Глава 21 Евгений Старостин, контакт! - Есть контак

Глава 21 Окончание.

                Евгений Старостин, контакт!... - Есть контакт!

    Небольшой, одноэтажный, из красного кирпича дом главного бухгалтера  совхоза Кожуры Алексея Осиповича был известен многим краснодарцам любителям Мельпомены. Здесь управлялась по хозяйству, растила троих детей и командовала мужем прима местного драматического театра, заслуженная артистка республики Татьяна Кудрявцева.
    Днем,  когда открывались ставни, через окна зала и маленькой спальни, сразу за невысоким забором было видно автобусную остановку, от которой через пару, тройку километров  располагался Краснодарский аэропорт. Следствием такой близости был постоянный шум и смог от взлетающих и садящихся самолетов, трасса которых, благодаря направлению взлетки проходила над станицей Пашковской, почти над самым домом семьи Кожуры. Этот шум совсем не мешал хозяину, а даже где-то нравился, напоминая ему военную молодость и службу механиком в бомбардировочном полку. А вот смог доставлял некоторое неудобство молодежному составу семьи, так как не давал жаждущим загара двум уже почти взрослым девушкам и их брату получить необходимый оттенок кожи  не выходя со двора, итак почти полностью закрытого от солнца виноградной лозой.
    Как-то раз, зайдя домой пообедать, хозяин, сидя за столом, через окно увидел, как, проходя мимо его дома в неурочное время, почтальонша Лукьяновна бросила в почтовый ящик, висящий на заборе рядом с калиткой, конверт. Алексей Осипович аккуратно положив ложку на край тарелки с борщом, поднялся из-за стола и пошел смотреть, какое такое известие принесла почта. В конверте с ленинградским обратным адресом была открытка с видом на Петропавловскую крепость и всего с несколькими строчками...
    В этот день он, как обычно, дожидаясь жену после вечернего спектакля, лег спать значительно позже обычного.
    - Ну, рассказывай, что за известие почта принесла, - чуть ли не со ступенек автобуса спросила Татьяна Сергеевна, увидев своего мужа на освещенной одиноким фонарем остановке.
    - А ты откуда про почту знаешь? - удивился Алексей Осипович.
    - Забыл, старЫй, у меня же с тобой с детства телепатическая связь. Давай рассказывай, не тяни, спать хочется. Алексей достал из кармана открытку и тут же под фонарем прочел ее Татьяне вслух.
    Из короткого сообщения следовало, что к ним на все майские праздники прилетают их общие друзья детства Вовка Савельев и Женька Старостин, а с ними их фронтовой друг Сашка Антонов и везут для Алексея какой-то сюрприз. Мужиков Алексей Осипович не видал уже лет десять и потому был очень рад предстоящей встрече с друзьями, с которыми провоевал бок о бок всю войну. До прилета дорогих гостей оставалось еще три дня. За это время надо было успеть привести в порядок времянку, для их размещения, и обеспечить продуктами праздничный стол, что для возможностей главного бухгалтера совхоза труда не представляло.
    Ранним ясным утром двадцать седьмого апреля Кожура собрался в аэропорт. Выбраться из дома он решил пораньше. Во-первых, Алексей Осипович не привык опаздывать, а во-вторых, он любил поболтаться по аэровокзалу, где у него, как у главбуха, была масса знакомых, с которыми можно "почесать язык", услышать новый анекдот или рассказать свой, коронный, про китайца, который "пьёт цай, здёт невесту и вдруг стуцат...". Этот анекдот, давно известный всем приятелям,  очень нравился рассказчику и упорно озвучивался им на каждом застолье после третьей рюмки. А также бывший авиамеханик, когда-то мечтавший стать летчиком, и даже сам несколько раз за войну управлявший бомбардировщиком,  просто любил посмотреть на самолеты.
    Тщательно побрившись и обильно спрыснув себя одеколоном "Шипр", Алексей Осипович открыл шифоньер. Немного постоял, подумал, какой костюм надеть, тот, который с орденами и медалями или тот, что попроще. Выбрал, что  попроще. Перед выходом из дома он задержал взгляд  на красочной картинке в рамке под стеклом. Это была схема боевого пути сто сорокового бомбардировочного полка с нанесенными на ватман разноцветными стрелками всех перемещений  от станции Сещинская до немецкого Гросс-Тракенена. Внезапно защемило сердце. Положив под язык таблетку валидола и нахлабучив на голову летнюю плетеную шляпу, Кожура вышел из дома.
    В автобусе, несмотря на утренние часы, было душно и жарко. Солнце светило уже почти по-летнему, и все пассажиры были одеты соответственно. В пиджаках парились только двое, сам Кожура и такой же пожилой мужчина, находящийся при полном параде, с кучей боевых наград на груди. Молодая девушка, заметив солидных пассажиров, оценила их внешний вид и уступила место тому, который с наградами. Мужчина садясь, задел рукой Алексея Осиповича. Тот посторонился и оглянувшись на пассажира заметил среди прочих наград Георгиевскую ленточку ордена Славы. Воспоминание ожгло Алексея. Он вспомнил войну и свой орден Славы, хранившийся у Антонова, но возникшие вдруг мысли о тех давних событиях быстро исчезли из-за резкого торможения около очередной дорожной ямы, давно образовавшейся перед самым аэровокзалом и не засыпанной по причине нахождения вне зоны ответственности авиационного начальства. Преодолев последнее препятствие, автобус въехал на площадь, сделал по ней полукруг и остановился. Зашипели и открылись двери. Народ повалил из душного салона на свежий воздух и стал разбредаться, кто к привокзальному базарчику, на котором бабки продавали цветы и молодую редиску, а кто прямиком в здание аэровокзала. Кожура, посмотрев на часы, неспешно прошел влево к павильону с надписью "Прибытие". Постояв у заборчика, отделявшего павильон и встречающих от летного поля, посмотрев на стоящие, прогревающие двигатели, и маневрирующие самолеты, Алексей Осипович подошел к молоденькой симпатичной дежурной и в своей манере спросил:
    - Скажите, по линии прибытия самолета, борт 75559 в аэропорт прибытия, дела обстоят благополучно?
    Красавица вдруг покраснела и захлопала глазами.
    - Мужчина! Спросили чего?
    - Разъясняю материал. Самолет из Ленинграда будет по расписанию?
Дежурная сердито посмотрела на "старого придурка" :
    - Задерживается по техническим причинам. Ожидается в прибытии через час.
    - Доклад принял! - Произнес, довольный собой Алексей Осипович и направился в здание аэровокзала.
    Зайдя в зал ожидания вслед за людьми, с только что прибывшего очередного автобуса, он сразу повстречал своего давнего знакомого Петровича, работавшего в порту диспетчером. Приятели сошлись друг с другом на почве общей любви к самолетам, напитку "Кровавая Мэри" и полезности друг для друга. За Кожурой, понятное дело, маячили дефицитные продукты и   через  супругу,- посещения на  все премьеры театра, а за Петровичем билеты на самолет, что особо было важно в пик сезона. В этот раз нужным человеком оказался Кожура.
    - Это хорошо, что я тебя встретил, - после взаимных приветствий сказал Петрович.
    - А что случилось, в чем нужда?
    - У жены день рождения на носу. Попроси контромарочку у своей Татьяны, э..., Татьяны Сергеевны, - поправился приятель, - на ее спектакль.
    - Сделаем, - кивнул Кожура.
    - Вот спасибо, век не забуду. А сам, чего здесь ошиваешься? Билет, куда нужно взять, или встречаешь кого? - в свою очередь поинтересовался Петрович.
    - Нужных людей встречаю.
    - Что, комиссия какая из Москвы?
    - Из Ленинграда друзей встречаю. Друзья - самые нужные люди. Достоверно можно сказать, лет десять не видел.
У Петровича внезапно забегали глаза и он нарочито спокойным голосом уточнил у Кожуры:
    - Это рейс , что через Запорожье?
    - Ну да. Говорят задерживается. Ты не знаешь, надолго ли?
    Петрович вдруг заторопился.
    -Не знаю. Ладно, пока. Наверно, скоро объявят. Мне бежать надо, заходи, - и не оглядываясь исчез в толпе.
    Алексей Осипович удивленно посмотрел вслед приятелю. Он был готов еще поговорить, благо время есть, но что поделаешь, всем некогда,- работа. Кожура нашел в зале свободное место и только  устроился, как по радио прозвучало объявление, что нужный ему рейс задерживается по техническим причинам, и, что о времени прибытия будет объявлено дополнительно. Кожура встал, положил на свое место  шляпу и попросил соседа по скамье посторожить  ее. Купив в ближайшем киоске газету "Советская Кубань" и вернувшись на место, он развернул прессу и погрузившись в новости Края стал ждать самолет.

    Первые несколько лет после окончания войны просто было опасно рассказывать кому-либо о том, что стрелок-радист бомбардировщика Пе-2 с разрешения командира экипажа не полетел на боевое задание, а спокойно провел время на рыбалке, и, что награда полетевшего вместо него и совершившего подвиг Кожуры досталась не по назначению. Потом быт, учеба, защита диссертаций, семья, промелькнувшее время все дальше отодвигали необходимость каких-либо действий и только уже в начале семидесятых годов, когда подросший сын Антонова нашел в закромах у отца орден Славы Третьей степени, ни разу им "неодеванный", и стал приставать с расспросами, Сашка собрал бывший экипаж. Общее собрание постановило, - пора восстановить справедливость. Начались долгие хождения по военкоматам, составлялись многочисленные письма в разные инстанции, вплоть до Президиума Верховного Совета и, наконец, решение было принято. Орден, выданный Антонову, был сдан в военкомат, проступок амнистирован, и нужные бумаги, подтверждающие, что готовится постановление о награждении орденом Славы третьей степени бывшего старшего механика самолетов управления полка Кожуры Алексея Осиповича, лежали в портфеле.
    Старый кожаный, с двумя накладными карманами,  животом в гармошку огромный коричневый портфель был замечательным портфелем. Чего он только не повидал на своем веку. Ботинки и конспекты, дешевые портвейны и дорогие ликеры, гирлянды туалетной бумаги и материалы по диссертации. Как-то раз, когда он со своим хозяином, на тот момент  младшим научным сотрудником,  был на овощной базе, в нем по роковой  случайности  разбилась бутылка водки. И чтобы спасти хоть часть содержимого,  находчивым Антоновым  в донышке ножичком была проковырена дырка, через которую благословенные остатки были спасены и  дошли до потребителя. В данный момент, кроме документов, его раздували апельсины и кульки с ленинградскими конфетами, особо ценимыми  в Краснодаре. Хозяин считал  долгожителя счастливым, приносящим удачу, брал его в каждую поездку и потому он тоже сейчас стоял прислонившись к ножкам стула среди прочей ручной клади трех авиапассажиров, двое из которых, Вовка и Сашка сидели за столом в кафе нового Ленинградского аэропорта. Откупорив вторую бутылку коньяка, они ждали своего друга Женьку Старостина, который пошел в штурманскую к знакомому, узнать, посадят ли их в самолет и почему вылет задерживается.
   Правильнее было бы солидных мужчин называть по имени - отчеству: Александр Анатольевич, Владимир Александрович, Евгений Васильевич. Бывший стрелок-радист, умелец и завзятый рыбак Сашка Антонов теперь носил очки и звание доктора технических наук. Когда его спрашивали, про тему  диссертации, он, как когда-то про величину своего улова, отвечал, потупя взор и пожимая плечами: " Так, ничего особенного, придумал одну матрицу, описывающую переходные процессы в цепях электрических микромашин." Бывший штурман, силач, красавец-казак, щелбаном устраняющий конфликты между друзьями, Женька Старостин добился своего, стал артистом, но из-за проблем с ногами после ранения занимался в основном дубляжом и работой на радио. Цыганистый, круглолицый, покорявший в юности  женские сердца своими виршами, бывший командир экипажа Вовка Савельев остепенился, перестал, с его слов, бегать за "чудачками", приобрел небольшой животик, оставил, так же из-за ранения, авиацию и ныне возглавлял автобусный парк.
    Евгений, получив информацию от своего старого знакомого, вышел из штурманской и прошел  в общий зал аэропорта. Обогнув очереди из пассажиров, толпящихся к стойкам регистрации, минуя все пять "стаканов" нового аэропорта и перейдя в другой конец зала, Евгений поднялся в кафе, где за столиком с выложенными на нем бутербродами и очередной бутылкой коньяка его ожидали друзья.
    - Совсем пропал! - Сказал бывший командир бывшему штурману, наливая коньяк в бокал, - что, летим или где?
    - Порядок. Задержка из-за замены экипажа.
    - Неужто "выпимши"? - спросил доктор наук.
    - А я Юрку не понял. То ли краснодарский экипаж сам отказался, то ли его сняли. Короче, пока их меняли, то, да се, - скоро полетим. Когда посадку объявят Юрка нас проведет.
    - Ну и ладно, давай за встречу,- сказал Савельев, долил коньяк себе и Антонову, и, подсунув бутерброд с копченой колбасой прямо под нос Старостину, добавил, - на, закуси копчененькой.
     Евгений скривился, отодвинул руку командира.
    - Я лучше рыбкой закушу, не люблю копченую колбасу, да и вредна она в нашем возрасте.
    - Я тоже за рыбку, - объявил Сашка и, взяв с тарелки второй бутерброд с семгой, стал спрыскивать его лимоном, - кстати о рыбке, тебя еще в сети не поймали, или до сих пор бобылем?
    - Пока нет, свободен! Зато посмотрите, что я сваял! - Женька достал из кармана фотографию и протянул  ее Савельеву. На фото был вылепленный из гипса бюст девушки стилизованный под бюст египетской царицы Нефертити.
    - Никого тебе не напоминает?
    Савельев перестал жевать, склонившись над фото.
    - Неужто Лариска?
    - Она самая.
    - Похожа,- мельком взглянув но фото сказал Антонов, который никогда не видел Ларису, первую и, как оказалось, единственную настоящую любовь Евгения Старостина.
    Еще некоторое время друзья расхваливали мастерство скульптора и достоинства произведения, попытки создать которое предпринимались Женькой чуть ли не со школы, в течение многих лет, не исключая военные годы. Польщенный Старостин поднял бокал и произнес очередной тост:
    - Давайте  за детство, за память, за встречу с Лехой, за волнительные воспоминания!
    - Когда вы, творческие работники, от избытка чувств говорите слово "волнительный", то надо закатывать глаза к небу и оттопыривать оба мизинца, - отозвался на тост Савельев.
    - И не забыть про мизинцы на ногах, - добавил Антонов, - не манерничай интеллигенция.
    За разговорами время летело незаметно. Вспомнили военные годы, как им свезло в боях, как ушли от особиста, вспомнили последний боевой вылет, полет Кожуры и его любимый тост "по едной". На этом воспоминании закончилась вторая бутылка коньяка и друзья заказали еще по сто грамм. В это момент Евгений заметил долгожданного приятеля Юрия, пробирающегося к ним через толпу в зале ожидания.
    - Ребята! К нам, кажется, идут. Давайте на посашок, тост нашего экипажа.
    Все приложили свои бокалы боковой поверхностью к краю стола.
    - Контакт! - Скомандовал штурман.
    - Есть контакт! - отозвались стрелок-радист и командир.
    - От винта! - Все выпили.
    В этот момент к столу подошел бортрадист Юрий. Евгений Васильевич представил Юрия своим друзьям и вопросительно посмотрел на него.
    - Все нормально, товарищи, места есть. Несколько человек на регистрацию не пришли, так что полетите, как белые люди, на персональных и пронумерованных местах. Пойдемте, я вас проведу. Друзья сняли с вешалки, стоящей в углу, плащи, прихватили ручную кладь и гуськом потянулись  вслед за Юрием.  Последним шел Антонов. Он вдруг подумал, что командир не сказал свои обычные слова произносимые им перед каждым вылетом: "Приказано быть смелым", и совсем сам забыл  про свой портфель, сиротливо оставшийся валяться под столом в кафе.
    В зале ожидания прозвучало радиообъявление: " Внимание! Граждане пассажиры, объявляется посадка на рейс 75559 по маршруту Ленинград, Запорожье, Краснодар. Просим пройти на посадку.
    Стоянка Ил-18, летящего в Краснодар, оказалась совсем близко от аэровокзала, так что пассажиры рейса, выйдя из здания, растянувшись по летному полю, пошли до самолета пешком. Там у трапа их уже ждала дежурная, проверяющая посадочные талоны, а наверху, в салоне стюард со стюардессой, помогавшие пассажирам занять свои места. Когда в проходе стало свободнее, по нему к кабине самолета прошел экипаж и, заняв свои рабочие места, стал готовиться к полету.
    - Командир! Почему краснодарцы отказались лететь? - спросил второй пилот включая в салоне табло: "НЕ КУРИТЬ, ПРИСТЕГНУТЬ ПРИВЯЗНЫЕ РЕМНИ".
    Оказывается, что пригнавший самолет в Ленинград краснодарский экипаж, отказался лететь обратно из-за возникшей в полете вибрации двигателя. Отказались даже после того, как на земле механики все проверили, погоняв двигатель на разных режимах, и дефекта не обнаружили. Пришлось на замену вызывать  дежурный экипаж и еще раз в присутствии бортмеханика запускать  двигатель. Все опять оказалось в норме и командир запасного экипажа дал согласие на полет. Не давать такого согласия, при отсутствии видимых дефектов ему было морально очень тяжело, так как за ним уже тянулась слава "перестраховщика". Уже два раза в течение года он отказывался от полета из-за наличия ложных срабатываний разных датчиков сигнализирующих о неисправности. Причем, второй раз командир уже в полете принял решение экстренно возвращаться на аэродром, да еще не по схеме, за что и получил от начальства разнос и обидное прозвище.
    - Понятно все, - сказал второй пилот.
    - Экипаж, доложить о готовности к полету, - приказал командир.
    Приняв рапорты бортрадиста, штурмана, бортмеханика и второго пилота командир доложил на центральный диспетчерский пост:
    - "Центральная! Я борт75559 к полету готов, разрешите взлет!"
    - "Борт 75559, взлет разрешаю. Полоса 2.8, магнитный курс 279  градусов."
    У самолета Ил-18 с бортовым номером 75559 один за другим начали раскручиваться винты. Трап медленно, словно нехотя оторвался от корпуса машины и покатился к аэровокзалу.

    Лейтенант Владимир Виноградов с женой и дочкой опаздывали на самолет.  Мало того, что его в последний момент задержали на службе, так еще и таксист попался неопытный. Умудрился перепутать аэропорты и завез на старый Пулково-2. Пришлось разворачиваться, опять выезжать на трассу и нестись к новому Пулкову-1. Заехав на пандус, машина взвизгнув тормозами, остановилась. Подхватив одной рукой дочку, а другой, схватив за ручку  чемодан, лейтенант с женой бросились к месту пропуска пассажиров на посадку, но дальше дежурной им пройти не удалось.
    - Стоять, вы куда?
    - Рейс...Краснодар..., - запыхавшись стал взывать лейтенант.
    - Уже, наверно, взлетел, - успокоила его дежурная, - можете помахать ему с балкона.
    Опоздавшие пассажиры  не пошли на балкон, откуда открывался великолепный вид на летное поле, а негромко обмениваясь взаимными упреками, уже никуда не торопясь, побрели в кафе,- нужно было подкормить ребенка и понять, что им делать дальше.

    Моторы ровно гудели. Самолет, установив механизацию крыльев во взлетный режим, набрав обороты и разогнавшись по полосе, взлетел. В наушниках диспетчера прозвучал голос командира экипажа:
    - "Взлет произвел".
    Самолет стал набирать высоту. Неожиданно из крайнего правого двигателя показался дымок. Как оказалось, в этот момент у него разрушился диск третьей ступени. Осколки диска пробили корпус турбины и разорвали топливно-масляные трубопроводы. Время и события полетели вскач.
    Командир: -"Центральный! Загорелось табло "Пожар четвертого двигателя".
    Диспетчер: -"Вас понял" , - и через паузу, -"Вам разрешена посадка на военный аэродром в Горелово"
    Командир: "Вас понял, иду в Пулково"
    Диспетчер: - " Заходите по магнитному курсу 279 градусов"
    Самолет заложив глубокий крен совершил первый разворот.
    Командир: -"Вас понял, лечу по короткому плану по "коробочке".
    Самолет выполнил второй разворот. Дым идущий от аварийного двигателя усилился.
    Командир: - " Четвертый двигатель во "флюгере"
    Самолет с одним медленно вращающимся винтом сделал третий разворот.
    Командир: - "Обеспечьте пожарную машину. Четвертый горит".
    Через иллюминаторы пассажиры могли видеть крыло самолета и двигатель,  из которого шел дым и начали проскакивать языки пламени, тут же сдуваемые набегающим потоком воздуха.
    Диспетчер: - "Разрешаю посадку в Пушкине."
    Командир: - " Посадка по короткому маршруту в Пулково. Вошел в глиссаду... Шасси выпустить, закрылки тридцать..."
    Самолет зашел на глиссаду, идя по которой он должен был сесть. Выпустил шасси, затем отошли закрылки.
    Штурман: - " Прошли ДПРМ".
    Из-за выпущенных шасси самолет резко сбавил скорость. Пламя от двигателя полыхнуло почти на два корпуса самолета, а его осколки стали рвать механизацию крыла...
    Командир: - "Держи штурвал..."
    Борт радист: - " Падаем!... Конец..."
    Самолет дал крен, перевернулся вокруг оси, опустил нос и под углом 60 градусов, в перевернутом виде упал в поле у железнодорожного моста неподалеку от платформы "Аэропорт". Пламя взрыва осветило лица невольных зрителей прильнувших к окнам остановившейся электрички и вставших на Киевском шоссе машин.

    Лейтенант Владимир Виноградов, его жена Саша и их маленькая дочурка Женечка сидели в кафе за столиком, под которым, пока никем не найденный, лежал большой старый коричневый портфель. Девочка увлеченно занималась вазачкой с мороженным, а взрослые, ничего не ведая ни о каких происшествиях, сетовали и кляли свое опоздание на рейс и решали, как им теперь к праздникам успеть к родителям в Краснодар. А в Краснодаре, сидя в зале ожидания аэропорта средь бела дня Алексей Кожура вдруг третий раз в жизни услышал Тишину. Замолчало радио, стих неумолчный шум пассажиров, затихло бренчание чьей-то гитары, Не стало слышно гуда прогреваемых двигателей и рева взлетающих самолетов. Алексей уронил газету на пол. Он увидел, как вдруг забегали, засуетились работники аэропорта и за секунду до взорвавшего Тишину объявления понял, вспомнив давно забытое предсказание. Сюрприз друзей - восстановление справедливости. Его друзья встревожили спящее лихо.
    Ударили по сердцу и криком прозвучали в голове слова объявления, вернувшего обратно все звуки аэропорта:
    - Граждане встречающие рейс 75559 из Ленинграда, просим подойти к депутатской комнате . Медленно и тяжело со своего места поднялся Алексей и вслед за ним с разных сторон зала также тяжело, стали подниматься люди и протискиваться на второй этаж, где была депутатская комната. Опять загудело моторами летное поле, опять зашелестела разговорами толпа и где-то опять забренчала гитара и чей-то голос хрипло подражая Высоцкому пел его песню:
    - "Друг, оставь покурить,
       А в ответ тишина...".

   
                К О Н Е Ц.



                22 декабря 2018 года


 
 


Рецензии