Малыш нанду по имени Арчи. Повесть-сказка. Главы 1

Глава первая. День первый. Южная Америка. Век XXI. Родной дом

     Солнце, достигнув верхней точки небосклона, начало свой спуск к горизонту. По пампе гулял легкий ветерок, который никак не мог справиться с жарой, сковывающей все живое вот уже вторую неделю.

     Старый кот-оцелот замер и прижался к земле, услышав  быстрый топот.

     - И этому приспичило вернуться не во время, - проворчал кот сквозь зубы, так тихо, чтобы ни один звук не вырвался наружу. – Лишь бы не заметил. Вчера еле спасся. Хорошо, если только подождать придется, а не убегать со всех лап. Есть хочется невыносимо, третий день ни кусочка мяса во рту, вынужден даже днем на охоту выйти, да и в тенек пора, а то я на этом солнцепеке и расплавиться могу.

     Оцелоту и оставалось то всего проползти еще с десяток метров, а затем совершить стремительный бросок, и гордо удалиться, волоча по земле длинноногого, уже полностью оперившегося и наливающегося вкусным жирком птенца.  А теперь придется не просто немного подождать, а прежде всего, попытаться свою жизнь сохранить. Нанду-папа быстро приближался к гнезду, где его с нетерпением ждало почти два десятка разновозрастных птенцов. Оцелот  задержал дыхание и попытался прижаться к земле, как можно плотнее, ведь если нанду его заметит, или почувствует запах, то можно прощаться с жизнью – удар ногой этой крупной птицы или крылом, снабженным специальным когтем, смертелен даже для таких крупных кошек, как оцелот. Непокорный длинный хвост оцелота все время стремился начать свое непрерывное виляние, свидетельство сильного волнения, и хозяину приходилось постоянно уделять ему много внимания, чтобы придержать немного, иначе может беда случиться.

     - Фу, пронесло, - прошептал оцелот уже чуть громче, когда нанду промчался мимо, и плотоядно облизнулся.

     Язык задел больной шатающийся зуб и кот поморщился. С этим зубом давно надо было что-то делать, но очень уж он не любил, а если честно признаться, то побаивался обращаться к признанным зубным лекарям – дятлам. Ну, да шут с ним с этим зубом, придется потерпеть еще немного, а пока можно  перевести дыхание, да и потенциальную жертву выбрать.

     Вчера он также подкрался к одному гнезду, из которого уже удалось утащить нескольких птенцов. Отец там был рассеянный и даже не замечал, что его потомство потихоньку уменьшается. И все было замечательно, но вернулся нанду рано, да заметил оцелота, Еле-еле удалось добежать до леса и там спрятаться. Пришлось искать новое гнездо. Хорошо быстро нашел, но и тут та же история, теперь ждать придется.

    Оцелот приподнял голову, лапой раздвинул траву и даже мурлыкнул пару раз в предвкушении вкусного обеда. В десятке метров от него целая толпа птенцов нанду, стоя на длинных ногах и вытянув вверх длиннющие шеи, радостно приветствовали заботливого отца. Издали казалось, что эти птенцы натасканы в одну кучу неизвестно откуда, уж больно разными они были. Одни, вот как этот, который ближе всех к нему стоит, совсем уже взрослый, полностью покрытый перьями, под которыми, наверное, такое нежное, пропитанное жирком мясо скрывается, что слюнки сами собой капать начинают. А есть и такие птенчики, у которых перья только-только расти начинают, шеи совсем голые торчат, но все равно очень даже подходящими для кошачьего обеда являются.

     "Странные они какие-то эти страусы, - думал кот, - все у них не как у других. Самка целых два месяца, чуть ли не через день по одному яйцу около гнезда несет, а этот дурачок их в кучу складывает, да своим телом согревает. А когда его подруга последнее яйцо снесет и гордо удалится, самец их высиживает еще пару месяцев. Птенцы ведь  проклевываются в том же порядке, как яйца снесены. Первые уже оперяться начали, а отец все еще на яйцах сидит. Чтобы накормить голодное потомство, он пару явно испортившихся яиц разобьет и ждет. На запах слетаются жирные мухи. Птенцы их с удовольствием склевывают, так и живут, смех,  да и только. Вон уж какие вымахали, самым последним уже по шесть месяцев исполнилось, а все под присмотром отца находятся. Детишек здесь много, хорошо бы отец всех не помнил, я бы парочку из них уговорил ко мне в живот перебраться, лишь бы как вчера осечка не произошла. Будем надеяться,  что второй раз такого не случится и здесь мне удастся полакомиться ", - и кот даже глаза прикрыл, вспомнив наслаждение от съеденных за последнюю пару недель птенцов нанду.

     На опушке леса за спиной оцелота кто-то закричал, да так громко, что все страусы невольно вздрогнули и посмотрели в его сторону. Коту опять пришлось прижаться к земле, но сквозь траву он заметил, что, когда все успокоились и отвернулись, один из птенцов, тот, который самым крупным ему показался, направился в сторону опушки. Кот напрягся и подготовился к прыжку. Птенец нанду заметил большую пятнистую кошку, но не испугался, а с удивлением уставился на хищника. Выбора у оцелота не осталось. Секунда и вот малыш уже затрепетал в зубах кота. Огромными прыжками тот помчался в сторону спасительного леса. Ноги птенца волочились по земле, мешая бежать.  Топот ног нанду-отца он услышал вначале далеко позади, а затем все ближе и ближе. Разъяренная птица приближалась к хищнику быстрее, чем он к лесу. Нужно было бросить добычу, но лес казался так близко, что оцелот решил рискнуть - напрягся из последних сил и рванул, но в эту секунду птенец дернулся в другую сторону, и больной зуб хищника, запутавшийся в перьях добычи, сломался. От боли кот взвизгнул и разжал зубы. Вырвавшийся страусенок помчался, куда глаза глядят. Оцелот только на секунду приостановился, но этого оказалось достаточно. Отец-нанду настиг его и нанес смертельный удар по животу. Последнее, что увидел в своей долгой жизни старый оцелот, взметнувшийся от удара в воздух и переворачивающийся на спину, был кусок голубого неба, а затем все в его глазах  померкло.

     Удовлетворенный нанду подошел поближе к поверженному врагу и пнул его еще раз:

     - Арчи, иди сюда, он больше тебя не тронет.

     Но никто на его зов не откликнулся. Птенца нигде не было видно.


Глава вторая. День первый. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Арчи и Арги

     Что обычно делает добыча, вырвавшаяся из  зубов хищника? Конечно, бежит и при этом, как можно быстрее, чтобы снова не поймали.  Вот и малыш Арчи поступил точно также. Оказавшись на свободе, он помчался изо всех сил куда-то вперед, не обращая никакого внимания на то, куда он бежит. В его голове в это мгновение билась одна мысль – бежать, бежать и еще раз бежать.  Но вскоре появилась и другая – хорошо бы спрятаться.

     К их гнезду на вытоптанное ногами нанды-папы место иногда выползала погреться на солнышке большая ящерица. Птенцы любили слушать различные поучительные истории, а ящерица любила их рассказывать, причем зачастую не по одному разу. Нередко она вспоминала и про то, сколько раз ей приходилось расставаться со своим хвостом:

     - Представляете, я убегаю со всех ног, но тот, кто гонится за мной бежит быстрее. Вот-вот он меня схватит. Приходится пожертвовать хвостом. Я замедляю бег и приподнимаю хвост, чтобы хищнику было удобней за него схватиться. А когда он это делает, считая, что я в его лапах, я отпускаю хвост и удираю. Через некоторое время он вырастает вновь и  снова, как новенький тянется по земле у меня за спиной, помогая лавировать среди травы. И каждый раз после этого, она мечтательно прикрывала глаза и повторяла одну и ту же фразу:

     - Вам страусам прятаться от врагов проще простого, надо сунуть голову в песок и все, ты невидим. 

     Но песка нигде не было, кругом лежала пожелтевшая и поникшая к земле в отсутствии дождей трава. Бежать по ней было легко, ноги не путались, но и спрятаться в ней невозможно. Именно поэтому страусенок и несся по открытому пространству, сам не понимая куда. О том, что его никто уже не преследует, он даже не подозревал.

     Спина, побывавшая в зубах оцелота, продолжала болеть. Спасибо густым и жестким перьям, помешавшим коту прокусить кожу. Но не эта боль занимала сейчас внимание малыша Арчи, главным был страх, тот страх, который безотчетно гнал его вперед. Глаза страусенка были залиты слезами, поэтому препятствия он не заметил и со всего маху налетел на огромный камень, неизвестно каким образом попавший на эту равнину. От сильного удара перед глазами Арчи поплыли разноцветные круги, и он на секунду потерял сознание. Очнувшись, Арчи понял, что лежит на земле, и хотя грудь, ударившаяся о камень, болела невыносимо, липкий ужас снова начал наплывать на него и в панике маленький нанду начал оглядываться, куда же ему спрятаться, так чтобы даже оцелот, обладающий прекрасным зрением и обонянием, не смог его найти.

     Спасение оказалось совсем рядом. Чуть выше уровня земли в том самом огромном камне, преградившем дорогу страусенку, он увидел довольно большую дыру и тут же, не раздумывая, полез в нее. Голова с шеей уже скрылись в темноте, а вот с туловищем никак не получалось, ногам не хватало какой-нибудь опоры, чтобы протолкнуть тело в узкую щель. Прижав крылья как можно плотнее к туловищу, Арчи судорожно рванулся и скользнул вовнутрь камня. Впереди появился свет – дыра оказалась сквозной. Еще одно движение, еще и вот его голова оказалась на свободе.

     Воздух ему сразу не понравился, он стал более влажным, более горячим, а самое главное стал пахнуть болотом.  Небо было затянуто облаками, солнце еле-еле через них просвечивало, жара куда-то исчезла. Случилось что-то непонятное. Мир изменился. Перед глазами страусенка возникла равнина, поросшая огромными деревьями, между которыми бродили незнакомые животные. Одни, пригнувшись к земле, щипали высокую и очень зеленую траву, другие, встав на задние лапы и вытянув вверх  длинные шеи, похожие на его собственную, обгладывали нижние ветви деревьев. Арчи оглядывался и оглядывался, ему было интересно все. Неожиданно солнечный диск на долю секунды показался на самом краю равнины. Страусенок был поражен. "Здесь, что еще раннее утро, или в этих краях солнце ходит по небу в другую сторону?" – пришла ему мысль, но додумать ее он не успел. Кто-то неизвестный сильно дернул его за шею и страусенок, как пробка из бутылки, вылетел из своего укрытия на волю. Он кувырнулся в воздухе, но на землю, до которой здесь было почему-то значительно дальше, чем с той стороны, не упал.

     Неведомая сила подхватила его и понесла, круто поднимаясь вверх, так что земля стала стремительно от него отодвигаться. У малыша Арчи даже голова закружилась, так быстро все менялось внизу. Он болтался между двумя огромными ногами, сжатый ими так, что дышать было тяжело. Но любопытный страусенок не обращал на эти неудобства никакого внимания, он внимательно пытался рассмотреть, все, что попадалось ему на глаза. Огромные ноги иногда шевелились и закрывали обзор, но Арчи изворачивался, видеть становилось чуть лучше, и малыш смотрел, смотрел и смотрел. Вот промелькнула широкая река и снова внизу тянулась бесконечная равнина с деревьями, растущими иногда поодиночке, но чаще небольшими группами, везде виднелись пасущиеся животные, их было очень и очень много, а на равнине появлялись  все новые и новые звери.

     За свою короткую жизнь страусенку приходилось, конечно, видеть другие живые существа. Иногда мимо их гнезда проходили грациозные ламы, проносились пампасные олени, пробегала патагонская  мара, или вылезал из своей норки вискачу.

      Да табуны диких мустангов мелькали на горизонте. Вот, пожалуй, и все. Здесь же под ним на земле было столько всяческих животных, что глаза разбегались, но самое главное все эти животные были совершенно незнакомыми.
 
     Страусенок так увлекся рассматриванием того, что увидел внизу, на земле, что вернулся к реальности лишь, когда шлепнулся в огромное и очень глубокое гнездо. Он попытался встать на ноги, но поскользнулся на чем-то круглом. К его ужасу это оказались тщательно обглоданные кости. Малыш поднял голову. На краю гнезда вольготно расселась огромная птица, все тело, которой было покрыто сероватыми перьями, лишь концы крыльев заканчивались белой окаемкой. Таких больших птиц, среди изредка пролетающих над их гнездом пернатых, он никогда не видел. Голова, размером не меньшая, чем сам страусенок, была желтоватого цвета, с ярко выделяющимися желтыми блестящими глазами и таким же желтым крючковатым клювом, а размера такого, что было ясно, от этой птички пощады ждать не придется.  Лапы птицы были покрыты чешуей серого цвета и заканчивались гигантскими когтями. Птица улыбнулась, у малыша Арчи немного отлегло от сердца, но как оказалось совершенно напрасно.

     - Худой ты какой-то, просто кожа да кости, - хриплым голосом пробормотала все с той же улыбкой птица, - еды вокруг полно, так нет, на тебя позарился. Ничего не поделаешь, придется съесть, ведь сброшу вниз, все равно погибнешь, не тащить же обратно. И, что ты в такую рань приперся? Я-то ладно, птичка ранняя, попробуй всю ночь без куска мяса провести, сам поймешь, почему я на своем наблюдательном посту, Священном камне, появляюсь еще затемно, а тебе, что не спалось?

     Птица, по-видимому, решила дождаться ответа, но, ничего не услышав, нахохлилась и задумалась:

     - Да, не переживай ты так, трясешься - гнездо раскачивается. Смотри, упадет, убью, - и птица хрипло засмеялась своей шутке. – Ладно, постараюсь тебя слопать быстро и почти безболезненно. Жаль только, тебе ведь потом, и вспомнить будет нечего, - и она вновь засмеялась.

    - Я смотрю, вы шутить любите, - терять страусенку было нечего, вот он и перешел в атаку,  - тут одна кошка тоже решила пошутить и меня съесть, но только зубы поломала. Вон у меня на шее ее сломанный зуб в перьях запутался.

     Птица заинтересовалась и перебралась на другую сторону гнезда, поближе к шее страусенка.

     - Не знаю я никаких кошек, даже слышу о них первый раз, но зуб действительно вижу, да какой интересный. Сколько съел всякого зверья, а таких зубов никогда еще не встречал. Любопытно все же, кто это тебя пытался съесть? Что ты там бормочешь? Громче не можешь говорить? От страха голос потерял, что ли? – голос птицы гремел у страусенка над головой, и он решился ответить также громко:

     - Вы что раскричались-то? Думаете большим и сильным выросли, теперь все можете? Кошка огромная на меня прыгнула, да вот зубы обломала. А не обломала бы, я бы ее своим коготком сам пощекотал. Хотите, вас пощекочу? – и маленький нанду напряг крылья таким образом, чтобы когти, спрятавшиеся среди перьев, приподнялись.      

   - Постой, постой! Так ты, наверное, Арги? А твоего отца зовут Арм? Не так ли?
 
     - Ну, прежде всего не Арги, а Арчи, а папу действительно Арм зовут, - он готов был еще что-то сказать, но птица не дала это сделать.

     - Арчи, Арги, какая разница. Ты же пропал уже чуть ли не месяц назад. Где же ты был все это время? – вопросы посыпались один за другим.

     Страусенок молчал, он ждал, когда поток вопросов, непрерывно льющихся из птицы, иссякнет. Вопросы были всякие, и где он спал, и что ел, и с кем встречался, и как сумел в живых остаться, и еще, и еще, и еще.

     Птица замолчала и вопросительно посмотрела на маленького нанду:

     - Ну, что ты молчишь? Отвечай. Еще раз повторяю – отвечай. Ты же видишь, я весь изнервничался. Чуть не съел любимого сынка своего друга. Стыдно, просто ужас как. Представляешь, что обо мне стали бы говорить? Кошмар, просто.

    - Что вы переживаете-то? Не съели, спасибо. А, если бы и съели, кто узнал бы? Вы же тут один.

    - Так-то, так. Но знаешь, внутри меня возник бы такой камень, что я после этого ничего больше есть не смог бы. Так и умер бы от голода. Мне сейчас так стыдно, так стыдно.

     - Ладно не переживайте, жив я и замечательно. Давайте забудем о том, что чуть было не произошло и все. Поставим на этом точку.

     Птица с благодарностью посмотрела на малыша и прикрыла в знак согласия свои глаза. 

     - Ты еще совсем маленький, а уже такой умный. Мне бы в голову не пришло забыть то, чего не было, и поставить на этом точку. Мне кажется, что ты должен согласиться стать моим другом, и для начала обращайся ко мне на "ты".

     - Это будет удивительная дружба, - немного подумав, произнес страусенок, - ведь мы такие разные, ты большой и взрослый, я вроде тоже не маленьким вырос, но совсем еще ребенок, но, тем не менее, я готов попробовать. Жаль только, что я не знаю, как тебя зовут. Знаю, что птица и все.

     - Ну, зовут меня просто – Арги, - и птица от души засмеялась, - тебя в мою честь назвали. Я из рода Аргентависов, будем знакомы. Ну, а теперь давай подумаем, как нам спуститься вниз.

     Малыш Арчи тоже засмеялся:

     - Арги и Арчи – это здорово. А насчет того, что нам пора заняться спуском на землю, ты прав. Действительно, вниз пора, - он задумался, а затем подпрыгнул и неожиданно для себя самого оказался на огромной изогнутой ветке, которая опоясывала гнездо и служила его верхней границей.

     "Что за чудеса? – подумал малыш. - Я, что от страха так похудел, что стал как перышко легким? Ну, если это действительно так, то почему бы не исполнить свою самую большую мечту – полетать. Сейчас попробую, - а вслух проговорил:

    - Только мне не хочется тебя  утруждать, да и болтаться между твоими ногами мне большого удовольствия не доставило – они весь обзор закрывали. Так, что попробую я воспользоваться своими крыльями. Все-таки я ведь тоже птица, правда, бегающая, ну да это следует исправить. Пора и летать научиться.

     Он вытянул шею и посмотрел на землю. Скала, на которой птица построила свое гнездо, вертикально обрывалась вниз. Спуститься с нее, не умея летать, было невозможно. Арчи распахнул свои крылья как можно шире и выпрыгнул из гнезда.

     Арги не успел помешать совершить этот, как ему показалось, необдуманный поступок, и взлетел следом, чтобы в случае чего подхватить птенца своими когтями.

     Поток воздуха подхватил Арчи, как семя одуванчика, и понес в сторону реки.

     - Эй, ты, – услышал страусенок.

     Он посмотрел в ту сторону, откуда раздался хрипловатый голос и увидел Арги, который парил рядом:

      - Решил лететь, так лети, а то болтаешься в воздухе, как пожелтевший листок, оторвавшийся от ветки. Считаешь себя птицей, используй крылья. Приподними правое крыло, вот так, еще чуть-чуть. Чувствуешь, ты начинаешь поворачивать. Теперь другое крыло распрями и капельку подними, а то тебя развернет, и ты опять к реке полетишь. Ноги не забывай держать вытянутыми в струнку, да рули ими, поворачивая, то вправо, то влево.  Нам надо вон к тем деревьям попасть, что неподалеку от большой одинокой скалы растут. Видишь? Хорошо! Туда и направляйся.

     Арчи попробовал управлять своим полетом, поднимая то одно крыло, то другое, да ногами попробовал действовать. Вскоре у него это стало получаться все лучше и лучше и, наконец, он добился того, что начал парить следом за своим новым другом.

     Теперь он мог внимательно рассматривать проплывающую внизу землю, покрытую такой высокой и густой ярко зеленой травой, что у довольно высоких травоядных, виднеющихся там до самого горизонта, ног, как будто, вообще не было.

     Приземление произошло не совсем так, как хотелось. Малыш не смог во время вытянуть ноги, и снова сильно ударился грудью, на этот раз о землю, но расстраиваться он не стал. Ведь произошло главное, он смог самостоятельно спуститься вниз из заоблачных высот и остаться при этом живым. 

     - Ты потрясающе умеешь летать, - Арги сидел рядом, раскрыв свои огромные крылья, - еще два-три таких спуска и ты начнешь учиться с земли в воздух самостоятельно подниматься.  А теперь вперед, твой отец живет вон в тех деревьях. Ты как хочешь? Сам добираться будешь, или тебя туда отнести?

     - Попробуй, догони, - прокричал страусенок и помчался вперед с такой скоростью, которой никогда еще не бегал.

     Арги взлетел, но хоть он и умел летать очень быстро, своего юного друга догнать ему так и не удалось.

     Малыш Арчи подбежал к той группе деревьев, на которую ему указал Арги, и остановился, боясь разочароваться. Он не мог понять, как и когда его папа сумел сюда перебраться, если учесть, что еще сегодня он был у себя дома, в своей пампе.
     Подлетел Арги, похвалил:

     - Бегаешь ты знатно, за таким, как ты гоняться только время бессмысленно тратить. Ну, что пойдем? Перестань стоять на пороге собственного дома подобно истукану, - повысил он голос и своим мощным клювом легонько подтолкнул Арчи в сторону деревьев.


Глава третья. День первый. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Келенкены

     Толчок был такой силы, что страусенок кубарем покатился по земле и остановился только тогда, когда уткнулся в мощную птичью лапу. Он приподнял голову и посмотрел вверх. Над ним нависла огромная и очень некрасивая голова. Его худшее предположение подтвердилось - это был вовсе не его родной папа, а какая-то совсем другая злобная и явно жестокая незнакомая птица.

     - Ты кто такой и что тут делаешь? – раздался громкий каркающий голос, который после небольшого раздумья закончил совершенно неожиданно, - Съесть тебя прямо сейчас, что ли?

     Перед глазами Арги, вошедшего неторопливо под сень деревьев, предстала любопытная сценка.  Два его друга, которых он посчитал отцом и сыном, стояли друг против друга вовсе не как самые, что ни на есть родные люди, а как жертва и охотник. Раскрытый грозный клюв Арма медленно приближался к шее Арчи. Еще секунда и мощные  челюсти сомкнутся и тонкая шея страусенка, застывшего от ужаса, будет перекушена.

     - Арм, стой, - как можно громче закричал Арги, - Что ты делаешь? Ты же его сейчас убьешь! Сейчас же прекрати! Ну, а теперь давай разберемся во всем по порядку, - уже спокойней, убедившись, что ничего страшного не произойдет, закончил он.

     Действительно крик Арги остановил Арма. Он захлопнул клюв и повернулся к  величественной птице, которая расправив громадные крылья в знак приветствия, важно вышагивала среди деревьев. Все многочисленное семейство Арма внимательно наблюдало за происходящим.

     - Привет, дружище. Почему ты не дал мне наказать это чучело, ворвавшееся на мою территорию? Посмотри, какой урод. Ты видел когда-нибудь подобное чудовище? 

     - Слушай Арм. Это я привел его, посчитав, что это твой пропавший сын. Он сказал, что его зовут Арчи, а его отца – Арм. Вот я и подумал… - Арги виновато опустил голову, но затем поднял ее и посмотрел прямо в глаза Арму, - Ведь я никогда не видел твоего сына. Ты должен вспомнить, как все было. Я собирался в дальнее и очень длительное путешествие. Ты же знаешь, я мечтаю найти кого-нибудь из своих родственников, еще хоть одну птицу из рода Аргентависов. Хорошо бы самку, конечно. Мы бы с ней тут же детей завели, и наш род продолжился бы - и он мечтательно прикрыл глаза.

      -  Я зашел попрощаться, мало ли, что может случиться в таком дальнем полете, даже с такой птицей, как я. И тут ты меня порадовал, сказав, что у тебя родился еще один сын, родился буквально только что, несколько минут назад. Ты его еще сам не видел, но уже имя дал – Арги, в мою честь. Знаешь, как это важно для любого существа, когда кого-нибудь называют в его честь, важно и очень приятно. Вот и я очень обрадовался, и решил вернуться обязательно, хотя бы для того, чтобы посмотреть на малыша, которого назвали в мою честь. Я тебе так и сказал. Помнишь? Ты еще тогда с меня слово взял, что я обязательно вернусь, и ты меня с ним познакомишь. И будут тогда на свете две птицы по имени Арги жить – одна большая и старая, а другая совсем еще маленькая. И пусть они из разных родов, но все же, две это не одна, - он помолчал немного, вспоминая, как все это было, и все тоже почтительно молчали.

      Затем Арги встряхнул головой и продолжил:

     - Я-то свое  слово сдержал, вернулся. Без толку слетал, конечно, никого не нашел. Я уж всех стариков, которых ел, спрашивал до того, как убить: "Не видел ли ты когда-нибудь парящего в небе аргентависа?", но никто не видел, по-видимому, я действительно один единственный такой остался, - и он опять надолго замолчал.

     Тишина стояла потрясающая. Даже ветер стих, и листья шелестеть перестали. До ушей Арчи только хриплое дыхание его нового друга доносились. Вот как тихо было. 

     Арги опять заговорил:

     - Я ведь в очень дальних краях побывать успел. Улетел ведь вон в ту сторону, - и он крылом показал в сторону прохода, откуда они с Арчи пришли, - а вернулся оттуда, - и вновь взмах крылом только совсем в другую сторону, - Наверное, весь мир облетел, и все без толку. Ладно, - и вновь взмах крылом, только в этот раз резко и решительно, как бы точку ставя, - Я вернулся, а вот тезку своего так и не смог увидеть. Оказывается исчез он куда-то. Казалось бы, столько глаз вокруг, - он посмотрел в сторону молчащей толпы птиц, - а не досмотрели.

     - Знаешь, как я обрадовался, когда этот малыш мне сказал, что его Арчи зовут. Я ведь решил, что он просто свое имя забыл, вот и сказал Арчи, а не Арги. А это оказывается, я действительное за желаемое выдал, да сам себя в этом убедил. Так, что  извини меня. Так получилось. Я, правда, не специально, - аргентавис последние слова проговорил совсем жалобно, каким-то просящим голосом.

     - Нет, это ты меня послушай, Арги. Ты всегда так долго извиняешься, что обычно пропадает всякое желание с тобой не то чтобы ругаться, а даже спорить. Но не сегодня. Сегодня я хочу у тебя узнать, как ты мог такого уродца, принять за моего красавца сына. Нет, я признаюсь, что в них есть, что-то общее. Но, ты посмотри на него повнимательней. Разве это голова птицы из рода Келенкенов? Разве это присущий только нам клюв? Я умру сейчас со смеху. Своим я, например, могу любое существо, которым пожелаю закусить, убить одним ударом? Его клювом можно разве только травку щипать. Признавайся, - повернулся Арм к страусенку, - ты травоядный?

     Увидев утвердительный кивок головы, Арм снова обратился к Арги:

     - Вот видишь, он травоядный и даже не стесняется в этом признаться. Он же ни на что негодный. Я поражен, что он до сих пор жив.

     - Арм, Арм. Ты как всегда ценишь только грубую физическую силу, а на то, что у птиц в голове не обращаешь никакого внимания.

     - Неправду говоришь. Я очень даже люблю полакомиться содержимым тех голов, которые раскалываю, как орехи, одним ударом своего клюва.

     - Вот, вот, и шутки твои все в том же роде. Тебе бы только головы раскалывать. А, вот Арчи очень даже умным оказался. Видел бы ты, как этот нелетающий малыш спускался на своих крыльях с моего утеса.

     - Не видел и не желаю видеть такие глупости. Бегающим птицам незачем летать, - Арм опять начал возбуждаться, - А кстати, ответь-ка мне, а как он попал на твой утес? Неужто сам прилетел? – и он мелко захихикал.

     Арги смутился и опустил голову:

     - Это я его туда приволок.

     - Зачем, позвольте спросить?

     - Да увидел какую-то голову, высунувшуюся из большого Священного камня, выдернул из дыры вместе с ногами и туловищем, да решил спокойно и основательно пообедать у себя дома.

     - Подожди, подожди! Он что пролез через дыру?

     - Наверное. Вряд ли он ногами вперед туда с этой стороны смог забраться. А в чем дело-то? Ты что так разнервничался? 
       
       Арм надолго задумался. Пока он молчал, Арчи успел его, как следует рассмотреть. Это была воистину огромная птица, и хотя страусенок себя низкорослым не считал, он, мог, почти не пригибаясь, пройти между ног Арма.

      "Во, здоровый, - подумал страусенок, - имей я двух пап и поставь одного на голову другому, может они и сравнялись бы с ним по росту.  А голова-то, голова. Она же больше нашего гнезда, в котором птенцов помещается, пальцев на ногах сосчитать не хватит. Ну, а, если бы такой клюв приснился мне ночью, я посчитал бы это кошмаром. Представляю, чтобы от меня осталось, если бы он меня им тюкнул. Когда Арм говорил про головы, которые колет как орехи, я думал, так просто треплется, а он действительно крутой".

     Арм продолжал молчать, и Арчи ничего не осталось делать, кроме как покрутить головой в разные стороны. Все-таки он был очень любопытным страусенком. То, что он увидел, его совсем не обрадовало. Поляна имела округлую слегка продолговатую форму. Трава на ней была вытоптана так тщательно, что нигде ничего зеленого из земли не пробивалось. В разных концах поляны прямо на земле лежали примятые кучи веток и высохшего сена. "Наверное, это постели, на которых ночуют хозяева", - подумал Арчи, продолжая осматриваться. 

      Вокруг росли высокие деревья, они стояли так плотно друг к другу, что казалось ничто живое сквозь них ни вовнутрь, ни  наружу проникнуть не сможет. Лишь один неширокий проход, по которому Арчи и влетел туда, посланный метким ударом своего нового друга, соединял ее с остальным миром. Но в проходе маячила фигура дозорного, так что убежать не получится. Тогда Арчи перевел глаза на окружающих его птиц. Что-то общее, конечно, роднило его с обитателями поляны, но именно что-то общее, не более того. Да и он, и они – птицы, причем птицы не летающие, а бегающие. Их тела покрыты перьями, у них имеются крылья и длинные шеи. Роднило лишь это, все остальное – сплошные отличия. Вокруг Арма столпились такие же, как он уроды, с огромными головами и устрашающими клювами. А самое страшное, они типичные хищники, так что съедят и не поморщатся.

     Арчи стало совсем грустно.

     Наконец, Арм пришел в себя и стал, вначале, медленно, а затем все быстрее и быстрее, говорить:

     - Когда я был молодым, постарше, конечно, чем этот, - и он кивнул на Арчи, - но все равно, еще совсем неразумным, мы с друзьями часто гуляли около Священного камня, на дыру посматривая. Друзья у меня были закадычными. Туна ты знаешь, это мой сосед, он вон там живет, - и крылом показал куда-то сторону, - а вот другого, который Арк, я сам хотел бы увидеть. Пропал он, как-то раз, после того, как через дыру в Священном камне пролез.

     Так вот, любопытными мы были, конечно, чрезмерно, зачастую даже во вред себе, но это нам тогда и в голову не приходило. А было нам интересно разобраться во всем окружающемся, поэтому в любую щелку мы свои головы пытались засунуть. Вот и решили посмотреть, что это за пещера такая в большом камне, который Священным зовут, имеется, ведь не бывает таких ровных дыр в камнях. И хотя старики просили нас даже не приближаться к Священному камню, мы мечтали залезть в него. Большущее желание было посмотреть, что там находится. По-разному об этом говорили. Большинство считало, что в ней змей гигантский живет, который всех мимо проходящих туда затаскивает и ест, но мы этому не верили. Не такая уж большая дырка была, чтобы в ней гигантский змей поместился, а потом никто вокруг не пропадал, так, что он, если и существовал когда-то, давно уж помереть должен был с голоду. А вот в то, о чем нам один старик по секрету рассказал, мы поверили. Он утверждал, что это проход в какой-то совершенно другой мир.

     Роста у нас хватало и до дыры дотянуться нам было не трудно, а вот взлететь, чтобы в нее забраться мы не могли. Но в тот памятный день мы дождались, когда никого из взрослых рядом не оказалось, и решили действовать. Подсадили Арка, и он сумел вначале просто заглянуть в дыру, но ничего толком разглядеть там не смог, темно очень было, но зато заметил в дальнем конце просветление. "Дыра сквозная", прокричал он нам и добавил: "Толкните меня посильней, я постараюсь пролезть туда". Ну, мы и толкнули его изо всех сил. Он худенький был, вот и проскользнул вовнутрь, да исчез.

     Арм опять замолчал, видно было, что очень переживает, а все вокруг даже дыхание затаили, чтобы его не отвлекать. Наконец, когда слушателям уже ждать надоело, и все ворочаться начали, Арм вновь заговорил:

     - Арк исчез и ни одного звука больше до нас не доносилось. Прошло много времени, мы сильно беспокоиться начали. Надо было на что-то решаться, и мы решились. Тун покрупнее меня был, да и сейчас тоже больше чем я, ну ты видел его, - это он опять к Арги повернулся, - поэтому мы решили, что полезу я. Тун присел, я постарался на него забраться с ногами, а когда хорошенько на его спине устроился, он потихоньку начал свои ноги выпрямлять. В общем, сумел я в дыру залезть. Узкая она была просто жуть. Ползать, как змеи, мы ведь не умеем, ноги мои в воздухе болтались, упереться не во что было, поэтому продвигался я только за счет того, что ворочался с боку на бок. Но, как бы то ни было, удалось мне голову наружу высунуть. Уткнулся я клювом прямо в траву, с той стороны дыра почти на уровне земли находится. Поначалу дышать там трудно было, воздух совсем другой, но привык я быстро, пару раз вдохнул и все, нормально стало. Еще странным показалось, что солнце там уже село, сумерки начались, а ведь дело-то в первой половине дня происходило.

     Приподнял я голову, вижу Арк неподалеку замер, а потом как рванул и исчез, убежал куда-то далеко. А я в дыре лежу и никуда двинуться не могу, застрял совсем. Кто бы подтолкнул сзади, или спереди потянул, может и я бы в тот мир попал, а так находился где-то посередке. Тут Арк вернулся, здоровенного зверя какого-то тащит, мне совсем незнакомого. Меня увидел, зовет "Вылезай поскорее, попробуй мою добычу, вкусно очень, у нас такого не попробуешь". И начал на моих глазах большие куски от туши отрывать и заглатывать, да с таким аппетитом это делал, что у меня просто слюнки потекли, тоже очень захотелось попробовать. Но как это сделать, если я в дыре застрял? Я Арку кричу, "Помоги", а он так едой увлекся, что на меня ноль внимания. В этот момент меня кто-то за ноги как дернет, я от боли чуть не завопил во все горло, но не успел,  так как с камня  вниз свалился и ударился прилично о землю, да еще по заднему месту получил ой-ё-ёй так сильно, что слезы из глаз потекли. Оказывается это мой отец мимо проходил, увидел мои ноги в воздухе болтающиеся, ну, и выдернул меня назад. Тун успел убежать, но и ему дома знатную порку устроили. Мне с тех пор на память о глупости, которую мы сотворили тогда, кривая нога осталась, отец, когда меня вытаскивал, ее повредил, а все рано большое спасибо ему, если бы не выдернул, пропал бы и я в чужом мире, как Арк, - и он опять замолчал.

     Было ясно, что рассказ окончился, и все вокруг зашумели, каждый пытался, что-то свое сказать. Арги цыкнул, и все замолчали:

     - А скажи ты мне, пожалуйста, любезный, - это он так к Арму обратился, - Ты говоришь, что дыра сквозная, а я вот сколько раз с той стороны камня летал, никакой дыры среди деревьев не видел. Как так может быть, а? Ответь.

     Арм, не раздумывая, снова заговорил, чувствовалось, что все, о чем успел рассказать, он до того десятки раз в своей голове прокрутил:

     - Сам не понимаю. Ты думаешь, мы с Туном за камень не заходили. Да, заросли там знатные, наверное, кто-то поспособствовал этому, кто-нибудь из стариков там все это высадил. Но мы же и сами высокие, да и шеи у нас тоже не маленькие. Мы всю ту сторону камня изучили, дыры действительно нет. И все же она существует, ведь я в ней сам побывал. Ладно, считайте, что все это мне приснилось, такое бывает, и ногу я где-то в другом месте повредил, а теперь ее к дыре привязываю. Таким вот я выдумщиком уродился. Но, этот-то, - и он движением головы показал на Арчи, больно задев его клювом, - именно оттуда в наш мир явился.

     - Действительно, - поддержал Арги, который перелетел с земли на сухой сук соседнего дерева и теперь посматривал на всех свысока, - действительно, - повторил он и добавил, - лучшего доказательства не найти. 

     После его слов наступила такая тишина, что Арчи даже своей головой крутить начал во все стороны, вдруг на них столбняк напал или все окаменели. Да нет, кто моргает, кто с одной ноги на другую переступает, а Арм даже решил свою спину клювом почесать, очень это занятно у него получилось. Арчи не выдержал и засмеялся. Его смех как будто разбудил всех, оцепенение прошло, и поднялся невообразимый шум. Кричали практически все, молчание сохраняли только три птицы – Арги, Арм и сам Арчи. Разобрать полностью все, что звучало на полянке, было невозможно, птицы говорили на каком-то непонятном языке, но одно слово страусенок понимал. Это было его имя. Он очень испугался, ему начало казаться, что все эти жестокие и беспощадные птицы сейчас набросятся на него и все, жизнь закончится, практически еще не начавшись. Страусенок понял, единственный, кто сможет его защитить в случае чего, это его новый большой друг. Он начал потихоньку, так чтобы это не выглядело паническим бегством, продвигаться к дереву, на котором неподвижно, как статуя, застыл Арги. Казалось, что тот заснул, глаза его были прикрыты, плечи опущены настолько, что стало даже казаться, что он уменьшился в размерах. Только дотошный наблюдатель, мог заметить, что, это уловка. Арги внимательно следил за всем, что происходило на поляне.   

    Наконец, Арчи добрался до большого дерева и прислонился к стволу прямо под той веткой, на которой все в той же позе спящей птицы застыл Арги.

     - Слушай, а на каком языке они говорят? – тихонько спросил Арчи, в полной уверенности, что Арги его слышит.

     Ответ последовал моментально и тоже шепотом:

     - Обычно звери, живущие стадами или стаями, между собой говорят на языке рода, и лишь при разговорах с животными или птицами других видов переходят на общий язык. Арм и его родичи говорят на келенкенском языке, который я хорошо понимаю, но они об этом даже не догадываются, так что и ты держи язык за зубами.

     - Хорошо, буду держать, - прошептал Арчи, - а о чем они говорят, упоминая все время мое имя.

     - Ты боишься, что они обсуждают, как тебя есть с головы или хвоста? – улыбнулся Арги, - не волнуйся, есть тебя они начнут с ног, - и, заметив огорчение, явственно видимое у малыша,  тут же добавил, - это я так пошутил. Не обращай внимания, многие мои шутки сильно задевают моих друзей. Ну, не дуйся, пожалуйста, я постараюсь больше так не шутить. Хотя я обещал это уже несметное число раз.

    - Да, ладно, - остановил его Арчи, - Вовсе я не дуюсь. Просто настроение у меня, что-то испортилось. Так, что не бери в голову, а лучше расскажи, что они так бурно обсуждали.

     К этому времени шум на полянке почти стих, келенкены разделились на несколько групп и разошлись в стороны. Арги открыл глаза и выпрямился.

     - Понимаешь, - начал он, - эти келенкены ужасные спорщики. Чуть что они тут же бьются об заклад. Вот и тут они все успорились. Одни, и их большинство, уверены, что твой ровесник, молодой келенкен, по всем позициям тебя победит. И бегает он быстрее, и дерево клювом расколоть сможет толще, и камешек пнет ногой дальше, и крикнет громче, и что-то там еще было. Сейчас вспомню. А! До более высокой ветки дотянется, вот.  Другие, которые в душе может быть во всем этом тоже уверены, но любят спорить по любому поводу, голосуют за тебя. Они полагают, что победишь ты. Сейчас они разделились на группы, в одной те, кто считает, что во всех конкурсах победит келенкененок, в другой – твои сторонники. Но есть еще группы, думающие, что в некоторых видах победу одержишь ты, а в других их ставленник. Так, что готовься. Они отправили гонца за главным старейшиной всех келенкенов. Только он имеет право рассудить спорщиков.

     - Так что, я должен буду соревноваться с кем-нибудь их этих верзил? - Арчи указал на целую толпу молодых келенкенят, которые переминались с ноги на ногу в ожидании начала соревнования.

    - Ты правильно все понял, - ответил Арги и уселся поудобней, - я же говорил, что ты очень умный.

     - Слушай, а на что они спорят? Надеюсь не на меня? Не я буду тем призом, который достанется выигравшим, которые потом меня слопают? В таком случае судьба моя не завидна. Кто бы из нас не победил, жертвой все равно буду я?

     - Да, нет. Не смотри на жизнь с таким пессимизмом. Эти птички во всем непостижимы. Мало того, что спорят по любому поводу, так и заклад у них дурацкий. Нет, чтоб действительно, как ты предложил, на тебя поспорить, а они, представляешь, проигравшего заставляют пыль со своих ног сдуть, воды из реки, которая отсюда не знаю, как далеко находится, в клюве принести, целый день крылом махать у победителя перед носом, чтобы ветерок его обдувал и все такое. Ни одного дельного заклада я у них не видел. Так что не волнуйся, в этот раз они тебя не тронут, ты им очень даже нужен. Они ведь азартные до невозможности, вот ты им сейчас и поможешь немного этого азарта в воздух выпустить.  Я, лично, тебе сейчас порекомендовал бы лучше подготовиться к состязанию. Видишь, старейшина пришел, скоро все начнется, а ты не готов совсем.

     - Что ты заладил одно и то же – готов, не готов. Лучше посоветуй, что делать-то придется?

     - Ну, в чем соревноваться вы будете, я уже сказал. Для особо непонятливых могу повторить: первое - это бег, мне кажется, что в этой дисциплине ты несомненный фаворит, мне за тобой угнаться не удалось, а этих, - и Арги кивнул в сторону келенкенов, - я спокойно обгоняю. Второе, это пинание камня. Здесь, я тебе не советчик. Мы, аргентависы, в этом не сильны, а эти длинноногие спокойно камнем, по которому ногой своей бьют, могут какую-нибудь живность, на дереве засевшую, на землю сбить, а потом съесть, этим и живут. Дальше. Клювом кусок дерева расколоть надо будет, здесь они мастера, не зря Арм говорил, что он головы звериные с одного удара раскалывает. Они этому с раннего детства учатся. Насчет того, кто крикнет громче, ничего сказать не могу, не слышал я, как ты кричишь, а они кричать умеют, да так, что уши хоть чем затыкай, все равно оглохнуть можно. Ну и наконец последнее, дотянуться до самой высокой ветки сумеет тот, кто ростом выше, у них самый маленький тебя больше, так что я полагаю, проиграешь ты со счетом 1 : 4, ну а там посмотрим. Спорить мне еще бабушка моя не советовала, говорила, что из двух спорщиков один всегда обманщик, а другой – дурак. Так вот я ни тем, ни другим быть не хочу, поэтому, никогда не спорю. Ну, а с этих, что возьмешь, они все дураки какие-то, вот и спорят все время. Сейчас, то же самое. 

     Арчи не успел даже ответить, а его уже позвали к старейшине. Это была очень дряхлая, сильно ссутулившаяся птица, голова у него все время подергивалась, клюв был каким-то ободранным, седые перья торчали в разные стороны, при ходьбе он шаркал ногами, но голос был звучным, да и говорил он внятно и четко.

     - Ты, пришелец из другого мира будешь состязаться с одним из своих сверстников из племени келенкенов. Состязание будет проходить в пять этапов. На первом будет бег. Победителем будет признан тот, кто добежит  отсюда вон до той скалы, называемой Одинокой, коснется ее любой частью тела и первым вернется назад. Второй этап, это метание камней. Нужно  будет метнуть ногой камень так, чтобы сбить один или несколько листьев вон с той ветки, - и он указал крылом на верхнюю ветку соседнего очень высокого дерева. Победит тот, кто больше листьев собьет. Далее, на третьем этапе надо будет клювом расколоть любой из чурбачков, что лежат под тем цветущим кустом. Очевидно, что победителем будет признан тот, кто  первым это сделает. Четвертый этап выиграет тот, кто сможет сорвать лист вон с того дерева, - крыло старейшины было направлено на странное дерево, на котором широкие листья росли лишь на самой макушке, - если оба участника это сделают, то победит тот, кто сорвет лист, растущий выше. Ну, и последнее, пятый этап выиграет тот, кто сможет громче крикнуть. Тебе все понятно? – обратился старейшина к Арчи.

     - Понятно, то понятно, что здесь непонятного может быть, но давайте разберемся, справедливы ли условия этих состязаний?

     - Что ты имеешь в виду? – с удивлением спросил старейшина, - мы такие соревнования проводим регулярно, и никто ничего несправедливого в них никогда не находил.

     - Вот в том-то и дело, что вы регулярно проводите подобные соревнования, а я новичок, мне даже потренироваться ни разу не дали. И потом, что это за соревнование, кто громче закричит, как судить такое состязание? Мне кажется, что будет правильней заменить его на что-нибудь другое, например, кто быстрее через реку переберется, это и зрелищней будет и объективней, - и Арчи вопросительно посмотрел на старейшину.

     - А, что? Мне нравится такая идея, - заявил без какого-нибудь раздумья старейшина, - как думают остальные?

     Раздался глухой шум одобрения.

     - Принимаем такое изменение, а то действительно определить, кто крикнул громче, чрезвычайно трудно, споров при этом возникает множество, а твое предложение, во-первых, очень наглядное, кто первым на том берегу во весь рост покажется, тот и победитель, а, во-вторых, это совсем внове для нас, так что очень интересным может стать. Что еще?

     - Уважаемый главный старейшина всех келенкенов, -  раздался голос Арги, - а что если предоставить возможность нашему гостю предложить еще какой-нибудь новый этап взамен любого из имеющихся. Очевидно, что наши хорошо тренированные спортсмены имеют очень большое преимущество.

     Старейшина энергично потряс головой:

     - Мне кажется, что это очень даже разумно. Никто не возражает?

     Не услышав возражений, он обратился к Арчи:


     - Что и на что ты хотел бы поменять?

     - Естественно это раскалывание куска дерева. Моим клювом, - Арчи покрутил в воздухе своей головой, демонстрируя всем собравшимся маленький острый клюв, - не только кусок дерева, им даже тоненькую ветку не расщепить, - закончил он под громкий смех присутствующих. – Мне кажется правильным будет, если мы выберем другое состязание наших клювов, причем такое, где я буду иметь побольше шансов на победу. Я предлагаю вот что. Видите тот куст, около которого никто даже стоять не хочет, он весь облеплен жирными зелеными гусеницами. Мне думается, что келенкены не отказываются иногда побаловать себя такой пищей.

     - Не отказываемся, конечно, при условии, что нам ее кто-нибудь прямо в рот положит, - раздался голос из толпы.      

      - Ну, вот, видите, так что, если никаких запретов на поедание насекомых не существует, можно такое соревнование устроить: на большой лист, который должен быть сорван на предыдущем этапе, мы поместим гусениц. Справедливым будет, если мне их достанется десять штук, а моему сопернику – две. Кто быстрее с ними справится, тот и окажется победителем этого этапа. Ну, а каким он по счету будет, мне все равно.

     На поляне поднялся страшный шум, все спорили друг с другом, келенкены никак не могли прийти к согласию.

    - Кхм, - старейшина глубоко задумался, затем он прямо на глазах словно помолодел, выпрямился, голова перестала дергаться и даже перья разгладились, - друзья, а ведь это замечательно придумано. Ну, что мы все колем и колем деревья, все вокруг и без того знают, что нам в этом равных нет.  А вот дать нашим клювикам возможность выполнить непосильную для них, почти ювелирную работу, это прекрасная придумка. Ну, а предложение нашего гостя в отношении количества гусениц, которых следует съесть каждому из участников, ничем иным как жестом благородства назвать невозможно. Давайте поаплодируем ему за это.

     Дружно, а главное, очень слажено, видно было, что это привычное дело, все собравшиеся захлопали крыльями. Смущенный Арчи поклонился, чем вызвал еще одну бурю восторга.    
   

Глава четвертая. День первый. Южная Америка. За миллионы лет до нашей эры. Победа

     В соперники Арчи келенкены назначили Аму, совсем молодую птицу, практически еще птенца. Арчи достаточно было только один взгляд на него бросить, чтобы понять причину их выбора. Соперник резко отличался от своих ровесников, клюв у него был намного меньше по размеру, нежели у других. Кроме того он был худющий, но очень высокий. Голова Арчи находилась на уровне его спины.

     "Да, дела, - подумал страусенок, - попробуй, дотянись при таком сопернике до верхнего листка, надо, срочно, что-то  изобрести".

     Непродолжительная подготовка к соревнованиям не вызвала никаких нареканий, птицы, ответственные за их проведение действовали четко и организовано. Беговая дистанция оказалась значительно более протяженной, чем это показалось страусенку первоначально. Вдоль трассы выстроились зрители, причем не только келенкены, но и другие животные и птицы, причем как хищники, так и явно травоядные.

     - Послушай Арги, - обратился страусенок к своему другу, - как получается, что они не едят друг друга?

     - Понимаешь, развлечений в пампе мало, поэтому когда подобные состязания проводятся, объявляется перемирие на все время соревнований. Сегодня они будут проходить за один день, вот поэтому до темноты, мы хищники ни–ни, ни на кого нападать не имеем права, ну а как стемнеет, сам понимаешь, кто не спрятался, я не виноват, - и он усмехнулся так, что у Арчи мороз по коже пробежал.

     Сигналом к началу забега послужил мощный удар клювом по деревяшке, отзвук от которого донесся, наверное, даже до расположенных на самом горизонте гор.

     Арчи бежал не торопясь, он экономил силы, но зрителям казалось, что он мчится быстрее ветра. Соперник значительно отставал. Хотя Арчи мог и не спешить, он, подбегая к Одинокой скале, проделал коронный номер, которым владеют только нанду. Разогнавшись до полной скорости, он расправил крылья таким образом, что его на месте развернуло в обратную сторону, мазанул при этом крылом по скале, и, не тормозя, помчался к финишу. На полпути ему встретился соперник. Аму бежал очень сосредоточенно и методично.  Давно поняв, что этот этап он с треском проиграл, молодой келенкен решил излишне не напрягаться, и бежал в тренировочном темпе. Арчи помахал ему крылом и продолжил бег. На финише его встретили бурные аплодисменты. Справедливости ради следует отметить, что среди хозяев крыльями хлопали не только те, кто ставил на его победу, но и противники страусенка.

     Вторым этапом было метание камней. Соперникам дали по три пристрелочных попытки, после чего надо было уже метать камни всерьез. Арчи решил не спешить, он хотел понять, как это делают хозяева. Казалось бы, ничего сверх естественного  не произошло. Аму поставил камень на небольшое возвышение и ударил по нему прямой ногой со всей силы. Однако камень, вместо того, чтобы лететь по прямой, круто набрал высоту и устремился к кроне нужного дерева. Ни одна из трех положенных пробных попыток у Аму не увенчалась успехом, камни упорно пролетали мимо, но Арчи это не успокоило, он понял, что противник специально так делает, не желая преждевременно демонстрировать свое мастерство.   
   
     Пристрелочных камней у Аму не осталось, и он отошел в сторону, в то время как Арчи находился в глубокой задумчивости. В толпе, которая окружила площадку для состязания, началось волнение. Звери никак не желали понять, почему страусенок медлит.

     - Эй, ты, как там тебя зовут, начинай, - послышался громкий голос. Кричал не келенкен, а какая-то огромная злобная полосатая кошка с двумя большущими клыками, торчащими изо рта почти до земли.

     Этот крик послужил своеобразным сигналом. На поляне поднялся невообразимый шум. Кричали все. До ушей Арчи доносились отдельные слова, но он продолжал сосредоточенно думать, не обращая на крики никакого внимания. Его состояние понял главный старейшина, который, по-видимому, пользовался непререкаемым авторитетом, не только среди своего племени, но и вообще среди всех зверей и птиц, находящихся на поляне. Стоило ему только приподнять правое крыло, как шум моментально стих.

     - Уважаемые, - раздался его звучный голос, - наш гость никогда не сталкивался с такой задачей. Посмотрите, насколько он сосредоточен, вы ему своими криками мешаете. Мне кажется, что скоро он решит проблему, которую мы перед ним  поставили и сильно нас удивит.

    Арчи бросил благодарный взгляд на старейшину, низко поклонился ему и решительно направился к кучке камней. Он понял, как ему следует поступить.  Бить по камню ногой, придавая ему вращение, чтобы он летел не по прямой, а вверх, он не стал. Пальцы у него были более нежные, чем у соперника и Арчи побоялся повредить их при таком ударе. А вот использовать коронный удар ногой, которому научил его отец и которым тот уложил насмерть оцелота, это другое дело.

      Арчи выбрал небольшой камень, подцепил его клювом и аккуратно засунул между пальцами правой ноги. После этого он выпрямился, нога взметнулась в воздух, в последнюю секунду страусенок расслабил пальцы и камень, выскользнув из них, стремительно унесся вверх. Раздался сильный удар, сопровождающийся треском сломавшегося дерева. Большая ветка, с которой им следовало сбивать листья, вначале повисла вниз, а затем рухнула на землю.

     - Вот  это бросок, - ахнула почти единодушно толпа, - вот это пристрелка.

     - Уважаемые хозяева и гости нашего праздника, - громкий голос главного старейшины заглушил всех, - вот, что мне хочется сказать. Когда-то в молодости, я постоянно принимал участие в подобных состязаниях. Поверьте, было это совсем не безуспешно, много раз я признавался их победителем. Затем я был членом жюри, и вот, наконец, стал верховным арбитром. Но никогда еще подобного броска камня не видел и даже не слышал, что это когда-либо было. Камнем попадали в ветки и мы, не часто, но бывало. Старики могут это подтвердить, но всегда камень отскакивал вниз, один раз он даже сильно травмировал одного из участников. Полагая, что подобное может никогда не повториться, я предлагаю данную попытку признать не пристрелочной, а соревновательной и ее засчитать.

     Одобрительный шум утвердил это предложение.   

     Постановляю, - голос старейшины разносился далеко вокруг, - у нашего гостя по имени Арчи, осталось четыре камня, у его соперника по имени Аму – пять камней и его очередь продолжить состязание. Поскольку ветка, с которой по первоначальному плану следовало сбивать листья, сломана, я упрощаю задачу. Теперь сбивать листья можно с любой ветки этого дерева.

     "Молодец старейшина, - подумал Арчи, - этим он невольно или специально помогает соплеменнику. Но я ведь тоже кое-чему научился, меня со счетов еще рано списывать".

     Камни летели к кроне дерева друг за другом, листья, сбитые ими, сыпались вниз то по одному, а то и целым пучком. Когда последний камень, брошенный Аму, сбил пару листьев, жюри объявило результат. Даже без учета листьев, находившихся на сломанной метким броском Арчи ветке, победу одержал страусенок.

    Арги, присевший на землю рядом с тем местом, где отдыхал Арчи, и подошедший с другой стороны Арм, поздравили страусенка с большим успехом, ведь победить келенкена в подобном состязании не удавалось до сих пор никому, ни птице, ни зверю.

     Готовиться к третьему этапу состязаний - кто быстрее переберется на другой берег реки, Арчи не стал. Зачем готовиться, если сам он умел прекрасно плавать, а в одном из разговоров, которые велись вокруг соревновательной площадки, слышал, что келенкены воды боятся. Соперники, в отличие от него, собрались целой кучей, во главе с Армом, на берегу и что-то мастерили. Оттуда доносились стуки и какие-то скрипы. Надо было бы пойти и посмотреть, чем они там  занимаются, но Арчи решил, что плавать на голодный желудок будет тяжело, ведь он последний раз ел еще дома, и поэтому направился к тому самому кусту, который был облеплен гусеницами, где с удовольствием и склевал их с пару десятков. Подкрепившись, он почувствовал, что вполне готов к дальнейшим испытаниям, но времени до начала следующего этапа еще немного осталось, и Арчи начал раздумывать, но не над тем, что с ним произошло и где он оказался, а что же теперь делать.

     "Если я все правильно понял, -  размышлял малыш, - то через дыру в камне можно не только сюда проникнуть, но и отсюда вылезти. Ведь одно из этих чудовищ смогло это сделать. Правда у нас ли он оказался, не знаю, не слышал я об этом. Хотя, - усмехнулся он про себя, - не так уж о многом я и слышал-то в своей жизни. Ладно, давай еще подумаем, как мне поступить? То ли здесь все хорошенько рассмотреть, ничто мне вроде бы не мешает это сделать? Вон я даже в немыслимом состязании участие принимаю, да еще и лидирую при этом. Или бросить все и, пока на меня никто внимания не обращает, что есть сил к дыре помчаться, а там будь, что будет? Нет, наверное, правильнее будет здесь остаться, этого представителя хозяев победить, а там уж и решить, что дальше делать".

     Когда раздался удар клювом по деревяшке, Арчи без раздумий бросился в воду и поплыл. Плылось ему, как никогда легко, и он немного расслабился, решив, что спешить незачем. Келенкены в это время продолжали возиться на берегу, но когда страусенок преодолел с четверть пути, за спиной Арчи, что-то с шумом упало в воду, и раздались крики:

     - Давай Аму, давай! Ты сможешь его догнать! Вперед!

     Арчи забеспокоился и не зря. Когда он доплыл до середины реки, из-за его спины, появилось бревно, на котором балансировал соперник. Скорость у бревна была такой высокой, что, как Арчи ни старался, оно несло Аму к цели значительно быстрее. Толчок, которым его послали в воду, был очень мощным. Арчи продолжал плыть изо всех сил, сдаваться он не хотел, хотя мысль о том, что он проиграет, настойчиво напоминала о себе. Однако вскоре скорость бревна начала замедляться, и расстояние между ним и страусенком вначале понемногу, а затем все быстрее и быстрее стало сокращаться. Крики, поддержки Аму возросли, но ведь ими бревно не подтолкнешь. Сила инерции продолжала гнать его к берегу, но сила трения оказывала ей все большее сопротивление.

     За несколько метров до берега Арчи вначале сравнялся с бревном, а затем и опередил его. Почувствовав под ногами твердую землю, Арчи рванул к берегу, но оказалось, что так быстро как по земле в воде бежать невозможно, фактически он не мчался, а еле брел, преодолевая сопротивление воды. Бревно, сильно замедлившее свой ход, тем не менее, продолжало свое движение, и потихоньку начало догонять страусенка. В то мгновение, когда они поравнялись, Аму сделал гигантский прыжок, но не рассчитал силы и шлепнулся в воду, немного не достав головой до финишной ленточки, роль которой исполняла кромка берега. Пока келенкен поднимался на ноги, Арчи успел выбраться на берег и поднять крылья вверх, символизируя этим свою победу. На том берегу еще долго звучали приветственные возгласы в честь Арчи, ведь теперь, кто бы ни выиграл на заключительных этапах, победителем соревнований будет именно он – страусенок Арчи, явившийся в эти края из неведомых земель и неизвестно из какого времени.

      Победа на третьем  этапе досталась Арчи совершенно случайно, это он понял сразу, как оказался на берегу, ведь не поспеши Аму, подожди еще несколько мгновений и его прыжок увенчался бы успехом. Даже при падении, он успел бы первым выбраться на берег и именно Аму, а не Арчи праздновал бы сейчас победу. Страусенок долго рассматривал то сооружение, которое он так неосмотрительно посчитал обычным бревном. Не зря келенкены так долго возились с ним. К бокам бревна они сумели прикрепить специальные поплавки, которые не только повысили плавучесть бревна, но и не дали ему крутиться. То-то Аму так спокойно смог устоять на этом плавучем сооружении, на обычном бревне он не удержался бы и десятка секунд. Кроме того, каким-то неведомым способом мастерам удалось заострить один конец бревна, чем еще снизили сопротивление воды. Фактически это было уже не бревно, а примитивный плот, но как он помог его сопернику.

     Арчи плыл назад, время от времени подталкивая перед собой плот, с Аму, вольготно оседлавшим его и свесившим свои длинные ноги в воду. Эти ноги сильно затрудняли движение, и Арчи пришлось приложить значительное усилие, чтобы повторно перебраться через реку, но за это время он на всю жизнь уяснил для себя три принципа, которые впоследствии неоднократно, если не спасали ему жизнь, то значительно ее облегчали. Во-первых, никогда не надо сдаваться, и даже, если твое поражение неминуемо, бороться надо до самого конца. Во-вторых, нельзя недооценивать соперника, тот может сделать нечто такое, что тебе неведомо и недоступно. А, в-третьих, надо стараться быть в курсе того, чем твой соперник занят, какие новые приемы он придумал, чтобы тебя обыграть. Такое знание никогда не будет лишним, оно может только помочь во время состязания. Ведь, если бы он проявил присущее ему любопытство, про которое папа часто говорил, что оно его погубит, и заглянул в гости к Арму, когда тот руководил келенкенами перед стартом, он и гусениц бы успел наесться вволю и главный секрет соперников на этот этап мог подсмотреть. Глядишь, сразу поплыл бы в полную силу, не пришлось бы потом так бороться за победу.

      Начало следующего этапа Арчи ждал с нетерпением. Ветер, наконец, услышал мольбы страусенка и резко изменил свое направление. Теперь он с поляны дул прямо в сторону того странного дерева, с которого им предстояло сорвать по листку. Первая попытка по жребию досталась Аму. Он разбежался, подпрыгнул, но до нижнего листка ему не хватало добрых две головы.

     - Конечно, - раздался голос, - это же птенец. Тут и не каждый взрослый келенкен может достать. Надо найти другое дерево.

     Шум одобрения пронесся над поляной.

     Старейшина только собрался что-то провозгласить, как мимо него промчался Арчи, не добежав до дерева добрых десятка полтора шагов, он вдруг подпрыгнул и расправил крылья. Поток воздуха подхватил страусенка и понес в сторону дерева. Арчи начал энергично работать крыльями и вытянутыми ногами, и вместо того, чтобы упасть на землю или врезаться в дерево, он начал, потихоньку приближаясь к нему, одновременно подниматься вверх. Это не был полет птицы в полном смысле этого понятия, скорее это было планирование, но своей цели Арчи достиг. Вот он завис над деревом, клювом ухватил самый верхний листок и резко дернул головой. Листок оторвался, страусенок прижал крылья к туловищу, спикировал вниз и, вытянув ноги, приземлился. Продолжая держать заветную добычу в клюве, он подошел к главному старейшине и, низко поклонившись, положил листок к его ногам. 
   
     Зрители, до той поры хранящие терпение, взорвались такими бурными аплодисментами и криками "Браво", каких эта поляна никогда еще не слышала. Это была настоящая овация, и гордо выпрямившийся Арчи понимал, что он эту овацию заслужил по праву.         

     Солнце коснулось верхушек деревьев, это означало, что скоро наступит вечер. Все прекрасно понимали, что пятый этап простая формальность, но никто из зрителей не думал даже расходиться. Было очевидно, что келенкену с его огромным носом никогда не победить страусенка, какую бы фору тот при этом не предлагал. Старейшина даже не то, чтобы пожалел, что согласился заменить абсолютно выигрышный для своего племени этап состязаний на то, что соперникам предстояло еще сделать, нет, он и сейчас бы пошел на замену, но только не на такую безнадежную для хозяев. Но, ведь, когда он соглашался это сделать, было полная уверенность, что Аму победит на первых трех или даже четырех этапах и гостю надо будет хоть в чем-то доказать свое преимущество. Кто же мог предположить, что этот пришелец нанесет такое сокрушительное поражение хозяевам в их коронных дисциплинах.

     Пятый этап Арчи превратил в настоящее шоу. Держа клювом листок, сорванный им с высокого дерева, он подошел к кусту, усыпанному гусеницами, и положил листок прямо на него, так чтобы всем присутствующим было хорошо видно, что он собирается дальше делать. Затем Арчи аккуратно проколол кончиком своего клюва голову гусенице, чтобы та не могла шевелиться, и положил ее с одного края листка. Рядом он уложил еще девять подготовленных таким же образом насекомых, а на другой край листка еще одну пару. Взяв листок за черенок, он пронес его через всю поляну и уложил на высокий пень неподалеку от старейшины.

     - Все готово, можно начинать заключительный этап соревнований, - проговорил он с поклоном.

     - Ну, что ж, наш гость по имени Арчи заявил, что у него все готово. Давайте все вместе посмотрим, что на этот раз выдумал этот не по возрасту развитый птенец. Итог состязаний уже известен всем. С разгромным счетом победу одержит Арчи. Мне думается, я нисколько не предвосхищаю события. Всем очевидно, что будет именно так. Вот и давайте полюбуемся нашим гостем и, конечно, встретим его аплодисментами. 

    Под гром аплодисментов и приветственные крики Арчи, словно заправский артист, брал гусеницу за самый кончик, подбрасывал ее в воздух, ждал, пока она совершит определенное количество кувырков, открывал широко рот, и личинка исчезала в нем бесследно. Первую гусеницу Арчи подбросил не очень высоко, и она только один раз крутанулась в воздухе. Вторая взлетела повыше и сделала два оборота, третья – еще выше и исчезла в клюве страусенка через три кувырка, четвертая крутилась в воздухе целых четыре раза, ну а пятая, улетев куда-то чуть ли не в поднебесье, медленно крутясь в воздухе, попала в рот Арчи ровно на пятом обороте. Затем Арчи повторил свое представление, но при этом не гусеницы крутились в воздухе, а сам страусенок вертелся на поляне до изнеможения. Но каждый раз все заканчивалось тем, что совершив один или несколько оборотов, Арчи ловко подхватывал падающую на землю гусеницу. Зрители замирали при каждом подбрасывании гусениц, чтобы затем разразиться овацией. Маленький пришелец, как его теперь стали называть в этом мире, не стал открывать небольшую тайну. Этому трюку он учился долгое время у себя на родине, когда во время прогулок по пампе с отцом им попадались похожие гусеницы, также как и здесь, облепившие низкорослые кустарники. Папа-нанду научил детишек умерщвлять гусениц одним точным ударом, а затем, подбросить, дать повертеться в воздухе и, наконец,  проглотить. Страусята устраивали настоящие соревнования с выбыванием. Арчи был одним из самых ловких, всегда выходил в финал и очень часто оказывался победителем. Вот это умение он и продемонстрировал в новом мире.

     Пока Арчи, развлекаясь, веселил зрителей, Аму весь измучился, пытаясь любым способом подцепить гусеницу. Закончилось все тем, что он ее раздавил. Зрители, с сожалением наблюдавшие за тщетностью его попыток, развеселились, когда Арчи крикнув:

     - Клюв открой, - подхватил целую гусеницу и ловким движением забросил ее прямо в рот своему сопернику.

     - Арчи, Аму, подойдите, пожалуйста, ко мне, - позвал главный старейшина.

     Когда оба участника соревнований приблизились, верховный арбитр произнес целую речь. Начал он ее так:

     - Аму, я очень доволен, тем, как ты выступил. Ты встретился с соперником, который тебя превосходил по всем статьям, но ты не сдался и продолжал бороться до конца. Молодец. Мне даже кажется, что, если бы от нас, от келенкен, на каждом этапе были бы лучшие из лучших, мы бы все равно проиграли. Я сказал, кажется, но это не совсем верно, мы бы проиграли неминуемо, - старейшина замолчал и задумался.

     - Теперь, - продолжил он, - вот, что я хочу сказать тебе, наш молодой гость. Мы все тебе очень благодарны, за то, что одних наших спортсменов ты опустил с небес на землю, другим щелкнул по высоко задранному клюву, третьим указал на их место, четвертым показал, кто в доме хозяин и так далее. Список этих выражений можно продолжать и продолжать. Как ты понял, я имел в виду одно и то же. Ты сбил спесь с келенкенов. Мы все время провозглашали: "Мы лучшие", "Нам нет равных", "Мы кого угодно сделаем", и всякие другие бахвальные заявления, и при этом были уверены, что это действительно так, но пришел ты, и влегкую, безо всяких тренировок и предварительной подготовки победил с подавляющим преимуществом. За это тебе особое спасибо.

     Теперь еще одно. Согласно нашим верованиям, должно наступить такое время, когда к нам придет пришелец, который сотворит много чудес, после чего жизнь в пампе изменится. Возможно, мы, наконец-то, дождались, и  это ты и есть, но окончательно об этом мы узнаем потом. 

     А сейчас беги, вон у тех деревьев тебя ждут, там травоядных много. Солнце вот-вот сядет, может нехорошо получиться.      


Рецензии