Гл9 Беда

После урока всех воспитанников снова вывели на воздух, в институтский двор. Тут было приказано  играть в лапту, в городки, бегать взапуски.
Минута – и двор огласился детскими воплями. Кадеты носились друг за другом, как угорелые, играя в салочки. Павел поглядывал на резвящихся товарищей, но вступать в игру не спешил.
Виктор Анин прислонился плечом к стене и читал учебник. Подойти бы, заговорить. Но Анин всем своим видом показывал – ни с кем не желает сходиться ближе. Незримая акатуйская тюремная ограда отделяла его от товарищей.
С южной стороны двора находился английский сад. Границей служила кованая решётка с калиткой. Старый, раскидистый дуб положил свои могучие сучья на железные прутья, словно лапы протянул. Несколько мальчиков лазали по ним, похваляясь друг перед другом ловкостью и силой. Павел заметил среди них Ивана, подошёл поближе, и когда тот спрыгнул на землю, обратился к нему:
- Изрядно Фому проучили. Теперь будет тише воды, ниже травы.
- Пустяки. – Небрежно бросил Конов.
Рябой мальчуган ухватился обеими руками за толстую ветвь и повис, болтая ногами.
- Куда вы, Шебалин! – Окликнул его Иван. – Шею себе сломите!
Шебалин не ответил, сильно подтянулся на руках, вскинулся вверх, упал животом на ветку, кувыркнулся вверх ногами и лихо соскочил наземь под восторженный ор кадетов.
У Ивана окаменело лицо, он развернулся и пошёл прочь, насвистывая марш.
Павел постоял минутку и побрёл слоняться без цели по саду. Забрался подальше, в густые дебри кустарника.
Внезапно из зарослей выскочили трое больших мальчишек.
- Попался, приготовишка!
Он попятился. Его схватили, заломили за спину руки.
- Поглядите на него, какой красавчик! Сейчас заплачет! Девчонка! Девчонка!
- Отпустите меня! – Павел попытался вырваться, но не тут-то было, держали крепко.
- Вы нарушили правило. Младшим нельзя гулять в саду. За это полагается наказание, двадцать щелчков по лбу.
Пока двое держали, третий начал отсчитывать щелчки. Павел рвался, брыкался, крутил головой, уворачиваясь от ударов, но злодеи были сильней и вполне наслаждались муками жертвы. Наконец, удары были отсчитаны.
- Тре бьен, мон фрер. Молодец, не разнюнился. – Сказал один из мучителей и хлопнул пленника по плечу. – Только сюда больше ни ногой! Это место кондукторских классов.
Павел побрёл к садовой калитке и встал там, будто часовой. Оттуда были видны ворота, открытые на улицу, мачты кораблей на Неве, и сторож – солдат-инвалид.
Нестерпимо захотелось домой.
 С улицы вошел мужик-разносчик с деревянным лотком на голове. В лотке рядами лежали апельсины, яблоки, груши и конфеты. Мужик подошел ближе, поставил свою ношу на землю и спросил:
– Молодой господин, не желаете ли полакомиться?
В кармане имелась серебряная монетка. Павел купил апельсин и начал снимать кожуру. Маленький кадетик, бывший его сосед, пробегая мимо, остановился и с любопытством стал наблюдать. Наконец, не утерпел, подошел ближе и спросил, округляя глаза:
– Скажите, пожалуйста, что это такое?
- А разве в вашем городе не бывает апельсинов? – в свою очередь удивился Павел.
- У нас бывает земляника и малина. Ещё горох и мак. Ещё морковка. Мама сушит черёмуху, а потом печёт с ней пирожки. – Мальчик сглотнул слюну.
Павел разломил апельсин и протянул ему половинку.
- Вас как зовут?
- Андрей Михайлов. – Кадетик, по примеру Павла, отделил дольку и положил её на язык. Зажмурился.
- Скажите, Андрей, а разве у вас в кондитерской нельзя купить фрукты?
- У нас в Барнауле нет кондиторской. В горной аптеке бывают конфекты, варенье, вяленая вишня. У нас и дом`а не такие, как тут, дворцов нет. – Михайлов с удовольствием отправил в рот вторую дольку.
Заметив торговца, другие приготовишки бросили игры, прибежали и сгрудились над лотком, удивляясь незнакомым фруктам. Тут же начались поиски денег по карманам и складчина. Павла позабавила физиономия Шебалина – она живо поменяла выражение от жадного любопытства до притворного равнодушия. Андрей предложил ему дольку апельсина. Шебалин заметил взгляд Яхонтова и гордо отказался.
- Как же вы живёте в своей Сибири, если ничего нет? – Спросил Павел.
Михайлов пожал плечами.
- Вот пошлют в Сибирь, тогда узнаешь! – Сердито буркнул Шебалин
- Я никуда не поеду.– Огрызнулся Яхонтов.
- Гля, какой важный? – Шебалин засмеялся. – Начальники тебя, поди, не спросят.
Усталость, раздражение, обида на весь свет опьянили. Павел набычился, сжал кулаки.
- Вы подеритесь, а мы поглядим! – Иван Конов с лёгкой усмешкой ел яблоко, отрезая кусочки перочинным ножиком.
Павел повернулся и побежал в класс. Злость звенела внутри натянутой струной. Он вдруг осознал, какая с ним приключилась беда. Мало что на девять лет лишился родного дома, так ещё по окончании института придётся покинуть Петербург, уехать на край света, провалиться в тар-тарары, во глубину сибирских руд.


Рецензии