Земля эльфов

Земля эльфов.

Предпубликационное.
Однажды - чаще всего, "в минуту душевной невзгоды", ты лезешь в черновики и откапываешь то, что задумывалось как часть большого цикла. И вдруг выясняешь, что времени уже прошло десять лет, а воз и ныне там.
И вообще, далеко не факт, что ты это уже хочешь заканчивать.
И жизнь сложилась под очень странным углом.

В общем, с персонажем вы уже знакомы - он фигурировал в нескольких опубликованных рассказах.
А буду ли я это дописывать?..
Хотите честно? - Я не знаю.
Пусть лежит как отрывок повести.

Пролог

1.

Раннее утро, та незримая грань, что отделяет ночную мглу от зыбкого и неясного ещё рассвета как всегда в Пограничье выдалось туманным.
Завеса из парящих в воздухе водяных капель казалась настолько плотной, что её можно было резать на куски и продавать в Нижние Земли.
Но дикари, живущие за Каналом, не ценят туманы Острова Могущества.
Может, оно и правильно – ибо туман, подкравшийся к замку Дракенсанг, подкрался врагом.
Первые стрелы, взлетевшие над башенной оградой были выпущены издалека, и ничуть не походили на остроклювые эльфийские жала, входящие в окольчуженного воина по самое оперение.
Хорошо уравновешенные палочки с двузубыми костяными иглами на концах казалось не летели – висели в воздухе бесшумно целуя часовых в незащищённые лица, ладони и шеи. Но поцелуи стрел были поцелуями смерти – невинные с виду, хрупкие и ломкие наконечники были напитаны ядом, мгновенно убивающим даже толстокожих гоблинов.
А затем вверх взметнулись стальные «кошки», обмотанные для бесшумности мягким тряпьём, и на стенах появились закрытые серебристо-серыми плащами фигуры эльфов.
Возможно караульный утренней смены, поднимавшийся в эту секунду по лестнице, и успел бы поднять тревогу, будучи целую секунду закрыт парапетом от проклятой нелюди, но он окаменел, загипнотизированный видом зеленоватых эльфийских «глаз», закреплённых кожаными ремнями на головах пришельцев. А в следующую секунду «кленовый лист», впившийся ему в открытый рот и перерубивший язык превратил рвущийся из горла крик «Серые!» в невнятное клокотание.
Мёртвое тело рухнуло с лестницы, угодив в стог сена и не подняв никакого шума.
Эльфы же, уверенно ориентировавшиеся в непроглядном тумане, уже ныряли внутрь башни. 
Тревогу подняла повариха Грета – не столько благодаря врождённой чуткости, сколько вследствие того, из-за чего под юбкой поварихи побывал едва ли не каждый кнехт Дракенсанга.
«Кленовый лист», против всех уставов пущенный не в лицо или горло, а в левую часть груди, в этой самой груди и застрял.
После чего визг поварихи, не уступающий высотой знаменитому «ведьмину крику» полоснул по ушам замкового гарнизона не хуже сирванского клинка, рассекающего шёлковый платок на лету.
И толстый, гранёный кортик-«оркобой», по рукоять ткнувшийся поварихе в глазницу, отбросив женщину к стене кухни, уж ничего не решил.
Из кордегардии раздались свистки сержантов, призывающих солдат к оружию, но полусонные вояки не успевали – всё, что успели заметить выбежавшие на стену первыми, были края серых плащей эльфов, по верёвкам соскальзывающих со стены и закрывающих какой-то длинный свёрток.
А из тумана уже брызнули тяжёлые боевые стрелы – из самых коварных, с наконечником, растопыривающимся в ране что твоя сосновая шишка, лишившаяся семян, - сметая не успевших одеть броню кнехтов с гребня стены и прикрывая отход товарищей.
В самом же замке уже вспухали один за другим разрывы «чёртовой поганки», щедро засевая смертоносными спорами тела людей.
Очередная акция эльфийских кошмарников завершилась успешно – ещё один очаг стратегической экспансии хумансов был зачищен и лишён своего значения; по крайней мере – до следующей весны.
А на Ровисское княжество надвинулась Тьма.

2.

О стекло мерно билась муха.
Разноцветные пластинки, вставленные в окошки переплёта раньше, верно, украшали собой витраж какого-нибудь собора, свидетельствуя если и не о бурном прошлом самого владельца трактира - огромного, больше похожего на медведя, по недоразумению ходящего на задних лапах, детины с разрубленной надвое правой кистью, что придавало руке сходство с клешнёй исполинского рака - то, по крайней мере недвусмысленно говорило о разбойном настоящем его завсегдатаев.
Но трактирщик и дела его постояльцев волновали маркграфа Гленвиля меньше всего.
Он напряжённо смотел на бугрящегося мускулами человека, сидящего напротив и ждал ответа.
Маркграф имел наследственную привилегию сидеть в присутствии самого императора, и немало людей, знавших Гленвиля удивились бы, увидев его стоящим перед каким-то простолюдином. Маркграф был заносчив, и обид не спускал никому.
Но перед этим человеком, попроси он, Гленвиль опустился бы  на колени.
Согласие Орвара Орка того стоило.
Однако непобедимый наёмник из-за моря Мрака тяжело молчал, и Гленвиль подозревал, каким будет ответ наёмника.
Орвар же, понимая, что маркграф ждёт по крайней мере объяснения причин отказа, принялся рассуждать вслух.
- Вашу дочь, маркграф, похитили месяц назад. Эльфы не выдвинули никаких требований, так что цель, ими преследуемая неясна. Вы пытались организовать спасательные партии - так?
- Да, - Гленвиль проглотил сухой ком в горле и через силу повторил. - Я трижды снаряжал экспедиции, последнюю - лично. Мне прислали их головы... А в тот раз...
Гленвиль осёкся, вспомнив, как его привязали к столбу-гворну. Напротив поочередно прикручивали воинов его отряда и убивали. Долго.
Гленвиль знал, что проклятая нелюдь торопилась, поэтому эльфы не пытали каждого воина сутками, как могли бы. Но и без того каждый кнехт умирал почти по часу. Умирающих бросали под ноги маркграфу и резали следующего.
Маркграф дал себе много клятв тогда. Но ему была нужна дочь, и он понял, что ни одна из его даже самых страшных клятв не вернёт её. А эльфам он был почему-то не нужен, хотя он слёзно предлагал и свою жизнь и свои богатства взамен.
Наёмник пододвинул Гленвилю кувшин, и маркграф с благодарностью хватанул огромный глоток содержащейся за глиняными стенками жидкости, тут же поперхнувшись. Ему показалось, что в рот ему сунули факел.
Орк невозмутимо продолжил.
- Вас - единственного, маркграф, единственного! - почему-то отустили. После чего среди крестьян вашего лена прошёл слух, что вы вступили в сговор с эльфами. Слух упорный, тревожный... и, боюсь, вам не миновать мятежа. Договор с нелюдью - серьёзное обвинение, грозящее интердиктом...
- Мне... - Гленвиль помолчал, потом пожал плечами. - Ничего подобного мне не предлагали... хотя видит Бог, ради Айленны я бы пошёл и на это!
Орвар развёл руками.
- Я бы не советовал, маркграф. Эльфы вас ломают, знать бы только - зачем?.. Вы первый ввели в своей марке равноправие рас, совместное проживание в городах. Поэтому на вас косо смотрят соседи -им, разумеется, не слишком нравятся ваши экономические успехи, да и королю вы неугодны - серые братья постоянно шепчут о том, что вы вот вот отделитесь и создадите собственное королевство....
- Видит Бог, у меня и в мыслях не было совершать подобную глупость!
- Это мы с вами - уроженцы Авалона понимаем, что нам нечего делать без поддержки с материка. Но, боюсь, в столице держатся иного мнения.
Поговаривают о крестовом походе...
- Орвар, какого лешего! - взорвался маркграф, правда тихо. - Вы не мой политический советник, и я не понимаю, причём тут эльфийские "кошмарники" и моя дочь.
- Вот и я не понимаю, марграф... - отозвался Орк. - У меня три тысячи топоров без дела; и я, конечно, могу проложить путь в эльфийские земли. Но, боюсь, пока мы будем в походе, на вашу марку нападут. Либо соседи, либо королевские войска, а, возможно, и те и другие.
Но вот что с этого получают эльфы - да поразят меня молоты Аксая, если я хоть чуть -чуть понимаю это.
А это, сдаётся мне, главный вопрос.
Гленвиль наклонился к Орвару и не отрывая взгляда от узких, будто полуприкрытых глаз наёмника тихо, но очень твёрдо сказал.
- Она моя дочь, Орвар, понимаешь? Моя единственная дочь, память о Лендолвен. И пусть мир катится в пропасть, но она должна жить!
- А она жива?
- Да. Я чувствую это.
Гленвиль умолк.
- Хорошо. - Орвар тяжело покачал головой. - Даже если она и жива - искать её придётся на землях эльфов. Болота. Инфекции. Ни одной верной карты. Множество становищ, кланов которые ведут друг с другом многосотлетнюю вражду, причины которой нам покажутся идиотскими. Ловушки. Отравленные стрелы из-за каждого куста. Магия. И главное - голод. Я не смогу прокормить войска. А значит - мои люди туда не пойдут.
Туда не пойдут даже охотники за головами - а они всегда первые на границе!
- Можно попробовать найти проводника из осёдлых эльфов...
- Можно. Только вот... - Орк покачал головой. - Милорд,  вашем поисковом отряде были проводники-эльфы?
- Да.
- И что с ними сделали?..
Гленвиль отвёл глаза в сторону. Своих соплеменников на службе у людей эльфы убивали особенно жестоко.
- Не возьмусь. - заключил Орк. - И никто не возьмётся, маркграф.
- Я готов предложить любую цену. Деньги. Земли. Титул.
Орвар посмотрел в глаза маркграфа и понял, что тот пойдёт на любую глупость. И, конечно, найдётся несколько придурков, чьи головы украсят опушки эльфийского леса.
- Ищите Ямара Эльфа, - наконец сказал Орвар. - Он из волчат Ордена, подменыш-перевертень. Только он достаточно безумен, чтобы туда сунуться.
- Мальчишка?
- Он эльф, маркграф. Из орденского питомника. Я не спрашивал, сколько у него лет. Но из орденцев только он за это возьмётся - потому что может ослушаться приказа.
- Я про него даже не слышал. Он сильнее прославленнейшего наёмника Авалона?
Орвар неприятно усмехнулся.
- Сильнее? Сами увидите. Или не увидите. Честное слово, лучше бы вам не видеть!
В корчме повисла тишина, и только муха продолжала биться о стекло, пытаясь пробить невидимую преграду.


Круг первый. Герой.

1.

Ямар ткнул локтём в сторону, пришпилив надоедливое насекомое неустановленной породы к переплёту оконной рамы.
Стекло неуверенно дрогнуло, а хозяин корчмы неодобрительно посмотрел на чужака.
Гномы продают стёкла по серебряной мерке дюжина, и пластина, ставшая объектом столь неуважительного отношения со стороны пришельца обошлась корчмарю в дневную выручку.

Да и в целом завсегдатаи восприняли появление Ямара несколько нервно. Чужак занял лучший стол - у окна, там, где для того, чтобы увидеть поданное варево не требовалось дополнительного каганца. Впрочем, и тот каганец, который горел на столе лишним не был - поскольку дневной свет, сочившийся из окна был более чем сомнительного свойства.
Нависающие над улицей вторые этажи домов превращали её скорее в туннель, нежели хоть сколько-то открытое пространство.
Однако желающих возразить Ямару не нашлось.
Задиристая мелочь, ищущая в Пограничье самоутверждения, и от того цепляющаяся к каждому мечнику, для Внутренних земель нехарактерна, местная же шпана, промышляющая разбоем в подворотнях с пришельцем связываться поостереглась.
Оно и понятно - хотя шею Ямара и не украшало ожерелье из эльфийских ушей, но висяший рукоятью вперёд на правом бедре нож-"горлорез" заставлял "уличных жнецов" трезво оценивать свои силы. Перед ними был один из мастеров "выхвата", и хотя "лесная зубочистка" не может противостоять мечу, для драки в тесноте корчемной залы её более чем достаточно.
И это надёжно окорачивало любого, кому вздумалось бы выяснить, "а почто это какой-то чужак на нашем месте расселся?!"

Сама же корчма ничем не отличалась от любого подобного же заведения Пограничья. То, что Алост - это уже Внутренние Земли, по сути, меняло мало.
Даже Прибрежные княжества, ныне мало отличающиеся от Заморья, когда-то были Пограничьем, что уж говорить о землях, лежащих всего в неделе  караванного пути от фронтира! Эльфийские "кошмарные команды" сюда наведываются чаще и охотней, чем устраивают налёты на лесорубов.
Эльфы в отличие от рыцарства воюют, а не сражаются - оттого и бьют по кормовым базам человеческой экспансии, полям вилланов и скваттеров, засевая их выморочными, но от того едва ли менее опасными хищными растениями и наводя панику продуманной системой террора.
Нет, Внутренние земли мало отличаются от Пограничья, разве что погранцы - будь то охотники за головами, скваттеры или лесорубы - вооружены и на каждую эльфийскую стрелу привыкли отвечать десятком арбалетных; бароны же Внутренних земель восстания собственных вилланов боятся больше эльфийского нашествия - и, может статься, правильно...
На посев раздоров среди людей эльфы золота никогда не жалели, одно спасает - немного его у эльфов.


Низкий зал, уставленный столами и лавками делила на две неравные части высокая бревенчатая стойка, за которой хорошо укрываться во время потасовки; под  стойкой наверняка скрывался арбалет-"миротворец", натяжение тетивы не больше 150и фунтов, разрешённый к употреблению в городах владельцам питейных заведений "благочиния блюдения ради".
Ямар, впрочем, изрядно в пользе такой системы сомневался.
Знакомый гном-трактирщик рассказывал, что стрелы выдаются под роспись в кордегардии стражи и наличие их проверяется всякий месяц. За каждую истраченную стрелу приходится давать отчёт страже; мешочки же с песком, используемые для оглушения нельзя сказать, чтобы трактирных буянов сильно останавливали ДО драки.
А вот остановить начавшееся побоище - иногда и десятка стрел мало будет.
Сейчас, в дневную пору, корчма была пуста, вернее же сказать - пуста по сравнению с тем, как набиваются подобные заведения к вечеру.
Два оборванных хоббита натирали пол мастикой, в углу какой-то парень с остриженными под горшок волосами перебирал струны лютни, наигрывая что-то громогласное. Громогласное не в смысле исполнения - паренек мурлыкал вполголоса - но в смысле идеи.
Такие песни во всю мощь четырёхвёдерных лёгких горланят гоблины, направляяся в очередной поход.
Клыки у певца тоже были подлиннее обычного, что заставило Ямара вспомнить о непорядке в собственной внешности.
Его путь довольно долго не пересекался с людьми, чьё вооружение составляли ножницы и бритва, и серебристо-стальные волосы давно и надёжно скрыли уши.
Между тем, осёдлым эльфам предписана короткая стрижка, открывающая уши, "дабы честные граждане видели, с кем имеют дело".
В городе Ямар долго задерживаться не собирался, но и наживать проблемы с Псами Господа тоже не стоило.
Эльф перевёл взгляд с певца на дальний угловой столик, где компания студиозусов в квадратных шапках, невесть как очутившаяся вдали от Старого Форда и Моста Хэм обсуждала авентюру о похождении какого-то немеряной крутости героя.
Один из её членов громогласно вещал о том, что литература - серьёзная литература, представленная единственно школой его родного города, терпеть не может разных поделок, не имеющих ни глубины, ни смысла, и написанных на потребу публике.
Ему негромко и рассудительно возражал кто-то из глубины, утверждая,  что жанр, мастером коего является уважаемый оппонент сам недавно из таких поделок вышел, и вообще авентюра появилась куда как пораньше всяческих рубежных извращений.
Ямар сморгнул, потому что дискуссия перешла в такие сферы, когда отчётливо начинаешь чувствовать, что вываливаешься из этой реальности в какую-то иную, покуда неведомую и для отрезвления хватанул пива из стоящей перед ним кружки. Кислая жижа не входила в число любимых напитков  лесовика, но именно поэтому хорошо приводила в чувство.

Время тянулось медленно, вязко, как тягучая смола, но понемногу подбиралось к условленному сроку.
Ямар проверил, легко ли покидают ножны закреплёный на бедре "горлорез" и закреплённый под левым плечом "сторожевой тесак", легко ли отлетает в сторону застёжка-фибула, скрепляющая плащ под горлом.
А затем пнул пробегающего мимо низушка.
Глаза хоббита полыхнули ненавистью, но к ней примешивалось удивление. Ямар извиняющеся улыбнулся краешками губ - что делать, среди хумансов вежливость не в ходу, а ему на людях приходилось быть хумансом вдвойне.
- Светлый эл...ь, - начал было половинчик, но осёкся, получив ещё один пинок - благо, у пола было темно, и все эти эволюции протекали незамеченными.
- Позови-ка того скрипача! - громко сказал Ямар, а затем отвесил коротышке ещё один пинок под зад - для дополнительного ускорения, и он стремглав ринулся к лютнисту.
Хоббиты всегда испытывали какое-то детское благоговение к эльфам, через что и страдали - косоглазые не любят сами таскать каштаны из огня, норовя перепоручить эту неприятную обязанность кому-нибудь другому.
Выходка позволила Ямару избавиться от нескольких назойливых взглядов, чрезмерно пристально сверливших районы ушных раковин ухореза, обеспечив ему тыл на пару часов. Никто не побежит за инквизицией... сразу.

Клыкастый лютнист нагло уселся напротив и Ямар понял, что неверно оценил паренька. Вместо мягкого выходца Внутренних земель, пытающегося спрятать суть под внешней атрибутикой перед ним сидел человек, который, похоже, родился в кожаной рубахе с железными бляхами.
- Желаете услышать мою музыку? - прямо спросил певец. - Она дорого стоит.
 - Вполне понимаю, - Ямар вежливо улыбнулся. - Однако в ваших наигрышах я распознал сладостные мне звуки орочьей музыки и, разумеется, не смог отказать себе в удовольствии поговорить с её знатоком и ценителем.
- Возможно, так. И что вам от меня надо... как ценителю орочьей музыки?
Ямар убрал со стола ладонь, открыв приличную кучку золотых. Лютнист оценил.
- Надеюсь, не проклятое золото? - хмыкнул он, оценивающе смерив фигуру даяка.
"Проклятым золотом" называли пущенные недавно в оборот монеты гомьей чеканки, - золота в них было только на позолоту, но в остальном они ничем не отличались от любой другой золотой монеты.
Ямар отрицательно покачал головой.
- Отличные монеты времён Вильгельма Завоевателя. Тут полфунта.
- И что сыграть? - лютнист явно озадачился. От посетителей такой корчмы нетрудно ожидать таких денег - публика здесь собиралась всякая, хватало и разбойников, да и уши эльфийские в цене - папский престол платит по фунту золота за полдюжину пар... но не за пару же песенок!
- "Атаку северных орков", сыгранную... сыгранную несмотря ни на что, пока я не закончу. Начнёшь, когда я встану из-за стола.
В глазах певца появилось понимание.
- Ещё что-нибудь?
Ямар усмхнулся.
- Ну, конечно, хотелось бы, чтобы полным составом - с барабаном и дудками. Но сойдёт и вот что: займи у трактирщика чугунный котёл с толстыми стенками и крышкой, и чтобы держал рядом заправленный каганец с огоньком.
Музыкант ещё раз осмотрел Ямара.
- Специалист по разделке, а?...
- Не обижусь, если назовёшь меня мясником, - Ямар пододвинул монеты к лютнисту, и тот накрыл их своей ладонью.
Эльф откинулся  стене и прикрыл глаза. Со стороны казалось, что он уснул.
Постепенно корчма заполнялась народом - начинася вечер, и ремесленники, возвращающиеся домой после работы торопились пропустить кружечку-другую пива вдали от своих благоверных.
Людей, по мнению Ямара, сошлось многовато, и лишней крови было не миновать.
Но Жиль-Добряк должен был появиться именно в этой корчме, и Эльфу совершенно не хотелось, чтобы он сбежал - Жиль слишком хорошо знал Алост.
А Ямар слишком хорошо знал Жиля, чтобы дать ему хотя бы шанс уйти.

Хоббит, уже познакомившийся с сапогом Ямара неожиданно оказался рядом, поставив на стол ещё одну кружку пива.
- Могу ли я чем-нибудь помочь, Светлый? - робея спросил он.
В этот момент двери корчмы распахнулись и в залу вошёл невысокий полный человечек в запылённо-серой одежде. Жиль-добряк - Добряком прозванный вовсе не из-за характера.
Жиль был не один, сопровождение состояло из двух рослых парней с заброшенными за спины мечами и длинными серебристыми волосами до плеч, перехваченными у лба одинаковыми кожаными ремешками. Лица длинные, сухие, постные, как одним топором рубленные - сбиры, дальние гости, наёмные охотники за нелюдью из Запроливья.
Ямар ухватил низушка за грудки, высказав всё, что думал о местном пиве. Или вообще о пиве.
- Что за мочу ты мне принёс, сволочь?!
Привстав вместе с коротышкой (ох и тяжёл, зараза!) Ямар шепнул хоббиту.
- Дверь. Закрой снаружи на засов. Окно - тоже.
Лютнист забарабанил пальцами по деке лютни, задавая ритм барабанщику.
Эльф швырнул хоббита в сторону двери и, расстегнув фибулу плаща двинулся к служке.
- Богомерзкая нелюдь!
Оба сбира синхронно повернули головы, уставив свои буркалы прямо на даяка.
Ну кто бы мог подумать, что слова о нелюди они примут на свой счёт? Да и не по ремеслу так - будь Ямар не один, Жиль-Добряк уже лежал бы с кортиком в затылке.
Оба сбира мягко шагнули к Ямару, потянувшись к рукояткам мечей, и в этот момент по ушам резко ударили две дудки и волынка, дав северным оркам сигнал к атаке.
Крик, затаённый Ямаром на самом дне живота вырвался наружу басовитым, закладывающим уши рёвом, и охотник за головами прыгнул вперёд - но чуть раньше перед глазами сбиров мелькнул плащ, а затем на них обрушился и Ямар, державший поперёк груди заранее приглянувшуюся ему скамеечку.
Оба телохранителя явно выбрались из какой-то глухой полонийской деревни. Полутораручень - хороший клинок, да и пешему на походе его действительно за спиной носить положено - чтобы в ногах не путался и землю не бороздил.
Вот только если ножны за спиной укреплены, то вытащить его оттуда дело безнадёжное. Бастард много длиннее перехвата руки, и из-за плеча его не вытащишь, как ни старайся. А уж в этой-то корчме, где до потолка даже хоббит может достать рукой не вставая на цыпочки... безнадёжно.
Свалив сбиров на пол, Эльф перескочил незадачливых телохранителей и рванулся к Жилю-Добряку, одной рукой растерянно шарящему за пазухой, а другой пытающегося достать кинжал из ножен на поясе.
Подготовлен брат-отступник был хорошо, так что кинжал выхватить успел - но практики ему явно не хватало, так что Ямар без труда заломил ему руку, всадив Жилю в глаз собственное лезвие.
Другой рукой охотник за головами попытался достать из-за пазухи монаха интересующий его предмет, но вовремя почувствовал сзади движение и юлой выкрутился из под удара, нанесённого оним из сбиров.
Эльф полностью согласился бы с тем, что нарушал заповеди своего ремесла, но за пазухой у Жиля-Добряка сидела не одна сотня смертей, да и наёмники, как люди весьма трезвомыслящие, обычно не имеют обыкновения драться за труп хозяина.
Впрочем, Ямар слышал, что у сбиров есть на сей счёт какие-то принципы... а в следующую секунду ему стало не до рассуждений о нравах запроливных дикарей.
Обрушив тело Жиля-Добряка под ноги одному из сбиров, Ямар нырнул под меч второго (эльф никогда бы не рискнул сделать это на открытом пространстве, но длинным мечом в тесном и низком помещении особо не помашешь) и, крутнувшись у пола прошёл за спины незадачливым телохранителям.
Нож-"горлорез" сам прыгнул в руку.
Сбиры развернулись, синхронно взмахнув мечами - один метил туда, где должна была находиться нога Ямара, другой целил в сторону предполагаемого нахождения его тела.
Оба просчитались - Ямар волчком нырнул под толстую столешницу.
Меч одного из сбиров врезался в крышку стола, и, как и следовало ожидать, застрял в ней. Эльф полоснул ножом подколенную жилу телохранителя и встал, опрокинув стол на незадачливого мечника.
Второй уже атаковал уколом, и Ямар едва успел пропустить лезвие вдоль тела, ткнув навершием "горлореза" сбира в висок. Тот какое-то время удивлённо смотрел перед собой, после чего рухнул на пол.
Ямар поднял голову и огляделся.
Вся корчма смотрела на него, разинув рот.
- Эльф! - выкрикнул кто-то, но обычного в таком случае "Убей эльфа!" не последовало.
Что было понятно.
Ямар вытащил из-за пазухи Жиля-Добряка небольшую кожаную сумочку и подхватил вовремя подставленный лютнистом чугунок.
Тяжёлый штоф, заполненный жутким гномьим варевом из земляного масла, железного порошка и боги ведают из чего ещё с утробным бульканьем извёрг вязкую смесь в чугунок.
Ямар осторожно открыл сумочку - вернее, трубчатый кожаный пенал.
- Что это? - спросил лютнист.
Ямар не ответил, осторожно вытягивая трубочки-тростинки и швыряя их в чугунок.
Всё верно, ровно два десятка.
В трубочках скрывалась смерть. В каждой - несколько десятков клещей, заражённых какой-то заразой, какой именно - его осведомитель понятия не имел.
Да это и неважно.
Такая трубочка, залепленная с обеих сторон хлебным мякишем, прикреплялась на кусочке смолы - или того же мякиша - под столом или на потолочной балке.
Клещи прогрызали мякиш и искали подходящего носителя. Человек, собака или крыса - неважно.
А через несколько недель в человеческих городах вспыхивала эпидемия чумы.
Ямар опрокинул каганец в котёл и горючая смесь - из тех, что прожигают металл - жарко полыхнула.
Даяк закрыл котелок крышкой - отсутствие кислорода для гномьих составов помехой не было - и обернулся.
Вовремя.
Один из посетителей корчмы встал изза стола и распахнул плащ, под которым открылась кольчуга - его примеру последовало ещё несколько человек.
В дверях недвижимой тенью возник человек в коричневой, опоясанной верёвкой рясе.
Пёс Господень.
Бесцветным голосом он спросил.
- Это твоя работа, дьявольское отродье?
- Его! - загомонила толпа. - Он волхвовал, и граждан честных порешил!
Один из "порешённых" граждан что-то подтверждающе промычал с пола, держась за повреждённую ногу.
Ямар усмехнулся, откидывая волосы назад и открывая уши.
Уши эльфа с татуированными символами Ордена на мочках.
Что сразу ставило его под юрисдикцию Серых братьев.
- Милостивые государи! - начал было он. - Я всё могу объяснить!
Один из стражников ткнул его древком копья в солнечное сплетение.
- Разберёмся, хвельфов выкормыш! - деловито буркнул он.
Следующий удар древком пришёлся Ямару в затылок, погрузив мир в туман.

2 Инквизитор

Эльфы не теряют сознания.
У них может помутиться в глазах, это верно, мир на какое-то время может выпасть из поля зрения, но душа крепко цепляется за рычаги управления тела - возможно потому, что ей просто некуда деться.
Не потерял сознания и Ямар - и по прошествии нескольких секунд ему вовсе не обязательно было хлопать себя по боку в поисках "сакса" - он знал, что его сняли.
В остальном ситуация не изменилась - оскаленная толпа, почуявшая чужака, несколько стражников в жёлто-голубых цветах прево и монах в коричневой рясе.
Хуже и быть не могло. Просто не могло.
- Нелюдь! - воздел руку проповедник. - Только что он убил трёх наших собратьев по крови, а сейчас требует церковного суда, избегая кары человеческой!
Второй сбир, тот, что был оглушён, тоже застонал, приходя в себя, но витийствующего монаха это не смутило - или, что более вероятно, в фанатическом угаре он просто не обратил на столь незначительный факт внимания.
- Так и вся нелюдь, живущая среди нас - норовит ужалить в спину, когда мы протягиваем руку милосердия...
- Ты лжёшь, монах! - очень тихо сказал Ямар, но он умел говорить тихо - даже полубрат Ордена обучен многому - так что его услышали. - Я сражался с такой же нелюдью. Коли не верите - посмотрите уши...
- Сражался? - ядовито улыбнулся монах. - Мы видели лишь базарную поножовщину.
Чтож, Пёс Господа, возможно, и был склонен поговорить.
Но не толпа.
- Повесить хвельфа! - заорал кто-то, и его дружно поддержали.
- Повесить! Нет, на кол его, на кол!
Ямар скользнул глазами по оскаленным лицам, сливавшимся в многоголовое, но удивительно единогласное существо.
Что, так и помирать?...
В этот момент гомон перекрыл истошный визг - ровный, на одной ноте, от которого закладывало уши и хотелось выбежать из помещений.
"Ведьмин крик", заставивший всех озираться в поисках его источника.
Источник объявился быстро - на один из столов легко вспрыгнула - хотя нет, скорее возникла - фигура в серой рясе.
- Именем Ордена и данной Папой ему на этих землях власти, нижЕ из милосердия и уважения к указам мы требуем передать согрешившего в руки оренского правосудия!
Коричневорясому проповеднику явно бы нашлось, что возразить, но, пожалуй, только Ямар заметил, как к капюшону коричневой рясы склонилась кряжистая фигура в рыжей кожаной куртке, и оба принялись проталкиваться к выходу.
Не иначе как Пса Господня уведомили о том, что орденец в корчме находится не в единственном числе.
Да и вообще не стоит пока выносить внутрицерковный сор из избы.
Завсегдатаи таверны поспешно возвращались к своим делам - одно дело многолюдством посадить на кол нелюдя-хвельфа, норовящего уйти от мирского правосудия под правосудие церковное, и другое совсем - Ордену палки в колёса  вставлять. Хоть и много, ой много силы забрали себе Серые, да и нежить осёдлую защищают - но, всё же, Внутренние земли не Побережье, здесь ещё помнят, кто отражал набеги эльфов в Голодные годы.
Под серой рясой не видно глаз. Брат-воин Ордена даже не взглянул на Ямара.
- Доставить его в Башню, - коротко бросил серый и вышел, не став проверять, выполняют ли стражники его распоряжение.
Хотя нужды в этом и впрямь не было - стража рьяно принялась выполнять приказ: то есть изо всех сил толкать Ямара в указанном направлении.

3. Монах

!!!!!НУЖДАЕТСЯ В ПЕРЕСМОТРЕ (ДО НАЧАЛА РАЗГОВОРА)
Брат Бернард гордился своим умением разбираться в людях и мотивах, приводящих в действие сложную и противоречивую машину человеческих поступков.
Иное дело - нелюдь и та странная иерархия договоров, клятв, проклятий и предначертаний - тех неуловимых, даже не записанных кровью на пергаментах из человеческой кожи, вопреки уверениям коричневорясых проповедников правил и принципов, заставляющих нечеловеческие расы спотыкаться там, где любой человек поступил бы к собственной выгоде.
Впрочем, в механизмах психологии нелюди Бернард также разбирался, ибо именно это и было сущностью Ордена - это, а вовсе не лихие рейды *оборотней в эльфийское порубежье.
Разбирался более чем хорошо, гораздо лучше аналитиков-скрибов, запертых в кельях монастырей Прибрежья.
Возможно, как никто другой - сан обязывал.
Но даже для брата Бернарда была загадкой психология подменышей - детей, выброшенных нелёгкой жизнью кочевых эльфийских племён к порогам человеческих жилищ; эльфов, воспитанных людьми.
И командор Нортумбрии всегда относился к полубратьям с... нет, не ненавистью - для этого Орден слишком хорошо обтёсывал всех, прошедших Монастырь братьев, и людей, и нелюдей - но непониманием. И хотя смотрел Бернард на эльфа перед собой с ровным и благожелательным любопытством, как и предписывалось уставом, внутри командора всё равно зрело раздражение.
Возможно, потому, что, стоя на коленях этот подменыш не стоял на коленях.
Дело было не в величии или гордыне - как если бы стоял на коленях вольный эльф или светский сеньор. Арестованный стоял на коленях потому, что таковы были правила игры. Потому что его совершенно не трогала символика - будь то символика подчинения и унижения или знаки победы и возвышения.
И брат Бернард знал, что таких людей следует опасаться.
Ибо его собственный Орден боялись по тем же самым причинам: цель оправдывала средства. Мудрость, взятая  у извечных противников-эльфов была горька, как яд, и столь же действенна.

От серых каменых плит пола нещадно тянуло холодом. Несколько выщербленных ступеней образовывали в центре зала подобие пьедестала, на котором неподвижно, будто памятник самому себе, стоял инквизитор Ордена. Серая ряса, перепоясанная простой верёвкой, усиливала сходство монаха с окружающими залу по периметру статуями. Балахон сей, украшенный оранжевой каймой не доходил до пола, и Ямар видел, что монах был бос.
Аскет, прошедший все стадии посвящения Ордену.
Фанатик.

Молчание тянулось долго, загустевая подобно попавшей на воздух смоле, но атмосфера в допросной зале башни Алоста оставалась неизменной.
Монах не проявлял любопытства, стоящий перед ним на коленях Ямар - нетерпения. И только несколько стражников прево, стоявших позади подменыша проявляли недоумение - но тоже молча, и, на всякий случай, по стойке смирно. Потому как крупная шишка из Ордена, други, - это вам не фунт лембас. Приложит под горячую руку анафемой - и что тогда делать? Ни в больнице орденской от чумы отсидеться, ни суда церковного - а у сеньоров, известное дело, и законы Драконтом писаные, да и не докажешь ничего без звонкой монеты. Да и надела орденского не получить - а где же ещё земель в Пограничье взять, как не под опёкой орденских ухорезов?
Перед эльфом на его собственном плаще, содранном стражниками с плеч, лежали орудия эльфовства - скрамасакс, остывающий чугунок, доставленный прямо на крышке стола, на котором он стоял, пивная кружка, неизвестно зачем прихваченная (не иначе как для комплектности) и искривлённый засапожный нож - вобще-то ритуальный эльфийский серповидный кинжал-атамэ, используемый Ямаром обычно как бритва.
Подменыш оценил свои шансы.
Не то чтобы он опасался орденцев - сам из той же песочницы, но молчание стоящего перед ним командора, хотя и безразличное, не располагало к воодушевляющим мыслям.
В зале, насколько Эльф мог судить, кроме шестёрки караульщиков прево - толстых, разъевшихся на королевских харчах, способных лишь на сбор дани с торговцев и питиё бесплатно выставляемого эля в тавернах, серого брата и его собственной, Ямара, персоны никого более не было.
Два копейных древка, ранее упиравшихся ему в плечи, в плеч уже давно не упирались, а просто лежали, и Ямар прекрасно знал, что даже его невеликих познаний в эльфьей магии вполне достаточно, чтобы расшвырять стражу. Проблема заключалась в монахе - брата третего круга посвящения (иначе бы не разгуливал босиком по холодному полу) ему не одолеть, да и из башни так просто не выберешься.
Поэтому оставалось ждать, пока не заговорит каменная статуя командора.
- Оставьте нас! - прошелестел по залу голос серого брата и стражники рванулись к выходу обгоняя друг друга. Они, конечно, может и предупредили бы, что оставаться наедине с дьявольским отродьем не стоит -  но орденец вызывал у них куда больший ужас.
Гулко, как топор палача, хлопнула дверь.

В зале опять повисло молчание, но Ямару это уже надоело. Не настолько он мастер магии, чтобы "поединок сердец" устраивать, а "шатуну" деньги платят лишь тогда, когда он сам меч предлагает, а не ждёт, пока его по плечу ожидающе похлопают.
- Может, представимся? - подмигнул он монаху.
Брат Бернард скривился.
Вытаскивая наёмника из рук толпы он рассчитывал на большую осведомлённость. Этот же агент-полубрат походил на типичного исполнителя, больше озабоченного способом выполнения работы, нежели её целью и смыслом.
Монах скорее проплыл, чем прошёл вперёд, замерев у края ступеней.
- Молчи, еретик! - сказал он, впрочем, фанатизма в его голосе не было ни грамма - только ядовитый сарказм.
Ямар оценил - два эльфа, однозначные творения дьявола с точки зрения человеческой религии, относящиеся к разным конфессиям - выглядели забавно. Оба это понимали... что придавало ситуации особый абсурд.
Потому что и убивать друг друга если что будут всерьёз.
Хотя... брата-инквизитора особенно и не убьёшь.
Инквизиция была призвана следить за чистотой людской расы, всячески искореняя нелюдь и "проклятые плоды крвосмешения".
На практике это вело к тому, что правая рука инквизиции не только не знала, что делает левая - но ещё и всячески ей мешала.
Потому что на Пограничных землях инквизиция в лице Серого ордена "очищала земли от нелюди", то есть попросту вырезала разного рода орков, эльфов, гоблинов и прочих троллей деревнями и стойбищами, но почти не трогая гномов, которые хоть и полагались существами второго сорта, однако владели металлообработкой, недолюбливали эльфов и охотно торговали с людьми.
Труднее всего здесь приходилось подменышам, иногда полукровкам, появившимся от насилия, гораздо чаще - эльфам по крови, подброшенных к людским порогам.
Инквизиция их не преследовала. Не из альтруизма.
Причин, собственно, было две. Первая - иммунитет от преследования и травли людьми подменышам приходилось покупать. Покупать работой на серых братьев.
Вторая - ставшая бросаться в глаза недавно - была более весомой.
Эльфьи подкидыши-подменыши обычно доставлялись инквизиторам.
И воспитывались как "серые братья".
"Серые" сражались с внешним противником, и не особенно задумывались о средствах.
Иное дело - Внутренние земли, где инквизиторы прибывали с континента в коричневых рясах ордена Псов Господних, про Авалон зная в основном из памфлетов, где остров описывался как средоточие дьявольского могущества, а причину болезней, мора и отступлений от веры видели исключительно в загрязнении человеческой крови нелюдскими примесями.
Оттого и жгли любого, кто не мог предоставить родословие лет за триста, а ещё лучше - четыреста; а уж коренной житель Авалона по умолчанию был нечист.
Естественно, что у всех новоприбывших на остров в крестовый поход эта политика встречала всемерную поддержку - потому что было проще занять уже распаханные земли, а не отправляться на границу, кажды день рискуя получить стрелу в глаз.
- Сменим тему, - монах сбросил капюшон, открыв бесстрастное лицо с тонкими чертами и наголо бритый череп. Ямар догадывался, почему - волосы у брата-инквизитора наверняка имели редкостный металлический оттенок: зелёный, как окись меди, бронзовый, золотой или серебристый.
Или как тупящие лучшие бритвы пряди его собственной шевелюры цвета потемневшей от времени стали.
- Меня зовут брат Бернард. Я жду объяснений тому, что произошло - в конце-концов, Жиль Добряк был !моим агентом.
- И двадцать трубок "эльфийского мора" тащил по вашему указанию? - хмыкнул Ямар, глядя на монаха. - Вы могли потерять всё население этого города дня за три.
- "Оборотень", - процедил брат Бернард, о чём-то задумавшись. - Откуда вам стало известно о том, что он переметнулся?
- Я даже не знал, что он работал на инквизицию. Мне поручил его зачистить отец Селестин, аббатство Ровисса. Потому что я знал Жиля Добряка в лицо. Думаю, все подробности лучше узнать у него лично.
Ямар сокрушённо покачал головой и опустил голову.
В голове немного шумело - сказывались последствия полученных от стражи тумаков, перенапряжение боя и главное - КТО? Кто оборотень?
Если Жиль Добряк - то Ямар сейчас выйдет из орденской башни с заднего хода и отправится по своим делам.
А если нет?...
"Оборотнями" на границе называли предателей, переметнувшихся - по самым разным причинам - на сторону эльфов. Про людей особого разговора не было - тут работал либо страх, либо деньги. Вот с *подменышами было труднее.
Кого-то специально готовили как агента для работы среди эльфов - а поскольку про эльфов всё равно ничего известно не было, кровь не даёт знания, то легенда была стандартная - натерпевшийся от людей но ставший взрослым "подменыш" возвращается к братьям по крови.
Кого-то убивали, кому-то удавалось (ценой немалой крови тех же людей и инквизиторов), кто-то !действительно начинал работать на эльфов...
"Оборотничество" - дело одинокое. Поэтому лучше никому не верить.
В теории.
- Что, полубрат, задумался? - Ямар поднял голову и увидел, как на бесстрастном лице змеится тонкая улыбка.
Судя по всему, брат Бернард думал сейчас о том же, о чём думал Ямар.
Кто работает на эльфов, если достоверно известно, что на них (в данный момент) не работает только Ямар? Если Жиль Добряк выполнял указания брата Бернарда, то брат Бернард может работать на эльфов. Или пытался войти в доверие к кому-то на той стороне Рубежа таким вот способом. Жестоким, но на войне как на войне.
Если Жиль Добряк (вот же, блин, имечко) работал на эльфов, делая вид, что работает на брата Бернарда - то всё вроде бы в порядке, но этого ведь нельзя знать наверняка...
- Ты знаком с эльфийской магией? - неожиданно спросил Бернард.
Ямар задумался. Сильный вопрос - ибо серый орден магией открыто пренебрегал (чтобы не вступать в конфликт с церковью), больше уповая на *крест. Что не мешало многим знать пару магических трюков. Но полноценную магию можно было узнать - только на другой стороне Леса...
В этот момент брат Бернард спросил по-другому, дёрнувшись в знаке Огня. Бессознательно Ямар сотворил жест Земли, после чего пустил в монаха Подсечной Огонь, который инквизитор засыпал Стеной Дождя и атаковал Грозовой Молнией. Ямар выставил простейший Громоотвод и в этот момент встретился взглядом с братом Бернардом.
И тут же отпрянул назад, замерев в позе подчинения.
Не понравилось Ямару то, что было во взгляде монаха.
Совсем не понравилось.
Инквизитор решал. Решал его судьбу. И точно также был растерян. С одной стороны, магия - штука такая, сугубо эльфийская. Знаком с магией - на эльфов трудишься.
С другой стороны, высшие инквизиторы с магией знакомы, разумеется - оружие врага нужно знать в лицо; так что то, что её знает брат Бернард - неудивительно.
А на Ямаре не написано, КТО он в инквизиторской иерархии - и вряд ли инквизитор успел заглянуть в книги *Судеб.
Оба эльфа почувствовали крылья богини Паранойи, и одинаково усмехнулись друг другу.
- Умён! - признал брат Бернард. - Ладно, погуляй пока... на оставшиеся деньги. Город не покидай, иначе присвою тебе статус "прокажённого" - долго проживёшь?
- Не думаю. - Ямар покачал головой.
Статус "прокажённого" означал что любой агент Инквизиции встретившись с ним будет обязан быстро и без разговоров - это "без разговоров" всегда особо подчёркивалось на инструктажах - прикончить. Хуже этого был только статус "чумного" - когда и инквизиция и её агенты начинали охоту за одним человеком - целенаправленную и с привлечением светских властей и распуская о "чумном" такие слухи, при которых любой предпочитал всадить в несчастного стрелу и спалить от греха подальше.
- Ступай! - сказал инквизитор, и Ямар поспешил выполнить приказание.
Нутром чувствуя, что брат Бернард уже жалеет о своём решении.

Аппарат примечаний. /жаргон/

1* "На выхват" - распространённый на Границе вид дуэлей. Кто первый выхватит и на том же движении всадит нож в противника.
2* Камнедерево - дерево с очень прочной древесиной.
3*"Клинец." - бронебойная стрела с узким, четырёхгранным наконечником-жалом, в отличие от широких и плоских охотничьих наконечников-лезвий
4*"Лепесток" - Наконечник особой формы, напоминающий по форме сосновую шишку. При попадании в тело раскрывается за счёт упругости "лепестков" из пружинящей стали.
5*
1*  «Тесак» - бытующий на Границе жаргонизм, обозначающий любое длинномерное холодное оружие, аналогично «пушка», «ствол» в современном сленге.
2*  «Головник» - преступник, совершивший преступление, за которое полагается усечение головы.
3* «Ухорез», «головорез», "шатун" - на эльфов на Границе охотятся за вознаграждение, требуя в подтверждение соответствующие части тела. Цену за голову назначают за самых отпетых, которых можно опознать. Прочие идут по парам ушей. И скальпам.
Соответственно, «ухорез» - человеческий следопыт зарабатывающий на жизнь добычей эльфийских голов и разведкой для армии.
4* «Косоглазые» - пренебрежительное название эльфов. Также «кошкоглазые.
5* «Огороженный мир» - то же, что и мир цивилизованный, от civis –город. А на Границе даже самая распоследняя деревня – город.
Потому что огорожена.
6* Agent – по латыни «действующий». Вполне допустимое в Средневековье словоупотребление.
7* «Судьба» - то же самое, что и современное досье. Наличие богатой библиотеки таких досье позволяло Ордену Серых производить на людей немалое впечатление.
8* Прибрежье (Внутренние Земли) – старейшая зона освоения Авалона, сюда ещё Вильгельм Завоеватель высаживался.
9* Орден Серых Братьев – орден воинствующих монахов, имеющий целью расширение зоны человеческого влияния на Авалоне. Комплектуется в основном из подброшенных детей и сирот.
И подменышей.
10* «Подменыши» - на самом деле никто никого не подменяет. У эльфов часты случаи голода, поэтому в былые времена детей, которых были не в силах прокормить оставляли на съедение животным.
С появлением людей и их развитой агротехнологии таких детей стали подбрасывать людям.
11* «Круговой найм» - на Границе все друг друга знают. Поэтому обычная драка в кабаке один на один временами превращается в вербовку сторонников из среды случайных посетителей, число которых с обеих сторон иногда становится настолько большим, что драка сама собой сходит на нет в этом процессе… или в неё вовлекается весь город.
пн
12 "Глаза" - примитивный эльфийский ПНВ, основанный на особых поляризационных свойствах искуственно выращенных кристаллов - "эльфийских бериллов", позволяющих хоршо ориентироваться в тумане.
В сочетании с эльфийским ночным зрением, конечно...

13 «кленовый лист» - сюрикен в форме кленового листа. Как это ни странно.

14
ведьмин крик - боевой парализующий на мгновение выкрик. Никакой магии, чистый ультразвук. Получается лучше всего у эльфов с их мелодичными голосами и человеческих женщин.

15 «чёртовой поганки» - гриб такой. Реликтовое растение, специально культивируется эльфами. Споры токсичны; совершенно погибает на морозе.

16 кошмарники- эльфийское наименование террористов; спциализирующиеся на акциях устрашения отряды.

17 Голодные годы - массовый голод, прокатившийся среди эльфийских становищ вынудил их к одной из самых опасных волне набегов на человеческие поселения, которая едва не смела людей обратно в море.

18 Оборотни - диверсанты Ордена, совершающие рейды по эльфийским становищам, как правило, - эльфы на человеческой службе, отчего и название.

19 Крест - арбалет

20 Эльфийская магия - боевое искусство, БЕЗоружный рукопашный бой, носящий ритуальное значение. Школ магии много, но, вместе с тем, кому попало она не преподаётся. Знание её - свидетельство того, что человек работает на эльфов... ну или занимает в Ордене немалый пост.


Рецензии
А хотелось бы продолжения...

Лыбедь   17.01.2020 15:23     Заявить о нарушении