Легенды дальних миров. Княгиня Руссш 6

Донжон при княжеском доме самый высокий в граде. Заберешься на самую высь - окрест, далеко видать - весь град, с башнями в окружении крепостных стен. Дома поселения. По широким стенам воины, что в дружине, прохаживаются, проверяют да охраняют. Наблюдают.

За стенами града-крепости видны деревни рыжичей, все как на ладони. Поля посевные. Весной, да летом, пестрит в глазах от лоскутного разноцветья. Леса, лиственные да смешанные. Озеро. Отсюда, с высоты, до него рукой подать, а выйдешь с крепости, ехать надобно. Летом по нему лодки снуют - кому отплыть, по делу в поселение на противоположном берегу, кому рыбы наловить. Зимой же льдом покрывается озеро, замерзает.

Чуть поодаль река широкая виднеется. Весной да летом небо в ней отражается такой синевой, что глаза щиплет, а зимой воды свинцовыми становятся, тяжелыми. Река не замерзает, изредка, бывает, не часто.

Град на вершине горы построен, да из скальной породы, здесь все вокруг утопает в соснах да елях. Из дома княжеского, ежели по донжону подняться до середины, мостик возведен, аккурат на скальную тропу выводит, через горы пройти можно. Одно упущение, неизвестно куда тропка между скал ведет. Не пользовались ей давно. Наверное и не рискнет сейчас никто на мостик ступить.

Под башней колодец с чистой водой, а вот на самом верху, хоть и ветра лютые с ног бывает сбивают, можно надолго задержаться. Мало что окрестности разглядеть: поля, леса да скалы, но еще любоваться восходами и закатами. Облака, что в выси плывут по небу, здесь рукой потрогать можно. Ощущаешь себя птицей, так и хочется расправить крылья да лететь над облаками, сквозь них, к земле или в небо высокое да прозрачное.

Каждое время года и днем, и ночью лунной, здесь, наверху, красота особая открывается. Как в солнечный день, так и в пасмурный. даже о ветре забываешь, когда смотришь вдаль.

Вот только не видит красоты снежной, молодая княгиня, что поднялась на самый верх. Смотрит вдаль, на реку, зубы сжимает, да по стене кулаком бьет, что есть силы. В глазах слезы горькие стоят, злые. По щекам такие не льются, а глаза щипят, будто плеснули чем.

Вдали, но отсюда видать, по реке, в тишине зимней, плывет семь лодок, огнем охваченные. Одну или две, она и не помнит уж, сама стрелой подожгла, провожая в последний путь воинов.

Первые потери.

Отряд из десятка, по решению Урса и Парда, гонцов решил проводить, да окрестности изведать - в засаду попал. Агвиларин, как в воду глядел.
“Черных воронов” Нуареша много оказалось, по дороге, что к Орлам ведет, близ дальней границы. Ждали, видимо, что рыжичи за подмогой отправятся. Гонцам, что в тенях спрятаться могут, никакой бой не страшен - их противник не видит, а вот десяток пострадал. Шарус с Когнешем не ушли пока отряд не отбился, а вот потом, на обратной дороге, тяжело пришлось. На ногах только трое осталось. Раненых, кто на ноги подняться не мог, да убитых они решили вернуть в крепость, в надежде: хотя бы, тех, кто в сознании, лекари излечат. Тяжелым оказался обратный путь.

Не ведая куда деть себя и как успокоиться, Руссш, не чувствуя холода и ветра от злости да слез, ходила по крыше башни, кругами.

И только вопросы крутились в голове.

Зачем Нуарешу понадобилось земли ее захватывать? Ведь жили до этого?! Никто никому не мешал? Товаром разномастным обменивались.

Почему кто-то один, вдруг, начинает решать, за других, кому придется когда умереть?

Знала молодая княгиня ответы на свои вопросы. Но и другое она знала, наверняка. Война не нужна никому. Ни одному человеку, даже воину, потому как все желают мирной жизни. Так отчего!?! Отчего одному человеку в голову придет мысль, от которой люди начинают жизни своей лишиться?!? И те, что нападают, и те, кто защищать землю свою должны?

Не заметила молодая княгиня когда мечи из ножен вытащила. Через время только осознала. Когда же услышала неподалеку, за спиной, звук характерный, когда мечи из ножен выходят, обернулась мгновенно и начала бой.

Яростно сражалась, со всей силы. И мечи звенели при соприкосновении друг с другом, и дыхание частое маревом клубилось, и рычание с криками, невольно вырывались.

Пард сражался молча, стараясь не навредить, разумел взвинченное состояние девицы. К тому же, после того как принял на себя роль телохранителя, - чтобы тени могли спокойно, не нарушая клятвы, уйти, - просто не мог сам нанести вред, без последствий. “Искры” он уже лишился, оставалась только жизнь. Поэтому-то дернулась матушка-княгиня при клятве, понимала, чем обернуться может, да злилась потом на неосмотрительно принятое решение.

На высокой башне, в пылу сражения, не чувствовалось ни ветра студеного, ни зимнего холода. Да и как мог, он, взрослый, победить девчонку: для того, кто считает себя все же настоящим мужчиной, сражение или бой с женщиной - позор, при любом исходе, даже если победа останется за ним. Хоть и каждое утро, после того как ушли тени, тренировался с княгиней, но ведь то, что происходило в данный момент, не просто тренировка, здесь все по настоящему… и бой, и силы приложенные, и накал. Поэтому, сейчас, Пард просто выжидал, когда она успокоится.

— Руссш.., - звал осторожно, время от времени, стараясь чтобы сквозь лязг оружия, крики да рычания обеих сражавшихся, его услышали. - Руссш…
— Не желаю, чтобы кто-то диктовал условия моей будущей жизни! - в пылу схватки рычала молодая княгиня.
— Успокойся.., - тихо, на выдохе, повторял одно и то же.
— Не желаю! Ни воевать, ни хоронить! - выкрикнула ему в лицо и узнав, замешкалась, даже мечи опустила, не скрестив перед собой, чтобы, хоть как-то, блокировать удар, вынесенной вперед руки.
— Чтоб тебя медведи задрали, - выругался Пард, пряча мечи за спиной, в ножнах и наклоняясь к лежащей на снегу девице. Успела упасть ли?- Чтоб тебя.., - шарил ладонями по телу княгини, проверяя: не задел ли. - Чтоб.., - продолжая поток ругательств, поднял упавшую девицу и стал отряхивать налипший на одежду снег.

В княгине же, будто жизнь ушла, стояла не шевелясь: бледная, растерянная да растрепанная, глаза полны слез. Зимний ветер уже проникал сквозь одежду, остужая разгоряченное тело.
— Пард.., - слезы уже лились по девичьим щекам, оставляя мокрые дорожки на щеках.
— А ну-ка.., - княжьи мечи нашли свое место, в ножнах и мужчина, одним рывком, поднял обмякшее тело на руки. - Где плащ меховой, который на тебе был? - тихо спросил, чуть подкинув молодую княжну, чтобы нести сподручнее.

Не ответила она, обхватив его руками за шею. Тело мелко дрожало и от холода и от вырвавшихся, из-под контроля, слез.

По ка дошли до светелки княжеской и сам озяб, одежду-то пришлось сбросить во время боя, да и осталась она лежать, на самой высокой башне.

— Вон все пошли! - выгнал девушек, что прислуживали княгине последние дни, как и полагается. Сам же, усадив дрожащую Руссш в высокое кресло, пододвинул его, вместе с сидящей, ближе к огню пылающего камина. Содрал с  лавки, стоящей неподалеку, шкуры и укутал ее. - Выпей! - решительно подал кубок.
— Откуда.., - поведя носом над поданным ей предметом, спросила Руссш.
— Одним глотком, - и решительно опрокинул содержимое в горло княжны, что устроилась на кресле.
— Чтоб тебя.., - повторила девица услышанное давеча ругательство, после того как прокашлялась от крепости напитка, что обжег горло.

Пард сидел на полу, рядом с огнем, покачиваясь от переполнявших эмоции. Смотрел на безмятежно спящую молодую княгиню, не отводя внимательного взгляда.
— Что же ты хотел от меня, Ализарин, князь Рыжичей?


Рецензии