Первый рассказ «Сынуля» – сбивает с толку, автор показывает нам Нилу глазами озадаченной Ольги, носительницы в сердце созидательной любви к незрелому, неземному Санни. Нила Волина, предстаёт перед нами неприятной шефиней литературного кружка, в котором занимается впоследствии сын Ольги и Санни – Гурик, идеалистически защищающий её. И лишь в следующих рассказах проявляются положительные черты этой, «отравленной» литературой, женщины, неряшливой, предпочитающей в одежде свободный стиль струящегося трикотажа. Рассказ о её любви, мытарствах и «обивании порогов» в поисках помещений, авторов для фестивалей, студийцев для «лито», героизм и выдержка, с которой она ведёт свои занятия, вдохновляя и направляя юных графоманов – восхищает. Не все её усилия напрасны, есть одна из ярких учениц – Ада, конфронтация с которой изводит душу знающей и опытной Нилы до изнеможения. И вдруг – намечается перемирие, Ада приглашает: «Пойдёмте ко мне есть пирог? Сама испекла…». А Нила отказалась: «Она шла домой и представляла, как они ставят чайник, режут этот пирог, как гремят чашки в раковине…». И хоть потом их отношения налаживаются, спустя годы, – повесть заканчивается печально, размышлениями Нилы о своих проблемах. Ведь теперь ей придётся заняться своей собственной жизнью, и когда она возьмётся за неё всерьёз, – всё наладится!
«Чай с коньяком» – завершающий рассказ сборника «Улица гобеленов». Сюжет – однолинейный, и он как бы катится с горы, сначала ровно, затем автор строит такой высокий трамплин из горестей, несчастий, и отчаяния героини, утрамбовывая его горькими случаями и обстоятельствами непреодолимой силы, (авторитарная мать, гуляка-муж, молодой разгильдяй-сын, смерть Саввы, смерть матери, первая невестка – проститутка и т. д.), – что возводит её разочарование и одиночество в высшую степень. На протяжении всего повествования Алла – несчастна. В какой беде мы её обнаруживаем на первой странице, в такой же она и пребывает до конца рассказа. Правда, автор иногда освещает её лучом любви и надеждой, но любовь эта тоже драматична, а надежда не на своё счастье, а на внучкино. Автор, конечно, смягчает движение сюжета приятными встречами, успехами на работе, перспективой скорой развязки (иначе, не приземлиться с такого трамплина к концу повествования, не сломав лыжи), – но крепко держит читателя в одном эмоциональном состоянии – в состоянии сострадания. Ведь Алла Вадимовна, всё ещё верит в доброту, искренность и честность людей, всё еще чего-то ждёт и удивляется – это можно принять за наивность, неопытность, а на самом деле, она просто очень сильная духом. Единственные близкие отношения у неё сложились с двоюродной сестрой, и то спустя годы, вероятно потому, что силы воспринимать жизнь во всех красках и не мстить людям за обиды начали иссякать, (даже Титаны устают). А 3 абзац «Так сложилась жизнь – все несправедливости, предательства, все прорухи и потери Алла людям прощала. И не то, что бы она была такой уж доброй. Нет, себе она цену знала, но просто понимала: если человек обманывает, бросает тебя посреди дороги без объяснений, значит, он сам в болоте ужаса. И уже – не опора!» – можно было бы разместить в конце рассказа, так как в нём и есть формула, по которой всю жизнь живёт Алла Вадимовна. Но автор заканчивает рассказ прибавлением в семействе, а это всегда приятные хлопоты, и есть возможность переключиться с личного несчастья на семейное счастье.
4. Парадокс.  Проработка внутренних потребностей  автора через художественный текст.
            Прорабатывая свои внутренние потребности, путём их облечения в социально приемлемую художественную форму рассказа, автор производит терапию через творчество, где текст работает не только как продукт такового, а как реализация в словесном фантазировании авторского подсознания. Это сублимирование помогает автору и читателю достичь психического равновесия. Задачей  автора является не только изображение реалистичных персонажей, используя языковые средства в описание портретов, быта, диалогов, деталей и поступков. Задачей является поиск для читателя вариантов выхода  из трудной жизненной ситуации,  и создание универсальной инструкции для жизни, через передачу чувств, мыслей и поведение героев.  Цель этой передачи  не только информационная и поучающая, а ещё, и очищение души – катарсис, которого можно достичь только через трагедию (по Аристотелю). Рассмотрим некоторые рассказы.
«Варварин брат».
          Рассказ называется не «Витя», а «Варварин брат». Это говорит о том, что автор  находит в себе описанные подробно психологические особенности слабого Вити, и здравый смысл сильной Варвары, что подчёркнуто звукописью названия рассказа. Эти образы противопоставляются друг другу намеренно, как попытка разобраться, в какой ситуации кем лучше быть. Из объяснения следует, что родители Варвары и Вити ушли рано, «не пытаясь ни от чего лечиться, и что в них была безропотность, которая, почему-то передалась сыну, а не дочери». Варя: «коренастая фигура и простое широкое лицо», и Витя «моложе лет на десять», которому досталась «яркая внешность и хрупкое телосложение». Сообщается, что Витя остался жить с родителями в деревне, ухаживал за ними, когда слегли, когда умерли, не уехал из деревни, а отремонтировал дом, и сразу же нашлась невеста. Необходимость о ком-то заботиться – вот основная психологическая черта Вити. Но жена была сильной натурой: «рьяно взялась за хозяйство, распахала за домом большой огород…» и  не могла удовлетворять его потребностям. Она спокойно оставила двухлетнюю дочь на его попечение и уехала строить свою жизнь.  Варвара предлагала забрать дочку Вити к себе в город, но он не дал. Наконец-то у него появился объект для служения, Алиска.  Дочка его выросла хоть и в неполной семье, но в любви и заботах отца. Училась хорошо, смышлёная, красавица, и как пришло время, – влюбилась, скоропалительно сбежала в город, как и мать, устраивать свою жизнь. Но любовь у неё оказалась проблемная, (долги),  а обратившись к отцу, – отказа не получила, так как знала, что он в ней души не чает.   Регулярно приезжала за деньгами. Витя и зарабатывал, пока не выдохся. Умер. Жертвенность, необходимость кому-то помогать, быть нужным, обычно приводит человека к истощению психическому или физическому, так как стремление служить порой сильнее инстинкта самосохранения. (Признаки  наличия этой особенности хорошо просматриваются и у Дружанны, «Улица гобеленов», и у Павлинки, «Хороший знак», и у Нилы, «Нила»).  Мотивы радости Варвары по поводу смерти брата не только в том, что он отмучался, наконец, и ему уже не больно, а ещё и в том, что она считала, что он неправильно жил. Подтверждение в тексте: «Ведь ты всё равно её не образумишь. Сколь ни дай, всё не хватит». Витя любил дочь больше, чем себя, принося себя в жертву. А Варвара на такую любовь к своим детям была не способна, поэтому завидовала ему. «Кто их знает, этих детей? Вот они сейчас кроткие, а как вырастут да начнут с меня тягать, как Алиска? Правда, у меня-то мужик посуровше будет…». Автор демонстрирует на примере этих героев противоборство ума и сердца.
«Беретик».
             Из противоречивого описания безымянного «беретика», встретившегося героине на вокзале, понятно, что она вызывает у автора двойственные чувства: «Это была элегантная женщина в сером кожаном плаще, не простая штучка». «Берет мягко ниспадал на одно плечико этой нервной особы, открывая шейку в прожилках с другой стороны. И волосы, жёсткие и прямые казались единым куском пепельного поролона», а у героини, от чьего имени ведётся рассказ, – сочувствие и дружелюбие. Автор наверняка хорошо знаком с «законом бумеранга», поэтому руководит поступками первой героини гуманно. Она проявила милосердие, женскую солидарность, человечность к совершенно постороннему «беретику», запрыгнув в поезд, опустила подножку для безбилетной пассажирки, которую проводница била и пыталась выкинуть с поезда на ходу. Героини  рассказа – безымянны, именем обладает только восточная красавица в форме, начальник поезда, Елена Ольхова. Ей автор, видимо, отводит роль судьи. Милосердие победило, Ольхова оставила «беретик» в поезде. Мысль, которая проскакивает у первой героини: «Если бы я была на её месте, смогла бы она на своём втащить меня в вагон? А может, и не надо было этого делать? Тогда не было бы этого оглушающего сожаления?», – это же вопросы к читателю. Автор заставляет задуматься, подозревая, что такие люди как «беретик», нигде не пропадут, а иначе бы она позаботилась о билете заранее. Но опустошенной и обескураженной чувствует себя первая героиня, а не «беретик» в ссадинах, которая и усажена была рядом, и ещё весь спрайт выпила у первой героини. Здесь рассматривается идея жертвенности, гуманности и чуткости. Опять те же на манеже – сердце и разум.
«Дуновение Рождества».
         Примером попытки осмыслить и объяснить ситуацию «острого горя»  (термин из психологии)  можно считать рассказ «Дуновение Рождества». Тема – смерть близкого человека. После смерти жены герой Филипп сначала спасался алкоголизацией, как самым распространённым способом обезболивания душевных мук, затем, осознав, что это не помогает, решил поискать другой путь. В рассказе описаны поиски этого пути: «Филипп думал…что всё почти хорошо, он уже совсем в норме, молодец. С бутылками завязал, на работу вышел, пусть пока и неважнецкую…». Сообщается также, что «Минуло сорок дней, как он простился со своей женой Идой, пора уже возвращаться в рамки». Странно, что Филипп, как отец, не стремился быть со своим ребёнком в такой момент, а наоборот,  обособился от всех бутылками, ушёл в себя и предпочёл страдать  в одиночку, но это особенность его эгоистичной натуры. Сорок дней этикетного траура явно ему не хватает.  Известно, что траур по любимому и очень близкому человеку длится год, а то и больше,  и не зря, давая тем самым возможность вдовцу или вдове проболеть горем, выреветь его, настроиться на новый уклад жизни. А герой, как известно, пытается его заглушить, это свойство современности: от нехватки  времени, из-за боязни отстать от жизни и по другим причинам люди не полностью отдаются горю, поэтому и болеют им дольше. Герой не только цепляется за память – образ жены постоянно перед ним (голос, слова), – он ещё и заполняет  воспоминаниями  пространство настоящего, реальностью и неотвратимостью которого выступает в рассказе ожидание возвращения сына, отправленного им надолго к тётке. Но закончится ли горе  по возвращении сына? Если герой пытается воссоздать атмосферу прежнего дома к приезду Бори и делает всё так, как было при маме. Ведь это только терзает душу Филиппа, ему слышится её голос, он разговаривает сам с собой, воспринимает голубя на подоконнике, как «дух святой»,  а случайные падение ветки на сигарету  или барометра в коридоре, – как некие знаки, которые, как он думает, Ида ему посылает. Он готовит пищу по её рецепту, ходит в церковь, даже решил продолжить вести её блог в интернете, (она писала рассказы), пишет от её имени: «Сейчас я далеко от дома, но особым зрением вижу, глубоко чувствую всю прелесть мягкой наступившей зимы…».  Автор резюмирует:  «Пусть её жизнь продлится, рассказы он, конечно,  за неё не напишет, но это пусть останется». Здесь предлагается вариативность восприятия  и поведения человека при потере близкого. И хочется думать, что ожидание Рождества героем, как чуда, принесёт новое рождение его душе. Хотя, вероятней всего, выздоровление Филиппа затянется.
«Узел».
         Чувствительная для автора тема женской дружбы и соперничества хорошо раскрыта в рассказе «Узел». Тариэла и Юляша однофамилицы, с юности знакомы, учились вместе в институте и были распределены в один городок. Только, Тариэла, которая «внутренне решила, что по жизни ей придётся остаться одной. И рано или поздно она родит для себя», потому что была гордой  девушкой, знавшей свои горизонты, так и сделала, а Юляша, красавица и кокетка, пробовала найти женское счастье уже во время учёбы, и этот «скрип кроватей» в общежитии сильно раздражал скромную и порядочную Тариэлу.  Юляша своё счастье нашла скоро, к ней «дылда» приехал, вышла замуж, но фамилию оставила их общую с Тариэлой: «Тариэла уточнила в отделе кадров, какая теперь фамилия у Юляши. И надо ж – оказалось, что по-прежнему Одинокова. Очень уж противно!». Когда Юляша, наконец-то удачно забеременела и родила дочку, Тариэла тоже уже родила сына, только от женатого мужчины: «А кого тут искать в этом Заряжске? Всё равно никого не найдёшь. Пустыня, она и в Африке пустыня…». Обе обустроили быт, работали в школе, но старались не общаться, хотя им бы дружить и дружить при таких обстоятельствах, и дети их могли бы подружиться.  Но «узел» судьбы начал затягиваться: сын Тариэлы, обвинённый в изнасиловании и убийстве дочери Юляши, осуждён на десять лет. Тариэла могла бы уехать из города, и начать новую жизнь, а вместо этого она, переживая горе и за себя и за Юляшу, – долго стояла напротив её окон, даже не боясь топора, выкинутого той из окна. А почему? Да потому, что у той счастье было, и красота, всё легко давалось, семья была полная (правда «дылда» бросил Юляшу после смерти дочери), а когда они поравнялись, и стали одинаково одинокими Одиноковыми, – вот теперь им дружить и дружить: «Умыв перекошенные лица, попив после таблеток холодной воды, женщины, поддерживая друг друга, вышли из дома. С тех пор и не расставались».
Заключение
            Возраст автора книги «Улица гобеленов» – неуловим. Полноценные образы, сочные метафоры, богатый язык, зрелые умозаключения, обзор разнообразного житейского опыта, знаний в нескольких областях человеческой жизни, – говорят о колоссальной работе с материалом и русским словом. А пол – кричит с каждой страницы! И, может быть, этот анализ похож на некую считалку женского счастья и несчастья? Где семья, карьера, обустроенный быт противопоставляются возвышенным чувствам, щемящему сердце отчаянию, обидам,  душевному непокою. – Книга эта всё равно о любви. О любви к человеку, о стремлении к высотам добра во вселенском, всеобъемлющем смысле, причиняя которое, невозможно не подпалить развевающиеся трикотажные крылья надежды.

***
Я Анна Кашина, 38 лет, г. Вельск, Архангельской обл., по профессии я психолог, по убеждению я поэт. Впервые принимаю участие в подобном конкурсе. Для анализа психологических особенностей выбрала сборник повестей и рассказов Г. Щекиной "Улица гобеленов". мой адрес: aandreeva@list.ru, тел: 8(931)-409-54-29.


Рецензии
За что Вы, Анна Кашина, так не любите мужчин? В отличие от героинь Галины Щекиной! Разве справедливо подводить подобный итог: "Где семья, карьера, обустроенный быт противопоставляются возвышенным чувствам, щемящему сердце отчаянию, обидам, душевному непокою..."? У Щекиной совсем иные противопоставления: семья и карьера, семья и обустроенный быт! А отчаяние, обиды и душевный непокой присущи всем её героям - и мужского, и женского пола, вне зависимости, женаты ли они, и сколько раз...

Нина Писарчик   04.05.2019 20:48     Заявить о нарушении
ложное умозаключение

Анна Кашина 2   12.05.2019 08:10   Заявить о нарушении
В тексте Кашиной не показано плохо отношение к мужчинам. просто они бледнее описаны автором Щекиной. Это так Кашина права в том. что автор на стороне героинь, а не не героев.

Галина Щекина   24.05.2019 07:53   Заявить о нарушении
А мне, вот, помнится, как на презентации романа "Несвадебный марш" Сергей Юрьевич Баранов назвал удивительное свойство Галины Щекиной: быть всегда на стороне мужчины. И я с ним солидарна, потому что Г. Щекина настолько понимает мужскую психологию, что не бывать ей феминисткой...

Нина Писарчик   25.05.2019 00:34   Заявить о нарушении