Битва за Итиль

Царь Иосиф пил шербет среди жен, алмазов, слуг  в огромном дворце, усеянном золотом, словно мухами. Нет, формально правил каган - Иосиф усмехнулся. Кто такой этот каган? Сказка для дураков, толпы - но толпе нужен наместник бога. Тоже мне, наместник - Иосиф прекрасно знал, что каган земнее всех земных. И горшки после этого бога выносят слуги, не находя в них ничего божественного. И если его ткнуть мечом, то на землю из священного тела кагана вывалятся такие же кишки, как и у раба. Но...Толпе нужна сказка, и это сказка зовется каганом. Настоящий же правитель - он, царь Иосиф, в его руках армия. И он запросто может поменять этого кагана на любого другого, сойдет любой олух из рода Ашин - благо, кагану надо выходить из дворца три раза в год и шествовать сквозь толпу, чтобы люд увидел бога. Только щелкнуть Иосифу пальцами - и с десяток горлопанов на площадях заведут толпу. И эта толпа, разрастаясь с каждым часом, бурля и кипя, подойдет ко дворцу кагана, и ворвется внутрь, чтоб Великий каган, божественный и сиятельный, полетел с балкона на камни. Иосиф потом, конечно же, накажет виновных. И даже произнесет пламенную речь в память о сгинувшем полубоге. Потом...

Даааа - люди глупы, их легче обмануть, чем переспорить. Слава пророку - нынешний каган тих и смирен, и царь ему в ухо шепчет решения, которые сам же озвучивает от лица кагана.
Ему доложили - вернулся бек с дикой Руси, куда каганат протянул свою хищную руку.
 - Ах, да, - Иосиф вспомнил. что посылал бека за данью. Данью со славян, этих угрюмых великанов, что любили свои леса( Боги, ну не глупцы ли они?!) Пусть любят все, что хотят - лишь бы их дань мехами, шкурами и медом приходила вовремя. Ведь все это, добываемое только в Руси, вызывало блеск глаз и зависть заморских купцов. И за меха, шкуры и мед они, не сговариваясь и не торгуясь, платили любую цену. А русским мечникам, этим крепким в бою медведям, вообще цены не было.
  Иосиф выслушал, что каган блистательный наместник пророка на этой земле, повелитель луны, земли и воды, еще раз нетерпеливо переспросил у бека:
 - И что ответил князь русов ему, своему владыке, на вопрос о дани?
Бек, дрожа от страха, распластавшись улиткой перед царем, выдавил:
 - Великий и сиятельный. Каган ханов, царь царей, владыка сорока народов и всех земель....
Иосиф дернулся с трона так, что хрустнули костяшки. Царь зашептал с  потемневшим лицом:
 - Сын свиньи и мрака, я без тебя знаю, кто такой каган. Что ему ответил князь русов?
 - Он дал мне меч, их меч, русов. И сказал.... - Бек начал заикаться.
 - Ну???!!! - Царь  приподнялся на троне.
 - Платить не будем, - вякнул бек и вжался в пол. Противные липкие капли пота, словно лапы близкой смерти, поползли по телу бека - он задыхался.
 - Встань! - Приказал царь, и бек, шатаясь, вскочил. Царь впился в его дряблое лицо взглядом и процедил сквозь сжатые зубы:
 - Что же еще  велел сказать этот глупый князь?
 - О величайший, - залепетал помилованный бек, стараясь стоять твердо на подкосившихся ногах, - повелитель и царь царей, этот князь, это порождение глупости и дерзости, этот ...
 - Хватит! - Прервал его царь. - Или я прикажу вырвать твой длинный язык.
 - Он сказал - Иду на вы! - Выпалил бек и обмяк. Царская стража подхватила его под руки и выволокла с покоев кагана.
Иосиф отшвырнул поднос. Во дворце все затихли. Слуги движением глаз предупреждали друг друга - царь взбешен. Лучше бы он орал и топтал кого-то. Хуже, когда кипевшее в нем молчание клокотало внутри. Спустя время он, взъяренный и быстрый, мог приказать зарубить с десяток слуг. Ничего, найдут новых. Царь застыл, смотря в одну точку.

 Сиятельный Иосиф, гроза неверных - Да продлит небо его дни! - все не мог справиться с волнением. Ну подумаешь - какой-то дерзкий юный глупец попрал священную волю кагана. Да еще угрожал, безумный, и кому? Сколько таких было - и где они? Стали песком, пылью на копытах каганской конницы. Высохли в клетках скелетами - и продолжают висеть. чтоб вразумлять вот таких наглецов. И этот станет. Но что-то в душе велиликого царя тревожно заныло, что-то горечью отравляло думы и сердце. Что? Царь не знал. Хорошо быть каганом - спи да жри, вдруг зло подумал царь. А тут...

 " Зачем он предупредил меня? Зачем - так никто никогда не делает? Ладно, русы спустятся по Днепру и нагрянут с запада - как и все их князи до этого. Варвары " - зевнул царь и попытался заснуть. Не спалось - и царь долго ворочался. " Зачем? "

Кучки ратников под грозные крики дружинников ходят с копьями, колят мечами, стреляют из лука. Свенельд с князем стоят на пригорке. Любо, ох любо посмотреть на войско русов! Жалко, доспехов на всех не хватает, ну так удачный и сильный воин добудет их в бою. А неудачному они не помогут - таков закон боя.
 - Мы не пойдем по Днепру, - сказал князь.
 - Нет? - Удивился Свенельд.
 - Мы нападем с севера.
 - С севера? - Удивился Свенельд, - но это же дольше.
 - Вот видишь - если ты удивился, то как удивится каган? - Святослав засмеялся, откинув голову. С бритой головы плечей коснулась оставленная одинокая прядь волос - признак знатного рода. А род Святославов знатен - знатнее некуда
 - Хм, с севера говоришь, княже, - Свенельд долго смотрел вдаль, обдумывая услышанное. - Нам придется идти по землям печенегов...
 - И я их куплю, печенегов, - ответил князь. - У нас мало конницы; а без конницы войско не войско.
 - Драться они не умеют, - презрительно отозвался Свенельд.
 - Зато умеют стрелять из луков, добивать отступающих и бить из засады. Дааа - и добивать раненных, пленные нам не нужны. И чем больше печенегов ляжет на поле брани с хазарами, тем меньше их пойдут в набеги на наши земли. Готовь ладьи, воевода, мы выступаем. - Князь пошел.


Царя Иосифа в ужасе настигла весть, что русы, как ястребы сверху, прыгнули на Итиль. И царю пришлось срочно спешить к Итилю. Хорошо еще, гарнизон в крепости мощный. Но все равно - кагановы силы разбросаны, а полагаться на степных кочевников-союзников, на эти отбросы, ненадежные, что степной дождь, мог только дурак...Ладно - стены Итиля взмывают вверх, и никому не удавалось его взять. Князь русов глупец - придти к неприступной крепости, в лапы к царю. Иосиф усмехнулся - не пройдет и пол дня, как его бессмертные, знамя пророка, раскидают по полю этих уставших в дороге русов. Войско кагана через ворота-горлышко крепости расстеклось по полю густой сметаной.

И войско русов стояло наготове. Впереди - копейщики в три ряда. Позади - два ряда стрельцов. Еще позади них - основные силы, с мечами и топорами, которые скоро понадобятся для ближней свалки, для кромешного месива тесной схлестки. Где жернова мясорубки, где самое то - боевые ножи, с пол метра. Где мечи, булава и кистень. Где решается все - без конницы и лучников, лупящих издалека. Друг другу в глаза, вспарывая животы. Где не ускакать, а только рубить, рубить, рубить, заручившись Перуном. Чтобы выжить и победить.

Царь дал знак, и первые ряды кара-хазар сорвались в бой. Легкие, быстрые, словно молния, они подскакали к русам и дали залп. Русы пригнулись  к щитам, второй ряд их поднял наполовину, третий  повыше - стрелы хазар застучали по дереву. Русы укрылись деревянной корбкой, оставив лишь редкие щели, в которые попадет дура-стрела. Так и есть - с десяток воев, по неопытности, где-то рядом взвыли. Умнее будут - русы теснее сжали ряды. Кара-хазары, развернувшись для нового разбега на стену русов, выхватывали жиденькие степняцкие стрелы с колчанов.

Топот копыт. Серая масса кара-хазар несется клубком. Ближе, еще ближе - каган дал приказ. Уже захрустели, согнувшись, луки, уже кара-хазары привстали на конях...
 - Пасть!!!!! - Взревел Асмуд, и копейщики разом свалились вперед.. Стрельцы разжали пальцы - тяжелые стрелы русов, взвизгнув, прожгли лавину кара-хазар. Выдергивая с коней щупленьких степняков, прошивая жиденькие доспехи - три ряда стрельцов все поливали и поливали дождем тающую конницу кара-хазар. Дай бог треть, заметавшаяся, развернулась, надеясь вернуться целой - нет, последний залп стрельцов с мощных луков  выкосил почти всех, пришпилив спины к коням.

Царь Иосиф хрустнул кулаком в лицо подвернувшемуся поблизости беку. С оттяжки -  бек повалился и заскулил.
 - Почему, почему, ишаки и кучи навоза, стрелы русов сносят с коня. а наши лишь царапают их доспехи? - Налитые кровью глаза царя обвели побелевших беков.
 - Царь, они у них тяжелее. И длиннее, - чуть слышно ответил кто-то. - А доспехи у наших конников слабые.
 - Без тебя вижу, - царь стал остывать. Только дышал, как загнанный конь, вглядываясь туда, где посреди поля корчились ошметки кара-хазар.
 - Отправь в бой настоящую конницу, а не этот рваный хлам, - сквозь зубы выплюнул царь, не сводя глаз с поля боя. Русы, гремя доспехами, шли вперед. Понемногу, мощно, уверенно.

Белые хазары, элита, самые могущественные беки со своими воинами, рослыми и свирепыми, выстроились для разгона на ряды русов. Смотря на клочки сгинувших кара-хазар, богатуры презрительно скривились. Сейчас глупые русы увидят, что такое гнев кагана. Сейчас они ощутят страшный удар настоящей конницы - не той, что дергалась по земле, распластанная и переломанная. Горе вам, русы, горе. Белые хазары - богатуры сорвались по взмаху руки. Жалобно загудела земля под копытами тяжелых конников. Тук, тук, тук - конница в доспехах  вот-вот впечатает в красно-щитную стену русов. Русы, встав, опустились на колено и уперли древки копий в землю. Миг - и железный квадрат превратился в ежа. И захотелось богатурам-хазарам в первых рядах свернуть в бок, обогнуть колючую стену. Поздно. С разгона гордость Хазарии влепилась в ежа - и разгон ее погубил. Русы не промялись, как все, под ударом тяжелой конницы, а она, застряв на колючках, в агонии пыталась развернуться. Никак - сзади свои же, хазары, напирали. Не повернуться, не достать мечом спрятавшихся в колючках русов, не отступить...

 - Ухххх! - Стрельцы вспотели, дергая стрелы из колчана и расстреливая в упор зажатых на копьях хазар. Стрельцам даже не надо целиться - лишь потуже натянуть лук и послать в конскую кашу. Ряды копейщиков-русов, сдерживая продырявленную взбесившуюся конницу копьями, стояли. Стояли со вздутыми венами лбов, стояли, хрустя суставами на пределе, стояли, нагнувшись вперед, сверля копьями дальше. Ломалось копье - рус обломком, вынырнув сбоку неповоротливого всадника, втыкал в просвет меж доспехов.
 - Пора! - Святослав с дружиной влетели в кашу копейщиков и хазар. Верткие русы режут сбоку и снизу, проныривая угрями между своих. Великан Икмор, друг князя, просто толкал коня вместе с всадником - и беспомощный конник барахтался уже на земле, пока топор Икмора не успокаивал сверху. Святослав расчищал борозды, шуруя двумя мечами - справа и слева от него самые опытные дружинники щитами прикрывали князя. То там, то здесь хрипящую и застрявшую конницу хазар вспарывали  клины русов.

Копейщики. выпустив копья, падали, словно мертвые - на смену им  в горы наваленных конников прыгали все новые и новые русы. Отдохнувшие, соскучившиеся по бою - полежи, копейщик, остынь. Ты свою задачу выполнил - теперь мы. Пусть грудь ходит колесом, пусть дрожащие руки как не свои, пусть внутри все пересохло - сдюжили, братцы, выстояли. Кому-то не выбраться из-под горы коней - он кричит: - Поможитеееееее....

Царь Иосиф обессилено откинулся в позолоченном кресле. Беки, столпившись рядом, боялись дышать. Будь проклят князь русов - это из-за него могущественные и знатнейшие беки, цвет каганата, его дыхание, стоят и дрожат тут как стадо облезлых баранов. Князь русов, безумец - когда ты, наконец, отступишь? Или запросишь мира - и беки, смотря тебе в глаза сверху, припоминая эту дрожь, милостливо объявят волю кагана? Когда, рус?
 - Пехоту, гоните пехоту, - сипло выдохнул царь, еще не придя в себя. Зашумели плети тарханов - из ворот крепости, понукаемые на бойню, тысячами выползали и строились ремесленники, горожане, чернь. Эти будут стоять до конца и не дрогнут. Ведь там, за стенами, их жены и дети, их дома. Да и свирепый царь в случае бегства одарит мучительной смертью - так не лучше ль погибнуть в бою, в славе и гордости. Пехота все высыпала и высыпала, вырастая из-под земли. Русы, отдышавшись, пошли.

Чернь стояла насмерть, ведь ее было намного больше. И отступать было некуда - взбешенный царь приказал закрыть ворота. Войско князя вначале завязло, но полк вятичей взмахами страшных секир расколол хазар пополам. И с двух сторон, в бока хазарской пехоте, дружно ударили конницы. Конница русов, серебрянная, молча; и печенежская, зловеще черная, завывая и гикая. И пехота посыпалась, яростно огрызаясь. И побежала, кто куда - но не уйти от печенежских арканов. Много рабов наберут печенеги сегодня - и менялы невольничьих рынков обрушат цены. Много..

 - Спускайте бессмертных! - Царь Иосиф метался по балкону. Оплошал ты, царь, оплошал сразу. Ведь знал же, как люто в ближнем бою рубятся русы, знал же? И поставил против них степняков - тьфу. Степняк хорош в седле, с луком, а в ближнем бою он квел и хлипок. Ты подумал, числом задавишь? И здесь оплошал - степняки легли, что трава, под жилистыми ногами русов. И сейчас на чаше - твоя голова, царь. А может быть, и все царство. Так что надеясь  еще где-то там, в глубине души, что конница бессмертных спасет бой, глядя на русов, ты вдруг понимаешь - нет, конница пропадет! Ты это знаешь - и все. Вспышкой озарения. Не хочется в это верить, но... Но надейся, царь, надейся, если больше-то делать нечего.

Знамя пророка, солнце кагана - тяжелая конница безумных диких наемников, чьим хлебом была битва. Они, все в броне, опустили пики. Миг - и  сорвутся в центр боя, не щадя ни своих, ни чужих. С пригорка, который поможет набрать разгон - и безумные толпы неверных настигнет воля Аллаха. У них пройдено сотни битв, у них брони покрыты вмятинами, они не знают, что такое поражение. Они побеждали всегда - недаром царь берег эту конницу, как зеницу ока, и пускал ее в ход лишь в самый  тяжелый момент. Вот и сейчас бессмертные снова докажут свое превосходство. Ураганом конницы. Она пошла, набирая разгон.

Хазарская пехота вконец развалилась и, взвыв, побежала. Побежала в стороны, где не было мясников-русов, где не падали с неба чудовищные секиры, где не рубил на острие клина тот, с чубом, чокнутый князь из далекой Руси. Туда, туда, вырваться, прочь из этого пекла. И случилось непоправимое. Обезумевшие хазары кинулись под копыта своей же конницы. И бессмертные спотыкнулись. А кучи беглецов, сминаемых конями, все бежали и бежали, гася разбег удара. Такой нужный и важный разбег, что сшибает все на своем пути.

Иосиф упал в кресло. Все - последняя надежда пропала. В голове что-то лопнуло. Иосиф понял - теперь он больше никогда  не будет такой, как был. Что-то ушло, улетело. Что-то жизненно-важное, оставив после себя проклятую вялость и отрешенность. Что-то....Не понять. И неохота ничего понимать. Он вялым взглядом еще смотрел туда, где бессмертные, споткнувшись о пехоту, наконец-то вынырнули на русов. Но и там, в поле, строй бессмертных замедлился и увяз. Трупы пехоты мешали бессмертным собраться в копье и вонзиться в русов. Вместо этого русы вонзили свои клыки в затоптавшихся на месте бессмертных. Снова стрельцы плюнули стрелами поверх своей пехоты, выкосив треть бессмертных. Снова вятичи разом врубились секирами, снова клины, будто ножницы по сукну, побежали, кромсая бессмертных. Бессмертные пытались продать себя дорого - кружа на конях, бронебойными пиками дырявили пеших. Но тут же оседали от топора, тюкаясь с коней в землю и густо кропя ее бордовыми лужами. Слава солнцу кагана - бессмертные сделали все, что могли. Но кто они против русов?


Царь не был бы царем, если бы сдался. В последний миг он ухватился за безумную мысль, как единственный шанс на спасение.
 - Гоните всех, кто остался в городе,  на русов, - резко вскочил с кресла Иосиф. - Есть еще надежда. Есть. Сам каган поведет войско в бой.
Бекам показалось, что они ослышались. Сам каган? Беки не толпа, беки не дураки - что может сделать дряблый и жирный каган против русов?
 - Быстро! - Рявкнул Иосиф. - Одевайте его понарядней. Он поднимет дух среди наших воинов.
" Сам каган ведет войско. Бред какой-то" - горько усмехнулся Иосиф.

Плети тарханов опять засвистели. Последние несколько тысяч пехоты вместе с остатками хазар-конников собрались у самых стен крепости. Собрались, угрюмо глядя, как к стенам подходят русы. Даже разодранные и побежденные, хазары все еще были опасны. И их все еще много - царь плетьми выгнал всех. И к стенам, единственному спасению от печенежских арканов, вернулась армия Иосифа. Те, которые дрогнули и побежали. Вернулись и всадники, поодиночке и группами, пряча от стыда взгляды, желая кровью смыть позор. Кое-как дырявое войско царя, пока подходили усталые русы, снова стало похоже на армию. Снова склеились, снова тверда рука, сжавшая копье. Русы, хмурые, забрызганные кровью, подходили.
 - Скажи печенегам - пусть ударят в бок. Мне нужно беречь пехоту, - передал Святослав отроку, отрок взлетел на коня и сорвался. Туда, к черным вонючим всадникам, подбирающим огрызки с битвы князя и добивающим побежавших. К этим падальщикам, которые ныне - твои союзники. Печенеги загикали и, взбив пыль, поскакали.

Две стены сошлись. И хазары бились достойно. Все - за тобой крепость, бежать некуда. И они, как загнанные волки, резались до конца, с остервенением. И тяжело пришлось русам, которые  пол дня бились. Которые зарубили по семь на каждого. Которые измотаны до белых мошек перед глазами.

Вой печенегов сбоку заставил хазар вздрогнуть. Черная конница вылетела с пыли и готовилась впиться в бок упрямой пехоте, мешающей ворваться в город. Миг - и печенеги съедят беззащитные фланги.

 - Каган, каган! - Взревела толпа, и вои встали. Весь в белом, на белом коне, безмятежно-царственно ехал каган. На виду у двух ратей. И солнце, падая за край поля, осветило его образ.
 - Бог, бог! - Печенеги свалились с коней и поползли навстречу кагану. Целовать песок под его ногами, целовать копыта его коня. Каган ехал к ним, своим детям, с грустной усталой улыбкой - и печенеги, плача, ползли. Вот он, вот, до него чуть-чуть
Ободренные хазары нажали на русов с удвоенной силой. Воевода  Асмуд, хлестанув мечом крепкого хазарина от плеча наискосок, скрипнул зубами воину: - Мокша-а-а. И показал глазами туда, на кагана.

И Мокша, охотник, все понял. Ужом вынырнул сквозь клубок воев, рвавших друг другу глотки, отбежал и зашарил по полю глазами. Стрелец, совсем юный, лежал с открытыми глазами и по-детски улыбался в небо. Мокша прыгнул к нему, поднял лук, натянул тетиву. Фигура бога, вся в белом, плыла - Мокша успокоил дыхание. Далеко, слишком далеко. Внезапно бог обернулся в сторону Мокши - и кончик стрелы слился с его лицом. Мокша спустил тетиву.

Печенеги, скуля, уже воздели руки, встречая бога - как бог, схлопотав стрелу в глаз, покачнулся и завалился с коня. Их обманули! Это не бог! Их обманули, жестоко и подло - печенеги повскакивали на коней и яростно влепились в хазар. Их обманули - и печенеги рубили и рубили, бешенным натиском сметая все от стен крепости. А бог лежал, спокойный и тихий - и по его белым одеждам стучали копыта...

Царь Иосиф каким-то чудом прорвался сквозь кольцо русов с личной охраной - и почти вся охрана осталась лежать в песке, корчась и булькая рваными шеями.  С горсткой богатырей царь вырвался с волчьей пасти - и скакал, скакал, скакал, чтоб никогда больше в жизни не спать спокойно. Не спеши, царь, и не тревожь назойливыми молитвами богов иудейских - Святославу, барсу Киевскому, сейчас не до тебя. Его русы слишком устали. Еще бы - развалить за удар почти лучшую армию мира. Почти....


Рецензии
Рассказ живой, динамичный и правдоподобный. Местами слишком. Война - дело мерзкое.

Вита Дельвенто   03.03.2019 02:37     Заявить о нарушении
Мерзкое,Вита, мерзкое

Александр Чеберяк   03.03.2019 13:56   Заявить о нарушении