Земля пуста была...

                Из безнадёжно проблемно рождаемого мню сочинения для
                сборника Аргиш под номером 11 с названием Крепость.
                Бог мне в помощь, ибо уж изнемогаю я  под тяжестью
                материала.



       Допустим, есть один Человек. И живёт он среди  шума дней своих  многие лета, так что захотелось ему тишины. Последний раз вслушался он в  сумбур много голосового эфира, и явилось ему слово человека власти:

"...мы живем [сказал он] в самой большой стране мира, в которой чудовищно маленькое население, которая прошла через страшные войны, через страшные периоды в своем развитии. Действительно, бедность есть. Она то снижается, то чуть-чуть увеличивается ...  негативные тенденции еще довлеют над нами
они ... преследуют нас, идут по синусоиде и будут идти дальше..
...[ а ] государство, чтобы сохранить и обеспечить свой суверенитет, должно защищать свои национальные интересы, должно заниматься обороной - это ...  очень дорогое удовольствие. Не каждая страна может себе его позволить, но наша страна не может без этого..."

          Если бы у Человека сейчас совсем отказала память, и из дырявой её вылетело значение слова этого "суверенитет", то скорее всего он предположил бы из смысла сказанного, что суверенитет этот иноземный означает оборону чего-то такого важного и интересного для всех нас, нелепо заключающегося в своеобычном сохранении неизбывной бедности. Но почему тогда такая эта бедность -  удовольствие дорогое, и ради её чудовищно маленькое население  прошло через страшные войны, страшные периоды в своём развитии?

      Тронутый такими откровениями Человек вышел от дома и направился куда глаза глядят. Совсем скоро он оказался на просторе древней страны, название которой было уж не важно, потому что другой, роднее её не было у него. И он чувствовал всем чутким своим страдающим сердцем,  как земля эта  веки веков, слагающих тысячелетия
                земля эта пУста была.
                Вот и пришли сюда славяне невесть откуда.

      Но спрашивает нас один  тоже, типа, славянин с фамилией, оканчивающейся на для многих из нас с некоторых пор подозрительное   "О"

    - "Почему вообще народы двигают с места?"      
       И тут же начинает нагнетать нам своё :
-" Одно из двух. Или на старом месте совсем плохо,  голодно, опасно, дико. Или поверят какому-нибудь рассказчику, что  вон за теми  горами, мужики, есть страна  Ковыляндия,  и  там работать,
мужики,  не надо -- все само растет прямо в ковылях, а злой  человек туда не
доковыливает  -- не знает пока дорог. И можете вы  там жить --  не тужить  и
строить помаленьку хоть коммуну, хоть светлое царство, а хоть --  и Империю.
Вот и переходят-перебродят мужики на новое место.  Но  и тут  все то же. Еды
мало, работы много, гостей -- поесть, попить и с собой увезти -- хоть каждый
день.  Но  ковыля,  и  правда, полно.  И еще  хорошо, что  лес рядом,  можно
перепрятаться от гостей.
     Пока другие славяне влезли в самый центр Европы, воевали там, учились и
строили города, наши охотились, собирали мед, варить и сытить его научились,
торговали воском и мехами, выезжая  ненадолго к городским соседям. И вовремя
прятались обратно на опушку, перебегали, пригнувшись, опасные ковыли.
     У  такого   народа   волей-неволей  воспитываются  оригинальные  черты
национального характера."!
      
     Ну и чо к чему?
   
     Но не будем здесь уточнять - какие. Уж какие есть. Всё же мы тоже люди, а, значит, имеем право жить по людски.
     И добрО бы небрежение наше трудами  ладными сохраняло хотя бы природную дикость этих мест ради надежды на благоразумие грядущих поколений; а то ведь как-то не так всё лепо. О чём и без слов нашего властного оракула легко можно было предположить хотя бы бросив мимолётный взгляд на интегрированное изображение планеты в ночное время. Кромешная темнота там совпадала с пространствами в пределах границ отечества, лишь кое-где  помеченного пятнами электрического мотовства на цивилизационный манер.

На евразийских дебрях пустырей
Разбросаны немеющей десницей
- В расплав однообразных дней,
Покуда хватит взгляд – убогие станицы.

Какая жизнь проистекает здесь,
Чем полон быт и досуг поселенца?
В миру, где чуждой предстаёт крутых сенсаций весть,
для каждого: от старца до младенца.

Так вот среди равнин этих, озёр и перелесков
Дремотен быт, лишь плачь пустыни тонкий
-Нет праздных городов, их суеты и блеска.
Слепая смена дней, когда стареющий ребёнок

Уходит тихо в толщу серых вьюг.
Жизнь сохранить тогда одна забота,
Чтоб роком предназначенных подруг -
Состарить в нескончаемой работе…

Так было здесь в преданиях  нашей старины.
Так будет ли с приходом их сменивших лет
В разбросанной по пустырям частям страны?
...Но степь молчит. А вдруг - это ответ?!

      Однако же верно и то, что теперь нельзя и шагу ступить по пустыне лесов, лугов, долин и гор, чтобы не наткнуться на скверну.
      Даже в самом безлюдном месте натыкаемся мы на следы подозрительно подневольной жизнедеятельности соотечественника: руины разного рода строений от истлевших шалашей до проржавевших циклопических сооружений; насыпей, а то и рельсов железных дорог - ни откуда  не начинающихся и ведущих в никуда; бетонных взлётно-посадочных полос с деревьями, проросших сквозь температурные швы; ржавых цветов бочкотары  среди тундр и побережья студёных морей; в а лесах от края и до края горизонта - лесоповал из за зря истлевших не вывезенных  хлыстов и куч  веток да вершинья; а ближе к чахоточным селениям - безобразия от цветастых обёрток до нетленных противозачаточных средств. И то ладно - не к чему плодить нищету.

Так:
    " Мы говорим о нелегкой судьбе [нашей страны] ...и ... народа.
     Мы пытаемся найти причины ... бед и неустройств.
     Мы ищем врагов, ссылаемся  на природные условия, на военные напасти, на
превратности истории.
     Мы остаемся в привычных рамках самооправдания.
     Мы по-прежнему не хотим заглянуть внутрь себя...
     А ведь  есть,  есть  у  нас  темы,  которые  неудобно  обсуждать.  Есть
очевидные  обобщения,  которые  мы опасаемся  сделать.  Есть  документальные
факты,  которые  мы   до  сих   пор  комментируем   извращенно,   подчиняясь
традиционному мнению и твердой правительственной указке.
     Нам  легко  грешить против истины -  мы  её  почти не  знаем".
     Да и нужна ли она нам?
15.12.2018   18:21:43


Рецензии
Прошел среди рельсов, пустыне лесов, стареющих ребенках, разного рода строений, как "очарованный странник". И сколько любви ко всем этим косякам...Неверно изложил мысль, разумеется не косякам, а к нашим людям, пусть и жалким, пусть суровым. Не смог после вашей зарисовки читать какую-то девушку, нахваливавшую свое произведение вначале книги. Мне надо сесть и подумать, а стоит ли писать самому. Просто стыдно стало.

Александр Терный   18.12.2018 09:09     Заявить о нарушении
Если мне будет позволено, дам совет: стыд - наилучшее средство мотивации к действию. Именно благодаря ему шкипер жизненной шаланды находит верный курс в бурном море страстей.
А жалкость или суровость людей - всего лишь поверхностные оттенки смыслов, из которых главное, что в жизни нет никакого смысла, кроме как обречённости жить. А это значит - выживать, сохранять себя самого - чего бы это ему ни стоило. Как правило это совершать постыдные поступки, потому что стремление к совершенству идет обочь с гордыней. А уж гордыня - это грех, порождающий все прочие , которого избежать не дано никому. За ничтожно малым исключением.

Виктор Гранин   18.12.2018 09:44   Заявить о нарушении
Нет- жизнь все-таки не выживание, а прекрасная вещица, даже если осталось жить месяц.

Александр Терный   18.12.2018 15:50   Заявить о нарушении
Александр! Вот и я о том же. Жить!

Виктор Гранин   19.12.2018 03:31   Заявить о нарушении
Хотя алкаш, валяющийся в луже, намного счастливее и вас и меня. У него все есть.

Александр Терный   19.12.2018 03:53   Заявить о нарушении
Много лет я жил бок о бок с алкашами и бичами. И вот что характерно - особого дискомфорта не испытывал. Мы были как бы пловцы в одной лодке. Обычные люди с несколько экзотической для меня мотивацией. О счастье говорить не приходится, да и более благополучные люди вряд ли могут по им похвастаться. Так что из темы жизни -выживания и то и другое нужно удалить.
Что же такое - выживание. Это способ жизни в парадигме презумпции достаточности.
(см. http://www.proza.ru/2018/03/08/421)
Установить для себя абсолютный минимум потребления всего что хочет душа, который бы не напрягал лично твою совесть и поддерживал мотивацию к деятельности, исключить какие бы претензии к людям, и твёрдо но без вызова следовать собственным правилам жизни, до последней возможности избегая конфликта, но, если уж край - стоять насмерть.
Как ни странно, но мне это до сих пор удавалось в любых передрягах получалось так что я выходил победителем, хотя окружающие этого могли и не заметить. А моя победа нисколько не теребила моё тщеславие.
Сейчас я разглагольствую об этом только потому что твои слова о счастье алкаголика вызвали у меня беспокойство. Проще было бы сказать - выкинь такое из головы, если бы я имел хоть какое-то право поучать тебя.
А о счастье совсем немного
24. Звезда вечерняя

Вечерняя звезда явилась в небе.
Сквозь полог рваных туч она глядит сюда,
Где сонм медвяных трав нашёптывает небыль
О том, как канут в сон ночные города.

Они лежат внизу, расцвечены огнями:
Пунктиром улиц, нервным пульсом фар.
Уж так заведено - отпущенными днями
Сжигают слепо краткой жизни дар.

В уют клеток-квартир, комфорт автосалонов
Они погрузят нас, казалось, навсегда.
Но вот горит она – в пустынном небосклоне –
Своим холодным светом дальняя звезда.

Тот заплутавший луч её, что я сейчас увидел,
Исторгнут был тогда, когда в земной глуши,
В краю, где мы нашли себе обитель –
Не было ни огней, и ни живой души.

Зачем я знаю то, что в эти же мгновенья,
Когда я чувствую настой душистых трав,
Во чреве той звезды произошло творенье:
Родился новый луч – как светом свет поправ?

Он тоже будет здесь, когда опять пустынны
Предстанут склоны одичалых мест.
Одна наша река будет струиться, в этом мире.
Сквозь - ставшим уж давно вновь заповедным - лес.

Тягучие года так обратятся в нечто,
Которому найти названье нелегко…
…Но что мне до того, когда я так беспечно
дышу в ночи теплом – и на душе светло.

Немыслимая жизнь далёкого светила,
И, исходящий здесь, травы недолгий век –
Три сущности сейчас соединили:
Звезда, трава и я – счастливый человек.
00:37 24.07.2005

Виктор Гранин   19.12.2018 08:43   Заявить о нарушении
Виктор, звезда у вас дух, трава - бог, а я - Христос? Или я чего-то не понял. Я очень далек и от религии, хотя подрабатываю реставрацией икон да и от выпивки(здесь у меня просто к ней иммунитет- никогда не пью в одиночестве. для человека алкоголизм не беда- беда для его близких). Извини, пишу, не проверяя орфографию.

Александр Терный   19.12.2018 10:35   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.