Может быть...

                http://www.proza.ru/2019/01/16/658

       Может быть - мелькнуло - правильно это «рано или вообще не нужно» и непонимающий взгляд Ивана(… Надо будет, как-нибудь, вспомнить сегодняшнее «пение» и попытаться понять, почему меня не чувства, не память – всё окружающее! - потащило сегодня из «миллениума», из этого нового тысячелетия в первую треть прошлого века! Потащило без какой-либо связи с сегодняшним днём, и одно за другим, подобно странным сочленённым пресмыкающимся, кусками одно за другим стали наползать десятидетия…

       Первыми сформировались неразрывные «тридцатые» с их напетыми мамой украинскими и революционными песнями, с танками и самолётами на рисунках в очаге, стреляющими по танкам, со слепленными из глины тоже танками в очаге и дома и детскими песенками, вроде
                «Мы танки ведём в лесу и поле чистом,
                дорогам гористым сквозь реки и снега.
                Пусть знает весь мир: советские танкисты
                сумеют повсюду жестоко бить врвга…»   
или      «Знамя Сталинской страны жизни нам дороже
                мы гордмся, что должны стать бойцами тоже…» 
и весной и осенью – дважды в год! – всё это вместе озаряемое зажёгшимся повсюду натужно-радостным алым цветом и озвученное из репродукторов музыкой военных маршей и песнями Гражданскрй войны и революционными – той же «варшавянкой»!… Ах, как дюбили все мы Чапаева и Щорса и до чего отвратительны были все эти колчаки, деникины и прочие юденичи, царские эти сатрапы и буржуи!...

       За «тридцатыми» явились «сороковые», поделенные на далеко не равные части и почти не связанные «друг с другом», почти разрубленные и до сих пор живущие каждая раздельно… Но перед ними, в самом начале тревожное любопытство вместе с ожиданием: кто там прячется в животике у мамы - брат, сестрёнка? А как всё будет на съёмной даче в Петергофе? Ведь там фонтаны, а осенью, наконец-то я пойду в школу в первый класс… Хотя, я же грамотный…

       И сразу – Блокада!…

       … а за ней - неразрывно до конца Войны - растущая и всё углубляющаяся вокруг жизнь с основным её постулатом «ест тот, кто работает»…
 И – независимо! – ежедневное и острое: «что на фронте, как там папа»?!… И – прошло больше года, как иы прибыли в Касимов, а в газетах ни слова, даже по радио ни единого звука о Ленинграде: есть он, нет его уже? разбомбили? вымерз ли... До нас даже слухи не доходили…

       И вдруг... 

Небывало-сбывшейся надеждой!... такое долгожданное и неожиданное Девятнадцатое Января Сорок Третьего с его - не во-время! - первыми тактами «интернационала» и женским (почему-то!) голосом, прорвавшимся через чуть хрипловатое  радио: «Говорит Ленинград! Говорит Ленинград! Слушай нас, родная страна (или Москва?)…» - известием о прорыве Блокады!
Никогда в жизни больше не испытывал такого единения в счастьи и радости с родными! ( с окружающим миромтоже)! Плакали все - Дедусь даже вголос… Только потом узнал я имя того удивительного голоса – Ольга Берггольц…

       Нет, не полегчало. Только дни пошли более ровные с ежедневными «от советского информбюро» из чуть примятой чёрной тарелки в простенке между окнами на улицу – известиями вечерними и утреннимии! И… удивление, когда понял, что уже несколько дней утром и по вечерам слышу вместо «интернационала» «гимн» партии большевиков» (я не знал раньше это странно-гнусавое слово «гимн») с его припевом:
                …«Славой овеяна, волею спаяна,
                крепни и славься во-веки веков, 
                партия Ленина, партия Сталина, 
                мудрая партия большевиков»…   
    
И – редкле,как зарницы, как разлившийся свет! – долгоджанное и снова такое редкое счастье! Что в нём, в этом – в наконец-то! -  дошедшем до нас помятом треугрльнике «со штампом цензуры военной» и без марки… Именно, когда они стали снова приходить, я понял, что заключено в понятиях святое и святость!...
 
       Гимн тот, конечно же, запомнился сразу. Единственно, тревожил и настораживал третий куплет:
                «… изменников подлых гнилую породу
                ты гордо сметаешь с пути своего:
                ты гордость народа, ты мудрость народа,
                ты сердце народа, ты совесть его»…
       Эти настороженность и тревога – совсем не нарост на памяти, а -временами - почти реально возвращающееся ощущение… не войны -  сорок шестого…

       После Победы не прошло и года, когда подобно надвигающемуса бездушному танку или паровозу постепенно стало расти и захватывать всё вокруг тревожное подозрение, что наша жизнь, это не только пирнерское «будь готов – всегда готов» с уже усвоенными «ест тот, кто работает» и новым Гимном «Союз нерушимый…» (на привычную уже мелодию)… Обнаружилось кое-что посерьёзнее лозунгов и гимнов...

       Первым открытием лета сорок шестого года явилось Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград»; на него я случайно наткнулся в маминой «Ленинградской правде», когда мы собирали и укладывали вещи перед отъездом на съёмную дачу в Разлив. Ещё в марте я проглотил рассказ «Приключения обезьянки», а тут, приметив в газете знакомое имя Зощенко, отложил сборы и стал читать.
       Выходило, писатель, уже знакрмый мне и так любимый мамой, оказывается, вовсе даже плохой (поначалу я почти испугался, засомневался в себе)! Похоже, газета меня подталкивает признать, что… хамство имеет право на существование?... Только… признать его, принять и применять надо не «в быту», но если исходит (ну, так я понял!) от… партии Ленина-Сталина! С ребятами, конечно, можно перекинуться «парой ласковых» – это нормально! – или, в случае чего, отшить кого… А тут!... Видимо, так себя чувствует человек, если его окатили помоями!
        И что? Значит… так оно и должно быть?... Но, вокруг меня «явление хамства» всегда считалось омерзительным,..  Мне, тринадцатилетнему, согласиться с предложенной «легалилегализацией» оказалось невозможным!
       Я «затаился»…   

                http://www.proza.ru/2019/01/16/1543


Рецензии