Англия в русских революциях

Англия в русских революциях

(попытка осмысления белых пятен нашей истории)


В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли: «Ну, какую же выдержку должны иметь наши дипломаты, слушая и читая ежедневный бред западных официальных лиц?». Тон отдельных (чаще всего – английских) политиков просто ошарашивает своей беспардонной грубостью и наглой ложью. «Независимые» западные СМИ, которые мы в совсем недавние времена считали эталоном профессионализма, словно сговорившись, дружно вдувают в уши своим доверчивым согражданам несусветную чушь. И вся эта гигантская пропагандистская машина медленно, но верно готовит нас к неминуемому сползанию к краю уже никак и ничем не замаскированной пропасти – третьей мировой войне.
… Но кто возьмётся объяснить: это что? Коллективная шизофрения? Ведь никто же не сомневается, что в глобальной катастрофе победителей не будет. «Мы попадём в рай, а вы все сдохнете, потому, что не успеете покаяться…», - как-то в сердцах сказал по этому поводу наш президент…  Или что-то другое? Ну, например, гнусная мыслишка о том, что вдруг «зловредная» Россия где-то споткнётся, чтобы быть тут же добитой «демократичными и добропорядочными» своими западными соседями.
…И мы с замиранием сердца следим за этим маразматическим действом современной политики, прекрасно осознавая, что «танцы обезьян с гранатами в лапах» когда-нибудь к чему-нибудь нехорошему обязательно приведут.
Но понимаем ли мы суть этих явлений? Знаем ли сценаристов и кукловодов планируемых или уже поставленных зловещих политических спектаклей? Догадываемся ли о тайных пружинах того гигантского, хитроумного, веками (именно – веками) любовно отлаживаемого механизма западной внешней политики, какой выпестован самодовольным и беспринципным Западом по отношению к нашей стране? И так ли уж подробно вникли мы в ту подлинную историю России, неожиданные  тайны которой по крупицам извлекаются сегодня из секретных архивов иностранных разведок?
Вот я и хочу поведать о некоторых из этих тайн, проливающих свет на те события, которые стали поворотными для России.

… Известно, что нашу страну потрясли три революции: Февральская (1917 год), Социалистическая (октябрь 1917 год) и Капиталистическая (1991 год).
Так вот – все они были (как мы теперь их называем, вкладывая вполне определённый смысл) цветными!


1. Коллекция политических курьёзов


«В феврале 1917-го можно разглядеть черты цветных революций нашего времени. – Пишет об этом в «Российской газете» журналист Александр Сабов. - Чем же царская Россия вызвала столь бессердечное вмешательство в свои внутренние дела стран «сердечного согласия» и насколько уместны параллели с современными технологиями политических интервенций?
В вихре оваций, который век назад вызвала Февральская революция, почти незамеченным остался дипломатический казус  – страны Антанты и США вступили в деловые сношения с «единственным законным правительством России» (официальная терминология их посольств) на сутки раньше, чем Николай II подписал акт об отречении от престола. О существовании Временного правительства на тот момент он даже и не знал.
Так в четверг 1 марта 1917 года история подвела черту: Российская империя, простоявшая, от Петра, 196 лет и 130 дней, была де-факто списана со сцены. А еще через десяток дней, когда послы вручили свои верительные грамоты «двоевластию» –  Временное правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов вплоть до июля 17-го даже жили бок о бок в Таврическом дворце, - она перестала существовать и де-юре.
… Революция длилась девять дней, с 23 февраля по 3 марта (ст. ст.), когда вослед Николаю II от престола отрекся и его брат Михаил. В Петрограде она унесла 1.315 жизней - первый кровавый ручей гражданской войны. А через год потекут уже реки».

… Мы все со школьной скамьи знаем в каких условиях происходили те события. Мировая война, в которую «заклятые друзья» втянули Россию, была, по сути, бессмысленной мясорубкой с целями, которые впоследствии никак не могли быть согласованы союзниками. Уже в самом её начале Николай II по просьбе французов бросил в бой прямо с марша неготовые к этому войска, определив  в ущерб себе свои угодливые (зато принципиально честные) союзнические обязательства.
… Да и вообще, начало мировой войны сложилось так драматично для Франции и России с их протяженными сухопутными фронтами, что уже через год вопрос встал ребром: так это война общесоюзная или это отдельные войны союзников? Первая конференция (Франция, июль 1915 года) так и не разрешила этой головоломки.
Хитроумная  Англия в рядах Антанты продолжала свою политику (как она её сама горделиво называла) «блестящей изоляции»: то есть, нет добросердечных союзников, зато и  нет коварных врагов. Есть только свои, эгоистично-прагматические  интересы.
Италия, перебежав в Антанту из германского блока держав, больше торговалась за свои будущие территориальные приобретения, чем воевала за них.
А насчет внутренних отношений с Францией… Дело-то ведь доходило до того, что французский посол в России Морис Палеолог набирался наглости требовать напрямую у нашего царя отправить на подмогу 400000 русских солдат, потом объясняя в своих мемуарах: «По культурности и развитию, французы и русские стоят не на одном уровне. Россия одна из самых отсталых стран в свете: из 180 миллионов жителей 150 миллионов неграмотных.. Сравните с этой невежественной и бессознательной массой нашу армию: все наши солдаты с образованием; в первых рядах бьются молодые силы, проявившие себя в искусстве, в науке, люди талантливые и утонченные; это сливки и цвет человечества» (Морис Палеолог «Царская Россия накануне революции».               
Справедливости ради надо отметить, что царское правительство лишь частично выполнило тогда просьбу союзника и послало «только» 40000 бойцов, и то не в силу «союзного обязательства», а в «знак дружбы». Хотя и это, согласитесь, выглядит как-то унизительно.   
… А и действительно: чего было жалеть малограмотных и не шибко культурных русских мужиков в учинённой просвещённой Европой бойне?  Союзные дипломаты настойчиво советовали царю занимать такие позиции, которые бы отвлекали на себя неприятельские дивизии со всего западного фронта. Вот и случилась катастрофа: летом 1915 года Россия потеряла миллион убитыми и миллион пленными.

Но главное, что подрывало патриотический настрой российских обывателей было не только тяжёлое положение на фронтах войны. Худо-бедно усилиями опытных генералов это положение однажды выровнялось, а где-то и вовсе склонилось в нашу пользу. Подрывала патриотизм невиданная никогда ранее шумиха и открытые всплески «народного» негодования по поводу экономических провалов, связанных с войной.
Во всех странах Запада, втянутых в войну, уже с самого начала боевых действий был введён полный запрет забастовок и антивоенных публикаций. Рабочие приравнивались к военнослужащим и за нарушения дисциплины несли уголовную ответственность. А что в России? Вот, к примеру, Русско-Азиатский банк, где среди совладельцев были иностранцы, вовремя не профинансировал Путиловский завод, где совладельцами были практически те же господа, – вот тебе и повод для забастовки! Злобный, крикливый, с гневными плакатами. Но почему-то – не против хозяина, а против царя!
А эти «стихийные» стачки, манифестации, митинги… Теперь-то мы прекрасно знаем, что  вся эта «стихия» обязательно управляема. В первую очередь – материально. Почему тысячи иностранных акционеров петроградских банков так дружно поддерживали вольницу чужой воюющей страны? С какой стати выделялись немалые денежные средства на организацию крутых и непримиримо-воинствующих  оппозиционных обществ, типа «Прогрессивный блок», «Военно-промышленный комитет», «Союз городов», «Земгор» и другие?
Доходило до забавного. Однажды царю принесли газету, в которой говорилось об очередном «комитете», якобы созданном для сбора пожертвований на фронтовые лазареты. «Ваше Величество, - спросил царя придворный секретарь, - возможно ли такое, чтобы супруга английского посла была почетной председательницей  какого-либо российского комитета?». Взяв газету, государь, молча, понёс её к находящемуся в глубине комнаты шкафу. И только потом, печально улыбнувшись, ответил: «Я это положу в коллекцию собираемых мною курьёзов».
Курьёзы?! Ну, вот и найдено определение тех политических событий в интерпретации царя. Ничего себе – курьёзы! Вся Государственная Дума (почти 300 человек) – откровенные англофилы, а потому неуступчиво оппозиционно настроены против царя. Страна наводнена шпионами иностранных разведок (в основном – английских), которые не только собирают агентурные сведения, но и активно работают с протестным активом общества и солдатами столичного гарнизона.
Курьёзы… Хотя Николай II прекрасно был осведомлён о складывающейся в стране предреволюционной обстановке. Вот и главный жандарм России генерал П.П. Заварзин вспоминает: «Политический кризис в России в феврале 1917 года был спровоцирован либералами для свержения царизма. Его организатором выступила финансово-промышленная олигархия… Задачей этого переворота был вывод Российской империи из Первой мировой войны без достигнутых ею завоеваний…». А ведь это и была задача союзников России по военному блоку.
Курьёзы… Ну, вот и случилось то, чего так боялся русский царь. В самом конце декабря 1916 года после настойчивой просьбы союзной дипслужбы Николай II принял у себя английского посла Бьюкенена «по поводу внутреннего положения в России». Уже сама тема заявленной аудиенции была, по сути, провокационной, но царь принял наглый вызов.
После дежурных фраз по поводу сложившихся политических обстоятельств Бьюкенен вдруг дерзко заметил, что, если даже «в ближайшее время удастся установить более тесное сотрудничество между союзными правительствами, отсутствуют гарантии того, что нынешнее русское правительство останется у власти».
И, несмотря на то, что царь побледнел от плохо скрываемой ярости, посол невозмутимо указал императору на то, что между ним и его народом выросла стена, что, если Россия все еще едина как нация, то она едина в оппозиции нынешней политике императора. Народ, объединившийся вокруг государя в начале войны, увидел сотни и тысячи жизней принесенными в жертву из-за недостатка винтовок и военного снаряжения. Именно катастрофическая неэффективность администрации породила жестокий продовольственный кризис, политизировавший протест всей страны. Раздором в русском доме воспользовался противник. Он не только стимулировал внутренний протест в России, но постарался посеять раздор между союзниками.
«Их агенты, - имея в виду немецких шпионов, явно издевался над царём посол, -  работают повсюду. Они дергают за веревки и пользуются как бессознательным орудием теми, кто обычно дает советы Вашему Величеству о выборе ваших министров. Они косвенно оказывают влияние на императрицу через окружающих ее лиц, и в результате, вместо того, чтобы пользоваться подобающей ей любовью, ее величество окружена недоверием и обвиняется в том, что работает в интересах Германии».
Ещё посол сказал о необходимости назначения председателем совета министров человека, который пользовался бы доверием коллег и народа. А завершил своё выступление неожиданно так:
«Ваше Величество должны помнить, что народ и армия – одно целое и что в случае революции на защиту династии придет лишь небольшая часть армии».

Кстати, когда о разговоре царя с послом стало известно его ближайшим помощникам (что поделать: во все времена стены имели уши) Великий князь Сергей Михайлович заметил, что, «будь Бьюкенен русским подданным, он был бы сослан в Сибирь».

… Но в том-то и дело, что Николай II был человеком интеллигентным. Он, взяв себя в руки, твёрдо указал послу: «Благодарю вас за сказанное, господин посол. Вы предостерегаете меня от опасности работы немецких агентов, будто бы работающих чуть ли не в контакте с моими министрами на разрушение России и во вред престолу и народу моему. О существовании немецких шпионов, проникших в Россию, не может быть и речи. Их нет у нас. Это – злая клевета на русских людей тех, кто ищет повода нанести вред России, не стесняясь в выборе самых гнусных средств. Но что, действительно, имеет место и что мне известно – это то, что ваш дом является местом собрания лиц, явно враждебных государству и мне. Не возражайте. Это труд совершенно напрасный… Что сказал бы король Англии, если бы посол мой, граф Бенкендорф, превратил императорское посольство в Лондоне в штаб-квартиру заговорщиков против Англии? Если бы, - скажу я, - Бенкендорф дерзнул войти в подобные сношения с врагами королевской власти и английского народа, открыв посольские двери для собраний таких, то я немедленно отозвал бы графа, как лицо, недостойное быть моим представителем и носить графский титул. Не оправдывайтесь. Мне известно даже больше того, что вы подозреваете…» («Посещение Бьюкененом Государя Николая II». Текст этой беседы, опубликованный в Париже, подтверждается свидетельствами  Великого князя Александра Михайловича, фрейлин императрицы А. А. Вырубовой и С. К. Буксгевден, историка С. С. Ольденбурга).


2.  В гости не с пустыми руками


Уму непостижимо! Николай II, оказывается, знал даже больше того, о чём могли догадываться английские подстрекатели государственного переворота. И ничего не предпринимал… Не утопил в крови и не пропустил через пыточную всех, кто вынашивал крамольные планы, как это делали его жесткие предки, такие, например, как Пётр Великий? Да просто, на худой конец, не провёл с оппозицией «разъяснительной работы»?
А ведь и сегодня мы как-то очень уж индифферентно смотрим на отрыто наглую деятельность нашей доморощенной либерало-прозападной «пятой колонны», финансовая зависимость которой от англо-саксонских спецслужб видна, как говорится, невооруженным глазом.

… «В начале 1917 года западные и русские генералы смотрели на перспективы войны со смешанными чувствами, - пишет А.И. Уткин в своём историческом исследовании «Первая мировая война». - С одной стороны, антигерманская коалиция превосходила блок центральных держав практически повсюду – на Западном, Восточном, итальянском, балканском и азиатском фронтах – примерно на шестьдесят процентов и в живой силе и в артиллерии. Впереди маячила перспектива присоединения к Антанте североамериканской республики. Сопротивление немцев не могло быть вечным…
С другой стороны, Россия, чей фронт был самым большим по протяженности, давала основания для сомнений в своей надежности – несмотря на огромный новый арсенал, созданный в преддверии грядущих великих наступлений. Взаимоотношения России и Запада в политико-военной области должна была зафиксировать межсоюзническая конференция, созываемая в Петрограде в конце января 1917 г., где Россию представляли  министр иностранных дел Покровский, военный министр Беляев, министр путей сообщения Войновский, министр финансов Барк, начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Гурко, морской министр адмирал Григорьев и др. Английской делегацией руководили министр лорд Мильнер, посол Бьюкенен, лорд Ревелетон и начальник генерального штаба генерал сэр Генри Вильсон. Во французскую делегацию входили министр колоний Думерг, генерал Кастельно, посол Палеолог. Итальянская делегация – министр Шалойя, посол маркиз Карлотти и генерал граф Рудженери».

В гости, как говорится, не ходят с пустыми руками. В 1934 году белый генерал А. А. Гулевич издал в Париже книгу «Роль России в мировой войне», где открыто и прямо признал, что «развалу армии и страны способствовала делегация лорда Мильнера, передавшая по приезду в Россию революционной оппозиции 21 миллион рублей. Генерал Морис Жанен, бывший начальник французской военной миссии при царской Ставке, еще в 1927 году публично заявил, что английские агенты в Петрограде раздавали солдатам по 25 рублей за выход из казарм и неподчинение своим командирам. А после смерти генерала в 1946 году, был опубликован его дневник, где тоже подтверждалось, что «Революция руководилась англичанами и конкретно лордом Мильнером и сэром Бьюкененом».

… Итак, съехались серьёзные и наделённые полномочиями люди, в больших чинах и рангах, но едва зашла речь о делах, выяснилось: зря приехали, говорить… не о чем. Французский посол Палеолог так позже и вспоминал: «С первых же слов становится ясно, что делегаты западных держав получили лишь неопределенные инструкции, у них нет никакого направляющего принципа для координирования усилий союзников, никакой программы коллективного действия для ускорения общей победы». Три недели четыре десятка посланцев Антанты, как они потом дружно вспоминают в мемуарах, занимались «пустым времяпрепровождением: скучали на пышных приемах и балах и переедали на обедах». Но это – для историков…

Английская делегация накануне конференции зачем-то отправилась в Москву, где её руководитель лорд Мильнер встретился с князем Г. Е. Львовым и городским головой М. В. Челноковым.
 И можно ли потом было назвать случайностью, что вскоре этот самый князь Львов возглавит Временное правительство?
 А московскому голове гости привезли британский орден Подвязки. За какие заслуги и почему? Возможно потому, что он был одним из связных между либеральным блоком Думы и фронтовой Ставкой?


3. Жуки-пилильщики для русского ковчега


«Ну, тупые!» - как сказал бы незабвенный Михаил Задорнов, что он обычно говорил в отношении американцев. Нет сомнений, что в отношении английских политиков, целенаправленно работавших на развал России, он высказался бы ещё похлеще.

Ведь прекрасно же знали англичане политическую ситуацию в России. Вот, например, что писал в своём отчёте своему военному кабинету после Петербургской союзнической конференции лорд Милнер: «В России господствует заметное разочарование в войне. Как бы пренебрежительно ни относились в России к человеческой жизни, огромные потери России (6 миллионов русских убито, взято в плен или искалечено) начинают сказываться на народном сознании. Русские с горечью видят, что исключительные потери России не были неизбежны, они знают, что русские солдаты, храбрость которых несомненна, никогда не имели в этой войне и до сих пор не имеют подлинных шансов на успех вследствие вопиющего недостатка в военном снаряжении... В воздухе чувствуется общее недовольство и смутная неудовлетворенность, которые легко могут перейти в отвращение к войне».
Ему вторит посол Бьюкенен: «Англо-русские отношения никогда не были лучше, чем в настоящее время. Как император, так и большинство русского народа твердо поддерживают англо-русский союз... Масса народа вполне оценивает огромные услуги, которые оказала Великобритания своим флотом, армией и казной, и именно от нее они ожидают осуществления своих надежд на окончательную победу... Большинство народа, включая правительство и армию, едины в решимости вести борьбу до победного конца, но на этом национальное единство кончается. Важнейший фактор  – император  – плачевно  слаб… Политическое недовольство может ежеминутно раздуть тлеющую искру в пламя, а это нанесет серьезный ущерб делу войны… Политическое и экономическое положение может нам сулить неприятные сюрпризы».

Тогда тем более странными кажутся все их заигрывания с думской оппозицией. С какой стати они дают немалые деньги заговорщикам? Зачем подкупают солдат? Ну, да – царь катастрофически слаб. И что из этого? Армия-то ещё держится. Можно было подумать, что в союзнических армиях боевой дух был крепче нашего. О сепаратном мире с Германией российский царь даже и не помышлял (как он, воспитанный человек, мог изменить своему слову?).
Ну, ладно бы, война была закончена, и речь бы шла о более выгодных условиях послевоенных разделах трофеев. Тогда действительно прикормленная оппозиция была бы, как нельзя, кстати. (Как тут не вспомнить «Беловежский переворот», приведший к  власти проамериканскую оппозицию? Значит, уроки прошлых цветных революций очень даже оказались востребованными). А что случилось сейчас?
А случилась катастрофа!

Вот как пишет об этом А.И. Уткин: «Падение царя было почти молниеносным. Как это могло произойти, не вызвав немедленно бурю? Только одно объяснение выдерживает критику: это значит, что многие тысячи, если не миллионы подданных русского царя задолго до того, как монарх был вынужден покинуть трон, пришло к внутреннему заключению, что царское правление не соответствует современным, т.е. западным стандартам.
Запад оказался катализатором взрыва в России. И этот взрыв, достигнув глубины народных масс, вызвал обратное движение, которое разрушило идеальные схемы постепенного сближения России с Западом…
Наступил черный час России. Еще три года назад блистательная держава, осуществляя модернизацию, думала о мировом лидерстве. Ныне, смертельно раненная, потерявшая веру в себя, она от видений неизбежного успеха отшатнулась к крутой перестройке на ходу, к замене строя чем-то неведомым, ощущаемым лишь на уровне эмоций и фантазий. Западные союзники как завороженные следили за саморазрушением одной из величайших держав мира. Была ли ситуация безнадежна в военном смысле? Эксперты утверждают, что нет. Будущий военный министр Британии Черчилль полагал, что «перспективы были обнадеживающими. Союзники владели преимуществом пять к двум, фабрики всего мира производили для них вооружение, боеприпасы направлялись к ним со всех сторон, из-за морей и океанов. Россия, обладающая бездонной людской мощью, впервые с начала боевых действий была экипирована должным образом. Двойной ширины железная дорога к незамерзающему порту Мурманск была наконец завершена... Россия впервые имела надежный контакт со своими союзниками. Почти 200 новых батальонов были добавлены к ее силам, и на складах лежало огромное количество всех видов снарядов. Не было никаких военных причин, по которым 1917 год не мог бы принести конечную победу союзникам, он должен был дать России награду, ради которой она находилась в бесконечной агонии. Но вдруг наступила тишина. Великая Держава, с которой мы были в таком тесном товариществе, без которой все планы были бессмысленны, вдруг оказалась пораженной немотой»».

Да, тупые… А как ещё назвать тех, кто в сигарном дыму деловито анализировал и планировал развал России? Они даже по горячим следам событий ещё с умным видом философствовали. Ну, вот, к примеру, тогдашний английский премьер Ллойд Джордж после неожиданного свержения императора сделал такой вывод: «Русский ковчег не годился для плавания. Этот ковчег был построен из гнилого дерева, и экипаж был никуда не годен. Капитан ковчега способен был управлять увеселительной яхтой в тихую погоду, а штурмана избрала жена капитана, находившаяся в капитанской рубке. Руль захватила беспорядочная толпа советников, набранных из Думы, советов солдатских, матросских и рабочих депутатов, политических организаций всех мастей и направлений, которые растрачивали большую часть времени и сил на споры о том, куда направить ковчег».
«Но приложили-то ко всему этому свои грязные ручонки вы, господа англичане, - так и хочется ответить премьер-министру, - Да и ковчег был совсем уж не таким гнилым… во всяком случае, не гнилее вашего… но какое, простите, ваше собачье дело до того, кто должен управлять нашим ковчегом?

А вот уже аналогия с нынешней Украиной. Когда 13 марта 1917 года (то есть в момент отречения царя от власти) Бьюкенен и Палеолог возвращались из министерства иностранных дел, толпа на невской набережной узнала их и устроила овацию.


4. Республика или монархия?


Да, восставшая Россия аплодировала Западу. Как сегодняшние либералы (у нас) и (исторически с давних пор) русофобствующая Украина. Восставшие воспринимали социальный переворот как шаг России в направлении сближения с Западом, как приобщение России к подлинно западным ценностям. То были аплодисменты переходу России из «азиатского деспотизма» в русло западного парламентарного развития.
«Однако восприятие этой овации не было у представителей западных союзников однозначным, – Замечает по этому поводу А.И. Уткин. – Западные политики отнюдь не только славословили гигантскую трансформацию России, они видели и освобожденных демонов. Кто возглавит новую Россию?.. У русской революции обнаружилась большая слабость – у нее не оказалось подлинного вождя.
Самым большим сюрпризом для союзных с Россией стран явилась скорая и практически полная измена армии своему монарху, быстрая и почти тотальная измена царю со стороны военного сословия, от генералитета до солдат, от фронтовых частей до самых привилегированных гвардейцев».

Вот уж такого подвоха господа англичане не ожидали от русских! Все их хитроумные планы полетели, что называется, псу под хвост! От всей их глобальной и, казалось бы, до деталей продуманной затеи выиграли только немцы!
И напрасно английский прихвостень П.Н. Милюков ещё пытается что-то изменить в настроении Думских оппозиционеров. Выступая в Екатерининском зале Таврического дворца, он переполненному и наэлектризованному  залу осторожно предложил: «… Прежний деспот, доведший Россию до края крушения, либо добровольно оставит трон, либо будет смещен. (Аплодисменты)... Власть перейдет к регенту, великому князю Михаилу Александровичу (Продолжительные взрывы возмущения, возгласы : «Да здравствует республика !» «Долой династию!»)… Наследником будет Алексей. (Крики : «Это прежняя династия!»)… Да, дамы и господа, это прежняя династия, которая, возможно, вам не нравится и которая мне не нравится тоже. Но кого мы любим или не любим – сейчас неважно. Мы не можем оставить нерешенным вопрос о форме правления... если мы начнем спорить сейчас по этому вопросу вместо того, чтобы принять немедленное решение, тогда Россия окажется в состоянии гражданской войны».
 Но это был глас вопиющего в пустыне.
 Компромисс между стихийно взявшим на себя власть Государственной Думой и Советом рабочих и солдатских депутатов дал стране Временное правительство – пока Учредительное собрание не определит будущую форму государственности России и не решит, быть ли России республикой или монархией.
… И у Запада появились робкие проблески надежды. 18 марта назначенный министром иностранных дел Временного правительства П.Н. Милюков объявил всему миру, что Россия останется с союзниками: «Она будет сражаться на их стороне, сражаясь против общего врага до конца». Страна выполнит все свои прежние обязательства. Практически не были изменены кадровый состав дипломатического ведомства и персонал посольств.
А.И. Уткин пишет: «И в то же время Западные союзники желали сохранения монархии в России, будучи убежденным, что на значительный исторический промежуток времени монархия, ограниченная Думой, явилась бы лучшим инструментом правления Россией. Лишить Россию монархического образа правления – значило подготовить ее распад.
Когда на Восточном фронте фактически решалась судьба западных демократий, необходимо было поддержать восточного союзника, предпосылкой чего было сохранение единства Российской империи. Правящий класс Британии пытался спасти царя, предоставив ему политическое убежище в Англии… Бьюкенен обратился к П. Н. Милюкову, и тот отнесся к предложению положительно –  за переезд царя в Англию «вплоть до конца войны». Милюков полагал, что отбытие царя в Англию ослабит антицаристскую кампанию в России. Преобразовать Россию в конституционную монархию представлялось оптимальным вариантом и для Милюкова и для Бьюкенена: суверен будет стержнем единства нации, а Дума, расширив свои прерогативы, послужит орудием демократии».
Но в английском правительстве так и не созрело окончательное решение: на кого делать ставку? И посол Бьюкенен получил инструкцию «избегать возникновения препятствий в установлении связей с новым российским правительством... Самым важным является сохранение связей с политическими партиями, упрочение контактов с теми государственными деятелями, чей приход к власти сулит нам наибольшие выгоды».
А что касается царя… 13 апреля 1917 г. военный кабинет сообщил Бьюкенену, что высадка Николая II на Британских островах может вызвать осложнения. И как пишет в своих воспоминаниях А. Ф. Керенский: «Британский посол пришел ко мне со слезами на глазах и устно передал, что, по мнению правительства, приезд царя в Англию в настоящее время нежелателен».


5. Помятые министры


Бедный русский царь… Отныне его судьба оказалась предрешенной. Англия испугалась вдруг:  а не будет ли приглашение царя к себе выглядеть попыткой вмешательства во внутренние дела России? Странный какой-то испуг после всего того, что она уже успела накуролесить.  А в России во Временном правительстве победили республиканские настроения. И что, в таком случае, делать с царём? … Да пускай он пока поживёт где-нибудь в глубинке… от греха подальше.
А растерянный Запад лихорадочно соображал, что же получилось из того, что так прекрасно было задумано.
 Смятение царило во французском посольстве. Палеолог с цель предостеречь своё правительство телеграфировал: «Беспорядок в военной промышленности и на транспорте не прекратился и даже усилился. Способно ли новое правительство осуществить необходимые реформы? Я нисколько этому не верю…Невозможно уже теперь установить логический и положительный прогноз о будущем России... потому что славянское воображение, далекое от конструктивности (как воображение  французское или англосаксонское) в высшей степени анархично и разбросано»
Ну, вот, как говорится, и приехали! Во всех бедах, приключившихся с Россией, виновато, оказывается, оно (куда деваться-то – дурное наследие!) – славянское воображение. Далёкое, ох, как далёкое от конструктивности… да ещё, оказывается, архаично и разбросано.
К такому же безутешительному выводу пришли и англичане.
Но что удивило во всей этой сложившейся ситуации европейских внимательных политологов, так это пассивное бездействие духовенства, еще вчера ставившего на колени всю страну ради молитвы в честь процветания династии.
…А что американцы?
Их общественное мнение формировалось двумя группами политиков, которые были связаны с нарождающимся и набирающим силу капиталом. Одна группа состояла из тех, кого можно было назвать урожденными американскими либералами, чьи симпатии были, конечно же, на стороне  российских борцов за свободу. Их организация так и называлась –  «Друзья русской свободы», целью которой была помощь «жертвам царизма» (под которыми подразумевались революционеры-социалисты).
Вторая группа состояла из недавних эмигрантов в Америке, преимущественно евреев. Их симпатии принадлежали социал-демократам России.
Что касается официального отношения к февральским событиям… Американский посол Френсис  18 марта 1917 года телеграфировал президенту Вильсону: «Эта революция является практической реализацией выдвинутого нами принципа правления – посредством согласия управляемых. Наше признание, если оно окажется первым, возымеет огромное моральное воздействие».
А президент Вильсон на заседании кабинета министров сказал по этому поводу загадочную фразу: «Это правительство должно быть хорошим, поскольку его возглавляет профессор». Он имел, наверное, в виду коллегу-историка П.Н. Милюкова, который однако был всего лишь министром иностранных дел.
…Процедура признания союзниками нового российского – Временного правительства долго потом смаковалась ироническими западными СМИ. Министры временного правительства, усталые и помятые, явились в Мариинский дворец в рабочих пиджаках с портфелями под мышкой. Даже благоволящий к ним французский посол вспоминает: «Какой был у них бессильный вид! Задача, которую они взяли на себя, явно превосходит их силы. Как бы они не изнемогли слишком рано!»


6. Послесловие


Да, они, эти непривыкшие к работе в экстремальных условиях министры действительно очень скоро «сдулись». И их вытеснили на свалку истории молодые и энергичные ребята, объединившиеся под брендом «партия РСДРП».
Все мы, выросшие в СССР и до зубовного скрежета иззубрившие вдоль и поперёк Историю КПСС, конечно, хорошо знакомы с «периодом прихода к власти партии большевиков». Но все ли мы знаем, что и Ленин, и все его ближайшие сподвижники были глубоко законспирированными иностранными агентами?
… А это – уже другая тема.

Продолжение следует.


Рецензии