Гл8 Бурбон

Бурбон Фомка, Фома Борисович Твердолобов, был потрясён неожиданным отпором со стороны новичков. Два года он царил в младших классах, безнаказанно отнимал у кадетов лакомства и карманные деньги, забирал себе любую приглянувшуюся вещь. Колотил непокорных, издевался над слабыми. Придумывал обидные прозвища. Принуждал выпрашивать папиросы у дежурных офицеров и учителей. Заставлял развлекать себя сказками по ночам. Никто и никогда ему слова поперёк не сказал, потому, что был у Фомы покровитель из старшего класса, ещё более злой дурак и лодырь, которого даже институтское начальство называло не иначе, как Савраска без узды. Фамилия у того была Савранцев. Савраска и Фома два года держали кадетов в покорности. Но нынче Савранцеву исполнилось двадцать пять лет и начальство вышибло раба Божия из института за неспособность к учению. Отдали его в солдаты и услали в дальний гарнизон, куда пресловутый Макар телят не гонял.   
Фома сначала струсил. Но потом подумал, что ему, в отличие Савраски, солдатчина не грозит. Отец-генерал не допустит. Бурбон приободрился, снова начал ходить козырем и вскоре почуял неограниченную самодержавную власть, поскольку в институт стали прибывать новые воспитанники. С особенным удовольствием он выбирал среди них жертву и развлекался грубыми бурсацкими шутками. Только это развлечение быстро наскучило. Ему нужен был товарищ, надёжный пособник, а на «старичков» нельзя было положиться, каждый из них с удовольствием отплатил бы за прошлые обиды. Внимание Фомы привлёк высокий и крепкий паренёк из новеньких. У новичка были большие кулаки и пёстрое, конопатое лицо. Мальчику с такой «гнусной» физиономией не на что надеяться, к нему всегда будут придираться. Не составило труда выяснить, что его фамилия Шебалин, что он круглый сирота, приехал из Барнаула и что его покойный отец имел незначительный чин. В институте у Шебалина не оказалось ни братьев, ни знакомых и покровителей. Всё это было на руку Фоме.
Утром в умывальной комнате он подошёл к этому мальчишке. Посмотрел, скривился.
- Ишь ты, сибирский рябчик! Как звать-величать?
- Петя Шебалин.
- Тебя ещё не смазывали!
- Как это?
- А вот так! – Фома смачно смазал его пятернёй по лбу, по носу, по губам, до подбородка.
Два щупленьких кадета уставились на них круглыми от ужаса глазами.
Шебалин схватил обидчика за пухлое запястье, стиснул изо всей силы. Смело взглянул в глаза противнику:
- Не делай так больше! Или я тебя поколочу.
Фоме было больно, но он засмеялся. Хоть рябчик высок и крепок, но куда ему против мощного второгодника. Небрежно цыкнул на глазеющих кадетов и те моментально испарились.
- Дикарь, – Бурбон даже не пытался освободиться. – Разве не знаешь – всех новеньких смазывают? Вот погоди, старшие тебе намнут загривок, заставят сапоги чистить!
Шебалин вспыхнул, разжал пальцы.
- Не боись. – Фома машинально потёр запястье, положил лапу с толстыми пальцами на плечо мальчишке. – Ты мне нравишься. Нужды нет, что у тебя на роже черти горох молотили. Будешь мне приятелем, я в обиду не дам. 
Мальчик угрюмо молчал, но Фома не усомнился в согласии.
После первого урока, показав Москву маленькому приготовишке, бурбон, развязно вихляясь, вышел во двор. Несколько кадетов стояли кружком. Высокая фигура Шебалина торчала среди них. Новый приятель был на голову выше одноклассников, ладно скроенный, крепко сшитый. То, что надо, для уготованной ему роли опричника. Фома с довольной ухмылкой, двинул его в спину кулаком.
- Идём, брат, соберём дань в наших владениях.
Шебалин повернулся. В прищуренных глазах сверкнула ненависть.
- Ищи брата в другом месте.
- Ах, ты так! – Лапа с растопыренными пальцами метнулась к лицу бунтаря. Тот перехватил её и резко дёрнул вниз.
Фома нелепо брыкнул ногами в воздухе и рухнул на землю. Вскочил, свирепо пуча глаза, взревел по-бычьи, замахнулся, но в ту же секунду твёрдый кулак раскровянил ему нос. 
Sic transit gloria mundi, так проходит мирская слава. Кадеты-новички охотно признали Шебалина своим вожаком и больше не собирались терпеть обиды от бурбона.


Рецензии