Лето в Разливе...

                http://www.proza.ru/2019/01/16/1002

       Лето в Разливе выдалось интересным, счастливым! Через два дома от нас – на Второй Тарховской -  жил на даче Мишка Тёмкин, а ещё через три – на Третьей Поперечной - Олег Комин, оба из нашего класса… Пляж на берегу Разлива с его, оставшимися «с войны» тремя танковыми башнями без пушек (в них попахивало, но можно было и играть)… «футбол» на голой утоптанной площадке перед Разливской школой (сегодня там клочок взрослого соснового леса)… сарай Ленина…

       А что: действительно, самый настоящий был сарай! Правда, коровы или козы в нём не было, но внутри - выгородка для койки, умывальник с висючей поднималкой, а подальше от входа - стол, покрытый клеёнкой и стул - обыкновенный, «венский»…      
       Показывал Сарай и рассказывал о нём (и о Ленине тоже!) хозяин, бывший рабочий Емельянов, человек, похоже, насмерть испуганный. Он, оказывается, не так давно был выпущен откуда-то, где за что-то просидел целых пятнадцать лет! Захотелось спросить «за что же»: ведь, Вы (тыр-пыр-восемь-дыр) укрывали Вождя от сыщиков и клевретов Временного правительства и, как-никак, сохранили ему жизнь!…
       Но, мы с Олегом и Мишкой (и все другие экскурсанты тоже) молча слушали вялый голос, опасливо скрипевший про то, что, мол, поначалу Вождь провёл пару дней именно в этом сарае и ночекал. А потом ему… на том берегу Разлива соорудили Шалаш, и он там … скрывался и, ну… писал книгу… А потом уехал в Финляндию… На поезде с каким-то финном – не то Яппиля, не то Райвола… А-аа, вспомнил – Рахья! Но, тихий этот голос даже словом не лбмолвился о том, что в шалаше Воджь скрывался не один - вдвоём с Зиновьевым (об этом стало известно недавно), и этот его «сожитель»…
      Да, ещё вспомнил: Вождь писал книгу про «государство и революцию»! А про их времяпрепровождение с «сожителем»в Шалаше – вернее, намёк на их, возможно, имевшее место быть таковым - узнал я совсем недавно… Но, навету не поверил!

       Перед тем, как покинуть Сарай, попросил разрешения посидеть на стуле, на котором когда-то пару раз Вождь тоже сидел – хозяин разрешил… Обыкновенным оказался стул, ничего особенного, я даже прпробовал покачаться... Нет, не скрипел знаменитый стул, был устойчив. И как он только сохранился с «дооктябрьских» времён!... Мишка тоже покачался и Олег.
       Оставшись втроём, решили, у нас появился повод гордиться: попка не каждого мальчишки касалась фанерки (стул-то был «венским»!), о которую когда-то пару раз потёрся филейными частями сам Вождь мирового пролетариата!...


В тот же день ближе к вечеру завернул к Мишке ещё раз – ему было не до меня. К его брату заглянули двое приятелей, парни из «зенитовского» дубля; у обоих на голубых «бобочках» (модных, таких, шёлковых футболках) было пришпилено по алому «зенитовскому» значку – синие сегодняшние по форме такие же!...
       Ну, и «слово-за-слово» – парни предложили нам, мальчишкам, попробовать, каково, оно, стоять в воротах под прицедьным ударом профессионального футболиста! Я попробовал…

       Ах да!... Я же «затаился» перед отъездом на дачу в Разлив!… А потом всё лето каждый день слышал по радио оскорбительные слова про Зощенко (очень плохого писателя, оказалось, и человека!). И про неизвестную мне Ахматову, известную поэтессу…
       Да разве ж только про них! Дикторский голос на всю страну волохал разных писателей, унижал их, словно двоешников, поучал их и, что называется, «сношал» … Голос был очень противным его интонвции самыми оскорбительными, издевательскими, и меня - честное слово! – даже подташнивало… Я, правда, не про всё понял – мама кое-что объяснила и даже прочла наизусть пару стихотворений этой Ахматвой…


       А с начала осени - с 6-го класса! – в школе нас стали, что называется, «накачивать» и я, опять-таки, не сразу понял, что такое «пропаганда» и «партия нового типа»…

       - Нет, так не годится, я же в гостях у внука! Он пригласил посмотреть на своих «солдат», а ты въехал в свои воспоминания, в старую распрю с неприемлемой для тебя былой идеологией…
       - С былой?!...
       - Да вернись же, наконец, ты из своих «сороковывых» в любезный твоему сердцу «миллениум»: внуку скучно с тобой! Пусть даст тебе – хотя бы на время! - ниндзю из своих «солдат» или кого ещё… Вставишь себе в ухо, нагудишь ему, что ни на есть, важное - нтересно же!… Попробуй представить, как уважаемый ниндзя, словно флэшка, запомнит то, что вытряхнется из твоих, пока ещё оставшихся, подсохших слегка слипшихся извилин – у тебя их не больше двух!…      
               
                http://www.proza.ru/2019/01/16/2164


Рецензии