Битва при Аркадиополе

Цимисхий встал. Ему срочно нужна победа, быстрая и блестящая. Чтоб усидеть на троне, чтоб льстиво заткнулись все - героев боготворят. Нужна победа над русом - хотя это намного легче сказать, чем сделать. Цимисхий видел этих дикарей в бою и поразился их стойкости и мужеству. Будь ты проклят, рус - Цимисхий отшвырнул кубок с вином, разбудив глазастую юную наложницу, и приказал отправить на руса армию. Азия подождет, рус важней. Тем более - нахмурился Цимисхий - послы царя русов уже встретились с Оттоном и заключили мир. Варвар умен, очень умен - с грустью подумал Цимисхий
Вот и все - ненужные боле уловки забыты. Забыты улыбки послов, натужные и фальшивые. Забыт вечный мир - и года не продержался. Все забыто. Сошлись два сильнейших противника - Русь и Византия. И старушка Европа притихла, выжидая. Кто?! Кто победит в этой сече - ромейский змей или русский барс? Как выжидал, посмеиваясь на троне, хитрый Оттон, готовясь накинуться на проигравшего. Или победившего, но смертельно ослабленного. А в этом сомнений нет - даже если его заклятый враг, Византия, сломит незнающих поражений русов, то победа ей встанет слишком дорого. И дай бог половина войска ромеев, а то и две трети, останутся там, в поле, остывать в обнимку с русами. А вот тут-то Оттон разгуляется. Без колебаний вопьется он в бок поредевшей и раненной ромейской армии. Сберегая свою - ведь русы за него сделают самое трудное. А ежели выиграют русы - что ж, Европы хватит на двоих. Тем более со Святославом можно договориться, в отличие от подонков-ромеев. Рус держит слово, хоть и варвар по крови.

Варвар - хм, этот варвар на голову честнее и благороднее византийских ублюдков, мечтающих отравить его, императора германцев. Оттон, все прикинув, повеселел. Как ни крути, а византийцам придется туго, очень туго. И он, Оттон Первый, постарается сделать так, что им станет еще хуже. Такой шанс упускать нельзя - ромеи должны быть разбиты, стерты с лица земли. А там, глядишь, новый заговор - и император ромеев, нынешний, улетит на кончике меча в лучший мир.

Цимисхий плохой сосед - смелый, дерзкий и жадный. И хороший вояка - нахмурился Оттон. Нет, он не должен сидеть на троне - с таким спать спокойно не будешь. Ну да ладно, византийское кресло как проклято, и никто не смог удержаться долго. И он, Цимисхий, не сможет. Не простят ему родственники убитого Никифора, как пить дать не простят. Ведь родственники все могущественны и влиятельны, и их не обманешь сказкой о шлюхе-бунтарке. Шлюха - лишь кость для толпы. И рано или поздно Цимисхия убьют, лучше - рано. И на престол сядет новый император, желательно  смирный, сонный и глупый. И он, Оттон, будет диктовать свою волю тишайшему соседу и понемногу сжирать византийский пирог. А может - и не понемногу, и попробуй ромеи поспорить. Тем более - как показало время - ромеи плохо управляются со столь большой территорией. Плохо - а он, Оттон, сможет гораздо лучше. У ромеев земли слишком много,  пора поделиться. Что ж, подождем, сберегая силы. Лазутчики прискакали, потные и грязные, на подкосившихся от усталости и дальней дороги ногах -  сошлись под Аркадиополем в первый раз ромеи и русы. 
 - Ну! - Взревел Оттон, весь превратившись в слух.
Лазутчики, вытянувшись, забубнили. Катафракты ударили в левый фланг княжьего войска - и вдребезги разнесли угров и печенегов, союзников князя. Что можно ожидать от трусливых псов, попавших под каток лучшей конницы мира? Кто они без поддержки русов, угры и печенеги? Пыль, песок под ногами. Потому катафракты просто впечатались в лоб, бесхитростно и убойно - и союзники князя сгинули. Растаяли бурым последним снегом в тисках Варды Склира. Только самым быстрым удалось свернуть с разгона картафактов и спрятаться за линию ало-щитных русов. Победа византийцев в самом начале боя? Скорее нет - покачал головой Оттон. Ну лишился князь несколько тысяч ненадежных и слабых союзников - только и всего.
 - Дальше, - кивнул он лазутчикам.
Сам Святослав под Аркадиополем, в той же битве, когда опьяненные легкой победой картафакты взяли разгон на русов, быстро поставил на место железную конницу ромеев. Византийцам не помогло ничего - ни катафракты, ни численный перевес. Все было как всегда - конница ромеев пошла, пехота затопала сзади. Казалось - с тарана русы прогнутся. Но скакавшая грозно конница, ударившись в стену русов, вдруг встала. Встала под рев копейщиков, всадивших ей в пасть занозы. И конница, наглотавшись копий, пробив первые три ряда русов, взвилась на дыбы и опрокинулась на своих.

А копейщики, сжав железными кулаками древки, все шпиговали всадников, умирая под градом копыт. И как не тужилась подбежавшая на выручку ромейская пехота - русы, словно вкопанные по пояс, стояли. И войско ромеев, завязнув, ничего не могло с этим поделать. Ничего - как ни орали, выпучивая белки глаз, командиры. Как ни харкала кровью пехота, щедро накормленная мечом Святослава. А русы, раскачиваясь рядами, толкнули. И неуклюжая, сбитая в кучу бочка ромеев перевернулась. Проворные русы, умевшие биться не только в строю, но и поодиночке, легко вспарывали брюхо неповоротливой грузной массе. Как шакалы валят бизона, вдесятеро тяжелее себя. И ромеи дрогнули и побежали, подставляя беззащитные спины под копья, стрелы, мечи. И лишь военный гений Варды Склира, выпустившего в бой последний резерв, позволил ромеям избежать разгрома. И Варда Склир, привыкший к победам, вознес молитвы богам за столь удачный исход той битвы - ведь русам оставалось чуть-чуть,чтоб превратить лучшую армию мира в кроваво- вывернутые ошметки, облепленные вороньем. Чуть-чуть - чтоб искупать гордый стяг империи в горькой реке поражения. Но и так пощечина, отвешенная византийцам, эхом разнеслась по империи. И от высокомерия ромеев не осталось и следа.
И Оттон хохотал, звякнув серебром о мрамор смышленным и резвым лазутчикам. Хохотал до слез, как в дни юности, когда смех честный и в полную силу, настоящий.

И они дали дань русам, ту дань, что твердо назвал Святослав. Не споря, опустив глаза в землю, мечтая, чтоб дерзкий царь тавроскифов убрался куда подальше. Но, видя давящий взгляд Святослава, многоопытные послы поняли - этот не уйдет никуда, как никуда не уйдут с ним широкоплечие голубоглазые великаны. И пусть лазутчики донесли, что угры с печенегами, испугавшись тяжелой битвы, оставили князя,  одного взгляда на оставшихся варваров-русов хватит, чтоб понял даже дурак - империя  здесь больше не хозяйка и царица. Пока здесь стоят они, русы. Непонятно - все примечали послы, удивляясь этим большим детям. Наивным, бесстрашным, умеющим хохотать в лицо смерти, нарушающим весь расклад Европы. И Византия попробовала забыть ту битву - так надо. И Лев Диакон, придворный историк Византии, напишет, что ромеи выиграли, убив двадцать тысяч русов, сами потеряв лишь пятьдесят человек. Двадцать тысяч и пятьдесят!!!! Врешь ты все, византийская крыса, врешь. Русам надо было быть опоенными зельем, парализованными, или голыми и безоружными кидаться на копья, чтоб, потеряв столько, убить всего пол сотни. Сивый бред - и только олух мог в это поверить. И еще, Лев Диакон. Проигравшим не дают дани, и на павших воинов тоже. Проигравшим не дают шляться по своей земле, как по базару - а русы шлялись и буянили. Проигравших заковывают в цепи и отправляют на рудники и галеры. Поэтому мы и верим нашим историкам, утверждавшим, что Святослав под Адриаполем разбил лучшую армию мира. Разбил и заставил бояться. Ну да ладно, мир праху византийского щелкопера, Льва Диакона


Рецензии
Хорошо рассказано. Как недостаток, укажу на неудачное выражение: " льстиво заткнулись"
С уважением
рий Любарский

Юлюбарский   12.03.2019 20:46     Заявить о нарушении
С ответным уважением и спасибо

Александр Чеберяк   13.03.2019 08:52   Заявить о нарушении