Малыш нанду по имени Арчи. Повесть-сказка. Главы 2

Глава двадцать первая. День седьмой. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Уинтатерии

     Зверь действительно был странным, массивное продолговатое тело прочно стояло на четырех толстых ногах, твердо упирающихся в землю. Большая вытянутая голова была украшена тремя парами рогов и небольшими подвижными ушками. Торчащие изо рта зверя кривые клыки придавали ему скорее смешное, нежели грозное выражение. В довершении всему сзади болтался тоненький с кисточкой волос на конце хвостик. Маленькие подслеповатые глаза смотрели на приближающихся к нему Кафу, Арчи и Аму безо всякого интереса.

     - Ну, здравствуй, хозяин, - раздался низкий скрипучий голос, - Опять привел важных гостей? Ты хочешь, чтобы мы их накормили? Один из них хищник, я знаю, это келенкен, они живут вниз по течению реки на том ее берегу, а второй-то какой-то незнакомый травоядный, тут я не помощник, скорее ты можешь что-нибудь ему посоветовать и…

     - Давай, давай, - прервал уинтатерия Кафа, - прекращай свои рассуждения, забирай лучше молодого келенкена и покорми его, да смотри, чтобы он доволен остался. Идите, а мы со Спасом здесь погуляем немного, я ему свой бывший дом покажу, да еще кое-какие наши секреты открою.

     Арчи первый раз в жизни оказался в настоящем дремучем лесу. Коназ шел спокойно, там, где были места заросшие кустарником, он лез напролом, раздвигая ветки своим телом. Арчи же приходилось искать пути обхода, поэтому на прохождение каждого участка пути он тратил значительно больше времени, чем хозяин. Тем не менее, вскоре по узкому проходу в стене колючего кустарника они вошли на небольшую полянку, вокруг которой росли высокие деревья, стоящие так плотно, что протиснуться между ними не мог ни один крупный хищник.

     - Вот здесь я и появился на свет, - с ноткой грусти своим проникновенным  голосом произнес Кафа, - мои родители были очень мужественные халикотерии, они решились меня родить и длительное время скрывали ото всех, чтобы кто-нибудь из хищников не добрался сюда. Вот здесь целый день, лежа на траве, пока мои родители находились среди халикотериев всего племени, я и придумал всю систему его возрождения. Ну, а когда я подрос, начал бороться за лидерство среди своих соплеменников. К тому времени племя стало очень маленьким, нас осталось не более полусотни взрослых полноценных животных. Мне повезло, предыдущий вожак был съеден тилакосмилусами, желающих занять его место, кроме меня не было, вот так и получилось, что стал я вождем вымирающего племени. Длительное время я пытался всем объяснять, что надо делать, чтобы мы смогли выжить, но какая-то подвижка во всем этом наступила, когда было убито сразу пятеро наших друзей. После этого мы и решились на последний шаг, вышли из леса и, пройдя большое расстояние, оказались на севере, в том месте, где лес подходит вплотную к реке. Отсюда это далеко. Наши враги были в растерянности, мы даже запаха после себя не оставили. Нам удалось найти дерево с очень сильно пахучими плодами. Мы ртом собрали все ягоды до каких смогли дотянуться, сложили их в кучу, раздавили и вывалялись в полученной массе. Наш запах исчез на несколько дней, вот мы и ушли совсем незаметно. Искать нас перестали, и мы спокойно прожили в одиночестве почти целый год. За это время родилось несколько жеребят. С этого и началось наше возрождение.

     Голос Кафы проникал в самые глубины сознания Арчи, сердце его просто разрывалось от любви к этому халикотерию. Он глубоко вздохнул и смог произнести одно только слово:

     - Молодцы! – хотел еще, что-то добавить, но Кафа не дал ему этой возможности, он опять тихо, но очень внятно заговорил: 

      - Через два года наша численность почти удвоилась, молодежь подросла, и мы решили вернуться на старое место. Пришли, а там произошли сильные изменения. Тилакосмилусы и другие хищники обвинили уинтатериев, что именно они помогли нам скрыться, напали на них и убили очень и очень многих. Бедные рогатики, как же им пришлось тяжело. Не могу сказать, что они нас встретили дружелюбно, скорее наоборот, но через некоторое время, когда мы смогли их убедить поменяться местами, то есть они ушли жить в лесную чащу, а мы разместились в пампе, невольно оказавшись живой преградой на пути между ними и хищниками, мы по-настоящему подружились.

     "Надо же, какой он молодец, как все хорошо, придумал, и не только придумал, а и в жизнь воплотил, а я-то начал его подозревать в вероломстве и двуличии", - думал Арчи, слушая коназа халикотериев.

     Кафа начал было рассказывать дальше, но успел произнести только два слова "И вот сейчас…", но тут на полянку вбежал сильно взволнованный Гулу, который прямо от входа закричал:

     - Ваше величество, от Мулу пришло очень плохое известие, вам надо, срочно решить что делать.

     - Ну, вот никакой жизни нет, от всех этих Гулу и Мулу, - улыбнулся Кафа, а следом за ним и Арчи, настолько заразительной была эта открытая улыбка уже не молодого жеребца -  ты, наверное, не знаешь, о ком идет речь. Мулу родной брат-близнец этого неугомонного Гулу. Он вожак самой дальней части нашего племени. Именно туда направлялся наш летучий отряд, когда ты был у тилакосмилусов. По нашим обычаям имена близнецов должны начинаться с одной и той же буквы, но родители этих сорванцов были такими же сумасшедшими халикотериями, как и их дети. Вот и назвали близняшек Гулу и Мулу. Ладно, я должен идти. Уже темнеет и я сегодня не вернусь, давай этот разговор продолжим завтра, а сегодня отдохнем оба, и ты и я. Хочешь здесь оставайся, мне, кажется, это самое безопасное место на нашей земле, а хочешь, выбирайся в пампу, там тихо и спокойно, волноваться о безопасности не стоит. Уинти, это вождь хозяев, ты его уже видел, тебя проводит. Сейчас я его попрошу это сделать, но на твоем месте я бы, разумеется, остался здесь. Не волнуйся, я надеюсь, что долго скучать тебе не придется, и он скоро появится, - следом за Гулу коназ стремительно направился к выходу.

      Арчи не успел даже опомниться, как полянка опустела.

     "Что же делать? Оставаться в глухом лесу я не хочу, хотя в этом есть, что-то необычное. Нет, надо выбираться в пампу, там привычней. Сейчас дождусь Уинти, и попрошу, чтобы он меня вывел из леса", подумал Арчи и только хотел присесть на землю и вытянуть уставшие ноги, как услышал откуда-то издалека голоса Кафы и Гулу.

     Слух у страусенка был отменным и он прислушался. Коназ, по-видимому, решивший, что они отошли так далеко, что Арчи ничего услышать не должен, начал тормошить Гулу:

     - Ну, что там случилось? Ты помешал мне рассказать этому милому пришельцу историю нашего племени. Что такое должно произойти, чтобы ты осмелился прервать меня? Говори.

     - Ваше величество, беда! Тилакосмилусы напали на Мулу, Руру выполнила свое обещание, погибло много наших друзей. Мулу ранен, но ему удалось оторваться от преследователей и скрыться в лесу.

     - Так, срочно поднимай своих! Отправляйтесь на поиски Мулу и остатков его отряда, а я постараюсь…, - голоса удалились, и Арчи не удалось узнать, что же собирается предпринять коназ халикотериев.
   
    Страусенок начал нервно ходить по полянке, мысли путались в его голове. "Не могу в это поверить. Рут попросил, чтобы я помирил племена, зачем ему нападать на халикотериев? И причем здесь Руру, с каким-то обещанием? Ее-то давно уже нет на этом свете. Ничего не понимаю". 

     На полянку вбежал Уинти, взволнованный не менее, чем Гулу. Вопрос, с которым он обратился к Арчи, сразил страусенка наповал:

     - Ты действительно тот Спас, о котором говорит вся пампа? Или ты очередная придумка Кафы? Нас никуда отсюда не выпускают, они уверены, мы не знаем, что в мире делается. Но это не так. Кафе даже в голову не может прийти, что наши друзья, птицы и мелкие звери, рассказывают нам все новости. Ладно, чтобы доказать, что ты действительно Спас, а не подстава, которая поможет сделать то, о чем мечтает  Кафа, то есть доказать, что я ему враг, расскажи, как погибла Руру.

     - Я ничего не могу понять, - начал Арчи, - вначале прибежал Гулу и наговорил столько, что я перестал понимать живу я, или сплю, и все это мне снится. Теперь ты требуешь подтверждения, что я Спас, а не выдаю себя за него. Ты хочешь знать, как умерла Руру? Значит, ты слышал о ее смерти? Почему же Гулу ссылался на то, что именно она совершила это ужасное преступление? Я в растерянности, помоги мне Уинти.

      Вождь уинтатериев стоял, наклонив голову к земле, и молчал.

     - Ах, да прости! – Арчи с некоторым сарказмом поклонился Уинти, - ты просил рассказать, как умерла Руру?  Когда она попала в ловушку, которую соорудили по моему совету, она вспорола живот своими собственными клыками. Тебя устраивает такая информация или тебе рассказать, как я победил Аму в соревнованиях, которые устроили келенкены.

     - Извини Спас, - Уинти заговорил очень медленно, - я сам живу в каком-то перевернутом мире. Мне все время приходится долго соображать, правду ли мне говорят, или это новая выдумка Кафы, - он опять немного помолчал, затем мотнул головой и продолжил, - ладно, рискну и поверю, что ты действительно Спас. Значит так, надо спешить, - вся его неуверенность и медлительность куда-то исчезли, перед Арчи стоял собранный и решительный зверь. Его ноздри раздувались от волнения, глаза блестели, в нос Арчи ударил острый запах пота.

    - Быстрее, надо уходить отсюда, здесь очень и очень для тебя небезопасно. Надо будет долго идти по лесу, чтобы обойти все заслоны, как халикотериев, так и мегантереонов.

     - Эти-то здесь причем? – вопрос Арчи, как бы повис в воздухе, Уитни на него не стал отвечать, он все время повторял:

     - Быстрей, быстрей, быстрей.

      Арчи шел осторожно, он боялся не погони или непонятно какой неизвестности, а опасался наткнуться на торчащий сучок. Толстой коже его проводника сломанная ветка повредить не могла, а вот худенького страусенка острый обломок мог пронзить насквозь.

     - Уитни, чем подгонять, лучше помогал бы идти, ветки, что ли придерживал бы.    

     Но Уитни шел напролом, а когда оказывался далеко, останавливался и стоял, ожидая приближения Арчи. Наконец, они вышли на большую поляну:

     - Подожди немного, - Арчи помотал головой, - сегодня, считай, ничего не ел, дай хоть несколько минут травку пощипать.

     Страусенок набросился на траву, он не любил спешить во время еды, но тут было не до гурманства, набить бы желудок и все, можно будет идти дальше. Шелест крыльев отвлек его, на поляну опустилась огромная птица. В то время, как осторожный Уитни на всякий случай отбежал на край поляны, Арчи радостно взмахнул крыльями.   

     - Арги, дорогой, как я рад тебя видеть,  - страусенок бросился к другу и обнял крыльями его шею.

    - Спас, ты меня опять удивляешь. Парю я себе совершенно спокойно, погода хорошая, ветерок именно такой, как я люблю, крыльями работать не нужно, а ты плывешь в поднебесье, наслаждаясь полетом. Смотрю, гуляешь ты по пампе с этим неприятным типом, который называет себя коназом всех халикотериев. Ну, ладно, я уже давно его терпеть не могу, а может тебе наоборот он очень даже нравится. Ведь это дело не мое, я это так к слову сказал, я ведь за тобой не слежу, просто увидел случайно. Так я многих вижу, летаю ведь очень высоко, а зрение у меня, во, - и он одно крыло вверх приподнял, что, по-видимому, символизировало его прекрасное зрение, - А затем ты исчез. Я и подумал, "Наверно Спас в лес с этим типом зашел, вот я его из виду и потерял". Пришлось взлететь очень высоко,  туда, где воздуха становится мало, дышать совсем нечем, да и парить тяжело, и вот только оттуда я тебя вновь увидел. Ты уж пожалей меня, не пропадай так надолго. Я ведь очень беспокоюсь, когда тебя видеть перестаю.

    - Ах, Арги, Арги, ну что с тобой делать? А, в общем, сейчас я тебе очень и очень рад. Уитни, иди сюда, - обратился Арчи к вождю уинтатериев, -  не бойся, это мой друг. Он нам может помочь.

    - Бояться я его не боюсь, чего мне его бояться, - Уитни подходил очень медленно и нерешительно, - мне он не страшен, тяжелый я для него очень, а вот одного детеныша моего он слопал. Поэтому я его не люблю.

     - Ну и съел, ну и что с того. Было это давно, я еще совсем молодым был, да и ты был не старше, даже вождем еще не был. Да и случилось это до принятия закона, по которому мы не можем трогать здоровых и детей. А потом мы уже давно выяснили отношения и я извинился.

     - Ладно, вам, перестаньте пререкаться. У нас очень большая проблема. Уитни я прошу, расскажи нам все, что ты знаешь. Мне, почему-то кажется, что сегодня ничего произойти не может, скоро стемнеет настолько, что нападение на хорошо видящих в темноте тилакосмилусов невозможно. А мой друг Арги в темное время суток летать не может, поэтому быстро рассказывай, чтобы мы все поняли, а он успел вернуться домой.   

     - Я сегодня, как это часто делаю, - послышался скрипучий голос, - подслушал разговор Кафы с его самым верным помощником Гулу. Они тебя оставили на поляне, а сами спрятались за деревьями, сделав вид, что ушли далеко и начали не громко, но так чтобы ты слышал, как бы издалека, нести всякую ерунду. Якобы тилакосмилусы напали на тех халикотериев, которые живут на юге, и всех поубивали. Расчет на то, что ты поднимешь шум и подтвердишь это.

     - Подожди, подожди, - Арчи начал постепенно кое-что понимать, -  так они начали разговаривать, не после того, как удалились, а выждали время, спрятавшись здесь рядышком?

     - Конечно. Они всегда так поступают, с теми, кого надо убедить в том, чего на самом деле не было.

    - Вот оно как! – проговорил Арчи и добавил, - мне многое стало ясным, но ты продолжай, пожалуйста.

     - Так вот, Кафа очень злопамятен, и до сих пор не может простить тилакосмилусам смерти своего единственного сына.

     - Постой, постой, - это уже Арги оживился, - но ведь у него только что сын родился, об этом все в пампе знают.

     - Это его очередная выдумка, нет у него никакого сына, да и вообще дети у него не рождаются уже много лет, болен он чем-то. Ему надо было к себе Спаса заманить, и убедить, что войну начали тилакосмилусы. Все знают тебя, как честную и непредвзятую птицу, которая не умеет обманывать. Поэтому, если ты будешь утверждать, что именно Рут первым начал войну, то все в эту чушь поверят. Несколько дней назад он пригласил к себе Прима, вождя мегантереонов и, зная о том, что тот ненавидит тилакосмилусов и готов пойти на все что угодно, лишь бы навредить им, а еще лучше вообще их уничтожить, предложил ему совершить совместное нападение. Вроде бы они все предусмотрели, но не учли, две вещи. Первая, это то, что я все знаю. Ну, а вторая, уж совсем из области фантастики, это то, что ты их раскусил, - и он, неожиданно для Арчи, низко ему поклонился, - в общем, завтра, как только светать начнет, они собираются напасть.   

     - Вот так дела. Кстати, а где мой друг, Аму?

     - Я накормил молодого келенкена, как мне было велено, сейчас он в окружении других хищников играет на центральной лесной поляне.

     - Чем же ты его накормил, позвольте спросить, что он обо всем забыл и меня покинул?

     - Он съел только, что появившегося на свет детеныша уинтатерия. Мы превратились в кормушку для гостей и друзей Кафы.   

     - Ладно, я понял почти все, а может быть вообще все, но давайте оставим это для суда над Кафой и его ближайшими помощниками, а пока мне думается надо поступить следующим образом, - Арчи крылом попросил всех приблизиться, и тихонько почти шепотом рассказал, как бы он  поступил в подобном случае.

     Совещание длилось недолго. Уитни поспешил в сторону леса, где живут стеготетрабелодоны.  А Арчи залез на спину своего друга, обнял его за шею, и прижался к ней как можно плотней, чтобы с земли было сложней заметить. Арги взлетел, резко взмыл в высоту и постарался пролететь большую часть пути над лесом, а когда представилась такая возможность, перелетел через реку и продолжил свой путь над землей келенкенов. Сделав большой крюк, аргентавис приземлился на поляне прямо рядышком с Рутом, занимавшимся с детьми. Рядом лежал и внимательно за ними наблюдал Вен. Четыре тигрицы привычно готовились к ночной охоте, все было как обычно, поэтому внезапное появление Арги вызвало некий переполох. Дети моментально помчались к матерям, взрослые ощетинились и угрожающе зарычали, но Арчи, слезший со спины огромной птицы, внес некоторое успокоение.

      - Рут извини нас за такое неожиданное появление, но поверь, в этом есть жизненная необходимость, - затем, обернувшись к тигрицам, он добавил, - подождите немного, не уходите, пока мы не поговорим.   

     - Хорошо, - фыркнула Ису, - но хоть намекни, зачем все это. Прилететь, сидя на спине этакого громилы, такого у нас до сих пор не случалось.

    - Ису, сказано ждать, ждите и лишних вопросов не задавайте. Что нужно мы вам и так расскажем, - глядя на притихших после его первых слов тигриц, произнес Вен, - займитесь чем-нибудь и дайте нам спокойно поговорить. Наверное, случилось что-то совершенно непредвиденное, если вы так необычно к нам явились? – обратился он теперь к гостям.

     - Еще не случилось, но вскоре может произойти, - серьезно ответил Арги, - давайте отойдем куда-нибудь, не люблю, когда мои разговоры подслушивают.

    Они отошли к самому краю поляны и только хотели начать разговор, как Вен неожиданно взметнулся в воздух и, совершив гигантский прыжок, упал в траву в десятке метров. Кто-то захрипел, а затем трава в том месте, куда прыгнул Вен, заколыхалась, послышалось шуршание, и на поляне вперед спиной появился тилакосмилус, который зубами туда втянул крупного пятнистого зверя, в углах рта которого виднелись длинные изогнутые клыки. Посмотреть на пленника подошли все тигрицы и подрастающая молодежь.

     - Ничего себе, это же мегантереон. Интересно, что он здесь делал? – на вопрос Ису, моментально прозвучал ответ:

     - Что тут спрашивать-то, разумеется, подслушать хотел, - Арги подошел к мегантереону и сильно ткнул его своим клювом. Пленник взвыл от боли, - рассказывай, что уж тут, попался, так колись. Сколько вас тут еще прячется? Если один, хорошо, хоть ваше мясо жесткое и воняет незнамо чем, сегодня я с удовольствием тобой закушу. Ну, а если несколько, то мы сейчас всех вас выловим и устроим пир на весь мир. Ты же мелкий, тилакосмилусы крупнее, да и сильнее тебя, чего же ты полез-то? Неужели думал, что тебя не заметят?

     - Ладно, Арги, спасибо тебе, но мы уж сами ему вопросы задавать будем, - Рут подошел поближе и вонзил свои клыки в лапу мегантереона, тот взвыл сильней, чем в первый раз, - рассказывай не стесняйся, а будешь молчать, мы все по очереди от тебя по кусочку отгрызать будем. Говори, кто тебя послал.

     - Это Прим! Он сказал, что, если я не пойду, он моих детей хищникам, которые у Кафы живут, отдаст на съедение.

     Тилакосмилусы недоуменно переглянулись.

     - Стой, что-то мы не поняли, какие хищники?

     - На этот вопрос отвечу вам я, - сказал Арчи, - но это будет после завтрашней битвы, а пока я обращаюсь к вам охотницы. Надо быстренько обежать вокруг этой поляны и убедиться, что нас никто подслушивать не будет.

     Через несколько минут тигрицы вернулись.

     - Один он был, - презрительно кивнула Ису в сторону пленника, из пробитой клыками Рута лапы которого сочилась кровь.

     Ноздри хищников нервно раздувались. Запах свежей крови смущал их, сосредоточиться в предельной близости от потенциальной еды было весьма сложно, поэтому Вен оттащил мегантереона на другой край полянки и оставил там под пристальным контролем одной из многодетных самок.

     - Теперь и говорить можно, - вернул всех Вен к не успевшему еще начаться разговору, и все повернули головы в сторону Арчи, - давай Спас, начинай.

     - Ситуацию поняли? – спросил Арчи, - на рассвете халикотерии при поддержке мегантереонов пойдут в атаку. Кафу готов всем пожертвовать, чтобы вас уничтожить. Мстительным он очень оказался, сына своего убитого давным-давно простить вам не может. За это время он уже старым стал, терять ему нечего, вот он и решился на крайние меры. Угроза очень серьезная. Когда я сегодня увидел его армию, то спросил "А это что?", и знаете, что он ответил? "Это демонстрация силы", вот так звучал его ответ. И это действительно сила. Поэтому, вот что мне хочется вам предложить.

     Они совещались еще некоторое время, появлялись и исчезали новые предложения, но всё в конце концов завершилось. Вен отправился в стаю одиночек, Рут помчался к главной старейшине, тигрицы разбежались по ближайшим прайдам, откуда должны отправиться посланцы все дальше и дальше, так, чтобы к середине ночи все тилакосмилусы были оповещены об опасности. Когда практически совсем стемнело, Арги тоже отправился на свой утес, отдыхать должны даже такие гигантские птицы. В свою очередь Арчи, сопровождаемый всеми самками с детьми, направился в безопасное место – на земли стеготетрабелодонов, куда будут перемещаться и все остальные самки вместе с детьми, стариками и больными. Племя тилакосмилусов готовилось отразить нападение.


Глава двадцать вторая. День восьмой. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Губительная жара

     Как только небо на востоке посветлело, на опушку леса, которую стеготетрабелодоны выделили для размещения тилакосмилусов, прилетел Арги. Страусенок уже привычно вскарабкался на его спину, а затем перебрался на шею и уселся там, свесив ноги по разные стороны. 

     Картина, которая открылась друзьям с высоты, была удивительной. Пампа лежала словно вымершая. Только трава слегка колыхалась под легкими порывами ветерка. Удивительно, но нигде не было никаких следов тилакосмилусов, все хорошо утоптанные поляны, где они обычно ночевали, зияли пустующими  проплешинами. Над пампой, где обычно круглые сутки не затихала жизнь, наступила удивительная тишина. Лишь на горизонте виднелись халикотерии, растянувшиеся в длинный ряд вдоль границы между племенами, готовые по первому сигналу своего коназа ринуться вперед, круша все вокруг задними ногами, чтобы затем дорвать когтями или догрызть небольшими, но достаточно острыми зубами. Да навстречу им неспешно клином шли двенадцать стеготетрабелодонов, возглавляемые Тру. Впереди шествовал вождь, а за ним в три ряда остальные. Расстояние между халикотериями и стеготетрабелодонами потихоньку сокращалось, но пока они еще не могли увидеть друг друга. 

     Краешек солнца появился на горизонте. Гарцующий перед своим войском Кафа, заметив первый солнечный луч, поднялся на задние ноги и крикнул всего одно слово "Вперед". Вначале медленно и осторожно с очевидной опаской, а затем, не встречая даже малейшего сопротивления, все быстрей и быстрей, халикотерии начали продвигаться вглубь чужой территории. Казалось, что все складывалось хорошо, только Кафа никак не мог понять, почему его воины идут как-то странно. Создавалось впечатление, что они наталкиваются на какие-то невидимые его глазам препятствия, поскольку, там далеко впереди, они время от времени что-то обходили. Издали даже казалось, что идут халикотерии какими-то зигзагами. Минута тянулась за минутой, жеребцы все глубже и глубже заходили на земли тилакосмилусов. По-прежнему, хозяев нигде не было видно. Кафа проявлял явное волнение. "Ну, не могут же они до сих пор спать и ничего не слышать? Куда они могли деться?" думал он. Пот струился по его бокам, уши дергались, ноздри нервно раздувались. Каждый, глядя на него, замечал, что нервничает коназ не на шутку. Его воины ушли уже далеко, возвышенности, даже совсем небольшие, отсутствовали вплоть до самого горизонта, и Кафе ничего уже не было видно. Но ведь он хотел быть не простым наблюдателем, он мечтал принять в этой битве самое непосредственное участие. Поэтому коназ не стал долго раздумывать, а в сопровождении Гулу и еще десятка крупных жеребцов ринулся вперед. Отвратительный запах, доносящийся от куч с гнилью, встречающихся на его пути, заставлял Кафу со своей свитой идти такими же зигзагами, как и его воины. "Какие же они неряхи, эти хищники, не могут отбросы относить подальше. Вон сколько мух собралось, целые рои вьются. Когда мы с ними покончим, оставим в живых пару десятков, чтобы они все за собой убрали, а уж потом отдадим их на съедение мегантереонам", думал он, воротя нос в сторону. Однако стоило только Кафе с сопровождающей его охраной немного углубиться на территорию тилакосмилусов, как пампа ожила. Вокруг коназа неожиданно возникли тигры, до сих пор неподвижно лежавшие на земле за кучами с отбросами и буквально слившиеся с ними. Их было много, и они окружили Кафу с его немногочисленной свитой со всех сторон. Подобная же плотная цепь отделила их и от воинов, ушедших далеко вперед. Теперь их разделяло не только расстояние, но и оскалившиеся свирепые саблезубые тигры.

     - Кафа, я бы тебе посоветовал сдаться, - раздался громкий звонкий голос откуда-то сверху, - ты проиграл битву, которая не успела начаться. Мегантереоны, на которых ты так надеялся, тебе не смогут помочь. Прим сдался. Наступила твоя очередь.

     Коназ посмотрел наверх. Почти над его головой парила огромная птица, на ее шее сидел Арчи. Кафа опустил голову, он вынужден был согласиться с тем, что проиграл. "Этот птенец действительно оказался очень умным, как он ловко притворился, что мне верит. Ведь именно после этого я убедил самого себя, что всё, мы победим, и эту Руру, убийцу моего сына, я отдам на съедение пятнистым кошкам", думал Кафа. После недолгих раздумий он принял окончательное решение.

    - Я не привык сдаваться Спас, я хочу умереть в бою, - крикнул он и бросился на ближайшего тигра, от которого нестерпимо разило тухлятиной. Случайно это оказался Рут, успевший отскочить в сторону. Кафа был вынужден развернуться, но Рут, с силой нырнул ему в ноги, одновременно переворачиваясь на спину, а, когда оказался прямо под животом коназа, вонзил в него свои клыки, да так и продолжал по инерции скользить на спине по траве, раздирая живую ткань. Остальные жеребцы, молча, следили за предсмертными судорогами своего предводителя, а затем покорно остались стоять на месте, в ожидании смерти.
 
     В поле зрения воинов-халикотериев появились огромные фигуры стеготетрабелодонов. Услышав слова Арчи, нападавшие приостановились, но при виде грозного противника, бросились врассыпную в сторону своего дома. Никто их преследовать не стал, тигры только посмотрели им вслед и еще более сплотились вокруг Гулу и его отряда.

     Тем временем стеготетрабелодоны подошли вплотную, и остановились, глядя с высоты собственного роста на сгрудившихся жеребцов. Арги сел на землю рядом с Тру. Арчи ловко спрыгнул с аргентависа и поклонился вождю гигантских животных.

     - Ну, вот мы и свиделись снова с тобой, Тру. Жаль, что это произошло при столь печальном событии, но тут нет, ни моей, ни твоей вины. Наверное, это было, как нарыв, он долго зреет, а потом в самый неподходящий момент прорывается. По-видимому, все давно шло к этому.

     - Наша вина в произошедшем несомненно есть, - Тру говорил медленно и размерено, чувствовалось, что он уже хорошо продумал, то о чем начал говорить, -  Слухи, что Кафа затевает какую-то авантюру, давно бродят по пампе, но лично мне не хватало времени, чтобы разобраться, что же там происходит, да и другие вожди племен не уделили этому должного внимания. Основная вина, конечно, лежит на Руру, ведь халикотерии ее ближайшие соседи, но теперь ей предъявить что-либо невозможно. Что ты думаешь с ними делать? – кивнул он в сторону халикотериев.

     - Не знаю, - задумался страусенок, - возможно, их судить надо, а может и просто отпустить без дополнительного наказания. Может им сама эта ситуация наказанием будет? Главный виновник и подстрекатель вон там лежит. С этих-то, какой спрос?

      - Эким, ты добреньким, однако, оказался. Нет. Их вина, несомненно, тоже велика. Им захотелось на более сочной траве попастись, да силушку свою молодецкую показать, не просто так баловства ради между собой, а в серьезной битве, где и голову сложить ничего не стоит. Сегодня соберется Большой Совет Пампы, где я Председатель, на нем и устроим суд. Рядовых членов племени ты отпустил и сделал правильно, они что? Они подневольные, им приказали, они и пошли. А вот этих, - и Тру кивнул в сторону стоявших в напряжении жеребцов, - будем судить. Их вина, конечно, значительно меньше, чем предводителя, но установлением степени этой вины пусть судьи занимаются, они этому обучены. Охранять их самым тщательным образом, - приказал он тилакосмилусам, - теперь вы за них перед обществом отвечать будете.

     - Я, - продолжил Тру, - как только ко мне Уинти прибежал, да все это рассказал, а потом с твоим планом ознакомил, сразу же гонцов из зверей, пришедших соль лизать, по всей пампе разослал. Да перемирие объявил от греха подальше, так что сразу, как солнце верхней точки своей достигнет, на Большой поляне все и соберутся. Слушай, а откуда здесь такой запах неприятный взялся? Раньше ничего такого никогда не было. Я ведь здесь часто хожу. Специально, что ли?

     - Это Спас предложил, - подал голос Рут, - ведь в каждом прайде помойные ямы есть, куда мы кости с остатками мяса выбрасываем. Запах в них стоит отвратительный. Спас и сказал, что халикотерии со своими чуткими носами рассматривать, что там вокруг куч с отбросами делается, не будут, а, скорее наоборот, даже отворачиваться начнут, вот мы всю ночь и растаскивали эту гадость по пампе, а сами рядышком спрятались. Все так и произошло, так что эта бескровная победа целиком заслуга Спаса.

     - Что мне остается сказать, - Тру немного помолчал, а затем медленно, но очень внятно и громко, чтобы все слышали, проговорил, - нам остается только благодарить провидение или, если хотите, Всевышнего, за то, что этот умный малыш попал в наш мир в такое сложное время.

     Он опять замолчал, и все вокруг, затаив дыхание, ждали, что же он такое скажет, как он закончил совсем неожиданно:

     - Слушайте, тухлятину-то эту уберите побыстрей, да сами, герои вы наши, помойтесь, чтоб больше этого запаха не было, а то ведь и сознание потерять можно.

    - Арги, - послышался голос страусенка, - а не пригласить ли нам сюда кубанохоерусов, может эти любители костей  и тухлятинку съедят?

     Аргентавису дважды предлагать это не пришлось. Сам изнывавший от смрада, разносимого легким ветерком все дальше и дальше, Арги тут же взлетел и моментально исчез за горизонтом.

     - Рут, - распорядился страусенок, - выставляй охрану. Пусть эти горе-захватчики подышат этим дурно пахнущим воздухом, а мы переместимся поближе к лесу, там, наверное, легче дышать будет. Да действительно отправляй всех кого можешь мыться. Я понимаю, сами они уже запаха не чувствуют, притерпелись, но окружающим от  этого не легче, - и Арчи следом за Тру и другими стеготетрабелодонами отправился в сторону леса.

     Через несколько шагов Арчи повернулся и прокричал вслед уходящему куда-то в сторону Руту:

     - Да, чуть не забыл, там у Кафы какой-то отряд хищников есть, в нем и мой дружок Аму затерялся. Пошли туда с десяток, а может и поболее, тигров посмекалистей. Пусть они разберутся, не пленники ли они? А, если эти деятели в добровольные помощники к халикотериям записались, то пусть их тоже сюда доставят. Очень мне интересно, какое решение судьи в  отношении них примут, - и  страусенок побежал вдогонку за Тру.

     На опушке леса царила тишина, ничто не напоминало о той суматохе, которую увидел здесь Арчи пару дней назад. Изредка на глаза попадались травоядные, которые, как правило, группами, шли или в сторону солевого камня или, удовлетворив свою потребность в соли, отправлялись к себе домой.

     - Знаешь, Спас, - заметив куда бросает взоры его гость, сказал Тру, - очереди исчезли не только у нас. В тот же день к вечеру о твоем открытии стало известно и в других местах, где есть соль. Представляешь, там оказалась такая же история, что и у нас. Соль везде пыталась спрятаться, но благодаря тебе ей не дали это сделать, - и лесной гигант весело рассмеялся.

     В лес Тру почему-то не стал заходить, они так и продолжали идти вдоль опушки. Арчи даже хотел задать вопрос, куда же они направляются, но заметив шевелящиеся уши Тру, решил этого не делать. "Вдруг он какой-нибудь сюрприз заготовил, а я своим любопытством все испорчу" подумал страусенок и не ошибся.

     - Я почему спешу со сбором Большого Совета Пампы? Во-первых, с охраной этих буйных халикотериев много проблем, а, во-вторых, и это главное, сегодня вечером, ну, самое позднее, завтра утром начнется страшная жара, она с севера идет, там уже вовсю бушует. Дня два, а то и три от солнца некуда будет спрятаться. Такое бывает каждый год в это время. Почему это происходит, никто не знает. Трава вначале желтеет, а затем высыхает. Земля в некоторых местах трескается, чаще всего это бывает на землях халикотериев, возможно именно из-за этого Кафа и решил сегодня захватить самые плодородные земли. Даже реки пересыхают и за водой, там, где она еще остается, очереди выстраиваются. Мы к этому привыкли и знаем, что следом начнут лить без перерыва дожди, словно вся вода, которая на небо улетела, назад возвратиться решила. Грязи будет полно, ходить придется только тогда, когда голод из дома выгонит. Это будет дня четыре продолжаться, после чего все в норму вернется. В эти дни в пампе погибнет много животных: ослабших, больных, старых. Выживут только сильные, и те о ком смогут позаботиться близкие и родные. В общем, впереди у нас шесть-семь очень тяжелых дней. Сегодня последний день спокойной жизни, сегодня еще можно поразвлекаться, поэтому я и привел тебя сюда.

     Тру подошел к обрыву и Арчи с удовольствием увидел внизу стремительно мчащуюся реку. 

      - Дорогой Тру, большое тебе спасибо, - Арчи договаривал все это уже на бегу, а еще через несколько секунд страусенок, расправив крылья, уже скользил по воздуху над бушующей рекой.

     Тру только головой покачал, и пошел по кривой тропинке, вьющейся по откосу берега, вниз к речной отмели. Когда он, наконец, спустился на берег и вошел в реку, Арчи успел уже не один раз проделать свой коронный номер и скатиться вниз на гребне волны от пары гигантских камней, сужающих течение реки. А дальше они продолжили плескаться вместе, при этом Тру в основном подбрасывал страусенка вверх и тот с шумом и множеством брызг падал в воду или не позволял тому упасть, а ловил Арчи в воздухе и вновь подбрасывал его как можно выше. Они так увлеклись, что не видели ничего, что делается вокруг, не заметили и того, как почти над их головами пролетела огромная птица, которая сделав большой круг, села на высоком обрыве, с любопытством наблюдая за ними.

     Наконец Арги, а это был, разумеется, он, надоело сидеть и смотреть, как резвятся в воде другие и он слетел на отмель, после чего решился подать и свой голос:

     - Друзья мои, не надоело ли вам резвиться и не возникло ли у вас желание уделить и мне немного внимания?

     - Арги, дорогой, как мы рады тебя видеть. Как закончился твой полет к кубанохоерусам? Они согласились прийти?

     - Попробовали бы не согласиться. Они же знают, что со мной разговор короткий. Ах, вы не согласны выполнить мою просьбу? Значит, вы заслужили право внеочередного знакомства с содержимым моего желудка. Пока с такими смелыми я еще ни разу не встречался. Беда в другом. Эти  грязнули второй раз выполняют мою просьбу. Как вы думаете, смогу я после этого хотя бы раз съесть представителя этого племени? По моему мнению, если я так поступлю, то это будет величайшая подлость с моей стороны, а ведь на вкус они были очень даже не плохими. Значит, я потерял навсегда еще один источник для своего пропитания, и,  значит, круг зверей, на которых я могу охотиться, уменьшился и происходит это далеко не в первый раз, - и аргентавис шутливо с горестным выражением опустил свою голову.

     - Это все лирика, - строгим голосом, но едва сдерживая смех, сказал Арчи, - я прошу, как положено, доложить своему главнокомандующему, то есть мне о результатах твоих переговоров, - но, в конце концов, не сдержался и рассмеялся во весь голос. 

     - Докладываю. Кубанохоерусы в количестве… - Арги задумался, пытаясь прикинуть в каком же количестве любители костей прибыли для очистки пампы от отходов, но, так и не найдя ответа, продолжил, - в общем в большом количестве доедают сейчас всю ту тухлятину, которую накопили тигры. Судьи начали свою работу, пока они занимаются хищниками из отряда Кафы. Их недавно привели к ним. Вроде все. Ты, главный мой мучитель, из-за которого я похудел не знамо как, доволен? – обратился он непосредственно к Арчи.

     - Не знаю, чем это я тебя мучил, что ты похудел? Да, по тебе и не видно, что ты похудел, не обманывай. А тем, как идут дела, я вполне доволен. Тру, сооруди  дождик над этим типом, чтобы он обманывать разучился.

      Арчи хотел еще что-то добавить, но в этот момент на аргентависа обрушился такой поток воды, что того чуть не смыло с отмели и не вдавило в крутой откос.

     В этот момент на краю обрыва появилась птичья фигура. Часть струи,  выпущенной Тру, миновав Арги, достигла до Аму и  сбила того с ног.

     - Поделом мне досталось, - рассказывал чуть позже молодой келенкен, - судьи молодцы во всем разобрались и  меня, да еще нескольких зверей отпустили сразу, а с остальными еще занимаются. Знаете, я до сих пор не понимаю, как он меня уговорил остаться в этом отряде. Вот способности были у этого коназа.

     - Ладно, - перебил его Арчи, - надо забыть все плохое и думать о том, чем ты дальше заниматься собираешься.

     - Я уже все продумал. Когда к нам в отряд хищников пришли тигры, я понял, какую ошибку чуть было  не совершил. Тогда я и решил, что надо возвращаться в племя и жить так, как живут все келенкены. Возможно, Ур и не прав, поступив так с моим отцом, но его выбрали вождем, а решение вождя не обсуждается. Так что я прямо сейчас переберусь через реку и пойду домой. Хорошо бы ты со мной пошел, - Аму с мольбой в глазах посмотрел на Арчи, - ты бы все им объяснил, я ведь так не смогу.

     - Мне кажется, - Тру помотал хоботом в застывшей воде у самого берега, организовав там довольно большое волнение, - тебе действительно следует пойти с Аму. И дело не только в том, что ты лучше, чем Аму сможешь ситуацию с ним объяснить. Дело в том, что в доме келенкенов тебе будет легче эти несколько дней пережить. Поэтому идите прямо отсюда, на Совете тебе делать нечего, я сам справлюсь.

    - Давайте, давайте, идите поскорей, жара приближается, я это сверху видел, - поддержал стеготетрабелодона Арги, - Тру прав, там тебе полегче будет этот кошмар перенести, дождь тебе, наверное, в радость будет, а вот жара, - и он передернул своими крыльями, показывая, как ему самому будет тяжело в это время.

     - Действительно пойти, что ли? – задумчиво протянул Арчи, - и дело не только в жаре. Уж больно мне с Уром и Филом увидеться хочется. Ну, раз так, то пойдем, - обратился он к Аму, решительно бросился в воду и поплыл на ту сторону.

    Аму тяжело вздохнул, как бы показывая этим, ну, что с ним можно поделать, и побежал в сторону брода.

     Когда  Арчи подбежал к дому келенкенов, подул горячий ветер. Температура поднималась быстро, стало тяжело дышать. Последние шаги Арчи делал через силу, бежать уже не было возможности, горячий воздух обжигал легкие, все время приходилось приспосабливаться. Однако, когда он прошел через узкий проход на полянку, дышать стало полегче. Возможно, конечно, что внутри, под сенью величественных деревьев воздух просто не успел еще прогреться, но скорее всего, там действительно, как и предполагал Тру, будет несколько легче переносить ту немыслимую жару, которая накатывалась на пампу. 

     - О, Спас, добро пожаловать, - встретил его у входа Фил, - слышали, слышали о твоих успехах. И о Руру слышали, и о сегодняшней грандиозной битве мирных хищников с воинственными травоядными, которые на них напали, тоже уже знаем. Слушай, как ты все это делаешь?

     - День добрый, уважаемый Фил. Сказал "добрый", а сам задумался, такой ли он добрый, если на улице такое творится? – Арчи улыбнулся старейшине, и тот в ответ тоже улыбнулся.

     - Добро пожаловать, дорогой Спас! С твоим "добрым" действительно можно поспорить, а вот мое "добро" точно в цель, потому, что любое твое появление, куда бы ты не пришел, приносит одно лишь добро.

     - Спасибо на добром слове, Фил. В этом случае мое слово "добром" тоже вполне уместно.

     - Хватит вам в остроумии упражняться, - раздался из глубины полянки голос Ура, - иди сюда Спас, расскажи, как там дела у твоего друга Аму.

     - А, он сейчас сам сюда доберется и все расскажет. Мне было проще, я ведь через реку переплыл, а ему до брода идти надо, затем там помучиться немного, и лишь потом пробежаться можно будет. К тому же я бегаю чуть побыстрей, вы это прекрасно знаете. Так что еще немного подождем, он и явится.

     Пока все келенкены по очереди подходили поздороваться, Арчи стоял спокойно и всех радостно приветствовал, обращаясь к ним по имени, чем, вне всякого сомнения, заслуживал дополнительное одобрение хозяев.

     Внезапно страусенок насторожился:

     - Кажется, это Аму сопит, - сказал он и побежал к входу.

     Действительно на поляну не вошел, а еле-еле ввалился его молодой друг. На Аму было жалко смотреть, настолько измученным он выглядел. Перья были мокрыми, как будто он только что вылез из воды и не успел еще, как следует встряхнуться. Тяжелое дыхание вырывалось из груди с каким-то хрипом или сипом. Красные, налитые кровью глаза готовы были выскочить со своего места.

     - Там, - и Аму показал в сторону выхода крылом, - просто жуть, ветер раскаленный с ног сбивает. Пока до брода дошел, уже устал, а дальше хотел даже ползти, но земля такая горячая, что подошвы ног обжигает, тут не поползаешь. Еле добрался, думал, что все конец, останусь лежать на земле, не дойдя нескольких шагов до родного дома.   

     - Как же вы выживаете в такое время? Ведь этакое каждый год случается? – спросил Арчи.

     - Стараемся больше спать, - ответил Ур, - это же всего пара дней. Так, что давайте спать ложиться.

     - Интересно, а как же Тру сможет Большой Совет провести, ведь солнце еще даже до верхней точки не добралось?

     - Я думаю, - ответил Фил, - придется его отменить или перенести на более поздний срок.

     - А, что будут в таком случае делать с теми халикотериями, которые замешаны в организации войны? – Арчи никак не мог успокоиться.

     - Теперь придется ждать. Впереди минимум три дня жары, затем начнется потоп, ну а, когда вода спадет и наступит хорошая погода, вот тогда и узнаешь все, что там происходило. А теперь ложитесь и старайтесь побыстрее заснуть.


Глава двадцать третья. День девятый. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Разгулявшаяся стихия

     Спалось Арчи плохо, во-первых, было нестерпимо жарко и непривычно душно, а во-вторых, ему снилось, не пойми что. Вот уже второй раз в последние дни он ночевал в доме келенкенов, и второй раз его мучали кошмары. Но, если несколько дней назад это было непрерывное повторение одной и той же сцены, как мимо эндрюсархов пробегают келенкены, на секунду приостанавливаются и исчезают, а злобные, жестокие и непобедимые эндрюсархи корчась от боли, один за другим падают на землю и замирают, то в этот раз все было по-другому и совсем не так, как на самом деле.

    Арчи снилось, что он находится в воздухе, прямо над полем боя, но не на спине своего верного друга – аргентависа, а сам по себе. Висит неподвижно, даже крылья не расправив, просто висит и все. Сверху видно все прекрасно. Халикотерии, встав в круг, тесно голова к голове, таким образом, что снаружи видны только их мощные задние ноги, непрерывно крутятся вокруг какой-то невидимой оси, одновременно передвигаясь по пампе по гигантскому кругу, а вокруг, оскалившись, двигаются вслед за ними тилакосмилусы, выжидая момент для атаки. Наконец какой-нибудь тигр, совершив мощный прыжок, вскакивает на их спины, но, несмотря на свои грозные саблевидные клыки, никак не может пробить их кожу. Но стоит ему сделать шаг или два к центру круга, в надежде добраться до голов противников, как те на секунду расступаются, и он оказывается на земле под их ногами с острыми и мощными когтями. Раздается предсмертный крик, и бесформенная окровавленная туша вылетает в сторону его сородичей. Время идет. Ряды тилакосмилусов постепенно редеют, при этом  количество хилакотериев не уменьшается.

        Наконец, Арчи проснулся. Ощущение было непривычным, что-то лежало на нем, легкое, почти невесомое, но все же… Ему показалось, что на него набросили какое-то покрывало. Он приоткрыл глаза, но ничего не увидел. Испугавшись, что он опять попал в какую-то историю, он осторожно приподнял голову. Раздалось непонятное шуршание, и перед его глазами открылась странная картина. Вся поляна была засыпана свернувшимися засохшими листьями.

     "Откуда они здесь взялись?" – с удивлением подумал страусенок, но посмотрев вверх, все понял сам, без подсказки.

     Деревья над головой стояли совершенно голые. Ни одного листочка на них не осталось, во все стороны торчали пустые изогнутые ветки, через которые просвечивало небо с яркими звездами. Арчи встал и осмотрелся. "Сухие листья это ладно, - думал он, - понятно, откуда они взялись. Почему это произошло, разберемся позже, но вот куда делись келенкены? Стоп, что это я. Да вот же они лежат, укрытые теми же листьями с ног до головы," - и он сам себе указал на округлые холмики, которые были в беспорядке разбросаны по полянке.

     Он попытался сделать бесшумный шаг, но при  первом же прикосновении к сухим листьям, те начали с противным хрустом рассыпаться, превращаясь в труху. Арчи с волнением осмотрелся по сторонам, но заметив, что никто даже не пошевелился, начал пробираться к выходу уверенней. Хотя слово "уверенней", не совсем точно описывало его самочувствие. Его качало из стороны в сторону, он еле держался на ногах, и несколько раз только какая-то случайность помогала ему устоять. "Здорово будет, если я свалюсь на голову кому-нибудь из этих громил. Интересно сколько времени я проживу после этого? Да им достаточно будет с перепугу всего лишь щелкнуть своим огромным клювом, и все, Арчи больше никогда не сможет нарушить их покой."

     Возможно, именно такие мысли и помогли страусенку чудом удерживать равновесие. Но вот, вроде бы он подобрался к самому выходу.  Осталось обойти последнего келенкена, укрытого сухой листвой и все, он в пампе. Арчи сделал осторожный шаг, куча листьев немного отличалась от тех, которые он оставил позади. Она была более вытянутой, да и располагалась несколько по-другому, не вдоль поляны, а поперек. Еще шажок, еще один, вот, кажется все позади, но не успел Арчи этому порадоваться, как его нога за что-то зацепилась, и он рухнул на землю.

     - Ты кто? – услышал страусенок знакомый голос.

     - Фил, это я, Арчи, - мгновенно успел он ответить, и возможно этим  спас себе жизнь, поскольку мощные челюсти, вцепившиеся было в спину, не успев сомкнуться, моментально разжались.

     - Я рад, наконец-то ты очнулся. С тобой ужас, что творилось. Ты вскакивал, что-то кричал невнятное, падал навзничь, замолкал на какое-то время, снова вскакивал, и все повторялось сначала.

     - Ой, Фил, ты даже представить себе не можешь, какая гадость мне снилась. Даже вспоминать противно, поэтому и рассказывать никому не буду.

     Фил с трудом приподнял голову и внимательно посмотрел на страусенка, который заметно стал меньше и больше не напоминал того задорного цыпленка, который с таким блеском справлялся со всеми трудностями жизни в этом мире.

     - Да, - задумчиво произнес Фил, - вот смотрю на тебя и диву даюсь, как же ты за эти ужасные пять дней сумел измениться.

     - Какие пять дней? – изумление в голосе Арчи было таким непосредственным, что старейшина даже рассмеялся.

     - Фил, объясни мне, что произошло. О каких таких пяти днях ты упомянул? Неужели прошло столько времени, а я и не заметил?

     - Я сказал "пять"? Да? Может быть, конечно, их было  и  пять, но возможно я ошибся, и прошло еще больше времени. Просто я именно пять раз видел рассвет. Но скорее всего, что-то пропустил. Первые два-три дня, пока на деревьях висели листья, пусть и сухие, и в нашем доме держалась тень, такой страшной жары, как наступила потом, не было. Во многом это помогло нам с тобой выжить. Ты ведь вскакивал, как чумной, бросался к яме с водой, утолял жажду и снова засыпал. А вот, как листья опали, наступила смертельная жара и вода высохла, ты вообще голову перестал поднимать, да и не шевелился практически. Я грешным делом решил, что все, ты никогда уже не встанешь, но, нет, ты живучим оказался, лишь жара спала, ты уже на ногах. А, вот многие так и не встанут, - и он замолчал, понурив голову.

     Страусенок был в полном недоумении, ему захотелось все хорошенько обдумать, а уж затем продолжать разговор, кроме того страшно мучила жажда, поэтому он, ничего не сказав в ответ, направился в сторону реки.

     Самому Арчи казалось, что он идет обычным  быстрым шагом, но Фил, внимательно наблюдавший за ним, видел раскачивающуюся из стороны в сторону маленькую тоненькую фигурку, запинавшуюся на каждом  шагу. Арчи спасала от падения лишь врожденная способность поддерживать равновесие, да отсутствие под ногами обычной травы. Некогда длинная, в которой так легко путались ноги, сейчас она превратилась в сухие тоненькие пластиночки, рассыпающиеся в пыль при первом  же к ним прикосновении.

     Страусенок упорно, несмотря на призывы Фила вернуться, шел к реке, но когда он поднялся на один из пригорков то увидел, что еще недавно полноводная река пересохла настолько, что даже засохшей грязи не осталось. Сильный ветер, постоянно дувший по ее руслу, сгладил все неровности и унес пыль куда-то вдаль.  Арчи от огорчения резко развернулся, и хотел уже быстро сбежать с пригорка вниз, в сторону дома келенкенов, но, к своему немалому удивлению, покачнулся, упал и кубарем скатился почти к подножью пригорка. Он приподнялся, попытался встать на ноги, но опять на них не удержался, снова упал и съехал еще ниже.

     Неожиданно он услышал шелест крыльев, рядом с ним села какая-то птица. Арчи приподнял голову, открыл глаза и увидел аргентависа.

     - Арчи, успокойся, ты жив и это самое главное. Конечно, семь суток без глотка воды и крошки еды во рту это настоящее испытание, но ты его выдержал. Через несколько часов сюда дойдет дождь, он уже хлещет с неба там далеко, откуда восходит солнце, ты напьешься, а завтра утром вся пампа зазеленеет и ты сможешь поесть. Давай я помогу тебе встать, мы потихоньку пойдем к Священному камню и я тебя там кое с кем познакомлю.

     - Пить хочу, умру, если пару глотков воды не сделаю, - прошептал Арчи.

     - Чем же тебе помочь? – Арги почесал когтем правой ноги затылок, - а знаешь, я придумал. Зачем нам ждать, когда дождь сюда дойдет? Мы же можем ему навстречу полететь. Давай я помогу тебе залезть мне на шею.

     Гигантская птица легла на землю, вытянула крыло в сторону страусенка и, клювом, цепляясь то за одну его ногу, то за другую, начала потихоньку затаскивать малыша на свою спину. Затем, когда тот полностью оказался на спине, Арги привстал на свои ноги и наклонился вперед так, чтобы страусенок смог переместиться ему на шею. Когда Арчи там уселся, свесив ноги по бокам, аргентавис взлетел и, набрав высоту, начал планировать в сторону сверкающих молний.

      Картина, открывающаяся перед друзьями, заставила Арчи забыть и о смертельной жажде и о голоде, который тоже начал давать о себе знать. Впереди творилось что-то невообразимое. В то время, как у них над головами небо было затянуто дождевыми облаками привычного темно серого цвета, на горизонте тучи были такими черными, что казались слившимися с намокшей землей, оголенной от травы. Полукруглая стена воды, низвергающейся из поднебесья, неспешно передвигалась в их сторону. Это был не дождь, и даже не очень сильный ливень, в привычном смысле этого слова. Это был сплошной водопад, не разделяющийся на отдельные капли или струи. Вода, льющаяся на пересохшую землю, моментально впитывалась, а излишки, собираясь в множество ручьев, наполняли собой русло реки, которая став полноводной, не стекала вниз, а так и передвигалась вместе с этим мощнейшим небесным потоком. Ровный гул, доносящийся до дома келенкенов, здесь вблизи от границы пересохшей пампы и залитой водой равнины, превратился в оглушительный шум. Это множество молний, непрерывно вспыхивающих и гаснущих в небе, бились в землю. Многие попадали в высохшие деревья, но только валили их на землю или расщепляли, превращая в причудливые фигуры, а вот поджечь не успевали, ливень не давал это сделать. Но еще большее количество молний стремилось вырваться наружу, они упорно били и били в водяную стену, но все их усилия были бесполезны, стена казалась неприступной, и молнии гасли в ней одна за другой.

      Когда аргентавис, с трудом преодолевая сильный ветер, подлетел совсем близко, Арчи сумел рассмотреть, что эта стена воды совсем даже не бесконечна. Буквально через несколько метров от ее наружной стороны проливной ливень сменялся на сильный дождь, затихающий и затихающий по мере продвижения стены вперед. Да и черная туча оказалась лишь небольшой полосой, вдали уже виднелись куски голубого неба.   

     - Как же мне напоить тебя? – бормотал аргентавис, - сесть нельзя, нас тут же смоет или в землю вобьет, вон, как небо разбушевалось, столько воды я в жизни не видел. В прошлые годы такого чуда не случалось. Была жара, все пересыхало, это действительно было, но было пару дней не больше. Потом шел дождь, сильный, но не такой же. Это ведь не дождь, а непонятно что. А, что, если я попробую край крыла сунуть под эту воду, интересно, выдержу или нет? Или меня швырнет вверх тормашками на землю вместе с малышом? Нет, так не пойдет. Так, что делать?

    В этот момент одна из молний сумела найти какую-то щелку в казавшейся абсолютно непробиваемой стене и вырвалась наружу. Это не была прямая огненная стрела, она вся изломалась острыми углами. Из них начали вырываться новые стрелы, большинство из которых гасли с сильнейшим треском, не долетев до земли. Некоторым удавалось туда добраться, но вспыхивающие остатки травы тут же гасли. А на земле оставались желтоватого цвета проплешины округлой формы. Арги пришлось круто взлететь, чтобы не попасть под одну из этих стрел. Страусенок, обхвативший шею птицы своими крыльями и ногами и плотно прижавшийся  к ней всем своим телом, вынужден был, чтобы не свалиться, вцепиться клювом в кожу аргентависа, так, что тот даже вскрикнул от боли.

     - Арги! Смотри! Река потекла! Все в порядке, сейчас она течет, как и должна течь. Наверное, это вырвавшаяся молния, что-то там разорвала и река потекла, - страусенок буквально пропел последние два слова. Давай полетим туда и вдоволь напьемся.

     Аргентавис, не упуская из виду обезумевшую молнию, начал планировать в сторону реки, готовясь в любую секунду резко изменить направление полета, прекрасно понимая при этом, что увернуться от молнии невозможно.

     Молния погасла в тот момент, когда, вытянув ноги, Арги приземлился на самом берегу реки. Мутная вода,  стремительно мчавшаяся вниз, прибывала с заметной скоростью и вот-вот собиралась выйти из берегов и разлиться по пампе. Арчи припал к воде с такой жадностью, что мог захлебнуться и утонуть. Внимательно наблюдавший за ним, аргентавис, не церемонясь, подхватил своим кривым клювом за спину щуплое тельце страусенка и перенес его на тот пригорок, с которого незадолго до этого страусенок и свалился. Вода его еще не успела затопить.

    "Бедный малыш, сколько же он пережил смертельно опасных приключений после того как я вытащил его из Священного камня", думала гигантская птица, с нежностью глядя на обессилевшего Арчи, лежащего, раскинув крылья, с закрытыми глазами.

     Упомянув про Священный камень, Арги встрепенулся и пошевелил крылом страусенка:

     - Вставая, малыш, поскорей. Я же хотел тебя кое с кем познакомить. Поднимайся, полетели.

     - Здесь мне так хорошо, - простонал Арчи, - сейчас полежу немного и опять попью, а то вдруг вода снова кончится.
 
     - Да не закончится она, - засмеялся Арги, - теперь целый год сможешь купаться с утра до вечера. А вот, если здесь еще немного полежишь, то унесет она тебя далеко-далеко. Смотри, куда она уже поднялась.

     Арчи приоткрыл глаза. К его изумлению река действительно высоко поднялась, и через очень непродолжительное время он мог оказаться в воде.

     - Ладно, - Арчи встал на ноги, - пить я больше не хочу, есть хочу, но в этом ты мне помочь ни как не сможешь. Летать на твоей спине мне не очень нравится, поэтому давай потихоньку двигаться к Священному камню по земле, пешочком, - и он, слегка покачиваясь, начал спускаться на равнину.

     Аргентавис, широко раскрыв крылья, шел рядом, но, когда убедился, что Арчи вполне способен идти сам, взлетел и вскоре уселся на своем наблюдательном месте, на вершине Священного камня. Он следил за страусенком и был готов в любую секунду прийти ему на помощь, но тот шел и шел, пусть не быстро, но все более и более уверенно.

     Стена дождя приблизилась, и уже было отчетливо видно, что стихия потихоньку устает: вода хлещет с небес с меньшей яростью, молнии вспыхивают все реже, да и сверкают, они не так ярко, а раскаты грома перестали сливаться в единый грохот, а все чаще и чаще стали слышаться поодиночке.

     Арчи подошел к Священному камню и в изнеможении упал на землю. "Все-таки, очень я устал" – подумал страусенок. Почти та же мысль пришла в голову и аргентавису. Он дал немного передохнуть малышу, а затем окликнул его:

     - Эй, Арчи! Ты, что отдыхать сюда прибыл? Хватит валяться, лучше наверх посмотри. Я тут тебя кое с кем познакомить хочу.

     Арчи приподнял голову и посмотрел наверх. Увиденное удивило его настолько, что он даже головой покрутил. "Что это у меня в глазах двоиться стало, что ли?" – подумал он, но тут же понял свою ошибку.

     На Священном камне, на самом его краю, сидели две огромные птицы. Заметить различия между ними было достаточно трудно, следовало внимательно приглядеться, но страусенок с его прекрасным зрением и умением различать мельчайшие нюансы с этим быстро справился. Одна птица была чуть крупней, а у другой цвет перьев был слегка темней, вот и вся разница.

     - Арги, ответь мне, где ты раздобыл такую красавицу? – прокричал страусенок.

     Оба аргентависа слетели на землю и присели, согнув ноги, как будто яйца высиживать собрались. Когда второй аргентавис оказался рядом, Арчи нашел еще много всяких мелких отличий между двумя птицами, и теперь совершенно спокойно мог их различать.

     - Ты же знаешь, - начал свой рассказ Арги, - летаю я высоко, но в ту жару, которая здесь стояла, пришлось подниматься еще выше, там по прохладней было. Правда, дышится там тяжелей, воздух какой-то не такой, как внизу, да и держит он хуже, поэтому крыльями приходилось работать чаще, что не очень приятно, но все исправляла прохлада. Летал я очень много. На землю опускался лишь поесть, да попить. Много крупных травоядных погибло, так, что еды хватило бы на много аргентависов, а я ведь был одинок, ты то это хорошо знаешь. Так и шел день за днем, да ночь за ночью. Да, да, именно так, - с возмущением повторил Арги, как будто кто-то хотел возразить, - По ночам тоже приходилось летать. Только в гнездо опустишься, чтобы отдохнуть хоть самую малость, не успеешь вроде бы глаза закрыть, да вздремнуть чуток, как жара донимать начинает, терпишь, терпишь, а потом невмоготу становится, весь потом обливаешься. Вот и приходилось опять взлетать, да крыльями махать. И вот, как-то ранним-ранним утром, еще только светать начало и на земле я ничего различить не мог, взлетел я очень высоко. Настолько высоко, куда я раньше подниматься не решался. Надо же было измученному жарой телу хоть немного охладиться. Лечу я и вижу, и глазам своим не верю – навстречу мне летит другая птица. Ну, думаю, Арги, от  этой жары даже видения какие-то у тебя, это я о себе так подумал, начались. Подлетаю ближе, смотрю, действительно птица. Значит это аргентавис, думаю. Ведь кроме нас на такую высоту ни одно живое существо подняться не может. И действительно это аргентавис оказался, да еще и самка, ты представляешь? Я от радости крыльями работать перестал, да чуть на землю не грохнулся, спасибо, горячий воздух хорошо держит. Впрочем, я не очень стремительно падал, а по дороге в себя успел прийти, и опять вверх устремился. А там меня это вот чудо ждет, круги наматывает, - и он мечтательно закрыл глаза, а голову на шею другой птице положил.

     Арчи с удивлением наблюдал, как две огромные и свирепые птицы начали ласкать друг друга, но вскоре ему это надоело, и он прервал эти нежности:

     - Ну, ладно, хватит лизаться, дальше то, что?

     - Дальше? – Арги задумался, но ему на помощь пришла вторая птица. Голос у нее был тоже грубоват, но все же поприятней, чем у Арги:

     - Дальше мы познакомились, он рассказал о себе, а я о себе. Оказалось, что мы оба постоянно искали друг друга. Я сколько раз пролетала здесь, сколько раз обследовала гнездо вон на той скале, - и она крылом показала в сторону Торчащего утеса, - но там одни только обглоданные кости валялись, я и решила, что оно давно заброшено. А встретиться нам никак не удавалось, поскольку, так уж получалось, что, если он летел налево, то и я летела в ту же сторону. Ну, а, если я летела направо, он это делал тоже.

     - Прости, перебью, - Арчи не удержался и поспешил задать тот вопрос, который вертелся у него на языке и мешал ему слушать, - значит, вы все время гонялись друг за другом? Здорово получилось. Так это благодаря непогоде, которая заставила вас проводить больше времени высоко в воздухе, вы смогли встретиться? – и он только и смог выразить свое удивление покачиванием головы.

     - Да, наверное, ты прав. Что-то все время мешало нам встретиться, как будто природе этого не хотелось. А ведь мы последняя пара аргентависов, и, если бы мы не встретились, наш род исчез бы.

     - Надеюсь, что через пару месяцев мы тебя пригласим в гости и познакомим с нашими детьми, - мечтательно закатив глаза, буквально пропел Арги.

     - Я с превеликим удовольствием воспользуюсь твоим приглашением, - Арчи даже встал на ноги и низко поклонился.

     Затем он снова уселся на землю и обратился к Арги:

     - Прости, но я до сих пор не знаю, как зовут твою подругу.

     - Я, что забыл ее представить? – Арчи обхватил голову крыльями, показывая, как он расстроен, но затем улыбнулся, - ты, знаешь, у нее такое имя, такое имя, что я даже не знаю, как ты будешь нас различать. Дело в том, что зовут ее…, - и он мастерски выдержал паузу, - зовут ее Арга.

    Здорово, - обрадовался страусенок, - значит мы все здесь почти тезки – Арги, Арга и Арчи?

 В эту секунду Арга, заметив что-то на горизонте, взмахнула крыльями и с криком:

     - Берегись! – взмыла в воздух.

     Следом за ней взлетел и Арги. Он попытался ухватить своими когтями страусенка, но тот увернулся и остался сидеть на земле.

     - Арчи, беги, беги скорей, - кричал ему Арги, поднимаясь все выше и выше.

      Страусенок вскочил на ноги, он, как зачарованный, смотрел, как к Священному камню приближалась огненная стрела. Молнии удалось прорваться через водную стену, и она оказалась на свободе. Не такая изломанная, как первая, разбрасывавшая свои стрелы в разные стороны, а практически ровная, она устремилась вглубь пампы

     Впрочем, слово "устремилась" не вполне точно описывает стиль ее движения. Пролетев за мгновение добрую сотню метров, она вдруг, слегка потрескивая, как бы зависала на одном месте, затем под прямым углом вонзалась с характерным громовым, но как бы приглушенным, звуком в землю, выжигая практически ровный круг. Казалось бы все, молния свою задачу выполнила и сейчас погаснет, но не тут то было. Проходит неуловимое мгновение и прямо из той точки, где закончилось движение вперед, и начался стремительный бросок вниз, вылетает новая стрела, проносится очередную стометровку, зависает, изгибается, грохочет и все повторяется снова и снова.

     Арчи застыл на месте, провожая глазами каждую новую впивающуюся в сухую землю струю огня. Он ничего не слышал, кроме грохота грома и ничего не видел, кроме сверкания молнии. Как не старались до него докричаться кружащие в небе аргентависы, все было бесполезно.

     - Арчи, Арчи, очнись, - напрасно надрывал свое горло его верный друг Арги.

     Наконец, аргентавис решился на отчаянный, с точки зрения любого здравомыслящего существа, шаг. Рискуя попасть под молнию, он спикировал на вершину Священного камня и, ухватив когтями небольшую кость, какого-то животного, съеденного им в жару, стремительно взмыл в поднебесье, где его с нетерпение ждала Арга. Стоило посмотреть на тот мастерский бросок, который сделал Арги. Со стороны могло показаться, что он просто расцепил когти, после чего кость, беспорядочно крутясь в воздухе, устремилась к земле. На самом же деле он выбрал именно ту точку в небесной вышине и тот момент, когда это действительно было необходимо, чтобы кость, покрутившись в воздухе, угодила точно в голову любопытному страусенку.

     Удар оказался достаточно сильным, Арчи даже вскрикнул от боли. Он с возмущением вскинул голову и снова замер. На этот раз его поразил вид Священного камня. Когда он несколько дней назад при яркой вспышке молнии заметил на поверхности камня две параллельный полосы, он удивился, ведь даже при ярком солнечном освещении ничего подобного на камне видно не было. В тот раз он не придал этому большого значения, подумав, "Показалось, наверное", но вот теперь…

     Теперь Арчи ясно видел две яркие, почти черные, полосы, которые, по-видимому, полностью опоясывали камень. Сейчас, когда густая растительность, прижимающаяся к камню с трех сторон, практически исчезла, а голые стволы деревьев и безлистные ветки кустарников не препятствовали обзору, эти полосы, значительно расширившиеся, привлекли к себе внимание страусенка. Да, ладно бы только полосы, теперь было видно, что вся центральная часть камня, находящаяся между ними, отличается, как от верхней, так и от нижней частей и цветом, да и материалом, из которого она была сделана. 
 
     - Арчи, - донесся до него истошный вопль аргентависа, - беги, сейчас она врежется в камень.

     Страусенок повернул голову в сторону молнии и, увидев, что до нее осталось расстояние в один бросок, испугался. Тот липкий страх, который охватил его, едва он вывернулся из зубов кота-оцелота, вернулся. Это было похоже на панику. Арчи крутанул головой в поисках любого укрытия, но ни чего подобного, конечно же, не обнаружил. В этот момент огненная стрела с немыслимой силой ударила в боковую сторону камня. Удар пришелся точно в ее середину. С оглушающим скрипом средняя часть вылетела из камня и оказалась от него в десятке метров. Верхняя часть на мгновение зависла в воздухе, а затем стала падать на основание. Дыра, через которую Арчи попал в этот мир, оказалась прямо перед головой страусенка. Ему вспомнилось, как старая ящерица говорила:

     - Вам страусам  хорошо, вы голову в песок зарываете и все, вас никто не видит.

     "Песка нет, но есть дыра, один раз она мне спасла жизнь, может и сейчас тоже спасет?" мелькнула в голове Арчи мысль и он, глубоко вдохнув и крепко зажмурившись, не раздумывая, подпрыгнул и буквально вонзился в дыру. В тот же момент верхняя часть Священного камня рассыпалась на куски и посыпалась на землю. На его основании остался лежать лишь один большой камень с небольшим полукруглым отверстием внизу. Поднялся огромный столб пыли, закрывший место произошедшей трагедии.

      Всю эту картину наблюдали парящие в небесах аргентависы.

     Стена дождя добралась до Священного камня, и хлынувший ливень прибил пыль к земле. Дождь, начавшийся как сильный, вскоре превратился в моросящий, а затем и вообще затих. Выглянуло солнце и в пампе начала возрождаться жизнь. Из каких-то укрытий начали выползать уцелевшие животные. Арги и Арга опустились на землю и стали двигать осколки расколовшейся верхней части Священного камня, пытаясь найти тело погибшего Арчи.

     Но страусенка нигде не было видно.      
 

Глава двадцать четвертая. Заключительная. Тот же день. Южная Америка. Век XXI.
 
     Арчи лежал абсолютно неподвижно. Он боялся пошевелиться, не будучи уверенным, что это ему не повредит,  боялся даже дышать, но долго задерживать дыхание не смог. Первый же вдох его и обрадовал и успокоил. Воздух, попавший в горло, резко отличался от того, которым он дышал в том, другом мире – он был более влажным, а самое главное был наполнен ароматами многочисленных цветов и свежей травы. Арчи приподнял голову. Перед его глазами колыхалась зеленая, свежая, пахучая и такая вкусная трава, что он захотел вскочить на ноги и сразу же без каких-либо раздумий начать ее есть, но вдали он увидел родной и до боли знакомый силуэт отца, а затем услышал и его голос:

     - Арчи, ну куда ты делся. Не бойся. Кота уже нет, я его убил. Сколько ты можешь прятаться? Вылезай скорее. Я тебя уже чуть не целый час ищу.

      Арчи встал и бросился навстречу отцу.

     - Сынок, – воскликнул тот, - что с тобой произошло? Ты так похудел. Неужели это от испуга?

      Они обнялись, и Арчи молча повел отца к тому месту, где лежал большой камень, в котором был проход в другой мир. Большого камня не было. Вместо него лежала только груда крупных камней.   


Рецензии