На краю жизни...

Эпизод повести

Из своих семидесяти шести лет пятьдесят он провел у «хозяина». И вот оказался на воле, в приюте для инвалидов. У него нет одной ноги, и передвигается он на коляске. Он почти ни с кем никогда не говорит. Только смотрит черными глазами. Этот мир ему удивителен, словно он попал на другую планету. Он понимает, что теперь ему отпущено, должно быть, немного. Жизнь, собственно, давно прошла — и где? - на нарах.. Там он был свой среди своих, авторитет имел, ведь не за пустяк чалился. И вот он здесь, среди легкомысленных людишек, которые суетливы и бестолковы,  глупы и представления не имеют о том, каково там, где все по понятиям и очень жестоко — словно на каждом шагу оголенные электрические провода и растяжки к фугасам...
Наступило лето, и он первым среди проживающих в приюте выехал на коляске из корпуса и целыми днями, закрыв глаза, загорает на солнцепеке. Он подставляет потокам июньских лучей свое до сих пор могучее тело, все испещренное знаками той жизни, на которые здесь мало кто обращает внимание — и блаженствует.  А когда ему надоедает греться на солнце, он заезжает под сочно зеленую яблоню или под иву и дремлет в тени. Он вдруг со страхом и удивлением осознал, что никогда не видел по-настоящему этого синего, плывущего над головой неба, никогда не слышал по-настоящему базарный гвалт-крик чаек. И только недавно он почуял ноздрями и сердцем, что вот оно где настоящее, поистине живое, правильное, законное и родное для человека — здесь, среди зеленой травы с ее запахом, среди этого бездонного вечного неба, прекрасного и в тучах дождевых и в облаках — одно это небо можно с наслаждением смотреть, упиваясь им, как свободы вином, часами и днями... И нет этому человеку освободившемуся нужды ни в водке, ни в табаке, ни в чем ином, что дурит людям головы — ибо он счастлив — сбылись наконец-то его заветные сны — да, поздно, на самом краю жизни, и оттого эта радость его, радость возвращающейся души, - кричаще острая и пронзительная, и не хочет он поделиться ею ни с кем...


Рецензии