Малыш нанду по имени Арчи. Повесть-сказка. Главы 9

Глава девятая. День второй. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры.  Ур

     Начали возвращаться самки с детенышами. Некоторые шли молча и спокойно, но были и сетующие на свою тяжелую судьбу. Одна самка чуть ли не скандал закатила, что ее из дома выгнали, а опасности, оказывается, нет.

     - Эй, а куда ты яйцо с нашим птенчиком дела? – спросил ее муж.

     - Я же не нанялась его таскать, там, в яме, куда нас отвели, оно и лежит, нужно тебе, иди да забери.

     Растерянный отец, раскрывший даже клюв от изумления, стремительно сорвался с места и, распихивая возвращающихся, бросился в обратную сторону.

     Арчи с удивлением наблюдал за происходящим. Вот в половинке скорлупы одна самка несет недавно проклюнувшегося птенца:

     - Боялась, что упаду, когда буду вниз спускаться, - рассказывала она всем подряд. - Малютка у меня первенец. Хорошо рядом опытная мамаша оказалась, она мне и посоветовала в скорлупке дочку нести.

     Еще одна мать подошла к яме, в которой притих эндрюсарх, подозвала к себе высокого, но еще не до конца выросшего сына, и сказала ему:

     - Плюнь этому чудищу в глаза, может они вытекут и он сдохнет. Я с таким удовольствием буду его косточки обгладывать.

     Келенкены все прибывали и прибывали, хотя количество возвращающихся с каждой минутой все уменьшалось и уменьшалось.

     Прозвучал громкий удар клювом о деревяшку, призывающий всех келенкенов на общее собрание. В пампе немного в стороне от лежащих на траве туш поверженных эндрюсархов стояла небольшая группа птиц. Среди них были главный старейшина всех келенкенов, сын бывшего главы этого рода Аму, ветеран Ур, пришелец по имени Арчи, которого с недавних пор решено звать Спасом, и еще нескольких широко известных келенкенов.

     - Ты знаешь,  пришелец! – негромко и размерено рассуждал вслух главный старейшина, - Иногда мне казалось, что никакого бога нет, придумали его для спокойствия птиц и зверей, но вот сегодня я уверен, что именно птицебог прислал тебя к нам на помощь. Ведь ты появился в тот момент, когда в тебе возникла максимальная нужда. Что произошло бы, если бы тебя сегодня здесь не было. Исчезло бы еще одно племя келенкенов. Нас и так уже все меньше и меньше остается, и вот новая напасть. Но пришел ты, и мы спасены, а жестокие убийцы – эндрюсархи мертвы. С этой поры они никогда больше не будут  хозяйничать на этой земле, последний живой эндрюсарх сидит в глубокой яме и скоро будет съеден.

     Главный старейшина огляделся вокруг. Огромные туши эндрюсархов виднелись рядом с лесом, в котором жили келенкены.

     - Эти убийцы, - продолжил он, - преследовали келенкенов с давних времен. Никто не знает, почему так было, вокруг масса жирных и вкусных травоядных, нет, подавай им только келенкенов. Я с тобой познакомился лишь вчера, когда ты сотворил первое чудо, в спортивном состязании с подавляющим счетов выиграл у до того непобедимых келенкенов. Я не понял тогда, что это знак свыше, но сегодня новое чудо, новая победа, но если вчера был спорт, то сегодня битва не на жизнь, а на смерть, и опять это чудо сотворил ты. Я слышал тебя стали называть Спасом, это очень правильно.

     Подлетел Арги, в когтях он за длинный лысый хвост держал какое-то животное. Он снизился над Уром и расцепил когти. К ногам келенкена упал визжащий от  страха и боли стилинодон.

      - Не этого ли одноухого ты разыскивал Ур все это время? – спросил аргентавис. – Вы же знаете, я птица ранняя. Лечу сегодня на рассвете, выбираю, чем бы себя любимого на завтрак побаловать. Смотрю, а внизу, туда-сюда эндрюсархи замертво валятся. Ну, думаю, здесь без моего друга, Арчи, не обошлось. Точно, вижу, вон он у деревца стоит, а мимо него какой-то зверь в траве ползет. Думаю, не просто так ползет кто-то, прячется небось. Присмотрелся, а у зверя одного уха нет. Ох, и погонял он меня по пампе пока я его не сцапал, такая хитрая зверюка попалась.

     Ур задумчиво посмотрел на стилинодона.

     - Скажи, пожалуйста, только честно, это ты на нас эндрюсархов навел и все наши секреты им выболтал?

     Стилинодон выпрямился и с нескрываемой ненавистью посмотрел на Арма:

     - Да, я, и горжусь этим. Я смог достойно отомстить за смерть всех моих близких. А теперь можешь убить меня, я готов встретить смерть.

     - Прощения я должен у тебя попросить за все беды, какие мы, келенкены, нанесли твоему роду, а не убивать. Обманули  мы вас, а затем несправедливо обвинили. Прости и иди с миром, - и он повернулся в другую сторону.

     - Ничего не понял, но желание моего друга – закон. Ответь только, зачем я его так долго по пампе гонял? – засмеялся Арги.

     - А вот я тебя хорошо понимаю Ур, - сказал Арчи – но боюсь, что ты со своим решением поспешил. Мне кажется, что этот стилинодон понял твое решение не совсем правильно и скоро вернется, возможно, не один. Будьте внимательны.

     - Так может мне его догнать? - оживился Арги, - это я мигом.

     - Не надо Арги, сиди на месте, - после слов Арчи Ур помрачнел, но ответил твердо, - я свои решения не отменяю.

     Главный старейшина лишь горестно покачал головой.

     - Справедливость восстанавливать надо, сомнений в этом никаких нет, но думается, что Спас прав.

     Арги взлетел, быстро набрал высоту и скрылся за деревьями.

     К огромной толпе келенкенов продолжали подходить опоздавшие, а главный старейшина уже начал говорить:

     - Дорогие друзья, сегодня у нас великий праздник. Страшный враг, который столько лет нас преследовал, уничтожен. И помог нам сделать это маленький пришелец, который отныне обрел свое новое имя – Спас. Но к празднованию мы еще вернемся, ведь в первую очередь нам надо решить очень важную задачу: Арма, который руководил вами много лет, больше нет с нами. По обычаю келенкен, нового вождя надо выбрать до захода солнца. Арм просил за своего сына Аму, но решать вам.

     Арчи с любопытством наблюдал, как проходят у келенкенов выборы главы рода. Птицы ходили туда-сюда и о чем-то оживленно переговаривались. Страсти накалялись, келенкены начали толкаться, разговаривать на повышенных тонах. Вначале Арчи показалось,  что сейчас начнется выяснение отношений с применением грубой физической силы, затем страусенок решил, что птицы заключают пари, как это было вчера. Он перебрался поближе к Арги, который успел вернуться и усесться на свое любимое место на нижней ветке дерева, прикрыв глаза и сделав вид, что дремлет. Клюв у него был окровавлен, а сам он блаженно улыбался.

     Стоило только Арчи подойти, как его большой друг приоткрыл один глаз:

     - Ну, де---ла, - произнес он, максимально растянув при этом слово "дела".

     - О делах потом поговорим, а пока ответь: ну, что вкусно было? – перебил его страусенок.

     - Вкусно, это не то слово. Представляешь, он совсем успокоился и шел медленно, медленно, вразвалочку, обдумывая, как он этому борцу за справедливость отомстит. По сторонам даже не оглядывался. Ну, тут я его легонько так по башке глупой и тюкнул, ну а дальше все как обычно, отнес домой в гнездо, но полностью есть не стал, так немного разорвал, да печень с сердцем съел, надо же место и для эндрюсархов сохранить.

     - Молодец, правильно поступил, и Ур своего слова не нарушил и мерзавец больше по земле этой бегать не будет. А скажи, ты не боишься, что этот тип потом вонять начнет. Ур это все так красиво описал.

     - Ну, начнет, так я его кому-нибудь из голодающих отнесу. Там, неподалеку одна больная мамаша малыша родила, да выкормить пытается, а у самой сил охотиться нет, так вот, я ее иногда подкармливаю, - он замолчал, но вдруг неожиданно даже, по-видимому, для себя самого добавил, - по правде говоря, я стилинодона уже ей отдал.

     Арчи только головой кивнул и тут же поспешил вопрос задать:

     - Ты так жалостливо рассказывал, что у меня от умиления слезы на глаза наворачиваться начали. А сейчас скажи, что там за дела творятся? – и он головой на ссорящихся келенкенов показал.

     - Первый раз о таком слышу. Возражают некоторые против кандидатуры Аму, нарушая при этом неписаный закон пампы, согласно которому эта должность, я имею в виду главу рода, передается от отца к сыну. Главный старейшина тоже, наверное, на их стороне, вишь, как он завернул "но решать вам". И знаешь, в чью пользу все это поворачивается? Многие, я не хочу пока сказать большинство, голосование то еще не началось, хотят видеть на этом посту Ура. Представляешь, явился весь покалеченный, без роду, без племени, его вылечили, выходили, на ноги поставили, а он, тихоня этакий, народ баламутит. Начальником большим хочет стать, к власти рвется.

     - Не знаю, почему ты так против него выступаешь? Мне он очень понравился. Четкий, конкретный, решительный. Это не то, что твой Арм – размазня и трус.

     Арги даже клюв раскрыл от изумления:

     - Да, что ты говоришь такое? Он же был моим лучшим другом, а ты, о нем так неуважительно.

     - Что друг не может быть ни размазней, ни трусом? – парировал Арчи, - по-моему, друзей по другому принципу выбирают.

     - Ладно, не будем спорить, у тебя одно мнение, у меня другое, пусть так и будет. Ты же знаешь, что я никогда не спорю.

     - Потому, что бабушкины слова ты хорошо знаешь об обманщике и дураке, а ни тем, ни другим быть не желаешь.

     - Скажи-ка, запомнил. Ладно, давай помолчи, а то я прослушаю, кого там изберут, - и Арги вновь прикрыл глаза, сделав вид, что он погрузился в дремоту.
   
     Вскоре началось привычное уже для Арчи деление птиц на две группы, при этом, одна значительно превышала другую.

     - Они, что опять пари заключают? – не выдержал долгого молчания Арчи.

     - Нет, сегодня пари запрещены, - Арги  смотрел уже в оба свои глаза, - ну точно, Ура выберут. Придется, наверное, мне готовиться к расставанию с келенкеновой стаей, а жаль, мне все здесь давно уже как родные.

     - Арги, дорогой, - страусенок встал на цыпочки, дотянулся клювом до птичьих лап и начал их теребить, - переведи на нормальный язык, что там происходит.

     - Сейчас подсчет голосов начнется, за кого больше, тот и победит. В одной группе стоят те, кто за Ура голосует, в другой – за Аму. Сейчас из каждой группы по одной птице в сторону отойдет, затем еще по одной, и еще, еще, еще. Вот так и будет продолжаться, пока одна группа не закончится. Тогда ясно будет,  победу одержал тот, у кого в группе еще хоть один келенкен остался.

     - Это я понял, ну, а сейчас, что получается?

     - Сейчас получается так. Всем ясно, что за Ура голосовать собирается больше народу птичьего, а за Аму - меньше.

     - Значит все решено? Ур теперь станет главой рода келенкенов? – Арчи пытался получить вразумительный ответ, но услышал лишь:

     - Ну, какой ты непонятливый. Ясно-то, ясно, но голосования же еще не было, - и Арги  отвернулся в сторону, всем своим видом показывая, что говорить с такой бестолковой птицей, как Арчи, он не собирается. 
 
     Прозвучал удар клювом о деревяшку, и от каждой группы к старейшине подошло по одному келенкену. Он махнул им крылом, и они отправились гулять по пампе у него за спиной. Пара за парой проходили этот путь, до тех пор пока перед старейшиной не остались стоять одни лишь сторонники Ура. Еще один громкий удар по дереву и раздался громкий голос старейшины:

     - Подсчет голосов закончен. Согласно воле келенкенов этого рода, его главой выбран Ур.

     Поднялся оглушительный шум. Келенкены кричали в полный голос. Вот теперь Арчи понял, что такое крик келенкенов. Он посмотрел на Арги. Огромный аргентавис съежился, закрыл уши крыльями и замер. Барабанные перепонки у Арчи болели невыносимо, казалось, что, если шум усилится еще хоть не намного, они попросту лопнут.

     В этот момент главный старейшина приподнял одно крыло и шум начал стихать.

     - Слушайте все! – голос главного старейшины прозвучал, как сильнейший раскат грома, земля даже дрогнула.

      "Ничего себе, оказывается, он умеет кричать даже громче других. Наверное, он был чемпионом по крику" – промелькнуло в голове у Арчи.

     - Слушайте все! – повторил главный старейшина и, когда шум окончательно стих, заорал так, что листья с деревьев посыпались, а бедный Арги слетел на землю и сжался в комок.

     - В пампе объявляется двухдневное перемирие, все приглашаются в гости к верхнему племени келенкенов, у них мяса вдоволь, всем хватить должно - прокричал главный старейшина.

     Звук его голоса долетел до далеких гор, отразился от них, и эхо много раз повторило эти слова. Как по мановению волшебной палочки пампа ожила, отовсюду появилось множество зверей, в основном, конечно,  травоядных, которые со всех сторон пошли поздравлять нового главу рода келенкенов.

     - Пойдем и мы, - Арчи потер уши и засмеялся, - в очереди постоим. Надо же поздравить Ура, он будет хорошим руководителем.

     - Нет, я не пойду. Он спросит, а, что ты делаешь здесь? Ты же не нашего рода. Иди и больше не приходи. И мне придется уйти. Ты знаешь, Арчи, я так одинок. В мире осталось очень мало аргентависов. Вот, ты видел, где-нибудь парящего аргентависа? Я тоже давно не видел. Может я вообще один остался, не знаю. А жить одному, поверь, очень тяжело. Целый день летаешь, охотишься, потом ешь добычу, и снова охотишься, и снова ешь, и все, и больше ничего. Никто даже не скажет, какой ты Арги молодец, какой замечательный охотник. Поговорить то не с кем. Как-то я случайно окликнул Арма, он мимо Священной скалы проходил, а я на ней сидел как обычно, там же мой любимый наблюдательный пункт, и мы с ним разговорились. Потом это произошло еще раз, и еще раз, и еще много раз, пока не вошло в привычку. А однажды он пригласил меня в гости, и постепенно я стал его другом. Я мог в любое время прийти к келенкенам и мне все были рады, я себя чувствовал на их поляне, как у себя дома. Нет, не как, это и был мой настоящий дом. А вот теперь меня оттуда попросят. Ур скажет, нечего тебе птица у нас делать, ты не наш. И все, жизнь для меня закончится, придется, как мой друг Арм, сложить крылья и камнем вниз.

     - Арги, Арги, ты что? Не ты ли недавно мне говорил, что нельзя смотреть на жизнь так пессимистично. Что с тобой? Очнись, приди в себя. – Арчи повысил голос, он почти закричал на съежившуюся на земле огромную птицу:

      - Да, возьми же ты себя, наконец, в крылья, тряпка ты какая-то, а не гордый аргентавис. Пошли за мной, пешком пошли, - еще раз прикрикнул он.

     Они шли очень медленно. Видно было, что Арги боялся, он так сильно боялся, что весь даже дрожал. Через каждый десяток метров он останавливался, и Арчи, шедшему сзади, приходилось даже клювом или ногой подпихивать его вперед.

     Все расступались перед ними, поэтому, подойдя к Уру и главному старейшине, которые стояли на самом высоком месте на этой равнине, они оказались одни. Все остальные в почтении стояли несколько позади.

     - Ур, ты настоящий молодец. Я так рад за тебя, - Арчи протянул крыло и новый глава рода почтительно коснулся его своим крылом.

    - Мы с Арги хотим тебя искренне поздравить, мы думаем, что ты будешь хорошим главой рода, и племя келенкенов продолжит жить долго и счастливо.

     - Арчи, Арги, дорогие вы не представляете, как мне дорого именно ваше поздравление. Знайте, что дом келенкенов всегда открыт для вас.

     Арги поднял опущенную все это время голову, и посмотрел в упор на Ура.

     - Значит, ты меня не прогоняешь и всегда, в любое время я смогу приходить к вам в гости?

     - Какие странные вещи ты говоришь, Арги. Кто может прогнать тебя из твоего собственного дома? Ведь ты член нашей стаи.


Глава десятая. День третий. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры.  Келенкены и их дом

     До самого позднего вечера вокруг леска, в котором жили келенкены, царило веселье. Хищникам было раздолье. Горы мяса, еще недавно бывшие свирепыми врагами, грозой всего живого, постепенно исчезли. Частично запасливые птицы перенесли их в подземные кладовые, где даже в самую жару было холодно, но в основном они оказались в желудках прожорливых зверей, ведь не каждый день удается так вкусно, а главное плотно, поесть.

    К удивлению Арчи травоядные тоже получили массу удовольствия, и в этом не было ничего необычного. Вблизи от дома келенкенов трава была необычайно высокой и очень сочной, а листья деревьев спускались чуть ли до самой земли, ведь редко, когда кому-нибудь удавалось попастись в этих местах.

     Когда стемнело и все дневные животные разбрелись по своим привычным для ночлега местам, Арчи тоже улегся и быстро заснул. Спал он плохо, часто ворочался, вскрикивал, даже несколько раз вскакивал на ноги, но тут же ложился и засыпал снова. Во сне перед ним проходил вчерашний день. Он видел только картинку, ни одного звука не доносилось до него, но от этого было даже страшней. Вот стоят эндрюсархи, эти грозные звери низко наклонили головы, от них исходит почти осязаемая смертельная угроза. Небольшие глубоко посаженные глаза залиты кровью, чуткие уши шевелятся, улавливая мельчайшие звуки. Какой-то невидимый сигнал и эндрюсархи одновременно идут вперед. Тут же мимо них с двух сторон мчатся келенкены, на несколько секунд замирают, и исчезают, а громадины эндрюсархи один за другим взмахивают головой и падают, падают на землю. В бессильной злобе они катаются по траве, от невыносимой боли корчатся, вздымая вверх могучие ноги, но затем потихоньку замирают. Эта картинка с небольшими изменениями повторялась вновь и вновь. Арчи очень хотелось рассмотреть, как келенкены мечут камни, но это происходило так быстро, а эндрюсархов было так много, что все время что-то мешало и он так и не смог даже увидеть этот решающий момент в битве.   

     Как всегда Арчи проснулся очень рано. Он встал, и в темноте, боясь наступить на кого-нибудь из спящих, осторожно пробрался к выходу. Там он почти наткнулся на бодрствующего Фила. Старый дозорный находился на своем посту:

     - Доброе утро, Спас! – сделав акцент на имени, проговорил Фил, - сегодня ты снова побежишь, или вначале плавать пойдешь?

     - И тебе желаю всего самого хорошего, уважаемый старейшина Фил! – Арчи низко поклонился, - надеюсь, что со здоровьем у тебя все в порядке. Сегодня я собираюсь пробежаться чуть дальше, чем вчера. Вначале до Священного камня хочу добежать, а затем за Одинокой скалой собираюсь еще немного побегать. Хочу на следы этих, - и он кивнул в сторону ямы с сидящим там  эндрюсархом, - взглянуть. Может, в чем-нибудь еще смогу разобраться. 
                               
     - Молодец ты, смотри только, вдали сверкает, гроза приближается, как бы тебя в дороге не застала.

     - А я, из песка, что ли слеплен? Под дождем рассыпаться могу? Мне папа говорил, что дождик очень полезен, под ним все растет, вот может, и я еще немного вырасту. Глядишь, и вас догоню, - засмеялся страусенок.

     Арчи бежал в прогулочном темпе на восток в сторону Священного камня, но золотистая полоска на горизонте, возвещающая о приближении светила, никак не появлялась. Страусенок не задумывался, почему так происходит, он просто наслаждался теплой погодой, легким дуновением ветерка, запахом растущей травы, да мало ли чем еще можно насладиться ранним летним утром в пампе. Яркая  молния, практически совпавшая с раскатом грома, и вонзившаяся в землю прямо за Священным камнем, ярко осветила его, ослепив при этом Арчи. Страусенку пришлось даже остановиться и несколько минут простоять с закрытыми глазами, пока цветные круги, крутящиеся в его глазах, не погасли один за другим. 

     Вот, наконец, и сам Священный камень возвышается перед ним. Хотя правильно было бы сказать, что контуры камня виднеются на фоне чуть более светлого неба.
 
     "Ничего, если сейчас я здесь не смогу его как следует разглядеть, придется, как нибудь днем сюда заглянуть", - успел подумать Арчи, и тут же огромная молния разбежалась своими разветвлениями и острыми углами чуть ли не по всему небу. На несколько мгновений стало светло, как солнечным летним днем, но их хватило заметить одну странную вещь – по поверхности Священного камня шли две параллельные земле линии, расстояние между которыми было не менее роста самого Арчи. 

     До верхней страусенок вряд ли смог бы дотянуться, а вот нижняя была чуть выше уровня подросшей за несколько последних часов травы. Молния погасла, сокрушительный гром отгремел, а Арчи, застыл у подножья Священного камня. В себя он пришел, услышав шум огромных крыльев, приподнял голову, но в темноте смог разглядеть лишь очертания какого-то крупного живого существа.

     - Я, птичка ранняя, люблю восход солнца встречать на своем наблюдательном посту, - услышал Арчи знакомый голос, - думал первым, как всегда буду, а тут такая приятная неожиданность, мой маленький друг уже тут. Меня ждешь, или просто так прогуливаешься тут?

     - Арги, утро тебе доброе! Специально я сюда прибежал, хотел рассмотреть дыру в Священном камне, но тучи все солнце закрыли, придется еще раз заглянуть, - Страусенок только успел это произнести, как ему на кончик клюва попала крупная капля дождя, расколовшаяся на мелкие капельки, серебром блеснувшие перед глазами при очередной вспышке молнии.

     Он ловко поймал клювом одну из этих капелек, но ничего не почувствовал, капелька оказалось совсем малюсенькой, но ведь блеснула она так призывно, что упустить ее было бы очень обидно. Капли падали все чаще и чаще, вот-вот мог хлынуть настоящий ливень, и Арчи решил, что мокнуть вот так под дождем сможет каждый.

     - Арги, дорогой, побегу-ка я к реке, ведь поплавать под проливным дождем – ни с чем не сравнимое удовольствие. Мне думается, что дождь пройдет и мы сразу же увидимся, - и страусенок что было сил устремился к виднеющейся вдали полоске леса, растущегося на противоположном высоком речном берегу.

     Пока Арчи бежал, успешно играя в догонялки с дождем, он вспоминал то время, когда жил вместе со своими братьями и сестрами в большом гнезде. Тогда во время дождя все сбивались в настоящую кучу, но если одни птенцы пытались спрятаться под другими, то находились и такие, в том числе и Арчи, кому дождь, какой бы силы он ни был, доставлял лишь радость и удовольствие.

      "Когда же это было, - думал Арчи, - впечатление, что очень давно, ведь столько всего произошло за это время, а на самом-то деле всего лишь третий день я в этом неизвестном мире. Стоп, неужто действительно всего лишь третий день, - он даже почти остановился, когда осознал этот факт, - третий день, который еще даже начаться, как следует, не успел?" 

      Арчи входил в воду, все еще прокручивая в голове события, произошедшие за последние два дня, но затем наслаждение, охватившее его, когда он окунулся в прохладную медленно текущую реку, а сверху на него буквально обрушился поток еще более холодной дождевой воды, заставило забыть обо всем на свете. Он барахтался в реке, то погружаясь в нее с головой, то выпрыгивая так, что даже его длинные ноги, поджатые к туловищу, показывались над поверхностью воды, а затем с шумом, с фонтаном брызг, обрушивался в нее, и вновь подпрыгивал и вновь падал в реку. Кульминация наступила, когда небо на горизонте очистилось от туч и краешек солнца, начавшего подниматься над горизонтом, осветил всю пампу.  Дождь над рекой еще продолжал лить как из ведра и вот все это вместе – яркие солнечные лучи, потоки холодной воды, водопадом низвергающейся из-под купола практически ясного неба, и температурный контраст между более теплой речной и холодной дождевой водой, придали купанию Арчи особое наслаждение. Сколько времени он провел в реке, никто не мог подсчитать, но вот дождь закончился и это фантастическое состояние, когда, вылетая из речной воды, ты вновь попадаешь под водяные потоки, на этот раз льющиеся с небес, неожиданно исчезло.

    Больше в реке делать было нечего, и Арчи с сожалением вылез из воды. Он тщательней, чем обычно, отряхнулся, так что брызги разлетелись далеко во все стороны. Долго прыгал, вначале на правой, а затем на левой ноге, склоняя голову попеременно то к одному, то к другому плечу, чтобы вытрясти воду, залившуюся в уши, а затем отправился к любимому кусту с жирными зелеными гусеницами, надеясь наесться там досыта. К его вначале удивлению, а затем сожалению, оказалось, что куст был обобран дочиста.

     "Интересно, кто это здесь так поорудовал?" – подумал страусенок и пошел искать, что-нибудь еще, но кроме редких клочков, оставшихся от некогда сплошного темно зеленого травяного ковра, ничего другого не нашел.

      "Хорошо вчера здесь попаслись", промелькнула мысль, но никто кормить его  не собирался, вот и пришлось подкрепляться чужими объедками.

     Когда Арчи вернулся в дом келенкенов, он изумился, все еще спали.

   - Недолго ты гулял, что где-то от дождя прятался? – спросил Фил, указывая на тщательно приглаженные и практически высохшие перья.

     - Как так недолго? Я до Священного камня добежал, там с Арги пообщался, но тут дождь начался, вот я и решил, что просто так мокнуть не дело, пошел в реке покупаться под дождем. Ты знаешь это так здорово, купаться под дождем, я был в восхищении.

     Арчи огляделся вокруг и резко сменил тему:

     - А почему здесь так сухо, что здесь дождь не шел?

     Фил искренно удивился:

     - Он шел на улице, а здесь мы живем, о чем ты говоришь?

    - Но ведь над нашими головами нет крыши? – не понял Арчи, показывая крылом вверх, - почему там, - и он указал в проход, где виднелась пампа, - он был, а здесь не шел?

     - Потому, что так было предусмотрено при строительстве жилья, - последовал ответ, - деревья смыкаются кронами, - и теперь уже он указал крылом вверх, - и дождь просто не может долететь до нас.

     - Ничего не понял. Мне уже говорили, что здесь кто-то что-то строил, а разве эти деревья, - и Арчи обвел крылом поляну, вокруг которой стояли мощные высоченные деревья, - выросли не сами по себе, а их построили?

    - Ой, да ты же ничего не знаешь, сейчас я тебе все объясню. Случается так, что келенкенам приходится перебираться на другое место и строить новое жилье. Причины бывают разные, вот последний раз, это произошло, когда я еще совсем маленьким был. Тогда на наш дом села целая туча каких-то летающих жучков. Я видел их, когда они еще летели. Представляешь, в ясном небе появилось темное облако, крутилось, крутилось в воздухе. Мы малыши тогда все за ним наблюдали. Облако то в одну сторону двигалось, то в другую. Мы еще между собой говорили, что ветер там какой-то странный, облако это по небу гоняет. Старшие нам ничего объяснить не могли, сами с таким первый раз столкнулись, да и слышать о таком облаке никому не доводилось. И вдруг оно как вниз помчится и прямо на нас село. Вот тогда мы и поняли, что никакое это не облако, а огромное количество, целая туча, малюсеньких жучков, противных таких. Они ведь на все, что можно и нельзя сели, и на землю, и на деревья и на нас тоже. Ползают быстро, хорошо, что под перья не полезли, а вот в глаза, уши, нос, везде забрались и вот там копошатся, щекотно невозможно было. Но это те, которые на нас сели, их не так много оказалось. Они быстро поняли, что мы не съедобные и на деревья постепенно перебрались, где уже остальные вовсю орудовали. Листья прямо на глазах исчезали, жучки  хоть и маленькими были, но такими прожорливыми оказались. За пару недель все листья на деревьях съели, и мы оказались на виду у всех. Представляешь, какого нам было? Келенкены совсем не умеют с такими вредителями справляться, ты это знаешь. Там, в соревновании, которое ты устроил, были крупные и жирные гусеницы, а на наш лес тогда напали совсем мелкие жучки. Они все подъели подчистую и перебрались в другое место, знаешь от нас целый день бежать надо, некоторые из наших бегали, смотрели. Там тоже лес большой, правда в нем никакая семья не жила, так какие-то травоядные от нас хищников прятались. Мы тоже смотреть отправились, вместе с нашими воспитателями, только зря ходили, пока мы собирались, да туда, как могли, бежали, эти паразиты уже все съели и куда-то  дальше улетели. Ну, а нам пришлось в другое место перебираться. 

     - Тогда мы маленькими еще были, - продолжил Фил, - но все хорошенько успели рассмотреть, нас специально заставляли каждый день с утра до вечера на этой стройке быть, учиться, значит. Мы взрослым помочь ничем еще не могли, если только немного по земле походить, чтобы ее утоптать, но легкими еще были, пользы от нас было немного. Наверное, чтобы хоть чем-то нас занять, и мы под ногами у взрослых не путались, нас и отправляли под только что посаженными деревьями потоптаться.

     Арчи прямо заслушался Фила. Воображение у него было хорошее, поэтому в мозгу его все услышанное тут же трансформировалось в объемные цветные картинки. Получалось так, что он вроде и Фила слушал, но при этом все как будто своими глазами со стороны наблюдал. Вот в небе черная точка появилась, поближе приблизилась, на облако похоже стала, начала туда-сюда, в разные стороны метаться, выбирать на кого напасть. Ага, выбрало, значит, и стремительно на лес, в котором келенкены живут, с неба свалилось. И жучков он хорошо рассмотрел, и хотя Фил их ему совсем не описал, Арчи тут же выдумал, какими они могли быть и начал за ними наблюдать. Фил уже дальше что-то рассказывает, а страусенок, все на жучков смотрит, интересно ему как они листья едят, каждый откусывает вроде совсем понемногу, но их столько, что листья прямо на глазах исчезают.

     Филу, заметившему, что Арчи его слушать перестал и о чем-то своем задумался, пришлось его даже окликнуть:

     - Спас, ты меня слушаешь? Или мне помолчать немного, пока ты назад не вернешься? Не знаю, о чем ты так задумался, может, я тебе мешаю своими рассказами?

     - Извини, Фил. Я просто смотрел на то, как все это было.

     - На что ты смотрел? – изумленно спросил дозорный.

     - Ну, смотрел, как они летели, как сели, как по келенкенам ползали, как листья ели, как дальше полетели, как там, куда потом сели, листья съели. Очень интересно получилось.

     - Ты умеешь видеть то, что было много лет назад? Значит ты великий волшебник?

    - Да, нет Фил. Я просто представил себе все то, о чем ты рассказывал, перед глазами картинка возникла, вот я ее и рассматривал.

    - И что у тебя эта картинка живой была? Там все двигалось?

    - Ну, да. А что тут особенного?

     Старый дозорный только головой покачал и ничего говорить не стал. Он был поражен настолько, что даже никак не мог продолжить свой рассказ.

     Дело дошло до того, что Арчи пришлось его окликнуть:

     - Фил, а ты-то куда делся? Ау-у-у. Давай, продолжай, мне очень-очень интересно.

     - Спас, у меня слов нет. У нас никто ничего не может увидеть, если это уже произошло. Ну, ладно. Что ты слышал из моих последних слов?

     - Да, все я услышал. Последним было, что вас заставляли ходить, чтобы землю утоптать. Я, правда, не совсем понял для чего надо ее топтать, но думаю, что потом пойму.

     - Топтать землю, - начал Фил, - надо. Она же рыхлая, в нее, если не утоптать, даже провалиться можно.

     - Где ты нашел такую землю, в которую можно провалиться? Я хотел бы посмотреть на такое место, я о нем ничего не слышал.

    - Я, наверное, что-то упустил, - задумался Фил, - давай я с самого начала начну. Значит так. Переезжать надо было, причем быстро, мы же не могли жить на виду у всех.  Были, правда, такие келенкены, кто уверял, что надо просто подождать, мол, пройдет время и все деревья распустятся. Но большинство решило не ждать, а перебраться в другое место и там построить дом.

     - Я тебя, наверное, перебью, - вклинился в рассказ Фила неугомонный Арчи, - уж извини, но мне любопытно, а что на старом месте, зазеленели деревья или нет?

    - Да, засохло там все, потом, молния попала в одно из самых высоких деревьев, и сгорел наш бывший дом. Хорошо сезон дождей был, огонь дальше по пампе не распространился.

     - Спасибо, все понял. Рассказывай дальше, пожалуйста.

     - Ну, вот. Большинством голосов решили, значит, переезжать. Решить то решили, но ведь, прежде всего надо еще найти то место, куда переезжать придется, вернее, где новый дом строиться будет. Фу, совсем сам запутался, и тебя тоже запутал. 

     - Нет, нет, я все понял, продолжай поскорее.

    - В общем, было так. Нашли вот это место, где мы сейчас с тобой стоим, разговариваем. "Вроде, если так просто посмотреть, оно ничем от соседних не отличается. Но это, если просто, а, если вдумчиво приглядеться, то здесь есть небольшая вмятинка, почти незаметная, но вмятинка. До реки близко, но она, если сильные дожди пойдут, не сможет так разлиться, чтобы дом затопить. Ну, а земля здесь везде хорошая, если деревья правильно посадить, то они хорошо должны прижиться". Так, вот старики тогда рассуждали. Они же ни от кого из нас ничего не скрывали, мы всему у них должны были научиться, чтобы потом этому молодежь учить, когда нам уходить время придет.

     - Так вот, - продолжил через некоторое время Фил. Он ждал пока Арчи не устроится поудобней на земле, - место было выбрано, можно было начинать строить. Копать землю келенкены не умеют, поэтому пришлось нанимать прирожденных землекопов. Неподалеку от нашего старого дома в глубоких норах жило племя тениодонтов. Вот кто настоящий копатель. Сильные звери, крупные, обладают такими мощными когтями, что для них вырыть глубокую яму не представляет никакого труда.  Мы с ними заключили тогда соглашение, что после того как они нам помогут, они будут жить на нашей территории, а мы их не только сами не тронем, но и другим в обиду не дадим.

     - Ну и куда они делись? Что-то я таких зверей здесь не видел. Вы, небось, все-таки не удержались и съели их? – съязвил Арчи.   
   
     - Нет, конечно, как ты мог так плохо о нас подумать? Они сами куда-то ушли, с обидой в голосе проговорил старейшина.

     - Фил, извини меня, я просто решил пошутить, но получилось плохо.

     - Ладно, ладно, твои извинения приняты. Тениодонты, на месте вмятины,  вырыли глубокую яму, потом засыпали ее песком, нами с берега реки натасканным. Затем этот песок сверху присыпали землей, а мы, дети, его утоптали, выровняв со всей поверхностью. Именно в эту яму, песком заполненную, уходит вся вода, если ей удается проникнуть в дом. Из излишков выкопанной земли были очень аккуратно сделаны малозаметные откосы, которые затем тщательно утрамбовали все те же тениодонты. Я наблюдал, как они копали и удивлялся, оказалось, что они больше всякие корешки, найденные в земле, ели, чем копали. Так что им договор с нами был вдвойне полезен. Полянка  была подготовлена, дошла очередь и до посадки деревьев. Я вот сейчас проверю твою наблюдательность. Как ты считаешь, сколько пород деревьев нас окружает?   

     Арчи задрал голову, и некоторое время внимательно смотрел вверх:

     - Мне кажется, что тут растут деревья двух пород. Листья очень похожи, числом зубчиков, да немного формой отличаются, но у деревьев, растущих с восточной стороны, они слегка наклонены в сторону пампы, а у тех, что с запада растут – они в сторону заката солнца смотрят. 

     - Ты удивительная птица, Спас, - с искренним удивлением в голосе, сказал старый дозорный. - Интересно, есть ли у нас, в нашем роду, хоть один келенкен, который смог бы все это заметить. Такая наблюдательность и четкость в объяснениях, делает тебе честь.

    - Спасибо тебе большое Фил, но расскажи, для чего и самое главное, как все это сделано.

     - Это я тебе уже сколько времени пытаюсь рассказать, но все куда-то в сторону ухожу. Подожди, дай мне собраться с мыслями, и я постараюсь больше ни на что не отвлекаться, - он начал шевелить клювом, и это было так смешно, что как Арчи не сдерживался, он не выдержал и расхохотался.

     - Что ты смеешься Спас? Я еще не начал свой рассказ.

     - Посмотрел бы ты на свое отражение в спокойной воде, сам бы развеселился. Ты так смешно шевелил клювом, в то время, как сам был абсолютно серьезным и даже каким-то печальным, что не рассмеяться было невозможно.

     Из глубины полянки вышел Ур.

     - Что здесь происходит? Ты, что шумишь Спас спозаранку?

     - О чем ты говоришь Ур? – улыбнулся Фил, - Для кого-то может еще и рано, особенно после вчерашнего пиршества, а вот для нашего юного друга это уже поздно. Он успел и к Священному камню сбегать и в реке искупаться под сильным дождем, да и тут мы с ним уже немало времени на всякие разговоры потратили. Представляешь, он ничего не знает о том, как мы наш дом строим, но, только взглянув на деревья, понял, что тут растут два вида деревьев и даже обнаружил все их основные различия. Помоги мне, я совсем запутался и никак не могу рассказать Спасу, как мы сажаем деревья.

     - Ну, конечно, с удовольствием, - бодро начал Ур и задумался.

     Молчал он достаточно долго, так, что Арчи даже стало скучно, и он начал рассматривать деревья самостоятельно и более внимательно, чем несколькими минутами раньше.

     "Любопытно, - подумал страусенок, - почему я этого раньше не увидел? Как тут деревья-то интересно растут. Ближний ряд стоит, как вкопанный, один к одному ровной шеренгой", - вспомнив, что он подумал о деревьях, которые стоят, как вкопанные, Арчи даже крылом себя по голове шлепнул.

     - Слушайте, ну, что вы стоите, как вкопанные, давайте начинайте уж рассказывать, откуда вы эти деревья взяли, да как вы их тут вкапывали.

     Уру и Филу только и осталось переглянуться, да удивленно головами покрутить.

     - Для начала мы разыскиваем под кронами величественных великанов подрастающую молодежь, - начал неторопливо Ур. - Порода деревьев, которую мы высаживает с восточной стороны, со стороны восхода солнца, отличается от многих других, прежде всего тем, что она любит яркое освещение, поэтому лучше всего она растет на освещенных солнцем опушках. Там эти деревья быстро набирают не только высоту, но и в ширину разрастаются прилично. Уже на следующий год после посадки деревья вырастают чуть ли не на метр и плотно смыкаются кронами друг с другом. Листья у деревьев этой породы тянутся к солнцу всей поверхностью листа, поэтому они расположены в одной плоскости, которая слегка наклонена в сторону восхода солнца, что позволяет отводить дождевую воду с большой площади, которая расположена примерно от середины полянки до восточной стены дома. Ты понял?

     Арчи, находившийся в некоторой задумчивости, вначале только, молча, кивнул головой, но затем все же не столько спросил, сколько утвердил:

     - Ну, а с другой стороны вы сажаете те деревья, которые любят тень и у которых листья отворачиваются от солнца, так чтобы оно лишь слегка их касалось, и соответственно дождевая вода по ним будет стекать от дома? Так, да?

     - Я не пойму, - Ур опустил свою голову  и посмотрел в упор в глаза Арчи – ты все это знал еще до того как к нам явился, или ты, Спас, такой умный и во всем сам разобрался?

     - Я не пойму, - парировал Арчи, начав свой ответ теми же словами, какими был начат вопрос, - что вы в этом такое сложное увидели, все же очевидно. Вам просто повезло, что вокруг такие деревья растут, а все остальное просто: выкопал, пересадил и все. Готово.

     Вокруг собралось уже почти все племя. Келенкены молчали, но многие кивали головами на каждое слово, как Ура, так и Арчи. Было непонятно, то ли они поддерживают своего нового вожака, то ли приветствуют Арчи.

     - Ладно, - после некоторого возникшего молчания, произнес Арчи, - не хотите говорить, не надо. Не буду я у вас выпытывать секреты, меня вполне устраивает, то, что я уже увидел. Давайте сегодня отдыхать и веселиться, вчера был очень тяжелый день и всем нужно время, чтобы прийти в себя. Хотите, я постараюсь поучить желающих плавать, а вы меня какому-нибудь своему умению, но только, умоляю, не крику, а то у меня уши сами наглухо закроются и я перестану слышать. Знаете, я, конечно, не пробовал, но думаю, что жить, ничего не слыша, очень скучно. Ведь даже поругаться ни с кем не сможешь, - закончил он под громкий смех окружающих.

     - У нас сегодня еще одно дело имеется, - громко, перебивая смех, сказал Ур, - ведь у нас в яме сидит предводитель эндрюсархов. Надо решить, что мы с ним будем делать, оставлять его в живых опасно. Кстати, никто не знает, а там ли он еще?

    - Там, там, я утром ходил, смотрел - Фил улыбнулся, - сидит спокойно, есть не просит.

    - Это хорошо, что не просит, дать-то нам ему нечего. Можем, правда, костей его бывших соплеменников ему подбросить, пусть на досуге погрызет, - закончил свое предложение Ур под громкий смех келенкенов. – А вот, если есть желающие воспользоваться любезным предложением Спаса, настойчиво рекомендую, другой такой возможности поучиться у мастера у вас больше не будет.

    К реке отправилась целая толпа. Желающих учиться было немного. В основном келенкены шли подивиться на небывалое представление. Еще за несколько десятков метров от берега, Арчи побежал, а затем бросился в воду, и почти моментально добрался до середины реки. Там оказалась большая отмель и страусенок, стоя по пояс в воде, призывно махал крыльями, приглашая учеников присоединиться. Робко, с оглядкой на стоящих на берегу птиц, в реку вошло несколько совсем молодых, практически желторотых голенастых птенцов.

     - Давайте, давайте, учитесь хорошо, потом всех нас учить будете, - раздались крики с берега.

     Поеживаясь и высоко поднимая ноги, с явным страхом, сковывающим все тело, птенцы келенкенов шли в воду, как на казнь. 

     - Не бойтесь, глупые, идите скорей ко мне, - позвал их Арчи, но своим криком он нисколько их не подбодрил, а скорее наоборот. Один за другим птенцы поворачивали и выбирались на берег. В воде виднелась только одна фигура страусенка.

     - Ну, что с вами поделаешь? – прокричал он, - смотрите, как надо. – И Арчи с максимальной скоростью поплыл на другой берег. Стоящие на берегу птицы, с замирающим сердцем, любовались теми трюками, которые вытворял их гость. Он плавал на спине, активно, работая для этого крыльями. Он нырял, оставляя над водой вертикально поднятые ноги, которыми к тому же активно шевелил. Он исчезал под водой, а затем над ее поверхностью появлялась небольшая аккуратная голова на длинной шее, и все повторялось снова. Наконец, когда Арчи наплавался вволю, он вылез на берег и с криком:

     - Не хотите плавать, догоняйте, - помчался в сторону Одинокой скалы.


Глава одиннадцатая. День третий. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры.  Аму

     Арчи бежал легко, практически не напрягаясь. Ориентиром ему служило солнце, оторвавшееся уже от горизонта и посылающее свои лучи на землю безо всяких помех. За ним с криками и воем помчались келенкены. Ур тоже попытался было их поддержать, но сделал лишь несколько шагов и остановился. Скорее всего, он правильно это сделал, ведь как можно хромоногому за здоровыми угнаться. На берегу остались стоять лишь старики и самки с совсем маленькими детьми. Погоня за Арчи растянулась чуть ли не на сотню метров, поскольку многие самки бежали рядом со своими детишками.

     Погода была превосходной. Особенно жарко не было, хотя на небе не виднелось ни облачка, и солнышко сияло изо всех своих сил. Дул легкий ветерок, который вступил в борьбу с солнцем, и не давал ему все нагреть до немыслимой температуры. Арчи чувствовал себя, как никогда комфортно, ему нравилось все, и то, что сияло солнце, и то, что было сухо, и то, что подъеденный накануне травяной покров не успел подрасти и не путался под ногами, в общем, ему все это очень нравилось, и он готов был бежать и бежать. Неожиданно он попал в какую-то тень.

     "Интересно, откуда облако-то взялось", - подумал страусенок, но даже не стал голову задирать, чтобы оценить величину этой помехи.

     Однако, тень прицепилась к нему намертво, и Арчи пришлось все же голову поднять. Какого же было его удивление, когда он увидел над собой парящего Арги.
 
     - Что случилось? Почему они все за тобой гонятся? – прокричала гигантская птица, продолжая затенять страусенка.

     - Все нормально, я попытался учить их плавать, но ничего не получилось, вот я и решил поучить их бегать, - услышал Арги в ответ.

     - Ты же знаешь, я птичка ранняя. После того как мы с тобой расстались, дождь сильный пошел. Я все это время на Священном камне сидел, а вот, как он закончился, я взлетел и с тех пор парю себе в небесах, есть еще не хочу, просто наслаждаюсь полетом, погодой, собой, всем на свете, а самое главное тем, что я больше не чувствую себя одиноким. И вдруг, о, ужас, вижу, как ты бежишь сломя голову, а за тобой с улюлюканием несутся все келенкены. Ну, думаю, беда, что-то после нашего расставания произошло, а я и не знаю, и скоро моего друга Арчи догонят и… Дальше я даже не стал додумывать. Решил, что надо тебе, хоть чем-нибудь помочь, хоть от солнца загородить.

     - А я бегу наслаждаюсь погодой и радуюсь, что солнышко такое ласковое и нежное, и вдруг, на тебе, тень какая-то на меня напала и не отпускает. А это оказывается вовсе и не тень, а мой друг аргентавис. Послушай, а неужели ты не догадался, что я вовсе даже не убегаю от келенкенов, а бегу просто так? Ты же знаешь, что, если я захочу, то меня даже ты догнать не сможешь, маши, не маши своими крыльями. А ты паришь надо мной, тень на меня наводишь, от солнца, которому я безмерно рад, защитить пытаешься.   

     Арги, отлетев немного в сторону, перестал закрывать от солнца Арчи, и парил почти над самой землей поблизости от страусенка.

     - Ты понимаешь, я так испугался за тебя, что ничего уже не соображал. Защитить тебя от келенкенов, с которыми я вроде бы только что помирился, значит сразу же с ними поссориться, а не помочь - тебя предать. В первом из этих случаев мне потом было бы так тяжело, так тяжело, а во втором не только тяжело, а еще и невыносимо стыдно. Вот и пришлось, прежде всего, тебе свое благорасположение показать, от солнца прикрыть, дать слегка охладиться. Ведь, когда кто-нибудь убегает, он всегда потеет. Вот я и решил тебе помочь слегка охладиться.

    - Ладно, Арги, большое тебе спасибо за ласку и заботу, давай, я побегаю вместе с келенкенами, а ты над нами полетаешь. Будем хорошим утром наслаждаться порознь, но в тоже время как бы вместе.

     - Слушай, Арчи, откуда ты взялся на мою голову? Так красиво выражаться у нас в пампе не умеет никто.

     - Слушай, Арги, это ты откуда взялся на мою голову? Ведь именно ты меня за нее из дыры в Священном камне выдернул. Вот теперь и получай по полной. Будешь терпеть меня, пока я тут у вас плаваю, бегаю, да с утесов вниз прыгаю. 

     Арчи резко прибавил в скорости и помчался изо всех сил к возвышающемуся вдали посредине ровной пампы Торчащему утесу, на котором поместил свое жилище аргентавис. Гигантская птица взмыла вверх и тоже прибавила в скорости. Келенкены остановились, сбились в кучу и начали спорить, что случится потом.

      Арчи добежал до утеса первым и стоял в ожидании пока подлетит его друг.

     - Арги, будь добр, отнеси меня к себе домой.

     - Ты же не любишь болтаться у меня между ног.

     - Не люблю, но здесь не долго, я на все, что внизу хочу еще разок сверху посмотреть, - Арчи требовательно посмотрел на друга.

     - Хочешь, значит, получишь, - Арги без предупреждения так обхватил ногами страусенка, что тому даже дышать стало тяжело, и тут же взмыл в воздух.

     - Неужели ты не можешь навести в своем доме порядок? – через какой-то десяток секунд Арчи, спотыкаясь о кости различных животных, съеденных аргентависом, с трудом добрался до края гнезда, - Это не жилище уважаемой птицы, а какая-то помойка. Куча костей, которая постоянно растет. Почистил бы, что ли.

     - Арчи, самые большие кости я уношу и выбрасываю их в ущелье, высоко в горах, а вот с маленькими костями я не знаю, что делать. Просто выбрасывать их из гнезда не хочу, представляешь, что будет через какое-то время у подножья скалы, и что будут обо мне говорить травоядные? Да, они мою скалу начнут за сто километров обходить. Сколько же мне придется времени на одни перелеты туда-сюда тратить. Вот и приходится жить среди всего этого, - и Арги обвел свое гнездо огромным крылом.

    - Надо найти таких хищников, которые любят кости, - предложил Арчи, - жить не могут без того, чтобы их не погрызть, а потом съесть. Наверное, в ваших краях такие звери водятся.

     Арги задумался. Он крылом попытался почесать свою голову, но случайно задел страусенка и тот лишь каким-то чудом сумел удержаться в гнезде.

     - Эй, осторожно. Ты же, только что меня чуть на землю не спихнул, -  Арчи попытался дать пинка аргентавису, но его нога зацепилась за кости, и страусенок уткнулся клювом в стенку гнезда.

     - Что ты сказал? – Арги все еще находился в задумчивости, - А ведь ты прав, есть у нас такие звери. У них еще рог изо лба торчит. Зовут их, правда, так, что язык сломать можно, я с первого раза редко выговариваю:  кубанохоерус, вот как. Гляди-ка, а я выговорил, вот чудеса. Это ты на меня так хорошо действуешь. Ты здесь посиди, а я быстренько за кем-нибудь из их племени слетаю, - и, не дожидаясь ответа, аргентавис взмахнул крыльями и вскоре исчез за горизонтом.

     Арчи наскучило сидеть в гнезде, он хотел даже взять и выпрыгнуть из него, спланировав на землю, как и в прошлый раз, но было очень любопытно, что же это за зверь такой, у которого рог изо лба торчит и он остался на верхушке скалы, посматривая на все вокруг с большой высоты.

     Долго ждать Арги не пришлось. Вначале над кронами дальних деревьев мелькнула черная тень, а затем появилась и сама птица. Между ее ног виднелся крупный зверь. Визг перепуганного до полусмерти животного несся над равниной. Все живое подняло головы и внимательно следило за этой удивительной парой: гигантская птица неторопливо летела, а под ней раскачивался, как мешок, очень большой зверь с рогом, торчащим посредине лба.

     Еще несколько мгновений и кубанохоерус упал в гнездо. Хорошо Арчи, предположив, что может произойти, сидел на его стенке, свесив ноги наружу.

     - Что вы хотите от меня? – запинаясь и дрожа от страха, пробормотал рогатый.

     - Мне говорили, - аргентавис начал заниматься любимым делом, чисткой перьев, но при этом глаз со своей жертвы не спускал, - что такие как ты умеют кости грызть. Это так?

     - Ну, любим мы это дело, не буду отрицать, - кубанохоерус перестал дрожать и с любопытством начал посматривать на этих двух таких разных птиц.

     - Такие вот, как эти, тоже? – Арги кивнул на кости, заполнившие гнездо.

     - А чем они от других отличаются? Конечно, можем.

     - А дальше, что вы с ними делаете?

     - Ну, а что можно сделать, едим, вот и все, - с недоумением ответил кубанохоерус.

     - Докажи, - приказал Арги.

     Повторно просить пленника не надо было. Он схватил зубами ближайшую кость и безо всякого напряжения ее перекусил. Мгновение и половинка кости исчезла в пасти зверя. Слышалось лишь ритмичное похрустывание пережовываемой кости.

     - Вот и умница, - развеселился аргентавис, глядя на чавкающего зверя, - мы сейчас все это побросаем  на землю, а ты пообещай, что придешь сюда не один, а со всем своим племенем, и все это, - он указал клювом на дно гнезда, - съедите.

     Через несколько минут по пампе с максимальной скоростью, которую он только мог развить, бежал, спущенный на землю и отпущенный на волю, кубанохоерус, а на равнину летели и летели обглоданные кости, образовав у подножья утеса приличную горку. К вечеру от нее не осталось даже следов, а по пампе брела довольная толпа странных и необычных животных.

     Стоящие поодаль келенкены, уже разделившиеся по своему обыкновению на две группы, внимательно наблюдали, как на землю падали и падали кости. Наконец, все закончилось, и келенкены теперь видели одну лишь голову Арчи, оказавшегося на самом дне глубокого гнезда. Страусенку пришлось приложить немалые усилия, чтобы залезть на его край и прыгнуть вниз, расправив как можно шире свои крылья. Аргентавис парил поблизости, готовый в любой момент прийти на помощь своему другу. Спор среди келенкенов разгорелся с новой силой.

      Арчи, вытянув ноги, использовал их в качестве дополнительного руля. Полетом он управлял с помощью крыльев, приподнимая или опуская их, в зависимости от того в какую сторону он хотел лететь, подгоняемый легким ветерком. Вначале страусенок хотел лишь сделать большой круг над жилищем келенкенов и сесть рядом с его входом. Но вскоре планы его резко изменились. На подлете к реке он заметил небольшой, покрытый зеленью островок, расположенный почти посередине реки в паре километром ниже по течению. Рассмотрев на островке густую траву, и вспомнив, что с самого утра он съел лишь несколько уцелевших после вчерашнего пиршества травинок, Арчи почувствовал сильный голод и без раздумья устремился туда.

     - Арчи, что произошло? Тебе плохо? Почему ты падаешь в реку? Тебе помочь? – вопросы аргентависа следовали один за другим. Гигантская птица приблизилась вплотную и готовилась подхватить страусенка, если это понадобится.

    - Все в порядке, - прокричал Арчи, - я просто увидел еду, очень уж позавтракать захотелось.

     Опустив слегка согнутые в коленях ноги, Арчи мягко приземлился на островке и к своей радости увидел несколько кустиков, на которых копошились жирные зеленые гусеницы.

     Долго пришлось аргентавису парить над пампой, а келенкенам продолжать о чем-то спорить, пока Арчи не наелся и, переплыв через реку, не помчался к дому. Вся толпа келенкенов, перемешавшись, устремилась за ним. Надо всем этим парила гигантская птица.

     Арчи успел уже поболтать с Филом, как всегда, находившемся на своем посту, напиться водички, и поваляться на земле, пока все хозяева не собрались на полянке.

     - Мне, - начал Арчи, - так хочется взглянуть на ваших птенцов, только-только вылезших из яиц, а Фил сказал, что кроме самок келенкенов, высиживающих яйца рядом и от которых ничего скрыть попросту невозможно, никто не может это увидеть. Могу я попросить у вас у всех разрешения зайти в гнездовую часть вашего дома.

     Ур вышел вперед:

     - Мне кажется, что, во-первых, Спас стал среди нас совсем своим, во-вторых, он такой умный, что может быть предложит для нас нечто такое, что устроит всех и в чем-то облегчит или улучшит нашу жизнь.

     Келенкены зашумели и начали ожесточенно спорить. Арчи подобрался к дереву, на большой ветке которого, как всегда сидел, притворившись дремлющим, аргентавис.

     - Арги, будь добр, скажи, о чем они сейчас могут спорить. Ладно, когда мы в гнезде твоем оказались, можно заключать пари, слечу я оттуда или свалюсь и разобьюсь, или куда я полечу, или еще о чем-нибудь с этим связанным, а сейчас-то о чем можно с такой  яростью спорить?

     - Знаешь, я слушаю их и все больше и больше поражаюсь, сколько же ты всего натворил за то время, что у нас находишься.

     - Ты ничего не перепутал? Говоришь, что слушаешь, о чем они спорят, но при этом утверждаешь, что я что-то натворил. Как это может быть?

     - Очень просто. Натворил ты действительно столько, что даже в мозгах не помещается все, что надо перечислить. Поэтому и перечислять не буду, ты сам все прекрасно знаешь. Меня это поразило, и я так пораженным и буду теперь жить. А вот то, о чем я сейчас хочу сказать, удивительно вдвойне. Знаешь, у каждого племени есть свои табу. Чтобы их нарушить или ими пренебречь, в сознании всего племени должны произойти такие изменения, какие даже представить сложно. Вот таким табу для келенкенов всегда являлся показ кому угодно своих только, что вылупившихся птенцов. Когда-то считалось, что это попросту неприлично, а постепенно превратилось в то, что называется табу. А вот сейчас все племя спорит, причем заметь, никаких пари не заключая, что само по себе чудо, допустить тебя в гнездовую или нет. Да и спорят они, по-моему, лишь по привычке спорить, поскольку все согласны это сделать, вопрос лишь в том, какие меры безопасности принять, чтобы ты птенцов, еще совсем беспомощных, которые легко могут заболеть, чем-нибудь не заразил. Но и тут, многие считают, что ты так много времени в реке проводишь, что всю заразу, которая существует, давно в воде оставил, ведь по поверьям келенкенов, ничто так хорошо не смывает всю хворь, как речная вода. Лишь несколько стариков, к чьему мнению племя прислушивается, полагает, что ты должен найти и съесть синий цветок. Помнишь, о нем Ур рассказывал.

     В этот момент келенкены начали на две кучи делиться, "значит, скоро голосование начнется, - понял Арчи, - что ж придется немного подождать".

     Кучи казались примерно одинаковыми, поэтому вот так на глазок определить сторонники какой идеи победят, было невозможно.  Ур стоял уже в центре, вот он махнул здоровым крылом и келенкены дружно попарно пошли за его спину. Видно было, что процесс голосования у них отработан четко, не прошло и нескольких минут и все, на поляне перед племенем, впереди которого стоял Ур, осталось только две птицы. Поднялся страшный шум, но Ур быстро его прекратил, приподняв крыло. И пока на полянке начались какие-то разговоры, Арги с удивлением в голосе произнес:

     - Ну, дела! Солнце, наверное, и то от удивления в обратную сторону отправится. Сейчас они решат, кто тебя сопровождать будет, и ты отправишься в самое святое для этих птиц место, в их гнездовую.

     Ур подошел к дереву, на котором в привычной позе, делая вид, что дремлет, сидел аргентавис и спросил:

    - Ну, что Арги, все перевел Спасу? – и в ответ на удивленный взгляд гигантской птицы, пояснил, - думаешь, никто не знает, что ты наш язык понимаешь? Ошибаешься, мы это давно уже для себя уяснили, только тебе не говорили, чтобы не расстраивать. Можешь не отвечать, и без слов вижу, что перевел. Значит ты, Спас понял, что для тебя сделано совершенно немыслимое исключение, и твоя просьба удовлетворена. Сейчас мы с тобой пойдем в гнездовую и ты сможешь посмотреть на самых маленьких келенкенов. Не знаю для чего это тебе нужно, возможно, ты и сам это не понимаешь, но раз такое желание возникло, значит это для чего-то нужно.  Пойдем.

     То, что келенкены назвали гнездовой, находилось в самом дальнем углу, если так можно выразиться в отношении полукруглой полянки. Она была отделена от  общей площади таким же полукруглым рядом деревьев, настолько плотно посаженных, что между ними даже малюсенькие звери не могли бы пробраться. Мало того, чтобы туда пройти, надо было дополнительно  преодолеть настоящий лабиринт с ложными ходами, так что заблудившись, можно было и в различные ловушки угодить. Арчи, по сравнению с Уром было намного легче протиснуться в наиболее сложных местах лабиринта. Наконец они добрались до цели. Каждое гнездо было отделено от других плотной зарослью специального колючего кустарника, очень высокого, чтобы даже келенкены не могли заглянуть туда сверху. Ур и Арчи посетили  многие гнезда. Почти во всех самки еще сидели на яйцах и лишь в двух страусенку показали голеньких птенцов, только недавно проклюнувших скорлупу яиц.

     Первый же увиденный птенец буквально потряс Арчи. Страусенок долго рассматривал его со всех сторон и отошел в полной задумчивости. Следующий увиденный птенец только подтвердил его предположение.

     - Вы знаете, там, - начал свой рассказ Арчи, очутившись среди взрослых келенкенов, и кивнул в сторону гнездовой, - я окончательно убедился, что мы с вами близкие родственники. У ваших птенцов еще не оперившиеся крылья заканчиваются вот такими коготками, - и он, раздвинув перья на своем крыле, показал на мощный острый коготь, - впоследствии, как мне пояснил Ур, они отваливаются. Ведь вам они для защиты вряд ли нужны, вы настолько мощные, у вас такой клюв, такие ноги, что мало кто отважится на вас напасть. Мы же маленькие худенькие слабенькие. Вот у нас этот коготь вместе с нашими мощными ногами и являются главным средством защиты. Ну, а если чувствуем, что нас все равно победят, мы убегаем. Редко находится хищник, кому удается догнать нанду, бегущего в полную силу.

     Больше он ничего не произнес. Келенкены слушали с большим вниманием, но от комментариев отказались. Все птицы расходились с полянки молча, чувствовалось, что они ожидали от посещения Арчи гнездовой большего. Страусенок сам понял, что он не оправдал надежд хозяев, но что они ожидали, в тот момент он не сумел выяснить.

     Полянка опустела, на ней остались только три птицы: Ур, Арчи и Арги.

      - Послушайте, а куда делся Аму? Я его уже давно не видел, - спохватился Арчи.

    - Он там, - ответил Ур и указал на вершину Одинокой скалы, с которой накануне прыгнул вниз Арм.

     Арчи, затрачивая массу усилий, лез на гору. Он даже представить себе не мог, какая это тяжелая работа подниматься вверх по еле видимой среди камней тропинке. Его ноги оказались совсем не приспособленными для хождения по крутым склонам. Два раза он падал, но после того, как с трудом поднимался на ноги, снова упорно лез вверх. В одном месте он мог сорваться и полететь вверх тормашками в пропасть, но во время зацепился когтем, который он совсем недавно демонстрировал келенкенам, за трещину в скале и с трудом удержался на ногах. Как бы то ни было, но на вершину он вскарабкался. Аму, прислонясь к огромному камню, лежащему на довольно большой плоской, как стол, площадке, молча, смотрел вниз. Наверняка, он слышал, что к нему кто-то поднялся, но стоял неподвижно, как статуя, даже не повернувшись.

     - Аму, привет, - как можно беспечней произнес Арчи.

     В ответ было молчание, ни кивка головой, ни приглашающего жеста крылом, ничего. Арчи даже показалось, что келенкен его не услышал, поэтому он тихонько дотронулся до его плеча. Неожиданно Аму заговорил, и хотя заговорил очень сумбурно, было похоже, что он продолжал когда-то начатый монолог:

    - Да, он сдался без боя, но он ведь признал, что был не прав, он показал это, спрыгнув отсюда вниз. За что же его бросили в яму к эндрюсарху. Я понимаю с мясом постоянные проблемы, поэтому принято, что любого погибшего келенкена съедают, но не отдают же в качестве корма пленному врагу. Отец много лет был вождем и поверь неплохим вождем, племя всегда было им довольно, и вдруг оказалось, что все хорошее забылось, а в памяти осталась только его растерянная фигура. Эндрюсархи – наши извечные враги и когда мы узнали, что они напали на соседнее племя, не удивились, посчитали это само собой разумеющимся. Ведь нападения одного племени на другое среди хищников это обычное и привычное дело. Сегодня ты напал, всех самцов убил и съел, а завтра в том племени молодежь подросла, на тебя напала. Это закон жизни. Но, вот когда к нам пришли весь израненный Ур со своим другом Атом  и попросились войти к нам племя, то мы узнали, как все это было. Это ужасно, убить всех и самцов и самок, и стариков и молодежь, а затем разбить все яйца, а зародышей раздавить. Это уже противоречит всем жизненным законам, таких хищников надо уничтожать безжалостно. Это поняли все наши птицы, а отец испугался. Я знаю, когда это произошло. Испугался он не сразу, а лишь ночью. Сон ему приснился ужасный, вот тогда он и испугался. Он мне сразу сказал, что всё, скоро мы все погибнем. Он сказал:

     - Хорошо, что эти эндрюсархи такие странные. Они наедаются до отвала и потом долго могут ничего не есть, месяца два или три. Ну, а потом опять идут на какое-нибудь племя, чтобы опять наесться также до отвала. Поэтому у нас месяца три есть в запасе, после чего надо ждать смерти. Вот так он мне сказал, я все хорошо запомнил. Три месяца прошло, и он попросил Арги посмотреть, где эндрюсархи и чем они занимаются. Вот тот и летал время от времени, да прозевал, а они пришли. Ну, а отец совсем растерялся. Если бы не ты, мы бы все погибли. Он понял, что был не прав и бросился вниз, вот с этого места. Мы ведь хоть и птицы, но летать не умеем, мы бегающие птицы. Ты молодец, ты тоже бегающий, но научился летать. Ты бы не разбился, а отец погиб и его бросили в качестве корма эндрюсарху.

     Аму замолчал, и опять превратился в статую.

     - Чем ты теперь собираешься заниматься? – спросил Арчи. 

     - Я еще не решил. Знаю только, что к келенкенам я не вернусь, отца я им простить не смогу.

     - Я собираюсь сегодня отправиться дальше. Составишь мне компанию?

     Впервые Аму оживился и стал похож на того молодого келенкена, который вышел состязаться с незнакомым пришельцем.

     - А ты меня возьмешь с собой?

     - Если я предложил, то, как ты думаешь: возьму или нет?

     - Когда мне быть готовым?

     - Я прямо сейчас спущусь вниз, вначале к Священному камню, хочу кое в чем разобраться, затем пойду в дом к келенкенам, поблагодарю всех, попрощаюсь и пойду.

     - Хорошо, тогда я отсюда буду наблюдать. Как увижу, что прощаешься, начну спускаться.

     Арчи внимательно посмотрел на Аму. Нет, ничего, молодой келенкен явно пришел в себя, отбросил в сторону все дурные мысли и действительно готов идти. Так что можно самому спускаться. Ветерок дул хороший, в нужную сторону, страусенок махнул крылом Аму, мол, пока, разбежался, расправил крылья и полетел. На земле он оказался прямо перед Священным камнем, с той его стороны, где виднелось круглое отверстие, из которого его и выдернул аргентавитас. Арчи впервые увидел Священный камень вблизи при солнечном освещении и был несколько разочарован.

     "Огромный? – размышлял Арчи, разглядывая камень, - Да, огромный. Очень высокий? Несомненно. Но таких камней на равнине немало, например, Одинокая скала, или Торчащий утес с гнездом аргентависа на самой вершине. Вот и он, кстати. Прилетел и уселся на свое излюбленное место". 

     - А, Арги. Вовремя ты прилетел. Объясни мне. Почему этот камень назвали "Священным"?

     - Не знаю, - после небольшого раздумья ответил аргентавис, - Даже не задумывался никогда. Его так всегда называли, и деды наши, и их деды. Всегда, понимаешь.

     - Да, понимать понимаю, но причина какая-то должна быть. Вот Одинокая скала. Как ты думаешь, почему так названа?

     - Стоит одна, вот и названа.

     - Правильно, - воскликнул Арчи, - и Торчащий утес также и Дальние горы, да куда ни глянь, все имеет название ясное и понятное. А тут Священный камень. Причина какая-то должна быть, чтобы обычный камень, пусть он и очень большой, пусть он и один одинешенек лежит на равнине, пусть в нем даже дырка имеется, так назвали.

     - Ну, Арчи, ты даешь. Все-то тебе надо знать. Назвали и назвали. Мне, например, от этого названия ни теплее, ни холоднее не стало. И, если ты его сейчас Проклятым назовешь, ничего вокруг не изменится.

     - Вот в этом я совсем не уверен, и пробовать ни за что не стал бы - страусенок в задумчивости смотрел на камень, - Что-то такое в нем есть, необычное. Сам посмотри. С боков и сзади он весь зарос кустарником, пусть, как Арм сказал, его старики посадили, чтобы молодежь не лазила. Но почему, этот кустарник вырос немного и все, больше не растет? В лесу-то он вон до какой высоты вымахивает. И почему он перед камнем не растет? Вот я рано утром ясно увидел при свете молнии, что камень гладкий-гладкий, и по нему две ровные полоски идут земле параллельно. А сейчас их нет, да и камень неровный весь. Какая-то тут тайна скрыта. Узнать бы. Да, ладно. Идти надо. Меня Аму заждался, наверное, - и он, не оглядываясь на камень, бегом помчался к дому келекенов.


Глава двенадцатая. День третий. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Стеготетрабелодоны

     Еще у самого входа Арчи услышал глухой гул. Ему показалось, что в доме одновременно разговаривает сразу очень много птиц. Так и оказалось, полянка была заполнена келенкенами, по-видимому, все вернулись в дом  и ждали возвращения страусенка. Большинство птиц прилегло на землю, но при виде Арчи все тут же встали и замолчали.

     - Дорогие друзья, спасибо вам за приют, но я должен идти дальше. В свое время мне было предложено запомнить одну заветную фразу, чтобы, когда наступит время, я ее повторил. Время наступило, и вот эта фраза:

     - Довольно, здесь я увидел все, что хотел. Идем дальше.  Дорогие келенкены еще раз большое спасибо, но я должен сказать вам до свидания, когда-нибудь я обязательно вернусь.

    Раздался шум, все желали ему доброго пути и звали еще раз хоть немного погостить. Арчи дождался, когда шум немного затихнет, махнул всем на прощание крылом, круто повернулся и побежал изо всех сил, так как еще никогда не бегал. Он боялся опоздать, но к Одинокой скале прибежал настолько быстро, что Аму, приступивший к спуску, как только страусенок вошел в дом келенкенов, добрался только до середины склона. Арчи пришлось его ждать. За это время ему удалось прийти в себя, и успокоиться. Когда молодой келенкен появился, у подножья скалы сидел на земле безмятежно спокойный страусенок, встретивший его  вопросом:

     - Рассказывай, какие у нас планы.

     - Пойдем к реке, по дороге все тебе объясню.

      - Согласен, - Арчи вскочил на ноги и не спеша пошел в сторону реки.

      Аму молча шел за ним.

      - Ну, и что ты молчишь? Рассказывай.

     -  Мы идем в племя стеготетрабелодонов, они живут на той стороне реки, ниже ее по течению.

     - Интересно, как это ты собираешься перебираться через реку, ты же плавать не умеешь, да и воды боишься?

      - Начнем с того, что воды я совсем не боюсь. Вернее боюсь, но только там, где глубоко и я до дна не достаю, но если идти ниже по течению, то там есть место, где мелко и все через реку переходят. Это место бродом называется.

    - Здорово, никогда еще не видел такого места, где через широкую реку можно пешком перейти. А стеготетрабелодоны, это кто такие?

     - Ууу…Это такие "горы мяса", одной из которых всему нашему роду хватило бы на десяток объедалок. У каждого изо рта торчат по четыре огромных клыка. И этого бы с лихвой хватило, на то, что ты не сразу заснешь, после встречи с ними, так в довершении к этакой несуразице у каждого из них еще по два хвоста имеется. Один, как и положено сзади, а вот другой прямо надо ртом растет и почти до земли достает. Хвостом я его, конечно, просто так назвал. На самом деле это такой длиннющий нос, который к тому же не просто так висит. Стеготетрабелодоны умеют им многое делать, например листья с верхних веток достать или воду с высокого берега зачерпнуть, и в рот отправить. 
 
     - Ты так рассказываешь, что я прямо загорелся желанием, на этих зверей взглянуть.

     - Скоро на том берегу окажемся, и взглянешь, только сильно их не пугайся.

     - Ладно, постараюсь не очень пугаться, но давай быстрее двигайся. Я пока побегу поплавать немного, а ты иди, броди, - и, рассмеявшись, страусенок во всю прыть понесся в сторону реки.

      Вскоре он оказался на берегу, хотел было с разбегу в нее броситься, но остановился, засмотревшись на реку. В этом месте она оказалась необычайно широкой и казалась застывшей. Течение было таким медленным, что приходилось очень долго следить за каким-нибудь сухим листочком, упавшим в воду, прежде чем он не исчезнет из виду. Арчи оглянулся. Аму легкой трусцой бежал где-то вдали, еще почти на горизонте. Страусенок отправился вниз по течению. Он решил сам найти место, которое Аму назвал бродом. Ему очень захотелось понять, что должно произойти с такой полноводной и достаточно широкой рекой, чтобы через нее могла перебраться, пусть и очень длинноногая, но панически боящаяся воды не умеющая летать птица. Вдали на берегу реки появилось какая-то растительность, поднимающаяся вверх. От реки веял прохладный ветерок, полуденная жара, начавшая было донимать страусенка, куда-то пропала. Желание побыстрей искупаться исчезло тоже и Арчи понял, что спешить ему совсем не хочется, а хочется остановиться, где-нибудь в тенечке и смотреть и смотреть на медленно текущую мимо него реку. Но до тенечка еще надо было добраться. Появившийся на горизонте лесок был еще очень далеко, пришлось перейти на легкий бег. Вскоре до чутких ушей Арчи донесся какой-то незнакомый ему глухой шум.

     Постепенно Арчи стало казаться, что река начала опускаться вниз и стала немного уже. Одновременно скорость течения воды заметно выросла. Арчи осмотрелся. "Ну, конечно, это не река опускается, это берега поднимаются. Вон они какими впереди высокими становятся", - подумал страусенок. И действительно, откуда-то на обоих берегах возникли мощные скалы, которые начали теснить реку с двух сторон, сужая и сужая ее, пока не сжали до такой степени, что появлялось желание хорошенько разбежаться, да перепрыгнуть через стремительно несущийся вдаль поток. Но шум, привлекший внимание Арчи, доносился из какого-то места, расположенного еще дальше, а вот откуда он не мог никак понять – мешали высокие скалы, да облако, клубящееся в воздухе в паре сотен метров впереди.

     Арчи бежал до тех пор пока, почти не уткнувшись в скалу, был вынужден остановился, дальше пути не было. Скала встала на его пути неприступной преградой. "Что ж, придется ее обойти" – решил страусенок и направился в обход, но к скале, обросшей кустарником, ползущим по ее поверхности, он подошел почти вплотную. У кустарника были длинные, крепкие ветки, дотянувшиеся до самой вершины. В попытке перебраться через них Арчи застрял. Его ноги запутались настолько, что пришлось достаточно долго и методично расклевывать одну наиболее упорную ветку, которая не давала ему продвинуться дальше. "Ну, попал! И ведь никто помочь не сможет. Кто и когда сюда решит забраться, даже представить себе не могу" – думал Арчи, пока трудился над непокорной веткой. Наконец, ему удалось высвободить ногу и он начал оглядываться. Путь вперед был закрыт напрочь, назад можно было вернуться, но эту идею Арчи отложил на потом, а пока он смотрел наверх. "Добраться бы до вершины этой скалы, оттуда и слететь можно" – эта мысль не давала ему покоя. С одной стороны желание полезть вверх было сильным, с другой стороны, вдруг он там, на крутом склоне, еще раз запутается, самому трудно будет выбраться. Арчи стоял в задумчивости, впервые он оказался в таком состоянии. Обычно решения приходили значительно быстрей. Наконец, он мотнул головой и полез вверх.

     "А будь, что будет", - думал страусенок и, ухватываясь клювом за ветки и помогая себе то крыльями, а то и шипами на крыльях, начал взбираться по скале. Подъем занял достаточно много времени и отнял полно сил, но, когда Арчи наконец вскарабкался на скалу он был вполне вознагражден увиденным. Вершина, на которую он забрался, обрывалась почти вертикально вниз. Точно также вел себя и противоположный берег. Причем, если вначале оба берега поднялись высоко над уровнем реки, то теперь они оба опустились значительно ниже его, заставив воду с грохотом обрушиваться вниз. "Так вот, что так шумело, Это же просто вода падает вниз, это - водопад" – понял страусенок. Придуманное слово ему очень понравилось.

     Вода падала узким потоком, разбиваясь о камни, лежащие внизу на миллионы мелких брызг, поднимающихся вверх и превращающихся в красивое переливающееся в лучах солнца разнообразными цветами облако. После этого вода, только-только собравшись в одно целое, натыкалась на два огромных камня, лежащих у нее на пути, вновь с шумом прорывалась через узкую щель, пробитую ей между ними, а затем спокойно растекалась, превращаясь в очень широкую, но в одном месте чрезвычайно мелкую реку, куда как раз подходил келенкен.

     - Аму-у-у, - закричал Арчи, размахивая крыльями, - Аму-у-у.

       Удивленный келенкен крутил головой, не понимая, где же находится его друг.

      - Аму-у-у, посмотри вверх. Жаль, что ты не сможешь сюда забраться, здесь так красиво.

     - Я рад за тебя, что ты там красоту нашел, но интересно, а ты-то сам как оттуда спустишься, - закричал, понявший, наконец, куда забрался Арчи, келенкен.
     - Это же так просто, - ответил Арчи, расправив крылья.

     Сделав большой круг над рекой, Арчи выбрал широкое и глубокое место и плюхнулся туда, подняв целую гору брызг.

        - Ух ты, хорошо-то как, - пропел Арчи, начав резвиться в воде.

     По сторонам он не смотрел, чего смотреть-то. Там, где он купался, речка была глубокой, солнышко грело, вода приятно холодила тело, ветерок, когда он выскакивал из воды, его обдувал, что еще для мимолетного счастья нужно. Несмотря на все это, слабый вскрик Аму он услышал и сразу же начал крутить головой. Не заметив келенкена в воде, Арчи выбрался на противоположный высокий берег и вдали заметил огромную кошку, в зубах которой трепыхался его приятель. Кошка прыжками удалялась в сторону леса, не пройдет и пары минут, как она его достигнет и все кончится. Арчи бросился в погоню. Расстояние между ним и кошкой стремительно сокращалось, но ведь кошка продолжала бежать, и лес пусть не так быстро, но тоже приближался. Погони кошка не ждала, да и чего ей ее бояться, поэтому она немного скорость сбросила, чем тут же и воспользовался страусенок. Еще мгновение и он запрыгнул к ней на спину. Уцепившись когтями ног за шерсть хищника, и, балансируя, как прирожденный акробат, Арчи, что было сил, тюкнул кошку своим тонким, но острым клювом в затылок. По-видимому, он попал в чувствительное место, потому что кошка взвизгнула от боли и выпустила свою жертву изо рта. Аму вскочил на ноги и своим огромным клювом хотел нанести кошке сокрушительный удар по передней правой лапе, но, не успев еще прийти в себя, покачнулся и только слегка ее задел, тем не менее, причинив противнице значительную боль. Кошка взвыла, крутанулась на месте, так, что Арчи, не удержавшись, отлетел в сторону, и бросилась на келенкена. Тому удалось увернуться, но силы были явно не равны и исход битвы казался предрешенным.

     - Руру, что ты делаешь? – узнав хищницу, завопил как можно громче Арчи, - сегодня еще действует перемирие. Сейчас же прекрати.

     Тилакосмилус обернулась, глаза ее смотрели на Арчи в упор:

     - Спас, ты откуда здесь взялся? Ты, что следил за мной?

     - Ни за кем я следить не собираюсь, зачем мне это надо. Мы с Аму идем к стеготетрабелодонам. Я начал обход всех животных в пампе, о котором договорились в прошлый раз. Должен прийти и в ваше племя. Так что жди. А охотиться во время перемирия ты не имеешь права. Если кто-нибудь узнает, то неприятности тебе будут обеспечены. Я не скажу, Аму тоже, но какой-нибудь другой свидетель, даже случайный, это точно сделает, так что в следующий раз будешь хорошенько думать, прежде чем нападать. У келенкенов полно мяса, перемирие объявлено для того, чтобы его съесть, иначе оно пропадет. Одним келенкенам с этим не справиться, вот сходила бы и поела там, но ты решила поохотиться, почему?

     - У меня двое малышей, мне надо о них заботиться. Я шла к келенкенам, но тут мне навстречу вышел этот птенец и толкнул меня. Вот я и решила его за это наказать.

     - Неправда, - закричал Аму, - я вылез из реки и начал подниматься на берег, когда из-за дерева на меня прыгнула эта тигрица. Она схватила меня и потащила в лес:

     Руру хотела возразить, но Арчи не дал ей это сделать:

     - Стоп, стоп, стоп. Хватит препираться. Очевидно, что ты Руру нарушила закон, так что помолчала бы, а ты Аму должен внимательно по сторонам смотреть, а не расслабляться. Все, расходимся, я не хочу терять время на бесполезные разговоры.

     В этот момент сверху почти камнем вниз упал Арги, над самой землей он распахнул крылья и мягко приземлился рядом с Арчи:

     - Знаете, решил я крылья поразмять, вот и поднялся повыше, там так дует, парить одно удовольствие. При этом я вниз поглядываю, мало ли что там происходит. Вот так и случилось, что я увидел и Руру, за деревом у брода спрятавшуюся, и Спаса в реке барахтавшегося, и Аму через реку перебирающегося. Видел я и, как ты Руру на молодого келенкена прыгнула, едва он на самый верх поднялся. Никто тебя не толкал, не обманывай. Надеюсь, что теперь ты отпираться не будешь, а пойдешь восвояси, и учти, что из-за нарушения перемирия, все твое племя может стать вне закона пампы. Думается, что члены твоей стаи тебя за это по головке не погладят.

     Поджав хвост и прихрамывая, видимо Аму все-таки сильно задел ей лапу, Руру ушла в сторону леса, а Арги, перед тем как взлететь, сказал:

     - Спас и ты Аму, учтите, что пока вы гуляете по пампе, вы все время будете под невидимым для вас контролем, - он не стал ждать возмущенных криков, а взмахнул крыльями и унесся куда-то в сторону солнца, которое практически находилось в зените.

     Место, где живут стеготетрабелодоны было видно издали. Вернее было видно не то место, где живут эти удивительные животные, а они сами. Их округлые серые спины, как большие холмы возвышались над высокой травой и низкорослыми кустарниками. Над спинами ритмично взлетали и опускались, похожие на гигантские серые опахала, уши.

     Друзья шли рядышком. От пережитой опасности настроение у Аму было подавленное, в то время как Арчи, напротив, воодушевился.

     - Чем они хоть занимаются? – спросил страусенок, кивая в стороны серых спин.

     - Солью, - последовал ответ.

     - Чем, чем? Не понял.

     - Солью, я сказал.

     - А что это такое? Я не понял, - с удивлением переспросил Арчи.

     - Ты, что ничего о соли не знаешь?

     - Не знаю, - и Арчи подкрепил это отрицательным покачиванием головы.

     - Вообще ничего?

     - Первый раз слышу.

     Аму задумался, остановился и крылом зашевелил, значит, вспоминать начал, что-то важное.

     - Соль – это такой белый камень, - начал он рассказывать, - который все лизать должны, чтобы себя хорошо чувствовать.

     - Слушай, я никогда ничего не лизал, да и не умею это делать, а чувствую себя замечательно, - ответил Арчи, а затем, помолчав немного, добавил, -  Может, если полижу, еще лучше будет? Ты как думаешь? А кстати, сам-то лизал?

     - Нет, нам – хищникам, это не обязательно, а вот травоядные, без этой соли, то есть без лизания этого камня, погибнуть могут. Вот они и идут вон в тот лес, - и Аму крылом указал на лес, появившийся на горизонте, -  в очередь выстраиваются, ну, а чтобы на них в этот момент не напали, стеготетрабелодонам поручили за порядком там наблюдать. Им самим эту соль лизать нужно, поэтому они понимают, как важно это для всех травоядных. Вот и взялись они за такую трудную задачу, как и порядок там соблюдать, и при этом никого не обидеть. Ты же, я думаю, понимаешь, что на самих стеготетрабелодонов никто напасть не посмеет, они большие, очень дружные, и хорошо вооружены.

     Друзья подошли к опушке леса и увидели толпу из разнообразных зверей, терпеливо ожидающих своей очереди.

     - Видишь, что делается. В прошлый раз, когда я был здесь с папой, - и Аму низко наклонил голову, чтобы скрыть слезы, побежавшие по его щекам, - очередь была такой же. Представляешь, какой тут разгул для таких, как мы. Травоядные, уставшие от долгого стояния в очереди, выйдя из запретной для хищников зоны, расслабляются. А мы тут как тут, стоим и ждем, когда же они сами, при этом заметь добровольно, придут в наши хищные лапы. Они прекрасно понимают, что вырваться из этих лап мало кому удастся. Поэтому они собираются в большие группы и только, отойдя на значительное расстояние, начинают разбегаться по своим укромным уголкам.

     За разговором незаметно они  вошли в очень редкий и  очень  странный лес. Арчи шел и внимательно рассматривал все вокруг. Высоко над его головой виднелись полностью обглоданные ветки, и только там, куда стеготетрабелодоны, несмотря на свои удивительные носы, обладающие хватательной способностью, достать не могли, оставались зеленые листья. Стоило ему поделился этой мыслью с Аму, как появился встречающий их молодой стеготетрабелодон, с четырьмя огромными рогами, торчащими изо рта, между которыми покачивался тот самый длинный нос. Он услышал последние слова Арчи и вместо того, чтобы поздороваться, заявил:

     - Правильно их называть не нос, а "хобот", - и лишь после этого поприветствовал гостей.

     - Хорошо, будем знать. – согласился Арчи и, внимательно рассматривая молодого гиганта, добавил, - Пока мы идем к вашему вождю, расскажи нам немного о своем племени.

     - Стеготетрабелодонов в пампе живет немало, - охотно начал свой рассказ провожатый, - я знаю примерно с десяток племен, из тех которые приходят к нам за солью, но есть и еще несколько, которые ходят в другие места.

    - Извини, а что соль не только в этом лесу имеется? – вырвалось у Арчи.

     - Да, я слышал, что еще два места есть вон в том конце пампы, но возможно это не все, - ответил стеготетрабелодон и продолжил свой рассказ.

     - Наши племена маленькие, и это очевидно, еды-то требуется очень много, поэтому и расстояние от одного племени до следующего достаточно большое. Вообще-то у нас не принято на чужую территорию заходить, но после того, как мы стали соль охранять, стеготетрабелодонам из других племен приходится нас посещать. Я вот с ними только из-за этого и познакомился. В этом лесу живет двенадцать стеготетрабелодонов, все мы близкие родственники. Я внук вождя племени. Раньше здесь хищники все время засады устраивали. С водопоями уже давно договоренность была и там зона перемирия находится, ведь хищникам туда тоже приходится ходить, вода-то всем нужна, а вот по поводу соли только совсем недавно удалось согласия добиться. Я, конечно, всего этого не помню, молод еще, но старики рассказывают, что к нашим племенам обратились за помощью, чтобы мы в районах, где соль имеется, за порядком следили. Вот мы здесь и осели. Вообще-то обычно стеготетрабелодоны все время по пампе передвигаются. Поедят в одном месте и дальше идут, а здесь приходится все время на месте сидеть.

     - Как же вы с голоду не умираете? - Арчи кивнул на обглоданные ветви.

     - А мы теперь лес себе на прокорм сами выращиваем. Съедим в одном месте листву вместе с молодыми побегами, и там новый лес сажаем. Разумеется, сами мы к этому не очень приспособлены,  в этом нам "копатели" помогают, есть такие травоядные, которые все время в земле ковыряются, они корешками питаются. Мы только приносим из других лесов молодые деревья, а "копатели" всю работу выполняют. Нам хорошо, да и им тоже. Они на нашей территории живут, под защитой значит. Таких мест, где мы едим здесь четыре. Мы их "огородами" называем. Каждый "огород" рассчитан на то, что там целый год кормиться можно, после чего мы обглоданные деревья из земли выдираем, новые сажаем, а сами в другой "огород" переходим, где уже большие деревья появились. Ведь к тому времени, как до них дело дойдет, они здорово подрасти успевают.
 
     - Интересная жизнь у вас, я смотрю, - только и успел сказать Арчи, как они подошли к настоящей, как выразился Аму, "горе мяса".

     Высотой в несколько метров, так что не такой уж и маленький келенкен только-только мог достать ему до спины, стеготетрабелодон обладал клыками такой устрашающей величины, что было ясно, почему никто из хищников не осмеливается нападать на этих зверей. Огромные уши непрерывно находились в движении, четыре ноги, подобные стволам толстых деревьев, словно вросли в землю, гигантский хобот раскачивался из стороны в сторону, практически безволосая кожа матово отцвечивала на солнце, небольшие глазки внимательно смотрели на двух молодых птиц.

      - Добро пожаловать в племя стеготетрабелодонов Спас. Меня зовут Тру. Я вождь этого племени. Рад видеть тебя и твоего друга из племени келенкенов в нашем лесу. Вы со своим другом пришли к нам вовремя. У нас накопилось много трудноразрешимых проблем, а по пампе разносятся вести о твоих необычайных способностях, так что надеемся, ты и нам помочь сможешь.

     - Если смогу, чем нибудь помочь, я, конечно, с удовольствием это сделаю. Только боюсь, что вы сильно преувеличиваете мои возможности, - с поклоном ответил Арчи.

     - Не знаю, сам я не смог отлучиться отсюда, когда нас пригласили к келенкенам на праздник, и никто из наших тоже не смог туда сходить, но пампа гудит от восхищения. Ты, говорят, так их обставил, что вся спесь с этих чванливых птиц надолго должна облететь. Ты уж прости меня за такие слова, извини, не знаю, как тебя зовут, - обратился он к Аму, - но это именно так.

    - Зовут меня Аму, и с вашими словами я, к сожалению, должен согласиться. Все в пампе знали, что мы самые-самые, об этом мы на каждом углу всем желающим и нежелающим тоже, постоянно рассказывали, а тут вот появился Спас, и оказалось, что все совсем не так. Кричать, правда так громко, как мы, никто не может.
   
     - Это хорошо, что ты сам понял это. Понять понял, но не до конца, наверное, поскольку опять пытаешься все ту же ветку согнуть. Хочешь выдать желаемое за действительное. Слышал я, как келенкены кричат. Громко, ничего не скажешь, но вот громче ли других, это большой вопрос, - он поднял хобот вверх и издал такой звук, что Арчи на землю присел и по  ушам своим крыльями начал хлопать, проверяя целы ли они.

     Аму стоял неподвижно, такого он, конечно, не ожидал. Звук был настолько громким, что спорить, кто победил бы в соревновании по крику келенкены или стеготетрабелодоны было бессмысленно, все было ясно безо всяких споров.

    На полянку, где шла беседа, упала тень. Огромная птица пролетела, закрывая собой солнце, и скрылась за лесом. Это обеспокоенный Арги, услышав крик стеготетрабелодона, спустился было вниз, но убедившись, что все в порядке, снова занял свое место высоко в воздухе, там, где его потоки позволяют, практически не расходуя сил, парить и парить без единого взмаха крыльями.
 
     - Я все понял, - понурый Аму был настолько обескуражен, что даже в размерах как будто уменьшился.

     - Чтобы закончить с этим вопросом, - начал Тру, - скажу одно, крикнул я, вот что: "Все в порядке", это, чтобы никто из наших не стал беспокоиться. Но, в случае опасности я крикнул бы намного громче. Теперь давайте поговорим о наших проблемах. Я сказал, что их  несколько, но на самом деле основных всего две: соль уменьшается, она все меньше и меньше возвышается над землей, и мы не понимаем, что будет дальше. Недавно в другом месте, которое находится в нескольких днях пути отсюда, она уже закончилась, и поток зверей, направляющихся к нам, резко возрос. А теперь второе. Кто-то из хищников, пренебрегая всеми запретами и, обходя все ловушки и заграждения, начал нападать на травоядных. Вся пампа гудит и очень обеспокоена. Мы ппытаемся следить, но как это сделать на таком пространстве, не знаем.

     - Любопытно, - сказал Арчи, - даже очень любопытно, особенно во втором случае. Но мне кажется, что ничего сверхъестественного там не происходит. А можно я задам несколько вопросов?

     - Разумеется, и я постараюсь ответить на них полностью, ничего не скрывая, - оживился Тру.

     - Вы сказали, что некто, назовем его "разбойником", обходит все ловушки и заграждения, я правильно понял? – Арчи вопросительно посмотрел на Тру.

     Вождь стеготетрабелодонов утвердительно кивнул головой, после чего Арчи продолжил:

     - Ловушки и заграждения я надеюсь секретные, но кто-то о них хорошо осведомлен? – и увидев еще один кивок, спросил, - а что этой информацией только ваше племя владеет, или кто-нибудь из других племен тоже ее знает?

     - Ловушки и разные лабиринты с заборами построены специально таким образом, чтобы хищники не могли незаметно со стороны к травоядным подкрасться.   Разумеется, вожди всех травоядных племен с их планом  размещения ознакомлены. Это сделано, чтобы они объяснили животным своих племен, куда можно, а куда не следует идти. Для многих племен разработаны специальные пути, по которым они могут добираться до солевого камня, иначе на центральной дороге будут такие заторы, что скорость подхода к камню снизится чуть ли не в два раза, - Тру начал качать своими ушами быстрее, что возможно свидетельствовало о его возросшей умственной деятельности, затем он встряхнул головой и тихонько, так чтобы никто не смог услышать, спросил:

      - Если я правильно понял, у тебя Спас возникло предположение, что кто-то из вождей выдал план размещения проходов и заграждений с ловушками "разбойнику"?

     - Я не предполагаю, что это может быть, я в этом абсолютно уверен, – Арчи был совершенно спокоен, в то время как Тру проявлял очень сильное волнение.

     - Я думаю, что за последнее время произошло не одно убийство, - твердо сказал страусенок, - иначе вопрос  не стоял бы так остро. Скорее всего убили несколько травоядных небольшого размера. Надо узнать зверей из каких родов убивали, а из каких не тронули, и у нас появится возможность найти того, кто разгласил все секреты "разбойнику".

     Тру негромко протрубил, подозвав к себе такого же гиганта, как он сам, и что-то прошептал ему на ухо.


Рецензии