Приют безумных. Глава 48

48. НАДО ЖИТЬ
27 августа 2015 год, четверг

Недавно выкрашенные в голубой цвет ступеньки при входе в школу были подвергнуты жесточайшей критике.

«Это же надо додуматься выкрасить их в такой цвет! – с усмешкой думала Элиза Уланова. – Они голубые до второго сентября!»

После летних каникул школа сияла, как новенькая монета. Стены в коридорах были выкрашены в розовый цвет, лестницы выложены плиткой, а металлические перила, наконец, отремонтированы. В вылизанных до блеска классах царила атмосфера торжественности.

Пермь, Льва Толстого 12, школа № 40, 3-ий этаж, кабинет изобразительного искусства (№ 301)

Первыми, кого увидела Элиза, войдя в класс, были Кабачков и Панов. Леша приветливо улыбнулся девушке, и та помахала ему в ответ. Витю же она принципиально проигнорировала.

На первой парте третьего ряда сидел какой-то худощавый паренек в модных очках и фирменном костюме. Он помахал Элизе рукой и улыбнулся.

«Новенький что ли? – решила она и почему-то поежилась. – Сразу видно, ботаник! У «Олги» наконец-то появится новый любимчик. Я уже вижу, как мою фотку соскребают с доски почета и присобачивают туда рыло этого недотепы!»

Волна ненависти к новичку захлестнула Уланову и она, со злостью бросив сумку на последнюю парту, брякнулась на стул. Кира примостилась рядом.

Через пару минут подошло еще несколько человек, следом прикотошила Ольга Петровна. Она заговорила про ответственность, лежащую на плечах будущих одиннадцатиклассников, и напомнила, что администрация школы рассчитывает на достойные результаты ЕГЭ.

- По итогам переводных экзаменов нас покинули два человека – Настя Булыгина и Таня Семченко, - с плохо скрываемой радостью объявила классная. – Еще четыре человека решили продолжить обучение в колледжах.

Прозвучали фамилии Космачев, Жидкова, Бурятин и Бронина.

«Господи, ну наконец-то! – Элизе от радости хотелось прыгать. – Трутни отчалили за горизонт».

Далее «Олга» назвала фамилии еще нескольких отличившихся личностей, которые до сих пор не могут сдать переводные по русскому и математике.

- Альзира, что-то совсем плохо, - покачала головой классная. – Два балла по математике – это никуда не годится.

С последней парты раздался нервный смех.

«Два балла! Ору! – продолжала мысленный монолог Уланова. – Чем надо было заниматься весь год, чтобы набрать два балла? Я уже в сентябре больше набирала».

Наконец, «Олга» представила новенького. Его звали Юрой Остапиным, и он перевелся из какого-то супер крутого лицея, название которого было всем до лампочки, как и сам Юра. Кроме него, из того же лицея ждали двух девок – Алену Щелканову и Марию Кляксину.

«Все понятно: ботаник и две клуши, - сделала вывод Элиза. – Эх, хоть бы раз за одиннадцать лет пришел кто-то нормальный».

Следующим пунктом общего сбора была линейка, на которую Ольга Петровна потратила, по меньшей мере, полчаса. Она долго и очень нудно разжевывала подопечным, как спуститься в актовый зал и построиться, во что надо быть одетыми и что взять с собой... В общем, полный комплект указаний.

- Да и вот еще что! Никаких опозданий. У каждого должен быть букет цветов. Все, без исключения, в белых блузках. Девочкам, так и быть, разрешаю надеть брюки, но никаких джинсов!

«И на кой черт она полчаса нам это втирала, если снова все повторила в двух предложениях?» – возмущалась Уланова.

- Слишком рано не приходите, - добавила классная, поглядывая на часы. – К 9:45 быть всем! Не опаздывать! Все-таки это особенная линейка.

«Ну, емае! Женщина, да ты хоть знаешь, что такое 9:45, когда ты три месяца ложился в два, а вставал в двенадцать? – рассуждала Уланова. – Особенная линейка? Чем это она особенная? Только тем, что «Олге» цветы последний раз придется дарить, а так она обычная!»

Но как бы ни старалась Элиза убедить себя в том, что все хорошо и ей нет дела до предпраздничной суматохи, в груди неприятно кольнуло: ей не верилось, что остался год. Всего один гребаный год.

Пермь, улица Самолетная 54, квартира Улановых

Элиза писала роман, неумолимо приближаясь к развязке. Еще несколько глав, и книга будет закончена. Что с ней делать дальше, девушка не знала. Хотелось бы издаться, но на это нужны деньги и время. И того, и другого не было, а, даже если бы и были, вряд ли какая-то книга стоит того, чтобы всем этим так неэкономно распоряжаться. Она ведь будущий экономист!

Уланова скривилась, в глазах блеснула грусть. Все лето родаки талдычили, что нужно сдавать физику и идти в политех на инженера или строителя. Элиза упрямо не сдавала позиций, и Надежда с Николаем не приблизились ни на йоту к своей цели. В конце концов, они, кажется, смирились и махнули на все рукой.

- Делай, что хочешь! – фраза, которую все дети мечтают услышать от родителей. – Только не говори потом, что ошиблась.

Она, Элиза, так, конечно, не скажет. Не доставит им такого удовольствия. Но, возможно, она будет жалеть – долго и отчаянно. Ведь ее выбор сделан вопреки сердцу.

«Почему я не могу просто взять и сказать: я сдаю литературу и поступаю на журналиста? – недоумевала девушка. – Неужто так страшно быть обсмеянной одноклассниками? Учитывая мои способности, никто бы сильно не удивился. А как же Кира? Что будет с ней?»

Уланова позволяла подруге вести себя во всех смыслах. Она до дрожи боялась одиночества. Остаться брошенной, никому не нужной. О том, что впереди ее ждет новая жизнь с новыми людьми, девушка старалась не думать. Она вцепилась в Киру Соловьеву мертвой хваткой, потому что это был единственный человек, который терпел ее ужасный характер. Ее выбор - выбор подруги. Окончательно и бесповоротно. Но ради приличия Элиза полюбопытствовала у папы:

- Что лучше? Журналистика или экономика? Ведь экономика, да?

- Похоже, - сухо ответил Николай.

Если бы он сказал «журналистика», Уланова бы привела сто один довод, почему ей не следует сдавать литературу. Но папа сказал «экономика», и все встало на свои места.

Девушка согласилась. А потом проревела полночи.

Впрочем, все это было полтора месяца назад. Сейчас ей уже легче. Она почти смирилась.

«Даже не верится, что лето заканчивается, - с грустью подумала Элиза. – Время потрачено впустую. Ни вузы, ни специальность я так и не выбрала. Чем только занималась? Эх, сейчас бы обратно в 1-ый класс. Играть, писать в прописях, изучать верхнее соединение буквы «О», которое никогда в жизни тебе не пригодится... Сколько всякой ерунды за десять лет толкали нам в головы, и как мало там осталось! Я научилась только читать, писать и считать, а кто-то и этого до сих пор не может. Впрочем, все это – пыль времени, которая очень скоро рассеется и станет ничем. Это факт. А факт – самая упрямая вещь на Земле. Ну, надо же, - она горько усмехнулась. - От «Мастера и Маргариты» все-таки есть польза. Крутая цитатка, что уж тут. Пролетело время... Недавно таких, как мы, несли на плечах с колокольчиками, а теперь такие, как мы, уже несем кого-то... Как подумаю, что нас ждет впереди, - трясти начинает. Настоящий ад – контрольные, дополнительные занятия, сочинение в декабре, последний звонок, ЕГЭ, выпускной и все! Прощай, школа!»

Кроме учебы, Уланова думала об Андрее. Она вспомнила, как дернулась, когда он случайно коснулся ее лица. Шарахнулась как от прокаженного и, бросив напоследок какую-то гадость, ушла. Испугалась. Себя и того ощущения, которое, казалось, возникло из ниоткуда. Но еще больше испугалась, что он заметит или, не дай Бог, услышит, как бешено колотится в груди ее сердце.

«Надо выкинуть чепуху из головы, - рассуждала девушка. – Буду чморить его как чморила. Последний год как-никак. Надо оторваться по полной!»

Вообще, все мысли Элизы сводились к тому, что все заканчивается: школа, детство, беззаботная жизнь.

«Надо веселиться и радоваться, - убеждала себя девушка. – Ведь все это больше никогда и ни при каких обстоятельствах не повторится!»


Рецензии