Шлагбаум

Стыдно признаться, но  повзрослел я только после пятидесяти лет. Как-то утром проснулся от надсадного кашля жены, которая спала в комнате напротив моей,  осторожно, на цыпочках,  прошёл по коридору – «шлагбауму» на нейтральную территорию – кухню. Глоток холодного крепкого чая оживил мои   скорбные мысли о жизни.

Ариша кашляла давно, но слушать мои предостережения о последствиях не желала, помощь отвергала.  Как всегда ей хотелось страдать, обижаться.  Страданиями она заполняла  внутреннюю  пустоту своей жизни. В роли обидчика всегда я.

Невесёлые мысли прервал звонок домофона.

- Дяденька, откройте, пожалуйста, дверь. Моя собака в подъезд забежала, а я не успел… - в трубке дрожащий мальчишеский голос.

- Странное дело, малыш… У собаки ключ имеется, а у тебя нет, - пошутил я, нажимая на кнопку.

- Кто там, Фёдор? – в голосе жены трагические нотки.

- Мария Ивановна просила дверь открыть: ключ дома забыла… - солгал я, следуя правилу: чем больше врёшь, тем лучше живёшь.

Разговор о детях нам лучше не поднимать. Талант деторождения был давно закопан в землю. И любое напоминание о несостоявшемся счастье материнства вызывало у Ариши бурную реакцию.

Вернувшись на кухню,  я в раздумье подошёл к окну. Сегодня ветер в отгуле. Мороз тоже решил отдохнуть: присел  в  шкале термометра  на делении - 5.

Зачем-то я заглянул в свой паспорт, потом в зеркало посмотрел, вынул вставную челюсть, разлохматил на голове остатки седых волос.  Показалось, что человек из меня  потихоньку уходит. Но ведь и «мы когда-то были рысаками…»

Средь шумного «бала», то есть на   мужской вечеринке в комнате студенческого общежития, где на столе много  водки и мало закуски, почему-то именно я услышал неуверенный стук в дверь.  Приложив палец к губам, что означало «всем молчать»,   на цыпочках приблизился к двери и резко её распахнул.

- Здравствуйте…  - обратился я к милому хрупкому созданию с чемоданом в руке. – Вы моя тётя, приехали из Киева, и жить будете у меня… - я изогнулся в шутовском полупоклоне и успел разглядеть яркие капельки туфелек, выглядывавших из-под длинного сарафана.

- Ариша… - девушка поставила чемодан, хотела протянуть руку, но тут же, передумав, спрятала её за спину.

- Фёдор, - выпалил я в страхе, что это чудное явление может исчезнуть.

Сначала мои глаза  утонули в глазах Ариши, потом взгляд запутался в её длинных волосах, едва выбрался  и тут же споткнулся о тугую девичью грудь.  Мысленно я уже обнимал девушку, подбирая самые невероятные ласковые слова.


- Конечно, конечно… - я не возражал. - Вселяйтесь… Вон и кровать Ваша, - мой перст указал на кровать, покрытую грубым общежитским одеялом. – Не занята она, располагайтесь…

Парней, как ветром сдуло, а я почему-то остался… Видимо, дьявол толкнул, а Господь не заступился.  И понеслось! Уладив формальности с комендантом, я пять лет был прописан на этой кровати.  «Всё. Моё счастье спит рядом!» - радовался я. И не беда, что карманы пусты, три месяца не стрижены волосы, зубная щётка давно пришла в негодность, а зубной порошок в коробочке прячется на донышке…

- Мама, - писала домой откровенная Аришка,  - я живу с мальчиком. Мы вместе учимся. Только я по классу скрипки, а он  - по классу фортепиано.

- Проститутка! Кого ты выбрала?! – разорялась мама в ежедневных письмах к дочери.
 
- Что ты, мама, мне ещё повезло… - робко возражала дочь.

Аришка обижалась - подушка не просыхала от слёз. Её так просто обидеть! Позднее я понял: то, как легко человек обижается, прямо пропорционально тому, насколько он глуп. Жаль, что   это открылось не сразу. Слушать Аришу достаточно сложно. Надо ждать очереди сказать, напоминать о себе, меняя выражение лица каждые десять секунд, при этом точно попадать в тональность её словесного извержения. А сколько в разговорах вздора! Ни подумать, ни сосредоточиться. Спасение одно: одиночество. Я мысленно представлял себя на десятом этаже, оставляя Аришу  на первом, при этом внушая себе терпение до последнего вздоха. Повод обижаться на меня у Ариши, конечно, был. Пять лет вместе, а она ни невеста, ни мужняя жена. Вот такие отношения. И всё-таки это любовь. У неё и название есть: итальянская. Ссора – примирение -  ссора…

А когда я наконец сделал Арише предложение выйти за меня замуж, она влепила пощёчину, по обыкновению, зарыдала, но согласилась быть моей теперь уже по закону. И я  спустился с десятого этажа на первый, вместо того, чтобы помочь ей подняться на десятый.

Нашу радость родители Ариши не разделяли.

- Пусть сходит… -  с иронией ответила мать сомневающемуся в правильности выбора отцу.

Моим родителям было всё равно.

Свадьбу сыграли в новой двухкомнатной квартире. В одной из комнат накрыты столы  для гостей со стороны невесты, в другой  - для гостей жениха,  хотя те и другие могли свободно разместиться в одной, за одним столом. Коридор -  в некотором роде, «шлагбаум», который открывался для жениха и невесты, время от времени пересекающих воображаемую границу. Моя тёща выступала в роли светофора, запрещающего или разрешающего движение.

- Горько, горько! – горланили гости жениха, и вялый жест тёщи разрешал переход молодожёнов через открытый «шлагбаум» для демонстрации сладкого поцелуя.

- Слово – отцу невесты! – провозгласил тамада.

Тёща соответствующим жестом возвратила  жениха и невесту на прежнее место.

- Дети! На воротах фашистского концлагеря написано: «Каждому – своё»,  - почему-то так мрачно начал речь отец.  – У тебя, Ариша, - скрипка. У тебя, Фёдор,  - рояль. У каждого из вас – своя комната. Живите… - и прослезился.

После нескольких праздничных тостов   светофор вышел из строя - погас, «шлагбаум» открылся, и гости с удовольствием перемешались, уничтожив разделение на «ваших» и «наших».

Отгремела свадьба. Я старался выглядеть респектабельным. Аккомпанируя оперным дивам, во фраке и белоснежной накрахмаленной рубашке с бабочкой,   напоминал рояль. Я романтичен, хочу нравиться, я на высоте.  Могу  позволить себе стрижку  раз в три недели. Аришка, чем-то похожая на скрипку, добросовестно играла в симфоническом оркестре. По вечерам  я  часто застывал  у «шлагбаума», решавшего пропустить ли меня  в комнату жены: «Ждите. Мы Вас вызовем!» Вызывали редко.

Коридор – «шлагбаум» перекрывал сближение, оберегал, спасал, ограничивал развитие отношений, давал время на размышление. Расстояние уменьшает любовь, если даже оно всего три метра. Целоваться перестали – не заметили,  равнодушно смотрели друг другу в  пустые глаза. Каждый из нас пошёл своей дорогой вместо того, чтобы на нейтральной территории – кухне  накрыть стол, позвать гостей, устроить праздник, перевернуть весь дом лихими танцами под аккомпанемент скрипки и рояля. Или, как прежде, сыграть дуэтом «Крейцерову сонату» Бетховена, где фортепиано и скрипка оспаривают друг у друга своё превосходство.

Я причесал усы и стал разливать  свою жизнь по рюмкам самостоятельно. Иногда уходил играть в лото, чтобы не сказали, умер. Время заполняло пустую тетрадь моей жизни людьми.  Аришки там не было. Я стоял растерянный перед этим временем, а оно расставляло всё по своим местам.

Энергия искала выход. Одна за одной появились три Наташки, потом  встретил Настю… Приподнял её платье на десять сантиметров и тут же убрал руку. Менять шило на мыло не хотелось. Пройдёт время, и будут те же бигуди, халат в горошек, упрёки, суета, обиды.

В испанском языке есть шепелявые звуки. Изначально их не было, но испанский король шепелявил. Этот дефект прижился в речи верных подданных. Так и я научился корки мочить и постепенно привык к роли третьего зайца в семейном мультфильме.

Вот такой я дурак, и что с этим делать, не знаю. Хорошо, что  с помощью товарища Альцгеймера многое забыл – не вспомнить.
 
 Надсадный кашель жены вернул к действительности. В старом махровом халате, стоптанных тапках, с трудом передвигая ноги, на кухне появилась Ариша. Всё как всегда. Разговоры ни о чём и слёзы.

- Деточка, прежде чем рассуждать о Сирии, надо хотя бы знать, где она находится, - вразумлял я подругу, вызывая при этом потоки слёз.

- Цитируешь Фрейда? Философы репетируют свой мозг, а что делать на практике не знают. Ты не совсем права, Ариша… - это была попытка мягкого варианта общения, но результат оставался прежним.

- Ариша, ты  высоко духовная личность? У тебя всегда для любого бомжа открыта дверь? Ты водишь домой нищих? –теперь слёзы подтверждали моё покушение на её духовность.

- Собираешься занимать должность, значит, обязана знать, что делать. А что бы на месте политиков сделала ты? Как будешь бороться с коррупцией? Как обеспечишь всех жильём? От слов надо переходить к делу. А между ними такое расстояние! – в ответ - слёзы, слёзы…

«Шлагбаум» опущен. Аришка плачет уже в своей комнате.

И снова звонок домофона.

- Дяденька, откройте, пожалуйста, дверь. Моя собака в подъезд забежала, а я не успел… - в трубке всё тот же просящий мальчишеский голос.

Арина слышала, как хлопнула входная дверь. Через несколько минут Фёдор вернулся с мальчишкой лет шести, одетым не по-зимнему легко. Он дрожал от холода.

- Как зовут тебя, малыш? – я пытался в своих ладонях согреть его окоченевшие ладошки.

- Ваня, - прошептал он замёрзшими губами.

- А где собака твоя? – продолжал я вмешательство в личную жизнь ребёнка.

- Нет у меня собаки – я обманул. Но живу я в вашем подъезде в квартире на десятом этаже -  это правда. А ключа у меня никакого нет. У нас гостях дядя Гриша. Мама велела долго  гулять. Когда мне становится холодно, я греюсь в подъезде.

- Фёдор, так что же вы тут стоите? Раздевайся, Ваня, -   раздался в прихожей  приветливый голос Ариши, в её глазах я увидел глубинный тёплый свет.

Вот она, коллекция самых неожиданных чувств,  вот оно, желание сосредоточиться на чём-нибудь большем, чем собственная жизнь.

Люблю ли я Аришу? Не знаю. Но жить без неё не могу. В душе звучала «Крейцерова соната». Так было со мной, когда предстояло совершить решительный, важный поступок.


Рецензии
Спасибо Вам, Людмила,за серьезные проблемы, поднятые в Вашем рассказе. Родители молодоженов, игнорируя все традиции свадьбы, разделили гостей на 2 комнаты. Коридор являлся шлагбаумом между ними. Народная мудрость гласит: Как свадьба отыграется, такой и будет жизнь". Вместо того, чтобы пожелать молодоженам детей, им сказали, что" у каждого из Вас своя комната". Вот молодожены и стали жить своей жизнью, не думая о детях. В доме, где не звучат детские голоса, всегда заводятся привидения. Федор находил утешение в любовницах, а Ариша - в слезах, чувствуя свою ненужность мужу и нерастраченную материнскую любовь к детям. Равнодушие героев друг к другу и гордость не позволяли им обсудить семейные проблемы и найти их пути решения.
Слава Богу, что Федор привел домой Ваню, услышал" приветливый голос Ариши, в её глазах.. увидел глубинный тёплый свет". В Вашем рассказе обстоятельно и психологически точно показаны серьезные проблемы многих семейных пар, живущих без детей ради творческого роста. Понравилось.
Новых Вам произведений и успехов.
С признательностью и уважением. Галина.

Галина Гостева   20.02.2019 17:15     Заявить о нарушении
Галина, рада Вам, как лучшему другу, понимающему и объективному.

Спасибо за оценку рассказа.

С уважением, Людмила.

Людмила Каутова   20.02.2019 17:29   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.