Л. Дудукина Нелегкое дыхание от Текста

Лена Дудукина
Нелёгкое дыхание (от) “Текста”

О романе Дмитрия Глуховского “Текст”

Если вы кинестетик и человек старой закалки, всё ещё читающий бумагу, то вы являетесь в магазин и направляетесь прямиком в отдел современной прозы. Вы знаете, что нужный вам роман Дмитрия Глуховского “Текст” популярен и потому его просто не может не быть в любой сети или местном книжном. Однако терпите фиаско в самостоятельном поиске и обращаетесь к консультанту. (Консультанты здесь это - за редким исключением - такие вредины, которые ставят на самую броскую полку шесть романов Дины Рубиной в ряд, торопливо подбегают, даже когда их не зовут, но не могут отличить Олега Роя от Арундати Рой). Парнишка или девчушка младше вас участливо выслушивает просьбу и сочувственно отводит к полке с фантастикой. Ну точно! Глуховский же автор серии “Метро”, и его новый роман, даром что реалистический, отправлен куковать сюда же, к этой серии, к рядам из Олди, Дяченок и Лукьяненко...
Впрочем, может, вы не тратили время на поход по магазинам, а купили (скачали) электронную версию. Сути это не меняет. Ради “Текста” вы пошли на смену жанра (если топите за фантастов) или на снисхождение к автору каких-то там мистических “Сумерек” (если фантастов на дух не переносите). И решились на это не зря. Вы убедились: перед вами удивительный Глуховский. Острый сюжет и достоверные психологические портреты; реализм на грани документалистики и традиция русского романа; постепенное раскрытие мотивов каждого персонажа - всё это ждёт вас в "Тексте".
У Ильи Горюнова не случилось жизни, потому что в двадцать лет его, студента-филолога, отправил на нары сотрудник ФСКН ПётрХазин, подбросив кокаин в отместку за защиту Веры, приглянувшейся ему девчонки Ильи. Спустя семь лет Горюнов освободился, добрался из Соликамска до родного Подмосковья, но застал незапертую дверь в разорённую квартиру и остывший суп на плите. Мать накануне умерла (сердечный приступ), совсем чуть-чуть не дождавшись его домой. Илья напивается водки, едет к московскому клубу, где зависает майор Хазин, и случайно его убивает. Весь этот зачин - страниц пятьдесят романа. А вот дальше мучительно тянутся дни (но не страницы - страницы бегут и бегут), дни одной-единственной недели, когда Илья, забрав айфон убитого, частично живёт судьбой Хазина. Ведёт напряжённую (как бы себя не выдать!) переписку от лица майора: с родителями, девушкой Ниной, начальством, продавцами и покупателями наркотиков. Попутно он совершенно в духе Родиона Раскольникова рефлексирует о том, как его воспитала мать, о тюремном опыте, о понятиях греха и наказания, урока, слабости и силы, о законах жизни и "правильности" поступков. Например, вспоминает своего защитника “на тюрьме” и ведёт с матерью внутренний диалог о справедливости: “На одной стороне монеты воры, на другой вертухаи, так кто и кого тут наказывает, ма, и за что?! А если это урок, то чего урок?! Я сделал все правильно, поступил по совести и по тому, как ты мне в школе объясняла, я по-людски поступил, но дяде Боре это не помогло, потому что они через другой заход его достали, как и обещали, а мне, как и обещали, не дали УДО, ну и трагедии-то, вышел по сроку, зато остался человеком сам с собой, остался человеком, зато к тебе опоздал навсегда, и ты же за это меня не простишь, я сам себя не прощу за это, а Петин отец вот все спускал ему, простил, что тот отправил меня, случайного, на зону жизнь изучать, и никакого штрафа ему, это уж только я сам у него оплату потребовал, а не государство и не бог, и что, ты считаешь, я не в своем праве был с него спросить?!
А кто с меня сейчас спросит?
Ты, что ли?
Почему обязательно в ад-то?!”
Илья жаждет добыть себе хоть немного жизни, свободы, тепла, ему хочется похоронить уже маму и, может быть, уехать заграницу. Он осторожно стилизует под рубленую манеру Хазина свои послания в Вотсапе - с беременной Ниной выясняет отношения и делает предложение, мать Пети успокаивает обещанием позвонить, с отцом пробует уладить конфликт, с кавказцем Магомедом договаривается о сделке.
“- Мать! Работа. Срочно вызвали в управление. Дело какое-то. Не могу говорить!
Было неловко втыкать в маму восклицательные знаки, но Петя так делал. Надо было за ним повторять, чтобы она подлога не заметила…
Через долгую минуту тренькнуло.
- Ты ведь помнишь про отцовский юбилей?
Вот оно. Голос она не признала бы, а текст спутала. В тексте дыхания нет”.
Если сделка с Магомедом выгорит, у Ильи появятся средства - на похороны и побег из страны. Однако по справедливому и жестокому закону о наказании положительного оступившегося героя, по которому убийство суть гибель души, а только она у Ильи и осталась, - ему не вырваться ни из чьих пут и лап, его накроют и пристрелят при поимке. Впрочем, если вы религиозны, то расцените его смерть как освобождение от мук земных, почему бы и нет. Очевидно же, что мир циничен, тёмен, зол и несправедлив. В ситуациях с Верой, на зоне, с Ниной и Магомедом Илья поступал по совести и за это лишался - соответственно - свободы, УДО и жизни.
“Я мог сделать по-другому. Мог оставить фиолетовые деньги себе и похоронить тебя по-царски...
Я мог сделать по-другому. Я мог бы сегодня заночевать в самолёте, а завтра проснуться в Новом Свете. Все было в моих руках. А на самом деле я никуда не убежал бы, даже если бы улетел, я никогда не смог бы закончить этот разговор с тобой, даже если бы отпел тебя, я думал, что убивать не страшно, а оказывается, убивая других, убиваешь и себя: нерв, живой корень мертвишь в себе этим мышьяком, и существуешь дальше, как мертвый зуб”.
Вы будете не просто следить за сюжетом: проведёт Илья барыг, покупающих наркоту, или не проведёт? Сбежит этот мальчик со сломанной судьбой из России куда-то, где тепло, или не сбежит? Похоронит мать или нет? - помимо этого, вы будете подглядывать на лежащий рядом смартфон. Ведь и ваша жизнь сохраняется там, как Петина? Когда Илья сел, смартфоны были редкостью, но за несколько лет мы привыкли помещать туда текст, остающийся после смерти: фото, видео, диктофонные записи, переписку в разных мессенджерах и почте. Кто обладает этим "текстом", тот уже немного мы сами. Хотя бы на время. И уж точно многие не отказались бы от (несуществующего) гаджета, о котором грустно шутит как о нужде Илья: “Посмотрел, как доехать. Поисковик и маршрут построил, и время примерное рассчитал…
Удобная штука. Вот бы судьбу можно было так простроить: в точку А вбить текущую позицию, в точку Б - к чему хотел бы прийти. И Яндекс тебе рассказывает - сначала пешком тысячу километров, потом поездами три года, потом два брака, трое детей, работать только вот тут и вот тут, по столько-то времени. Продолжительность пути - сорок пять лет, но есть альтернативный маршрут.
Илью такой спас бы. И Петю спас бы”.
“Текст” выкорчёвывает своего автора из леса бесчисленных “Сумерек” и “Дозоров”. Куда же пересаживает? В редкий пока что лес реалистической рефлексивной прозы и поэзии XXI века? В мир “большой” литературы, как считает Галина Юзефович? В указанный в аннотации “стык триллера, романа-нуар и драмы”? Очевидно, что почва этого леса представляет собой такое же жанровое смешение. Эта почва помнит Достоевского, помнит Распутина и Астафьева. Сегодня на ней растут - всё ещё - рассказы Людмилы Петрушевской, романы Владимира Маканина, а из нового - “Раунд” Анны Немзер, стихи Кирилла Медведева и популярный социальный рэп. Главное же - что этот роман вторгается в читательский мир даже такого литературного сноба, как вы.

О себе
Лена Дудукина (1983 г.р.), поэт, филолог, журналист, правозащитник, член Союза российских писателей (Воронежское отделение), “Воронежского Мемориала” и Арт-группы “Квадрат”. Родилась и училась во Владимире, с 2006 года живёт в Воронеже. Автор четырёх поэтических книг.
dudukina@gmail.com


Рецензии
То ли тема романа Дмитрия Глуховского “Текст” мне не близка, то ли сюжет пересказан автором рецензии настолько сумбурно, что и время на подобное чтение потратить жалко, не то что его (роман) разыскивать...
"Текст” выкорчёвывает своего автора из леса бесчисленных “Сумерек” и “Дозоров”. Извините, но как-то коряво.

Нина Писарчик   04.05.2019 22:20     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.