Рай открыт для всех

РАЙ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ
С закрытыми глазами я ехал на работу в маршрутке. Не могу ночами спать обычно часов до трех, зато потом весь день хожу как в астрале. Нужно было открыть глаза и посмотреть в окно: не пора ли мне выходить. Я частенько проезжал свою остановку. Тогда маршрутка доезжала до конечной, разворачивалась, а я выходил на обратном пути, опаздывая таким образом на двадцать пять минут. Я ехал и заставлял себя открыть глаза, но они никак не хотели распахиваться, и я вроде уснул еще на неопределенное время. Потом проснулся от неожиданного матерного возгласа, доносившегося издалека, и как будто даже услышал скрип тормозов и удар. Но крик, скрип, удар — видимо, все это было частью уже забытого сна, потому что я не ехал в маршрутке, а сидел на стуле. Огляделся: это было просторное помещение, очень просторное. Потолки — метров пять в высоту, большой зал, наверное, пятьдесят на пятьдесят метров. Здесь были столики, за которыми сидели люди, по одному или, редко, по двое. Я тоже сидел за столиком. Недалеко от меня была стойка, за которой стоял красивый, уж намного красивее меня, парень.
Я встал, подошел и попросил бутылку пива. Он поставил ее передо мной.
— Сколько с меня? — Ничего не надо.
Он вежливо улыбался. — Как так?
Он улыбался вежливо, но немного снисходительно:
— Все за счет заведения.
— Тогда дайте мне еще две сразу и сигарет.
Он совершенно спокойно, ни капли не смущенный моей дерзостью, поставил передо мной пиво и положил сигареты.
— Все?
— Да, спасибо. А почему? За какие такие заслуги? — Идите, присядьте.
Я пошел обратно за столик, пил потихоньку пиво из бутылки, я люблю пить из бутылки, и смотрел по сторонам, пытаясь что-то понять. Место какое-то странное было. Люди вокруг были задумчивые, иногда кто-то из них вста- вал и шел в сторону выхода, находящегося в конце зала. Один мужик зашел туда, и оттуда послышался поток брани. Мужик ругался непонятно на кого, утверждая, что зря пахал «как Папа Карло». Только вместо «пахал» он использовал другой глагол.
Тогда я встал, взял одну бутылку с собой и подошел к девушке, которая сидела одна, пила чай или кофе, ее я приметил полбутылки назад:
— Можно сесть с вами?
— Садитесь.
Она была симпатичной.
— Что?;— Нравитесь вы мне. Красивая.;— А.;— Но я хотел у вас спросить, что это за место?;— Так вот же, на столе лежит брошюрка, почитайте, там все написано. И можно на «ты».;— Хорошо. Я просто думал, это реклама.
Я начал читать. Там была написана всякая чушь, совершенно не литературным языком. Я прочитал полтора предложения о каких-то райских пастбищах и отложил эту ерунду.
— Тут, — говорю, — какая-то матерная ерунда. Она ехидно заулыбалась.
— Как вас зовут?;— Я же сказала, можно на «ты».;— Тем не менее как вас зовут? Тебя.
— Соня.
— Славно. То есть очень приятно, — я представился. — Так где мы находимся?
— Почитал бы это. Там волшебный текст, когда его читаешь, там все объясняется так, как если бы объяснял сам читающий. Это там тоже написано.
Я усмехнулся.
— Да это зеркало души? Это вы намекаете, что я такой матерщинник?;— Не смейся. Это правда. И не выкай, надоел.
Я ответил:;— Ладно.;— Ты что, — говорит, — не помнишь, как здесь оказался?;— Н-нет, чего-то не могу вспомнить.;— И я не помню, — говорит. — Мы попали в чистилище,
или как там это называется? В общем, когда умираешь, попадаешь сюда.
Тут нас отвлек парень. Тип этот, непонятно откуда взявшийся, стоял и кричал:
— Что такое, чуваки?! Что за ерунда?!..;
— Вот, посмотри, — сказала мне она. — Это уже не первый.
— Что здесь происходит?! — этот тип был здоровенький, но из дверного проема вошли двое охранников, они направились к нему.
Тип голосил:
— Какого черта, — схватил мужичка, мирно прихлебывавшего свое пойло, и ударил его.
— Что за ***та такая?!
Охранники резко схватили бунтаря под руки и поволокли к выходу.
— Да отпустите меня, пидоры, отпусите, пидары!
Случайная жертва дикого парня опять сел прихлебывать свое пойло.
— Истерика у него. Тоже, как ты, ничего понять не может, в раю оклемается, — пояснила Соня.
— Этот кретин попадет в рай, по-твоему?
Парня в этот момент вытащили из помещения, снаружи доносился его крик, невероятно дикий:
— Да что это, блять, такое?! Где мои ноги?!
И потом заткнулся.
— Ада нет, — пояснила она. — Вот этому ноги отняли. Такая штука: все хорошо, рай открыт для всех, но тебя делают калекой. Как только выходишь, а там в зависимости от того, кто ты, как ты жил и думал, тебя лишают конечностей. Или ушей.
— ****о, — только и сказал я растерянно. И извинился.
— Ничего. Да, приятного мало. Я сижу здесь уже часа два. Настраиваюсь пойти.
— Так зачем тогда вообще туда идти?
Она так посмотрела на меня, как будто очень рада, что я задал этот вопрос. Как будто ответ на него она берегла и лелеяла:
— Ты видишь тут туалет? — То есть? Нет.;— Ну.
Я на нее тупо смотрел. Она улыбалась. Тут до меня дошло, что я ошибся в выборе выпивки.
— ****о два!
— Вот-вот. А подают тут только напитки, больше ничего. Видимо, чтобы заторов не было.
— Да уж, долго не просидишь. Значит, когда людям захочется в сортир, им придется лишиться конечностей. Остроумно.
Пока мы молчали, я закурил. Она посмотрела на сигареты с сомнением, но закурила сама.
— Получается, повезло, что я до старости не дожил, — говорю. — А то отправился бы в вечность с дряхлым телом.
— Да тут возраст не имеет значения, — возразила она. — В смысле? Ведь тут вон дофига всяких разных?
Я огляделся, чтоб подтвердить свои слова. Здесь были люди разного возраста.
— Да суть в человеке, — говорит. — Вот мне сколько, на вид?
— Двадцать, а может, меньше двадцати.
— А дожила до семнадцати.
— Мой любимый возраст, — ответил мечтательно.
Но она проигнорировала эту мою интонацию: вроде как педофильская шутка и одновременно пробивание почвы.
— Хотя, здесь разница не велика — могла так же выглядеть. Вот ты до скольки дожил?
— До тридцати. А на вид сколько? — Ну, лет девятнадцать...

Я взялся за лицо:
— Надеюсь, хоть прыщей нет?;— Прыщей нет.;— На том спасибо. Выходит, права была мама — я не достиг взрослости. А ведь всегда старше смотрелся.
Потом мы взяли две бутылки вина, решили, будем пить вино, пока позволяют наши мочевые пузыри. Трезвыми туда идти не хотелось.
— А тебе, — спрашиваю, — сильно страшно?;— Ну, не знаю даже. Сложно себя оценивать. Может, останусь без ног или рук. А ты боишься?;— Не знаю, хорошим человеком я не был и особо с другими никогда не церемонился. Но мне кажется, по сути, по справедливости, надо сильно дрючить людей нечестных, подлых, корыстных. Такое. А я был честен с собой и с людьми. Кажется. Хотя, может быть, не до конца. Старался, по крайней мере. Хотя, кто знает их систему?
И тут я вспомнил один случай. Видимо, мое лицо исказилось, потому что она спросила:
— Что такое?
— Вспомнил одно нехорошее. Самое. Я на первом курсе учился, поссорился со своей девушкой и подарил зайчика, которого она подарила мне, своей однокурснице на день рождения. Черт.
— Отвратительно.;— Больше десяти лет с этим жил.
Мы так сидели, и я чувствовал, что скоро захочу. Я скоро захочу в туалет, и с этим ничего не поделать. Все вечера с вином неизбежно заканчивались в жизни и, как оказалось, после жизни тоже.
— Ну как, еще выдержишь? — Нет, уже хочу-хочу.;— Давай по одной покурим.
Но скурили еще по несколько, далеко не по одной, прежде чем пошли. Возле выхода стояли два парня, и один из них уже почти зашел, но все же не решился.
— Ты, — говорю ему, — пива бы выпил побольше, уже бы там давно был.
Он взглянул на меня. Я хотел его в шутку толкнуть, но он отскочил, и они с его другом отошли.
— Зачем ты так, — сказала она, — пугаешь человека? Непросто ему.
— Ладно, готова?
— Готова. Вернее, уже не могу терпеть. — Возьмемся за руки?
Мы взялись за руки. Впервые прикоснулся к ней.
— Я очень рад, что познакомился с тобой... Соня, — сказал я почти торжественно.
Я чувствовал себя женихом на свадьбе.
— Хватит, пошли. Я сейчас уже того.
Я шагнул вперед, сделал несколько шагов, с удивлением повернулся к ней:
— У тебя тоже все на месте?
— Не знаю, вроде да, — она потрогала свою голову, прощупала ее руками.
— Кроме одного уха.
И тут я начал падать. Я как будто проваливался сквозь землю. Она сделала испуганное лицо, быстро протянула руки к моей голове и за голову начала поднимать меня.
— Что это со мной?
Она в ответ наклонила меня — у меня не было рук, ног, тела. Ничего, кроме головы. Я стал колобком. Я сказал:
— Блять! А ведь уже тогда чувствовал, что поступок нехороший. Этот драный зайчик. Я был злой, понимаешь, мне казалось, что это будет остроумно. Чертов заяц!
Она бережно держала меня на руках, лицом повернув к своему лицу:
— Ну, ничего страшного. Не все так страшно.;— Ты и такого будешь меня любить?;— Посмотрим.;— Жаль только, мы будем лишены некоторых удовольствий.;— Это точно. Во всяком случае, ты.;— А может, это временно? Может, тело регенерируется, как у червей? А?
— Может, и так.
Соня несла меня на руках в рай. В жизни никто не носил меня на руках, и я подумал, что это все не так уж и плохо. Калеки в вечность, но можно бы было сидеть там, мочиться в штаны и бояться, зато с руками и ногами, с задницей, со всем, что нужно. Бояться и мочиться в штаны.
— Где здесь туалет? Ты подождешь меня? — спросила она. — Подожду, — ответил я, — конечно, подожду.

2004


Рецензии