Текст

                1. НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ

Сочинять понятные книги в наше время так же неуместно, как, скажем, писать стихи в рифму или рисовать круги циркулем, потому что именно этим теперь занимается машина. Искусственный интеллект практически не допускает ошибок, наоборот, он только и умеет, что тупо ждать того момента, когда ошибётся человек.
Как мыслит машина, как мыслит материя - важнейший вопрос нашего времени. Неживая неразумная материя мыслит, но мыслит совсем иначе. Она пишет картины и книги, играет в шахматы, руководит корпорациями и так далее.
Преимущество машины в том, что ей всё безразлично, в том числе и она сама; уже хотя бы поэтому людям за ней не угнаться. Даже самый грамотный человек не грамотен в той степени, в какой грамотен компьютер, потому, что человек может случайно ошибиться, его легко подкупить, он, в конце концов, меняет своё мнение, тогда как материя, машина не боится многократных повторений, но, наоборот, черпает свою силу именно в них.
Выход в том, чтобы на ходу изобретать новые правила игры, новую грамматику, новые жанры искусства! Поэтому современная книга должна быть одновременно понятной и непонятной, она должна быть написана грамотно и в то же время безграмотно: очевидно, чтобы писать по-настоящему безграмотно, язык надо очень хорошо чувствовать - лучше, чем его знают базы данных или как там это всё называется. Так же и стих должен быть написан одновременно в рифму и не в рифму, ритм должен попеременно поддерживаться и нарушаться. И так далее.
Не следует стремиться к полной чистоте, напротив - чистота должна сочетаться с грязью, не смешиваясь с ней, примерно таким образом, как это происходит в природе.
В последнее время заметно, что к этому стали интуитивно стремиться художники, политики, дворники, военные. Но у них нет продуманной теории, они действуют чаще всего наобум, движимые минутным настроением, поэтому картина получается смазаная. Чтобы добиться хороших результатов, надо, как это известно из истории науки, сначала придумать неправильную философию, затем создать на её основе ошибочную теорию с тем, чтобы в итоге иметь полный успех на практике.

                2. НЕ СУДЬБА

Был бы образ - актёры найдутся! Убийство известного профессора-византолога Степана Скрипаля всколыхнуло самые широкие слои общественности, тем более, что Византию принято считать неким то ли Истоком, то ли Востоком, то ли Уроком.
Профессора убили в электричке беженцы при помощи обычной монтировки - ударили стальной трубкой в висок, забрали кошелёк, телефон и портфель, где учёный вёз образцы своих новинок. Правительство и СМИ, конечно же, всё замолчали, поэтому возникло великое множество самых фантастических версий. Так или иначе, византийский след сомнения не вызвал ни у кого, и совершенно справедливо: стране давно пора выходить из византийского тупика, а это ей никак не удаётся! Уже тысячу лет она ищет свой особый путь, но всякий раз, когда все думают, что она его нашла, как назло оказывается, что это та же самая Византия, только выкрашенная другим цветом и с деревянными ложками вместо серебряных, которые снова уплыли в Италию.
Всю жизнь профессор Скрипаль бился над этой исторической проблемой, и нашёл выход. Вот почему его убили и, главное, похитили новинки учёного, его уникальные записи, которые он собирался предать огласке.
После этого по телевизору показали несколько сериалов о жизни профессора и его трагической кончине, роль Скрипаля сыграли лучшие артисты современности, те, которые играют всех подряд, однако никому и в голову не пришло, что всё это лишь усилило степень византизации общества до крайне ядовитой концентрации, то есть Скрипаль уже в эпоху Путина сыграл роль Григория Распутина: его отравили, яд не подействовал, и тогда гомосексуалы расстреляли свою жертву из револьверов. Тело спустили под лёд, и если бы не феерическая энергия Алисы и расторопность Протопопова, у него появился бы через некоторое время шанс быть номинированным на царство Божие.
Но... не судьба.
Византия не выпускает из Империи. Православие. Самодержавие. Народность.

                3. СЕРЕБРЯНЫЕ ПУЛИ СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТИ

Всё когда-нибудь начиналось. Может быть, именно в те мрачные годы, когда по распоряжению Булганина и Жданова Жанне Ахматовой запретили посещать Мариинский театр, и если она появлялась с контрамаркой в дверях служебного входа, её там останавливали вежливые чекисты.
- Жанна Андреевна, Вам нельзя, обращайтесь в горком партии, - неизменно произносил пожилой капитан госбезопасности Мышинский, снимая фуражку с голубым околышем. До Революции он был графом, и фамилия его была тогда Фридлянд. Его младший товарищ лейтенант Суворин хранил неизменное молчание, поэтому никто не мог догадаться, что он страстный любитель поэзии и знает наизусть все стихотворения Ахматовой, Мандельштама, Цветаевой и Пастернака. Настоящая фамилия лейтенанта была Головин, совпадало лишь имя-отчество: Константин Васильевич. Капитана же раньше звали Альберт Карлович, а сейчас на корочках было вытеснено совсем другое: Никита Сергеевич Мышинский.
- Жанна Андреевна, простите, но не положено, - повторял капитан. Лейтенант мысленно читал стихи, но лицо его было непроницаемо как бронированная маска.

Диктатор всегда играл в тёмную. Его принципом было сохранение народа, и ради этой цели не жалели ничего. Людям непосвящённым, обывателям, спецоперации чекистов в Западных странах казались каким-то диким бессмысленным хулиганством, но на самом деле все они были подчинены строгому плану, вернее, целой системе планов - системе, нацеленной на то, чтобы вывести страну из-под удара и столкнуть лбами её врагов. Это и была Большая партия Диктатора, его шахматный этюд, где, располагая практически ничтожными средствами, чёрные в самом конце игры одерживали неожиданную победу. Такого история ещё не знала.

Неважно, что там пишут газетчики, о чём шушукается либеральная интеллигенция, какую бессмысленную чушь распространяют обезумевшие эксперты, блогеры, артисты ютуба и прочие тролли - операция "Китайский гамбит" идёт точно по плану. Не военное (все эти военные мероприятия - лишь отвлекающий манёвр) - но демографическое торжество Империи сделает её несокрушимой на века.
Остаётся одна проблема - с Предсказанием о Димитрии Последнем, Димитрии по прозвищу Угольный или, по старой версии, Угрюмый.
Непонятно что-то с этим Предсказанием...

Космодром превзошёл все ожидания. Триумф высоких технологий, архитектуры даже не настоящего, а далёкого будущего, с использованием новейших материалов и радикально революционных научных прорывов - и всё это при самых скромных, почти ничтожных затратах! А чудо маскировки - конкуренты снова в тупике и опять мычат нечто нечленораздельное о том, как их в очередной раз обвели вокруг пальца. Да, это вам не тридцатые годы, это вам не Николай!
К своему третьему лунному старту готовится малогабаритный межпланетный катер Садко с российско-турецким экипажем. Американцам теперь здесь делать нечего...
Исполинский подземный комплекс, соединённый с Большой землёй многочисленными линиями железных дорог и двенадцатиполосной автострадой, поодаль выросшие внезапно как грибы после дождя небоскрёбы, построенные из фуллерена, титана и свежеизобретённого, прозрачного как стекло, но фантастически прочного, способного без единой царапинки выдержать прямое попадание термоядерной бомбы, сидия. Вот он, наш Марсианск - любуйтесь, завидуйте!

Угрозы, угрозы человечеству. Биологическая. Сексуальная. Религиозная. Космическая. С тоской вспоминаются времена, когда кого-то куда-то не пускали, когда поэт писал письмо Брежневу, а писатель - Никсону, когда напряжение в сетях было 220 и казалось, что стоит добавить немного дефицитных продуктов, как всё наладится.
Жизнь это проблемы - для Рокфеллера, для Сороса, для Зайцева. Ни один из них не вспоминает родную деревню, какую-нибудь Осиновку, Монстремон или Хексенталь, ни один из них не может позволить себе безумную роскошь сентиментальности.

                4. ИНТЕГРАЦИЯ

Влад музыкант, но жуткий тупица. Когда он сидит и слушает по радио классику, тогда ещё ничего  - но стоит начать с ним разговор, как он начинает фонтанировать самым отпетым традиционализмом: религия, семья, конец света, моральное разложение гейропы...
А какое к чёрту моральное разложение, если, например, вчера я ехал на метро в филармонию и в вагоне были люди только традиционной ориентации, помню, меня это даже немного насмешило (что всегда хорошо перед концертом).
Правда, в буфете во время антракта я таки набрёл на парочку геев: один был лысый, а второй такой ласковый, но это уже не считается, потому что метро и филармония - разные вещи.
Впрочем, какая разница - сектант Влад или ласковый гей, тоже мужик лет сильно за пятьдесят?! Оба они абсолютно современны, оба представители меньшинств. Да и из Влада мог бы выйти гомосексуал, если бы он вырос не в Ленинграде, а в каком-нибудь Лондоне - этот потенциал в нём заметен, именно он и сделал Влада религиозным.
Религиозный, но искренний - значит сектант, а как иначе?! Иначе не получится, потому что, например, католичество это даже не школа, а целая Академия лицемерия, там есть зоны смертоносных концентраций любви. Я бы вешал предупреждения вроде: "осторожно, любовь!" или даже: "любовь убивает" - конечно не тело, а бессмертную душу...
Наверно и Влад что-то такое почуял, и это привело его в секту просветлитов.
- Вот увидишь, скоро будет большая бойня, человечество дошло до края, -
твердит он уже почти двадцать лет, всё то время, пока его жена поёт в мюзикле Король львов.
Мне везёт на сектантов, геев, сумасшедших и фундаменталистов - наверно потому, что именно они по-настоящему современны. Когда-то стильно было быть рыцарем, но сейчас стильно быть психом, а рыцарем, наоборот, так же отстало, как отстало и тупо было быть дикарём, скажем, четыреста или пятьсот лет назад. И наоборот, сейчас быть дикарём это снова продвинуто, это сексуально!
Всё, что сексуально - современно, но не всё, что старички считают сексуальным, действительно сексуально. Вот пример: Трамп это абсолютно несексуально, а Трамп вместе со своей Меланией - это уже что-то фантастически несексуальное! Тогда как Хиллари Клинтон - это сексуально, это хорошо.
Всё должно быть окрашено, должно нести печать безумия - это делает сексуальными, современными и приемлемыми даже самые сомнительные вещи, например, фашизм. Если фашист адекватен, то он безобразен, но если он безумен, если он несёт в себе достаточную концентрацию взаимоисключающих дикостей, тогда такой фашист становится уже современным, прогрессивным и даже либеральным - это вполне логично в контесте всеобщего движения вперёд, в прогрессивном дискурсе: если велосипедист остановится, то он упадёт, а пока он едет, всё в порядке.
Можно даже верить в Бога и "любить Родину" - если это совершается с должной степенью дикости, тогда ладно, тогда пускай.
Ликвидация границ - один из примеров. Какие-то границы должны охраняться, остальные ликвидируются, и даже сам Трамп ничего тут не сможет поделать.
Вот хоть вчера днём, ещё до концерта, на улице появились красные люди, никогда таких раньше не видел, а тут вдруг сразу много и все с мобилами! Мужчины, брюнеты с красными лицами и руками, говорят на неизвестном языке. Это современно!
Немного железа, немного глины, немного безумия, но Влад не прав - ничего не будет. Он музыкант, но тупой музыкант, к тому же он блондин с глазами Есенина (а его жена уже почти двадцать лет поёт одну и ту же песню в Короле львов), и он не может додуматься до того, чтобы интегрировать.
А ведь даже начальство заговорило об интеграции...

                5. ВРЕМЯ ЧАЯ

Вальтер Скотт. 7 сентября 1812

Ночь опять прошла неспокойно, штормило, полная темень - позавчера было новолуние. Дождь хлестал, заливал водой подготовленные на случай вторжения сигнальные костры. В такую ночь может высадиться Бонапарт - в любой точке побережья. И если это произойдёт, то потом будет уже поздно. Французских шпионов ловят и расстреливают одного за другим, но появляются всё новые - под видом монахов, танцовщиц, факиров, беженцев...

Пляшущий огонь факелов. Штормовое предрассветное море. Призрачный силуэт корабля в синих сумерках.
Сообщить в Лондон?!
Бонапарт?!..

Без паники, сэр. Без паники. Бонапарт в России, он движется от Вязьмы к Москве. Кони ржут, пушки грохочут, Великая армия на марше.
Но что же это за корабль?!
Наверно контрабандисты. Не будем тревожить столицу, у адмиралтейства и без того хватает забот. Это китайская джонка, груженая чаем и опиумом. И там чума - капитан кашляет, кок рассматривает под микроскопом рисинки. Кох смотрит на палочки. Это чума.

Опиум. Рис. Палочки. Чума. Корабль. Море. Англия.
Чумные палочки. Рис. Палочки для еды, и там тоже чумные палочки. Везде палочки.
Бред какой-то. Их вообще ещё не успели открыть, время бактерий пока не пришло - сейчас время чая, этого опиума для народа. Палочки чая! А ха ха ха ха ха ха ха!

Кок смеётся, у него сильный жар, к тому же он под кайфом от опиума. Корабль качается на волнах... Внезапно даже не слышится - ощущается страшный треск - рифы!
Проклятая Англия.

На волне болтается лицом вниз кок, а вокруг китайские палочки, толстопузые бочонки, разбитые ящики, фарфор, какая-то утварь...

Вечер. Вдоль побережья горят сигнальные огни - чумная тревога! Вальтер Скотт пьёт чай, греет ноги у камина, листает Таймс. Опасность миновала. Немного штормит, это хорошо. Опиум с джонки ополченцы успели спасти. Роберт Кох смеётся. Такое приятное тепло, слегка кружится голова, вертятся странные мысли про корабельного кока с его микроскопом. Какой может у китайского кока быть микроскоп... А если и был, то утонул. Пишут всякий вздор, даже Таймс. Капитан Ли листает страницы - все они покрыты причудливыми, чем-то похожими на палочки мохнатыми иероглифами, которые шевелятся, вертятся и их становится всё больше и больше.

                6. ВОССТАНИЕ КИСОК 

Мир как текст. Сам по себе какой-то текст в наше время никому не интересен и не нужен. Всё определяется оценкой текста, то есть текст (и сам мир как этот текст) необходимо продать и купить. Лучше всего с правами на экранизацию. Может быть, самой её и не будет, но будут права, а это уже что-то, это уже доллар. Можно хотя бы себе продать. Ну и купить, конечно - причём много раз: продать - купить, продать - купить. Таким образом текст начинает обрастать жиром реальности.
Эврика! Создаётся текст, этот текст продаётся и покупается как биткойн, как криптовалюта или хотя бы как кирпич - и засчёт этого текст обретает всё больший и больший вес. Главное писать много, а ещё главнее - много продавать и покупать, тогда получается много кирпичей, из которых можно потом строить Пирамиду, то есть некий горящий_внутри_огонь. Внутри неизвестно чего и неважно чего.
Вспомнился сон про книжный магазин в новой Москве. Там как кирпичи были разложены тома Солженицына, а потом продавщицы (не кто-нибудь,  не пуссириот или Павленский, а сами продавщицы) устроили погром этого магазина, находившегося, кстати сказать, не где-нибудь, а прямо возле Красной площади - все продавщицы оказались сталинистками и они стали кидать тома Солженицына как кирпичи или булыжники. Это было настоящее Восстание кисок!
Стоп.
Почему люди должны кидать кирпичи вместо того, чтобы послушно строить из них храм всеобщей справедливости?!
Наверно из чувства протеста, который сталинисты и сталинистки испытывают в моём сне о новой Москве. И этот сон есть некий миф, вернее, всё больше и больше становящийся мифом текст, в котором происходит свержение Кремлёвской башни, и это при том что сам Сталин в своей работе "Марксизм и вопросы языкознания" учил как раз о приоритете языкового мышления - то есть он и понимал мир как текст! А вот сейчас его почитательницы кидаются кирпичами, состоящими из этого самого текста...
Впрочем, всё это вздор, всё это сон, войны призраков. Кирпичи книг, булыжники Красной площади, кирпичи в дамских сумочках...
Когда-то мне снился сон о том, что у меня была любовница Оля Д. От этого сна запомнились всего две вещи: первая - что в своей сумочке она носила кирпич, а вторая забылась в процессе записывания первой. Значит, кирпич всё-таки первичен, как и Ольга, только по-другому.
Много интересных снов успевает забыть человек, который пишет текст, а то бы...
Итак, дипломная работа. Ой, спутал, спутал - текст. Просто текст, не статья, не диссертация, не номер счёта - просто художественный текст. Текст как некий солженицынский или сталинский кирпич, точнее, множество текстов: на прилавках, в сумках и где угодно ещё; этими кирпичами и булыжниками будут кидаться, когда начнётся восстание, это произойдёт как будто совершенно произвольно, а на самом деле именно в тот момент, когда будет написан соответствующий текст - он и станет материальной базой для мифа о Восстании кисок.

                7. ПОРА ЕСТЬ ЯБЛОКИ

Дед работал в лаборатории, которая была как-то связана с сельским хозяйством, отец - на военном заводе. Всё логично.
- Пора есть яблоки, - всегда говорил дед в начале октября, называл разные сорта, показывал образцы.
- Мудрый не пьёт яд, но допивает его, - так он тоже любил говорить. Жили дружно, отец ездил на работу на своей Ладе цвета крем-брюле, бабушка на самолётах привозила из Крыма фрукты.
Газеты пугали войной. А сейчас?! Никто ничем не руководит, потому что всё должно идти само собой. Есть несколько президентов, которые хотели бы руководить - за это их ненавидит общественность, хотя и не осознаёт причин такого своего отношения.
Кому достанется допивать яд?!
Вообще в СССР я задыхался! Хотелось читать Ницше, Шопенгауэра, троцкистов... Но всё было под запретом, всё нельзя; по телевизору показывали только вокально-инструментальные ансамбли с этими в меру упитанными блондинами. А хотелось чего-то большего. Я задыхался.
В юности строил планы бегства через Индию на Запад, на это меня вдохновляли полотна Рериха, тогда они доминировали в нашем рижском музее искусств. Гималаи, Памир, этот заоблачный Олимп центральной Азии! Я собирался бежать в Индию через горы, на глобусе это представлялось вполне осуществимым. Сначала проберусь в Индию, а потом уже в Европу: Италия, Париж, Барселона. Ницше, Шопенгауэр, троцкисты... Хорошо!
Что было потом, все знают: Союз исчез. В Риге это выразилось в том, что сначала колхозники понастроили в центре города множество нелепых баррикад, а потом убрали из музея все полотна Рериха. В любимой Москве было веселее, там рушили памятники Ленину, Дзержинскому и кому-то ещё, таковы были проявления вновь обретённой свободы. Логично - ведь никто же не читал ни троцкистов, ни Шопенгауэра.
Помню ясный летний день, когда в Черёмушках ломали стеллу Брежнева - я как раз перестал задыхаться в СССР, направился в книжный магазин и купил там две книги: "Так говорил Заратустра" Ницше и Маркиза де Сада. До того мне было невдомёк, какой же я на самом деле обыватель - де Сад привёл меня в такой ужас, что я немедленно отнёс его на помойку. Ницше оказался удобоваримее, и я одолел несколько страниц Заратустры, но потом как-то о нём забыл. Вместо этого я просто уехал в Германию, устроился работать в бактериологической лаборатории, купил автомобиль Мерседес-Бенц и в свободное время начал ездить по Европе. Париж, Вена, Милан... Копенгаген, Стокгольм, Осло... Хорошо!
Заратустра где-то пылится, Шопенгауэр и троцкисты забыты. Но в Риге я по-прежнему задыхаюсь - там теперь нет Рериха, он кому-то не угодил, так же как в своё время Ницше.
Все они были гомосексуалами: Александр Македонский, Фридрих Великий, Суворов. И это от нас скрывали. Когда я смотрел телевизор, хотелось чего-то большего, чем яблоки.

                8. РОЖДЕНИЕ БЭТМЕНА

Ночь в порту. Извивы реки, множество протоков, каналов, Северная Эльба, Южная Эльба, Кёльбранд...
Мосты, мостики, мостки: их такое множество, никогда не сосчитаешь. Улицы на редкость непохожи одна на другую: одни прямые и длинные, они ведут к автострадам и терминалам; другие короткие и кривые, эти чаще всего заканчиваются тупиками обанкротившихся фирм и дверями, запертыми на висячий замок.
Заборы - железные, каменные, сетки, колючка. Тусклый свет ламп на мрачных улицах с грязными зданиями. Эти дома старые, чувствуется, что когда-то раньше здесь присутствовало что-то совсем другое, может быть массы пролетариата, марксисты, сторонники Каутского или даже Тельмана. Сейчас ничего нет - только камеры наблюдения, техника, сторожа, рельсы, мосты, тепловозы. Это старый порт, здесь по ночам совсем пусто.
Там, в шести километрах вниз по реке, на контейнерных терминалах, всё ярко-ярко освещено и кипит жизнь: автострада, туннели, вантовый мост, там полной грудью дышит Капитал, властвуя над техникой и повелевая человеком. А над нефтяными терминалами горят огни, это вообще какая-то обособленная страна вроде Катара или Саудовской Аравии в миниатюре.
В старом же порту мрачно и пустынно, над жестью труб несутся рваные облака, внизу поблёскивают какие-то железки, и в темноте непонятно что это: рельсы или проржавевшие кастрюли; глушители мотоциклов, каски или решётки на окнах кособоких домов, где давно никто не живёт, и только старые извращенцы собираются по ночам, чтобы обмениваться друг с другом телами - когда это происходит, лица людей превращаются во всевозможные звериные морды, видны головы быков, свиней, коз, псов, лошадей, и это очень страшно.
В таких местах можно передвигаться только вдоль длинных заборов или по мостам над чёрной водой. Лишь Бэтмен свободен в этом железном лабиринте, он взмывает высоко ввысь, чтобы в нужный момент спасти какого-нибудь несчастного от внезапного падения в реку или от коварного удара кинжалом в спину. Бэтмен парит над просторами порта, глядя на огни как некий капиталистический Робин Гуд в своей собственной империи, и это очень хорошо! Некоронованый король и индивиуум, человек и последний герой нашего мира.

                9. ДИАЛОГИ

А.

- А что это за царапины на досках?!
- Это исламисты протестуют. Они уже неоднократно пытались перенести или сломать наш забор, дважды приезжала полиция.
- Да пошли бы они все в жопу!
- Карола, ты опять выражаешься некорректно.
- Да пошли они все...
- А что Вы скажете нам о Путине, Серж, правда, что он очень опасный человек?!
- Я его не боюсь, но конечно, не одобряю.
- Каро, а почему они хотели перенести забор?!
- Эти хмыри говорят, что не желают смотреть на голых людей.
- Ну так пусть и не смотрят, солнце же во все стороны одинаково светит...
- Но  скажите, Путин - он опасный, правда?!
- Может и не очень, но он во всём виноват, это точно.
- Да, и то, что лето такое жаркое - это тоже странно...
- Они хотели сломать наш забор, сволочи!
- Я сейчас плавал до третьего буйка, уфф!
- А я побаиваюсь так далеко заплывать, мало ли что...
- Я давно ничего не боюсь, с тех пор как бултыхнулся с моста в Эльбу.
- Всё-таки хорошо, что у нас здесь не Гамбург, говорят, там новых утопленников каждый день выуживают из рек и каналов.
- Скажите, Серж, это правда, что у вас ежедневно кто-нибудь тонет в Эльбе или в Альстере?!
- Чистая правда, Карола! Народу тонет даже больше, чем думают, потому что пресса всё замалчивает.
- А зачем?!
- Наверно чтоб не подыгрывать агентам Кремля.
- А сколько их ещё не находят... Особенно в Южной Эльбе, в Кёльбранд...
- Да там никто и не смотрит...
- Но скажите, молодой человек, а правда, что Путин...
- Конечно правда. И я давно против него. Карола, а...
- Мы все тут друг друга давно знаем, дружим...
- Они хотели сломать наш забор. Сволочи.
- Но Путин - он же цепляется за власть, так?!
- Конечно, Уве, ещё как цепляется! Уж он свой забор сдвинуть не даст.
- Увы...
- Они хотели...

B.

- Меня поставили руководить Республикой Гомосеков, и я буду, я должен ею руководить, это мой священный долг и высшее предназначение!

- Вот всё, что осталось от Обамы...

Они вышли из свингер-клуба с полными корзинками прогрессивного сифилиса - дружелюбный разговорчивый старичок и парочка жирных русских немцев.
- Это сифак.
- Лишь бы не СПИД.
- Всё равно не лечится.
- А обещали...
- Ты скажи спасибо, что сауна не сгорела к чёртовой бабушке.
- Да, а то пришлось бы нам в Эльбу прыгать с третьего этажа.
- Как Раскольников.
- Как Соня Мармеладова.
- Увидимся в новом году!
- Всего хорошего, Рюдигер!
- Всего хорошего!

C.

- Либерал это вроде жидкости в колбе.
- А патриот?!
- Тот не патриот, кто ещё не слепил свою сотню снеговиков.
- А если он в Африке?!
- Тогда да, то есть нет. Тогда согласен: в Африке слишком много разных стран.

- Я не уйду с поста Мэра Города Гомосеков, не брошу мой народ на произвол судьбы!

D.

- Диктаторы всегда стараются быть незаменимыми.
- Вот когда я был совсем пацан, все говорили, что члены Политбюро постоянно пользуются услугами балерин, что для того и Большой театр вообще существует, а ещё у них дикторши с Центрального телевидения и золотые унитазы в Кремле.
- Тогда я ещё вообще не знал, что такое золото, никогда его не видел.

- Блажен, кто никогда не видел золота!

- Блажен, кто никогда его не увидит!

- Они наложили санкции даже на Горбачёва...
- Но на президента Республики Гомосеков кишка тонка!
- Разве что по средам...
- И то вряд ли.

                0. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

Ветра нет, деревья стоят жёлтые, нарядные - ждут. Солнца нет, Луны нет. Дождя нет.

Затишье перед бурей.

Надо успеть всё перепрограммировать, но катастрофически не хватает витаминов, ломаются карандаши, гаснут лампочки.

Газеты пишут, что ещё есть пол-времени, но это, конечно, неправда. Меньше.

Не успеваю всё проверить, прослушать, продуть. Везде валяются сломаные или безнадёжно тупые карандаши, на компьютерах залипает клавиатура, тексты наезжают друг на друга, идёт война цивилизаций, противоборство между психопатами и бандитами - не первое, но, возможно, последнее.

Надо успеть почистить грибы в корзине. И всё перепрограммировать.

Темно, плохо видно, это тоже мешает. Одни лампы перегорели, другие светят неправильно, оттеняют вместо того, чтобы освещать.

Затишье перед бурей. Деревья стоят, ждут. Они умеют ждать - до того, что пожелтевший почти до белизны листик зависает в воздухе. Деревья похожи на башенные часы.

Лес. Все часы стоят, поэтому тишина.

Приходят сообщения о каких-то событиях. Лайнеры летят из Нью-Йорка в Сингапур, пятнадцать тысяч километров за восемнадцать часов. Интересно - когда начнётся буря, куда повернут пилоты, эти здоровые мужчины, привыкшие так крепко стоять на земле...

Надо успеть всё перепрограммировать, чего-то куда-то скопировать, почистить и сварить грибы. У них затишье перед бурей.

Один текст наезжает на другой текст, уже почти ничего невозможно разобрать.

Темно. Холодно. Солнца нет, Луны нет, телевизор выключен. Надо успеть всё перепрограммировать, пока ещё длится затишье.

Деревья стоят, смотрят. Жёлтые листья застыли в пространстве.

Ничего не происходит


Рецензии
Дорогой Кэп, мне кажется, что этот "ТЕКСТ" является программным в вашем творчестве - он заключает какой-то большой творческий и жизненный период.
Он серьёзен и глубок. Он как магнит притягивает и к нему хочется возвращаться и углубляться, что я, в дальнейшем и сделаю..

С признательностью и пожеланием дальнейших творческих удач,

Евгений Говсиевич   22.05.2019 05:44     Заявить о нарушении
Благодарю Вас за столь высокую оценку, дорогой Евгений! Спасибо! Ну а если будете возвращаться, то уж..! То уж смотрите по частям, они все в сборнике 265 дней в году.
С поклоном,

Капитан Медуза   22.05.2019 13:18   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.