Ох, неисповедимы пути твои!..

    Как-то не так задалась у меня нынешняя весна: нос потёк ручьём, голова торчком, глаза слезятся, а самого ломает так, будто с непривычки пару вагонов с углём россыпью разгрузил, хотя законопослушно прививку от гриппа я сделал и всякие-разные промывания носоглотки осуществлял, делал, вроде, всё, только помогло сие, как мёртвому припарки!..
   Провалялся я с температурой дня, наверное, четыре, а потом немного полегчало, так что стал даже выходить с собакой погулять, но только по чуть-чуть, минут на пятнадцать, чтобы бобика моего не разорвало от долготерпения.
  День на пятый или шестой моей «симуляции» звонит мне мой приятель — начальник одного из отделов нашего института и интересуется, почему это меня не видно, и жив ли я вообще. Пришлось друга успокоить, что денька через три, наверное, займу своё рабочее место, и он может меня посетить для определения перспектив наших с ним общих работ.
   Алексей (так звали моего приятеля) после небольшой паузы, вдруг, в лоб задаёт щекотливый вопрос, а не стыдно ли мне до сих пор при моём положении ездить на «Запорожце» и позорить своим видом весь наш славный институт? Мой язык, оторопев, даже не нашёлся сразу, что и ответить.
  После некоторой паузы, очухавшись от неслыханного доселе от Алексея нахальства, я сурово спросил, а какое, собственно говоря, ему дело, что у меня под пятой точкой за колёса.
   Алешка не обратил на мою обидку внимания и вдруг сказал, что хочет продать мне свою «шестёрку». Да, вот именно мне, а не кому-нибудь иному, потому что хочет отдать её в надежные руки, а мои он знает и к тому же не желает, чтобы на его машине возили тухлую рыбу или мясо всякие-разные эмигранты.
   Я немного опешил от такого разворота событий, но спросил, что это ему приспичило свою тачку продавать. Тут Алешка и признался, что ему из неметчины гонят почти новый Фольксваген, поэтому гараж надобно под него освободить!
    Теперь мне всё стало ясно, и я начал отнекиваться, что свободных денег на машину у меня нет, а «Запор» продать за хорошую сумму невозможно — проще выбросить. Выслушав мою тираду, Алексей цыкнул на меня, что, мол, знает мои доходы, что, мол, нечего прибедняться, вешать ему лапшу на уши и в довершение ко всему предложил продать авто в рассрочку.
   Сознание моё ещё потрепыхалось немного, но любопытство взяло верх, и я решил узнать, какого года это чудо техники.
   Дело в том, что всю сознательную жизнь автомобилиста, мечтал я о вазовской «шестёрке» — не «Москвиче», не о «копейке» или ещё какой-нибудь тачке, а именно о вазовской «шестерке». Ну, грешен, привлекала она меня прямо как запретный плод. Однако, как говорится, «за неимением гербовой, пишут на простой», вот я и «писал» на «Запорожце».
   Алёшка, ничтоже сумняшеся, вдруг, заявил, что машине двадцать лет, но она совсем как девочка.
   По этому поводу я разразился гомерическим хохотом: «Двадцать лет, а всё девочка!» Просмеявшись, утирая слезы, начал я усовестливать приятеля, что негоже старому товарищу пытаться втюхать ведро с ржавыми гайками!
   Мне думалось, что на этом наши торги будут закончены, но Алешка чуть ли не на коленях начал упрашивать меня приехать поглядеть, тем более, что шестёрка этого возраста всяко лучше десятилетней запорыги.  Уговаривал он меня уговаривал и сломал! Договорились мы, что послезавтра встретимся у него на смотринах, но, чтобы он не ожидал ничего для себя хорошего.
   Утром назначенного дня сел я в свой видавший виды «Запорожец» и потарахтел к приятелю на смотрины.    Алешка уже ждал меня у шлагбаума на въезде в гаражный кооператив. С заговорщицким видом приятель плюхнулся на переднее сидение и скомандовал: «Вперед!»
   Подкатив к гаражу, мы нервно выкурили по сигарете, и Алексей пошёл открывать ворота. Я с интересом наблюдал за его действиями и думал, чем же вся эта сегодняшняя катавасия может закончиться. С одной стороны, интерес друга мне был понятен, но с другой — рухлядь, естественно, мне была не нужна, а с третьей — ссорится с товарищем не хотелось тоже… Так что ситуация могла быть щекотливой, тем более, что я никогда принципиально не совершал каких-либо сделок со знакомыми людьми, а тем более приятелями.
   Сняв с дверей все замки, Алексей подошёл ко мне и, хитро прищурившись, спросил:
   — Скажи, Николай, я когда-нибудь тебя подводил, или предлагал, что-либо непристойное?
Что я мог ответить, разве что отрицательно покачать головой?
   — Ну а теперь, друже, давай посмотри на то, о чём мы с тобой позавчера толковали. — с этими словами Алексей распахнул ворота гаража…
   Я ожидал… Да чего можно было ожидать от заезженного мустанга, которому двадцать лет?! Тусклая краска, кое где «рыжики», мутные стёкла… Однако мои глаза расширились и чуть не вылезли из орбит, когда я увидел, что из открытых ворот на меня четырёхфарно глазела, сверкая хромом, моя мечта — ВАЗ 2106, причём в люксовском исполнением с молдингами на колесных арках.
   — Николай, закрой рот и отойди в сторонку, а я выкачу эту дамочку, вот тогда и налюбуешься. — улыбнулся, отодвигая меня в сторону, Алексей.
   У меня перехватило дыханье, когда машина выкатилась из гаража — передо мной стояла практически новенькая «шестёрка», сияющая хромом, прозрачными стеклами и бежевой краской кузова.
   — Алешка, не разыгрывай, такого не бывает! — ошеломлённо воскликнул я.
   — Как видишь, брат, — бывает! Теперь ты понял, почему я захотел продать её именно тебе, а не кому-нибудь другому. В твоих руках она будет выглядеть так ещё долго, несмотря на то, что твои руки будут третьи, а возрасту в ней 20 лет. — резюмировал Алексей.
  — Чего стоишь? Открывай двери, капот, багажник, трогай, нюхай крути, верти — делай всё то, что и положено при купле-продаже машины. — напутствовал меня приятель.
   Я любовно, трепетными руками перетрогал всё, что можно было потрогать, покрутить и повертеть. В багажнике был идеальный порядок рачительного хозяина, велюровый салон отличался уютной чистотой и свежестью, хотя по спидометру пробег был около 40000 километров. Двигатель был чист и внешне ухожен.
   — Ну, хватит лапать дамочку! Возьми ключи и заводи... — бросил мне, улыбаясь, Алексей.
   Мне казалось, что двигатель работал тише часов на малом газу, а при резком нажатии на педаль акселератора моментально прибавлял обороты без каких-либо провалов — не движок, а песня!
   — А вот теперь мы с тобой давай покатаемся, и ты сам оценишь машину на ходу. — предложил приятель.
   После «Запорожца» мне казалось, что двигатель вообще не работает — так было тихо в машине, а ход был настолько мягкий и плавный, что было ощущенье, будто мы плывем по воде… И тут со всей неотвратимостью я понял, что деваться мне больше некуда и отнекиваться совсем уже не за чем…, и мы ударили по рукам!
      Вот так, друзья мои, сбылась, хоть и поздно, «мечта идиота» поменять ушастого ослика на породистого скакуна возрастом в 20 лет, но какого СКАКУНА!
   Ох, неисповедимы пути твои, Господи, а мы рабы твои во грехе!


Рецензии