Снег и девушка

Фантазии на тему, чего не следует делать в серьёзных походах.
В зимние каникулы студенты обычно отправлялись в лыжные походы. Вот и мы решили пойти на Кольский дней на десять. Шёл 1967 год.

25 января
Завтра уходим на маршрут. Я тащу спальник на двоих, сушёное мясо, спиртовку. А ещё запасную лыжу, кроме своей пары лыж, и пилу-ножовку. Ну, и конечно, личные вещи. Одним словом, рюкзак на тридцать килограммов. Мясо сушил сам в духовке. Купил десять килограммов оленины, нарезал тонкими ломтиками, подсолил и часов восемь в духовке на медленном огне с приоткрытой дверцей плиты. Спальник тоже делал сам. Купил два пуховых одеяла и пришил тесёмки на пару сантиметров от края, чтобы края смыкались губкой.

26 января
Сели в поезд, едем до станции Хибины. Юрка познакомил нас со своей девушкой Светой. Ни о каких девушках мы не договаривались, я надеялся, что будет чисто мужская компания, но молчу. Всё же Юрка – руководитель группы, ему виднее. К тому же, как говорит Юрка, у Светы разряд по лыжам, и все дополнительные продукты она несёт сама.

28 января
Ночь, поезд стоит три минуты. Быстро сбрасываем на снег рюкзаки и лыжи. Исчезают в темноте красные огоньки поезда, и наступает тишина. Наконец, впервые вдыхаю зимний воздух севера. Дыхание перехватывает.
- Минус сорок градусов, - кратко комментирует Юрий, - ты, Андрей, идёшь замыкающим, - это он мне.
Идём на восток. Лыжи легко скользят по ровному насту. Когда рассвело, вошли в редкий ельник. Около одной из сушин устроили стоянку. Шикарный костёр, где все отогрелись, потом – туристские песни в палатке. Светкин голос приятно вплетается в наш мужской хор. Может, и не зря Юрка взял с собой девушку.

29 января
Встали поздно. Юрка показывает, как привязывать запасную лыжу к рюкзаку, чтобы она свободно волочилась носком сзади. Класть поперёк сверху не рекомендуется – будет задевать за то, что сбоку и может сломаться при падении. Кстати, лыжи закупали для путешествия одинаковые. Лёгкие, широкие с полужёстким креплением, длиной метр восемьдесят так, чтобы замена не представляла проблемы. У всех лыжные ботинки, спрятаны в брезентовые бахилы.
Как и вчера, иду замыкающим, похоже это постоянное моё место на время всего маршрута. Впрочем, не возражаю. К вечеру выходим к предгорьям, завтра на перевал.
На этой ночёвке Юрий показывает всем, как строить иглу. Я режу своей ножовкой из наста кирпичи, Юра со Светой строят круговую стенку, постепенно сходящую на купол. Последний шестиугольный снежный блок аккуратно водружают сверху, так что Светка оказывается полностью замурованной. Она притворно визжит внутри, а Юрка спешно прокапывает к ней ход снизу. Сегодня они вдвоём будут спать в отдельном домике, оставляя мужикам просторную палатку.

30 января
Утром на костре уже кипит котелок - горячий чай с сухарями и сушёным мясом... И в путь. Светка сегодня не в духе, мрачная, не смотрит на Юрку. Впрочем, это их дело… Группа потихоньку встаёт на лыжи и двигается за Юркой. На привале остаёмся только мы со Светой, которая почему-то медлит.
- Ты иди! – говорит, - Я догоню.
Но я молча жду. Мне положено идти замыкающим.

- Ну, как хочешь. Можешь плестись сзади.
Светка легко убегает вперёд, а я тяжело иду по её следам.
С перевала дует не слабый ветер. Скоро пошли заструги – узкие лезвия наста, по которым лыжи прыгают, ломая верхнюю кромку. Только по этим сломанным краям видна лыжня. Иду один, группа скрылась за невидимыми холмами в белом безмолвии, только красная курточка Светки ещё мелькает впереди. В какой-то момент вижу, что основная лыжня пошла влево, а Светка покатилась направо. Куда идти – непонятно. По-видимому, всё же за Светкой, так как группа и без меня не пропадёт.
Через пару километров дорога пошла вниз. Качусь быстрее Светки и постепенно её догоняю.
- Ты куда убежала? – кричу ей.
- Хочу обогнуть вон тот холм и оказаться впереди Юрки! – отвечает она, поворачивая влево вокруг снежного гиганта.
Что ж, идём на перехват остальной группы, сначала наискось склона, потом ёлочкой, на крутую стенку, которую приходится преодолевать лесенкой, что весьма проблематично на твёрдом насте. Страхую палкой снизу поскальзывающуюся Светку, чтобы её не унесло. К счастью добираемся до верха без потерь. Перед нами белое холмистое безмолвие. Никаких признаков нашей группы.
- Наверное, мы слишком сильно всех обогнали, - неуверенно сообщает Светка.
Ждём полчаса, час, - никого. Наконец, встаём и идём вперёд, забирая налево. Я всматриваюсь в наст, надеясь углядеть лыжню. Темнеет. Останавливаю Светку.
- Уже ничего не видно, давай строить иглу, так как палатки у меня нет. Ветер крепчает, неся в лицо колючую снежную мглу.
Быстро режу ножовкой снежные кирпичи. Светка прежде всего строит стенку от ветра, чтобы защитить наши рюкзаки и вертикально воткнутые в снег лыжи. Затем вместе строим иглу. Как и раньше, Светка внутри выглаживает кирпичи, а я режу и подношу их ей. Самое трудное – последняя шестиугольная тяжёлая крышка. Прокапываю лаз, расстилаю на снежном полу подстилку из перкаля – это такой парашютный шёлк, купил по случаю в клубе – на него уже кладу свой мешок. Говорю Светке залезать и греть спальное место, а сам вылезаю в яму у входа, чтобы на спиртовке согреть чай.
- Иди сюда! – кричит Светка, - Здесь тоже можно кипятить чай, теплее будет.
- Не получится, - отвечаю, - сухой спирт жутко воняет.
Специальная кастрюлька для сухого спирта работает безупречно, но на морозе всё это очень медленно. Пока растопил снег, прошло около часа, кипятить до конца нет сил.
Залезаю внутрь, Света дрыхнет без задних ног. Расталкиваю её и даю напиться тёплой воды. Она выпила и тут же опять заснула. Мне же нужно залезть в общий спальник, перевернув её на бок. Светка спросонья ворчит, чтобы я её не лапал. А как иначе её перевернёшь? Улеглись спинами друг к другу, так теплее.

31 января
Утром проснулся первым и целый час потратил, чтобы вскипятить воду. Залез в Светкин рюкзак, нащупал вермишель. Бросил в котелок и сварил. Тем временем, Светка проснулась и двинулась за ближайший снежный холмик.
- Не смей! – крикнул ей, бегом догнав её по насту, - если что нужно делай прямо здесь, я отвернусь. А за этими холмиками и тебя могу потерять, как мы уже потеряли группу.
Светка, хоть и ворчит, но, похоже, прониклась, дальше не пошла.
Потом мы ели вермишелевую кашу, закусывая сушёным мясом. А ещё думали, что нам делать дальше. Решили идти на перевал, надеясь там найти всю группу.

Идём против ветра и мелкой снежной крупы. Видимость с каждым часом всё хуже. К часу дня я уже плохо вижу топающую впереди меня Светку. Кричу ей остановиться. Дальше идти нельзя. Прямо здесь на ветру будет наша следующая ночёвка. Уже привычно делаем иглу, в ямке перед входом устанавливаю кастрюлю-спиртовку с тающим снегом.
- Знаешь, что у меня есть? – говорит Светка, - и вытаскивает большой оранжевый апельсин. – Сейчас отрежу тебе половину.
Я с сомнением смотрю, как Светка вынимает нож и пытается прорезать замёрзшую кожуру. Нож скоблит сверху, но внутрь замёрзшего апельсина проникать отказывается.
- Может, положить его в кастрюлю, - предлагаю я.
- Варёные апельсины! Фу! – отвечает Светка и прячет апельсин обратно в рюкзак.
- Хорошо, тогда давай разморозим его ночью в мешке, а утром съедим!
- Давай, - соглашается Светка.
Вечером опять едим вермишель с мясом. На закуску Светка вытаскивает пару кусочков сахара.

1-ое февраля
У нас, похоже, намечается днёвка. На улице воет снежная буря. Когда Светка вылезает наружу, я её привязываю репшнуром к себе, чтобы не потерялась. Она не возражает.
Поели привычной вермишели с мясом, сумели располовинить апельсин. Вкусно! Лежим, делать нечего. Над головой светится белая снежная крыша, с которой скатываются капельки растаявшей воды. В иглу тепло, около нуля градусов.
- Давай, расскажи хоть что-нибудь, - просит Светка.
И я вспоминаю стихи любимого мной Алексея Константиновича Толстого:

Две вести ко князю Кануту пришли:
Одну, при богатом помине,
Шлет сват его Магнус; из русской земли
Другая пришла от княгини.
С певцом своим Магнус словесную весть
Без грамоты шлет харатейной:
Он просит Канута, в услугу и в честь,
Приехать на съезд на семейный;
Княгиня ж ко грамоте тайной печать
Под многим привесила страхом,
И вслух ее строки Канут прочитать
Велит двум досужим монахам.
Читают монахи: "Супруг мой и князь!
Привиделось мне сновиденье:
Поехал в Роскильду, в багрец нарядясь,
На Магнуса ты приглашенье;
Багрец твой стал кровью в его терему -
Супруг мой, молю тебя слезно,
Не верь его дружбе, не езди к нему,
Любимый, желанный, болезный!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Дочитываю до конца:

Не чует погибели близкой Канут,
Он едет к беде неминучей,
Кругом соловьи, заливаясь, поют,
Шиповник алеет пахучий...

- Уф, - говорит Светка, - разве можно такое учить?! Еле дослушала. Давай я тебе расскажу что-нибудь их своих любимых:

Сжала руки под тёмной вуалью...
"Отчего ты сегодня бледна?"
- Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: "Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру."
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру".

- Про ветер мне понравилось… А так, отшила мужика, ну и что? Бывает!
- Ничего ты не понимаешь, - Светка отвернулась и закрыла глаза.
А я всё думал, что бы для неё ещё вспомнить, повеселее:

Ярились под Киевом волны Днепра,
За тучами тучи летели,
Гроза бушевала всю ночь до утра —
Княгиня вскочила с постели.

Вскочила княгиня в испуге от сна,
Волос не заплетши, умылась,
Пришла к Изяславу, от страха бледна:
«Мне, княже, недоброе снилось!

Мне снилось: от берега норской земли,
Где плещут варяжские волны,
На саксов готовятся плыть корабли,
Варяжскими гриднями полны.

То сват наш Гаральд собирается плыть —
Храни его Бог от напасти.
Мне виделось: воронов черная нить
Уселася с криком на снасти.

И бабища будто на камне сидит,
Считает суда и смеется:
«Плывите, плывите! — она говорит. —
Домой ни одно не вернется!

Тут Светка меня прервала, - прекрати, и без тебя худо! Вот посмотри, сколько я намерила! – и протянула мне градусник, - Измерь себе тоже!
На градуснике было 39 градусов. Я стряхнул градусник, сунул себе под мышку, через десять минут достал – 38 градусов.
- Ну и что ты предлагаешь теперь делать? – спросила Светка отчаянным голосом. – Мы здесь одни без врачей в снежной пустыне. Так и помрём на снегу?
- С ума сошла, Светка, зачем нам помирать? Завтра соберёмся и пойдём дальше. А температура? Что температура? Ну, это, наверно... Это просто акклиматизация.
Светка уткнулась в стенку, всхлипнула, потом спокойно задышала.
- Уфф! Пронесло! Вот не умею я девушек успокаивать!

2-ое февраля
Утром я проснулся от того, что Светка опять сунула мне под нос градусник. Вот надоеда! Накинул куртку, вышел до ветру и, заодно, швырнул градусник куда подальше. Ещё она мне нервы будет мотать своим градусником?! Затем на шнуре выпустил из дома Свету. Спросила про градусник, ответил, что потерял. Светка надулась. Ну её! Пора в путь. Привычно сварил кастрюлю вермишели, молча поели и пошли.

День был солнечным, моя шапочка опускалась на глаза так, чтобы видно было только сквозь щёлку, так блеск солнца  снега меньше резал глаза. Ближе к перевалу ветер усилился. Порывы заходили то справа, то слева и реально сбивали с ног. Лежишь, бывало, и пережидаешь, когда ветер ослабеет. Светку сбивало чаще, она ведь лёгкая и рюкзак у неё не более пятнадцати килограммов. Прошли перевал, стало полегче. Ветер немного ослаб, но зато сильно несло лыжи вниз по склону. Оказывается, Светка совсем не умеет тормозить. Пришлось переложить палки в одну руку, а другой ухватить Светку под локоть и крепко прижать к себе. Теперь, касаясь своей лыжей её нижней лыжи, удавалось всё время держать её на боковом проскальзывании к склону. Впрочем, крутой склон скоро кончился и перешёл в пологий, по которому уже легко можно было бежать. Так, довольно быстро добежали до леса и сразу провалились в снежную кашу. В лесу надо было тропить лыжню… Надолго меня не хватило, решили остановиться рядом с очередной сушиной. Вот, никогда не умел пилить! У Юрки это как-то моментально получалось, я же пилил сушину более часа, но в конце концов всё же спилил и разложил два костра на поляне. Между ними разостлал свою перкалевую накидку, а сверху – мешок. Посадил Светку в мешок и занялся привычной варкой вермишели. Ничего более у нас и не было.
Светка молчала, хмурилась, и всё тёрла свои глаза. Я же чувствовал какое-то неудобство на кистях рук. Посмотрел внимательно, кожа в тех местах, где её плохо закрывали варежки, потемнела и в одном месте, даже, отслаивалась. Подошёл к Светке, у той ещё хуже – коричневые пятна не только на руках, но и на щеках и на кончике носа. Начал греть её руками. Но, вроде, она не пищит, не жалуется, отошёл к костру снимать нашу вермишелевую кашу. Поели и молча завалились спать.

3-е февраля
Утром проснулся первым и сразу пошёл раздувать костёр и варить вермишель. Светка проснулась через час и сразу начала меня звать:
- Андрюшка! Я ничего не вижу, и глаза болят.
- Наверное, на перевале обожгла! Ладно, закрой их и давай одеваться.
Помог ей одеться, потом проводил до кустиков и обратно. Решили опять сделать здесь днёвку. Светка совсем расклеилась.
- Андрюшка, я должна тебя поблагодарить.
- За что?
- За то, что ты не лезешь ко мне с поцелуями. Знаешь, как это бывает противно, когда потные, вонючие парни лезут целоваться.
Да уж! – согласился я, – После нескольких дней маршрута вряд ли от нас приятный дух.

Оставшийся день прошёл достаточно однообразно. Светка хандрила и молчала. Я время от времени варил надоевшую вермишель и жевал кусочки сушёного мяса. И того и другого у нас было много. А ещё у Светки обнаружилась пачка кускового сахара. К вечеру, когда село солнце Светка сказала, что глаза болят уже меньше, и она может видеть.
На следующий день решили выйти пораньше, пока не взошло солнце.

4-е февраля
Вышли рано, только попив талой воды с сахаром и закусив сушёным мясом. Глаза у Светки почти прошли, о температуре она уже не заикалась. Шла хорошо, но тропить по снегу приходилось мне. К полудню услышали голоса, откликнулись и пошли на встречу. Оказалось, местные молодые парни и девушки в лёгких спортивных костюмах делают пробег Кировск – станция "Хибины". Сегодня вечером сядут на поезд и вернутся домой. Они рассказали нам, что наша группа в Кировске, что уже заявили о пропаже парня и девушки. Мы подтвердили, что это мы и есть. Они посоветовали идти по их лыжне, чтобы сразу выйти к почте. Там знают, куда сообщить.
К вечеру добрели до почты, которая была ещё открыта. Я сел на ступеньки, а Света пошла звонить своей маме. Было хорошо расслабиться, осознавая, что наше приключение окончилось благополучно. В тепло совсем не хотелось, хотя на улице были те же минус сорок градусов. Организм, похоже, вполне адаптировался. Наконец, Светка выскочила на улицу:
- Пошли в столовку, пока не закрыли.
- Что возьмём?
- Хочу компота, весь день о нём мечтала.
Мы выпили по десять стаканов компота, организм требовал ещё и ещё. Здесь же в столовке договорились переночевать. Расстелили подстилку, на ней мешок, и спокойно заснули до утра. Так нас и застали наши ребята.
Юрка решил, что на этом следует закончить маршрут, и не идти далее до Лавозера, как он собирался. Светка, как ни странно, где-то раздобыла градусник и измерила свою температуру – оказалось тридцать семь и один.
- Ну вот, я всё же ещё больная! Давай тебе измерю!
- Да ну тебя, - отмахнулся я от Светы.
- Ну и ладно, пойду Юрке мерить!

В поезде я Светку почти не видел, она ехала в другом купе. На вокзале в Москве распрощались:
- Телефончик-то - оставь!
- Обойдёшься, - крикнула Светка на прощание.

Через полгода я встретил в столовке Юрку и спросил, как Света. Он сказал, что не знает.
- Ведь у неё есть муж. Она не рассказывала тебе об этом?
- Нет! Она мне ничего не рассказывала.
- Одним словом, Андрюха, потерялась наша Светка и её концов найти не могу.
- Хоть фамилию её знаешь?
- Не знаю, Андрюха, она мне её не сообщала.


Рецензии
Мужественные люди, особенно девушка.
А снег люблю...

С интересом

Екатерина Щетинина   13.11.2019 09:23     Заявить о нарушении
Неожиданный отзыв! Я то думал, когда писал этот рассказ, что резюме будет: "Не берите таких дам на серьёзные дела! Ведь они не ведают, что творят."
Но всё равно, большое спасибо! Я теперь знаю, каким разным может быть восприятие одного и того же текста. Спасибо!!

Андрей Прудковский   13.11.2019 13:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.