От казаков днепровских до кубанских ч. 69

Внезапно вечером со второго на третье октября 1821 г. огромное скопище шапсугов и жанеевцев, возглавляемое старшиной Измаилом, неожиданно появилось на Кубани близ речки Давыдовки (теперь высохшей). Казаки-пластуны, рыскавшие на закубанской стороне первыми дали знать на Петровский пост о предстоящем набеге. На посту оказался в то время сам Власов. Генерал принял решение действовать теми силами, которые оказались под рукой. Они состояли всего 611 конных и 65 пеших казаков, при двух орудиях. Переправа горцев была взята под наблюдение. Предполагалось их пропустить и ударить в тыл. Неприятель всей массой двинулся на хутора Петровской станицы, стоявшие в 15 и 30 верстах от кордона. Войсковому старшине Журавлю с его постовой командой была поставлена задача идти за шапсугами по пятам, затем вступить в бой и ложным отступлением навести хищников на засады. Верстах в шести от кордона Журавель с гиком налетел на врага и открыл ружейный огонь. В это время к ген. Власову со Славянского поста прискакала сотня есаула Залесского. с конным орудием. Власов послал её на помощь сражавшимся. Орудие ударило картечью и не успел смолкнуть гул выстрела, как тёмная ночь осветилась огнями зажжённых маяков. Запылали смоляные вехи, и с поста на пост, от куреня к куреню загремели непрерывные выстрелы, поднимая тревогу. Озадаченные зрелищем множества маячных огней, поражаемые картечью, горцы смешались и дрогнули. Считая себя окружёнными, они ринулись назад к переправе, преследуемые казацкими командирами Журавлём и Залесским. Но там из густого тумана их встретил дружный огонь пластунов. Орда отхлынула влево, как раз на картечный огонь отряда ген. Власова. Горцы повернули назад, а Власов с казаками уже нёсся им наперерез, к Кубани. Отбитые вправо, черкесы в ночной темноте и буре попали в прогнойный калаусский лиман, обширный прибрежный залив. На берегу лимана побоище продолжилось.

Казачьи шашки и пики применялись в рукопашной схватке по полной. В первых рядах участвовал невысокий и широкоплечий ген. М. Власов. Только нескольким десяткам человек удалось бежать за Кубань. Остальные, вместе с лошадьми, погибли в прогноях Калаусса. Сами шапсуги считают утонувшими в топком лимане более 20 знатных князей и 1200 всадников, не считая погибших в камышах и на поле. Казаки отбили два знамени, взяли в плен одного князя и 42 простых черкеса - пример небывалый в тогдашних схватках. Много превосходного оружия и 516 лошадей стали трофеями. Казачьи потери составили: четверо утонувших, один убит и 14 ранено. Теперь на месте некогда тинистого лимана, близ дороги от Копыла на Петровскую, расстилается прекрасный луг, доставляющий превосходное сено. Для черноморцев Калаусское поражение имело важнейшее значение и было первым, когда сильный численностью и отвагой враг был побит сравнительно небольшим казачьим отрядом. Ген. Власов, офицеры Журавель и Залесский были награждены императором Александром Владимирскими крестами разных степеней. В горах Черкессии стояло смятение. Неожиданное и страшное поражение, нанесённое ген. Власовым, распаляло страсти необузданного и гордого народа и требовало отмщения. Поднимались поголовно все племена и Черноморской линии грозили серьёзные опасности. М.Г. Власовым были предприняты соответствующие меры. Он вытребовал на кордон известных своей храбростью и распорядительностью полковников Бескровного, Гаврюша, Вербицкого и Белого. Четвёртый участок кордонной линии, от поста Копольского до поста Смоляного, представлявший наибольшие опасности, более доступный для набегов, был усилен резервами (подошли 4 конных полка), две роты навагинцев заняли станицу Полтавскую, жители из пограничных хуторов были отправлены в Темрюк под защиту войска.

Враждебные стороны стояли друг против друга, готовые к борьбе. Вожди черкесских партий были приглашены пашой в Анапу, где турки на этот раз пытались потушить тревожное возбуждение горцев. Вожди вернулись к своим скопищам с задачей их роспуска. Черкесы повиновались с ропотом и Черноморье на время вздохнуло свободно. Но один шапсугский уорк Казбич, держась обособленно от других, собрал отборную партию в 500 наездников и по-прежнему угрожал русским пределам. Его исключительная неустрашимось, грубый и упрямый характер, внушительная наружность имели неотразимое влияние на народ, для которого война была ремеслом. Считалось, что Казбич приносит удачу в набегах и он неоднократно пытался прорваться к казачьим селениям. Учитывая не проходящую напряжённость на границе, анапский паша в январе 1822 г. запросился на личные переговоры к атаману Матвееву в Екатеринодар. В приезде ему было отказано, так как въехать он хотел с 3 тыс. горцев. Ген. Власов усилил посты и сообщил паше, что с ним может перейти границу не более 3-4 почтенных черкесских князей. 22 января паша в сопровождении 100 чел., прибыл к переправе и просил Матвеева и Власова приехать к нему на левый берег на совещание. Власов же предлагал паше пожаловать на русский меновой двор и вновь потребовал, чтобы с ним не было черкесов. С получением этой информации высокопоставленный турок молча сел на коня и вместе с конвоем уехал в Анапу. Переговоры сорвались и теперь стоило ожидать горских вторжений. Получив сведения, что паша вернулся в крепость, Власов быстро подтянул 3 конных полка и один пеший при 8 орудиях и 2 февраля повёл их за Кубань. Это было первый боевой выход в Закубанье при атамане Матвееве, в целях предупреждения набега горцев. Войска шли двумя колоннами: ген. Власов от Ольгинского поста, полковник Бурсак - от Александровского. С обнаружением войск, среди окрестных аулов поднялась тревога.

Смятение горцев было так велико, что они повсюду без сопротивления бежали, спасая семьи и оставляя скот, имущество. Власов разослал отряды в разные стороны на 30 вёрст в окружности, и те быстро истребили огнём 17 аулов, 119 хуторов и много заготовленного хлеба. В одном из аулов казаки нашли закованного в кандалы пленного черноморца, второпях забытого черкесами. Захватив более тысячи голов скота, казачьи отряды возвратились в точку сбора на р. Пшециз. Но одному из отрядов под командой полковника Табанца, пришлось выдержать при отходе жаркое дело. Сильная конная партия черкесов внезапно, без выстрела, ринулась в шашки. На помощь Табанцу подоспели с одной стороны - полковник Бескровный, с другой - подполковник Кундрюцкий. Горцев с трёх сторон загнали в лес, но они возобновили атаку. Однако, натыкаясь на пешие засады, предусмотрительно заложенные Власовым, черкесы вынуждены были остановиться. 4 февраля отряд ген. Власова вернулся в свои земли. А экспедиция Бурсака не удалась изначально. Один из мирных черкесов, служивший в пешем казачьем полку за несколько дней до похода сбежал к абадзехам и предупредил их. Прямо к переправе через Кубань были подтянуты значительные силы горцев и поэтому казакам пришлось остаться на линии. В дальнейшем черноморцы стали часто ходить за р. Кубань и устраивать засады. Это было кстати, потому как, черкесы теперь, не рискуя перреправляться, постоянно разъезжали по своему левому берегу и стреляли по казакам-часовым. Засады могли служить для горцев предостережением и противовесом. Как-то раз группа пластунов забралась за р. Убынь. Троих выслали ещё дальше, на разведку. Встретив троих черкесов, пластуны двоих ликвидировали, а третий сбежал в аул и оттуда сразу же выскосили две большие партии горцев. Отходя пластуны искусно навели их на засаду (залогу). Конные черноморцы бросились в пики и уничтожили 28 черкесов, одного взяли в плен, отделавшись сами одним только раненым.

Но тут к черкесам подошло подкрепление и нашим удальцам настала пора отходить. С собою казаки забрали тела побитых горцев. В течение почти 2 лет на Черноморской линии шла лихорадочная сторожевая деятельность и на левом берегу казаками вырубался лес. Несмотря на это полностью исключить проникновение хищников не удавалось, они проникали и творили свое чёрное дело. Роль атамана ЧКВ Г.К. Матвеева была отодвинута на второй план. Двойственность власти невыгодно сказалась на крае и 2 марта 1822 г. ген. А.П. Ермолов приказал не только ввести лучшее устройство по всем частям войскового правления, но и преобразовать канцелярию ЧКВ по примеру Донского войска. В списке на имя генерал-адъютанта Стрекалова в 1826 г. уже значится: «Командует пограничными полками и распоряжается внутренними делами войска генерал-майор Власов, а под ним войсковой атаман полковник Матвеев». «Как боевой генерал Максим Власов отличался многими выдающимися качествами. Он был безумно храбр, решителен, отважен, но вместе с тем крайне осмотрителен и осторожен. Обладая горячим пылким сердцем, он в то же время никогда не терял головы в тяжёлые опасные минуты боя и всегда спокойно и логично рассуждал, какие меры оказывались наиболее целесообразными для выхода из затруднительного положения, для достижения победы над врагом». Он оставил пост главноуправляющего ЧКВ не по своей воле. М.Г. Власов был предан по повелению императора Николая I суду за разорение двух аулов мирных черкесов. Его отстранили от всех занимаемых должностей и «посадили под арест в крепость». В рескрипте на имя главнокомандующего русскими войсками в Грузии (Отдельного Кавказского корпуса) ген. от артиллерии А.П. Ермолова государь так охарактеризовал действия ген. М.Г. Власова против горцев: «…Ясно видно, что не только одно лишь презрительное желание приобресть для себя и подчинённых знаки военных отличий лёгкими трудами при разорении жилищ несчастных жертв, но непростительное тщеславие и постыднейшие виды корысти служили им основанием».

Военный суд, разобрался в тех событиях и признал главноуправляющего черноморским казачеством невиновным. Однако император Николай I официально помиловал ген. Власова 3-го только в феврале 1830 г. Вскоре государь отправил его, уже седого старика, в Польшу, где начался сильный мятеж против России. В 1831 г., в сражении при Вавре, генерал-майор лично водил донских казаков в атаку на польскую кавалерию. В жарком конном бою неприятель был опрокинут, частью истреблён, частью рассеян в окрестных лесах. То дело при Вавре вошло в биографию 64-летнего М. Власова особой строкой: он впервые в своей долгой жизни был тяжело ранен в одном конном бою (получил сразу 10 ран, из них 8 были сабельными, а грудь пробита двумя ударами уланских пик). Его вынесли с поля боя в критическом для жизни состоянии. За подавление Польского мятежа 1831 г. донской военачальник производится в чин ген.-л-нта. Крепкое здоровье позволило ему вскоре вернуться в строй. В феврале 1836 г. Максим Власов назначается атаманом Войска Донского (утверждён в этой должности только в октябре следующего года). В высочайшем рескрипте говорилось следующее: «...Назначается... с целью поддержания в войсках боевого казачьего духа, поднятия коневодства и искоренения злоупотреблений». Известны слова, которые были сказаны казачьему военачальнику самодержцем в личной беседе по случаю назначения на атаманство: «Я посылаю тебя туда потому, что надеюсь на тебя и у тебя нет там ни родства, ни кумовства». Жизнь показала, что административная деятельность Власова на посту войскового атамана оказалась для Донского казачества очень плодотворной. Признавая его заслуги, 10 октября 1843 г. производится в генералы от кавалерии. 21 июня 1848 г. в ст-це Усть-Медведицкой М.Г. Власов ушёл из жизни, поражённый сильными припадками холеры (погребён в ограде станичного Воскресенского храма).

3 апреля 1822 г. человек 50 черкесов перешли Кубань ниже Мароьевского поста и, не доходя шагов 20 до дневной вышки, наткнулись на залогу (засаду). Пять казаков разом ударили из ружей. Но горцы не ушли, а напротив, окружили их. Они встретили геройский отпор - и тем не менее 3 казаков были взяты в плен, один, весь израненный, брошен на месте и один успел скрытся. На выстрелы тотчас прискакал весь Марьевский пост, но горцы уже плыли на середине Кубани. В августе, ночью на пятое число, 25 черкесов перешли пограничную реку в дистанции Павловского поста, в так называемом Дубовом куте, против устья р. Пшекупс. Подкравшись к резервному пикету, они с двух сторон сразу бросились на него и застали врасплох. Старший резерва урядник Веренко спал тогда в пологу, но узнав в чём дело, выстрелил из ружья и затем спрятался. Ближайшие залоги были одна в 70, другая - в 100 саженях, но они не смели подняться со своих мест, и помощи не оказали. Черкесы в одно мгновенье убили часового, схватили казака в плен, но трое остальных отбились, получив ранения. Разъезд, прискакавший на выстрелы, не застал на месте происшествия уже никого, и погоня за хищниками была бесполезна. Такой же случай был 17 октября. Чеверо пластунов со Старо-Редутского поста, осматривая берег Кубани, наткнулись на переправившихся черкесов - и один из них был убит, двое взяты в плен. и только последний, шедший несколько поотдаль, успел добежать до поста и поднал тревогу. Бросились казаки к Кубани, но там никого уже не нашли. Во всех этих случаях горцы не могли, однако, проникнуть дальше сторожевых частей - система охраны границы, введённая Власовым, ставила им серьёзные преграды. С наступлением зимы, нападения черкесов становятся настойчивее. Не прекращались они и с весны 1823 г. до глубокой осени в основном на сторожевых казаков.

Очередной набег шапсугских и абадзехских отрядов Казбича вынудили ген. Власова 22 ноября 1823 г. стянуть льготные полки и ответить опустошением горских аулов. Война продолжалось и в течении зимы-весны 1824 г. Затем горцы несколько притихли и Черномория опять пользовалась относительным спокойствием. Годы 1825-1826 были весьма памятными в Черномории, как и в других частям обширной Кавказской линии, в истории которой они записаны кровавыми чертами. Это были годы страстной и упорной борьбы кавказских народов против окрепшего русского владычества. Комиссия по развитию мирной политики с черкесами под председательством де Скасси, продолжала существовать. Однажды после очередного похода донского ген. Власова на натухаевцев, князь Согат-Гирей-Калабат-оглы подал жалобу. Де Скасси (его заменил коллежский ассесор Кодинц), давно искавший подобного случая, ухватился за неё со всей канцелярской страстью. В Петербург была направлена депеша, в которой действия Власова объяснялись желанием доставить казакам возможность поживиться добычей, да и самому тоже. Дело дошло до государя и тот направил на Кубань генерал-адъютанта Стрекалова для ведения следствия. Войсковые власти, сумевшие оградить Черноморию от черкеских погромов ненавидели Власова, завидовали ему и втихомолку желали его падения. В конечном счёте Власова отрешили от командования ЧКВ и предали военному суду при войске Донском. Безусловно, враги прославленного генерала, включая, конечно, и горцев ликовали. Под давлением из Петербурга Ермолов приказал 12 июня 1826 г. не переходить черноморцам в Закубанье и ограничиться исключительно охраной границы. Вместо Власова был назначен донской ген. Сысоев, который нашёл на Черноморской линии полное спокойствие. В конце 1827 г. Сысоев уехал на Дон, а вместо умершего Матвеева был назначен атаманом полковник Бескровный, а на линии по-прежнему враждебных действий со стороны черкесов не проявлялось.

Продолжение следует в части   70               http://proza.ru/2019/07/08/1654


Рецензии