Осень 1978

                Во времена аспирантуры  я жил на Восьмерке. Так называли московскую улицу Восьмое Марта. 

                Старое общежитие гидромелиоративного института, построенное ещё пленными немцами, находилось рядом с роскошным Тимирязевским парком.

                Совсем рядом от пересечения двух небольших  улочек - совсем тихой и тенистой Пневой ( от Слова "Пень"), в прошлом Толстовской, в будущем - улицы Коккинаки, и улицы Восьмое Марта расположилась крупная психиатрическая больница.

                Эти обстоятельства стали постоянным фактором  беспощадных шуток. Мы неустанно соревновались, называя нашу общагу то " Пень-Пнем" ( по аналогии с Пном-Пенем), то " Палата номер шестой" . Так, на первый взгляд, неправильно , но своеобразно, называл свою повесть Чехов сразу после издания.

                В институт на занятия можно было добраться двумя разными путями. Первый маршрут предполагал пробежку по осенне-терпкому воздуху старого Тимирязевского парка. Затем, предстояла дорога до улицы Вишневского. Проходила она через Проезд Соломенной Сторожки, знаменитый ещё со времён Гиляровского.

                Второй путь проходил в сладкой дреме. Прислонившись к окну 27 трамвая, в котором отражалась, и золотящаяся осенним нарядом Башиловка, и Нижняя Масловка,  запруженная волго-жигулевским столпотворением, и Бутырская , более известная угрюмой тюрьмой, чем ветхим,но уютным, маленьким рынком...

                До лекции по философии, которую надлежало сдавать к тогдашнему кандидатскому минимуму, оставалось ещё достаточно времени. Вовремя заметив надпись " Мимино" на плакате у старенького клуба работников торговли имени Горького, что на Бутырке, я решил выскочить из трамвая...

                -  Ты Мимино смотрел ?,- поинтересовался, как раз накануне,  Нукзар Квашилава - мой экзальтированный приятель по аспирантуре.

                -  Вах-Вах! Как я тебе завидую, что не видел!,- причитая, заявил он в ответ на мое отрицательное покачивание головой.

                -  Такой паршивый фильм?- улыбнулся я.

                -  Да нет! Что ты, Дорогой?! Я тебе очень-очень завидую, что ты увидишь его в самый пЭрвый раз! С ударением на слове " пЭрвый" , Нукзар выкатил свои выразительные глаза, поднял густые брови и указал пальцем кверху, подчеркивая особую важность сказанного.

                В маленьком клубе билеты продавали без мест и всего за десять копеек. Однако не только ценой привлекало меня чудесное место.

                Этот маленький уютный зал очень напоминал родной сокирянский кинотеатр моего детства. И небольшими размерами, и фойе с буфетом, где продавались бисквитные пирожные со сладкой газировкой, и старой еврейкой, суетящейся за прилавком.

                Я любил заявиться туда задолго до начала сеанса, подышать особым запахом, присущим только старым киношным местам, где ещё не выветрились запах постоянно рвущейся плёнки, топот детской толпы и волнующая атмосфера радостно-восхищенного выражения на лицах.

                В маленьком киоске я заметил небольшой, но элегантный набор французской косметики. Там была, и нежная пудра с тонким-тонким ароматом, проникающим в самое сердце, и темно-вишневая помада, и тушь для глаз, которые стали любимыми той осенней порою.

                Мимино привёл меня в восторженно-веселое состояние, которое я слегка утихомирил, посидев у  Пионерского Пруда, засыпанного желтыми листьями, и прогулявшись по милому парку Дубки , куда был бережно доставлен тем же трудягой - 27-м, бодро звенящим на поворотах...

                Лекция, прочитанная слепым и почти оглохшим  Анатолием Ильичом Ракитовым , была, как всегда , настоящим откровением.

                По окончании, молодая восторженная ассистентка выключила магнитофон, на который записывались рассуждения великогофилософа, а мы сидели безмолвствуя ещё несколько минут. Замерли, оглушенные красотой и глубиной человеческой мысли, рожденной прямо на глазах удивительным интеллектом.

                Чудный день завершился волшебными поцелуями. Это стало следствием не столько нежной французской косметики, немедленно снявшей аллергию от так называемой итальянской туши, доставшейся по большому блату, но и развитием  особого предчувствия - ожидания зарождавшейся Любви.

                Оно захватило и закружило нас вместе с бесконечными стаями золотых осенних листьев, прилетавших из таинственного Тимирязевского парка. Они резвились и весело вальсировали с ветром на всем гигантском пространстве прилегающих улиц, перекрестков, городов и весей...


Рецензии
Неминуемо греет этот 1978-й...

Александр Скрыпник   07.03.2019 12:23     Заявить о нарушении
Спасибо, Александр!!!

Эмануил Бланк   07.03.2019 22:24   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.