Ашатан. Глава 16

   Выйдя на улицу, я увидел кружащихся высоко в небе белых голубей. На фоне сгущающихся темно-синих туч их белизна казалась особо пронзительной. Голуби сделали пике и пролетели прямо над моей головой. Я поднял было руку, чтобы, как в детстве, помахать им, но сдержался.
   Весь вечер я был сам не свой, долго не мог уснуть. В голове калейдоскопом крутились образы услышанной истории: таинственная Ашатан с золотыми цепочками на осиной талии, монохромная спальня с серебряным столиком, бесчисленные букеты безнадежных поклонников, вянущие прямо на глазах, изрыгающие семя члены, детские слезы, домик с окнами в пол…
   Я взял внеплановый отпуск, чтоб уехать куда-нибудь прочь и хоть как-то отвлечься от этой истории.
   Но и на теплом морском берегу под сенью пальм и кипарисов я никак не мог отделаться от мыслей о Наташе и ее судьбе. Женщины в бикини, проходя мимо меня, порой бросали в мою сторону заинтересованные взгляды, но я даже смотреть на них не мог. Кто они? Что они пережили? Есть хоть какая-то потайная дверь в их душах? Как я мог раньше засматриваться на этих телок?
   Порой я все же заставлял себя смотреть на загорелые тела, отвечал на заинтересованные взгляды, но ничего в них не находил, кроме пустоты, безысходной пустоты…   
   Время шло, история Николая стала понемногу забываться, образ Наташи отступал все дальше во мглу прошлого, понемногу тускнел.
   Я снова начал засматриваться на красивых женщин. Снова появилось желание насладиться соитием с какой-нибудь аппетитной стройной самочкой.
   Вариантов было предостаточно, и я приступил к действию.
   Давно еще мне нравилась Катюша в цветочной палатке. Когда-то она была совсем юна – ей было от силы шестнадцать. Она помогала матери – владелице палатки - на каникулах и иногда в выходные ее подменяла. Мать, кстати, тоже была ничего. Сразу было понятно, что она разведенка. Как бабник с большим опытом, я это за версту чуял. Но все как-то не доводилось познакомиться с ними поближе. Покупал букет другим женщинам, отпускал пару шуток, оставлял на чай и убегал.
   А тут я глянул в палатку просто ради любопытства. Матери не было. За прилавком сидела Катя, слегка пригорюнившись, и задумчиво рассматривала свой телефон. Я отметил про себя, что она сильно похорошела: научилась, наконец, пользоваться косметикой, волосы покрасила в правильный темно-каштановый цвет, который ей очень шел, да и одеваться стала не как бесполый подросток, а как женщина.
   - Здравствуй, Катя? Сегодня ты на дежурстве? Как мама? – приосанившись, спросил я бодрым жизнерадостным голосом.
   - Здрасьте! Давно вас не было. Я уж и забыла про вас. Вы за цветами?
   - Да… то есть… просто зашел. Шел мимо и решил зайти.
   - Ясно. Как ваши дела?
   - Мои? Да не очень.
   - Что так? Неприятности в бизнесе?
   - Да как-то все вместе. Устал я от всего. Уезжал на море на месяц. Вроде, отдохнул нормально, а вернулся – опять работой завалили.
   - Везет вам! Мы с мамой уже два года на море не были. Или даже три.
   - Некому палатку оставить?
   - И это тоже. Но в основном финансы. Как всегда – поют романсы. Аренду подняли, налоги повысили.
   - А что ты такая грустная сидела, когда я вошел? Помню, раньше ты всегда улыбалась, когда я заходил.
   Катя потупила глазки и сделала так же, как раньше – улыбнулась.
   - Ну, вот видишь! Не все потеряно! Все еще будет! – подбодрил я.
   - Все парни – козлы, - смеясь, сказала она и кивнула на телефон.
   - Бойфренд обидел? Сверстник?
   - Да не могу больше с ним! Только и делаем, что срё… ругаемся.
   - А чего ты хотела? У парней в этом возрасте мозгов нет. Одни гормоны. Сам был таким идиотом, знаю.
   - Может, у меня самой нет мозгов, раз мне одни придурки попадаются?
   - Они не придурки. Просто малолетки. Они до тебя дорастут, может, лет через пять-шесть, не раньше. Вот, объясни мне: зачем сра… ругаться с такой красивой девушкой, как ты? Только безмозглый может, глядя на тебя, думать о ругани. Умный совсем о другом будет думать!
   Катя засмеялась и без всякого стеснения уставилась на меня наглыми красивыми глазками.
  - Ладно, передавай привет маме. Приятно было тебя увидеть! – я улыбнулся, кивнул и направился к выходу. Когда я открыл дверь, вслед прожурчал нежный голосок:
   - А что же вы без цветов уходите? Тоже со всеми переругались?
   Я обернулся:
   - С кем?
   - С вашими женщинами.
   Вместо ответа я подошел к прилавку и указал на самый дорогой букет, что высился над всеми остальными.
   Катя, не переставая улыбаться, прокатала мою кредитку. И тут же роскошный букет оказался в ее руках.
   - Это тебе, - сказал я просто и вышел.
   Уже через неделю Катя оказалась у меня в гостях. Я до последнего играл с ней в дружбу, но она сама набросилась на меня. Бурные поцелуи на кухне быстро перетекли в гостиную с большим кожаным диваном и искусственным камином. Когда была сброшена последняя деталь туалета, я вдруг понял, что со мной что-то не так. У меня не стоял член…
   Да, я безумно хотел эту юную красавицу, готов был проглотить ее взглядом! Но, к сожалению, только взглядом… То, что ниже, оставалось абсолютно холодным и равнодушным.
   Катя старалась, как могла. Тщетно пытаясь поднять мой безжизненный пулемет, она то и дело говорила мне какие-то нежные успокаивающие слова: мол, я просто устал, мне нужно немного расслабиться, заверила, что ей уже исполнилось восемнадцать и в тюрьму меня не посадят. А перед моими глазами отчетливо и неотвратимо встало лицо Николая. И прозвучали четко, как наяву, его слова, сказанные в самом конце: «Вы же не верите, что я способен вам навредить?» Да, я тогда не поверил. Но сейчас…
   Я проводил Катю, вызвал такси и помчался по адресу, который сохранился в моей записной книжке. Звонил в дверь, наверное, часа два. Никто мне не открыл.
   Я стал одну за другой вызывать проституток и пробовать. Ничего!
   Тогда я залез в Интернет, открыл первую попавшуюся порнуху и начал отчаянно дрочить, чуть не стирая свой отросток в кровь. Только при просмотре какого-то совершенно адского порноролика, в котором беспорядочно сношались, не брезгуя никакими извращениями, десятка два дядек и тетек, я кое-как смог кончить. При это мой член лишь слегка набух.
   
   У меня красивый вид из окна. Виден парк, кольцо обозрения, храм с пятью главами. Давно не был я в этом храме. Года три назад заходил  - когда дела на работе совсем плохи были. На работе давно всё утряслось. Теперь другая проблема…
   На этот раз я не просто зашел свечу Спасителю и Божьей Матери поставить. Я сделал все по полной программе: в субботу исповедовался (во время исповеди я рыдал), в воскресение причастился. На душе, конечно, легче стало. Намного легче. Но *** как не стоял, так и продолжал не стоять.
   Николая я в конце концов нашел через знакомых. Выяснилось, что он с женой теперь живет по большей части в недавно построенном загородном доме. Узнав адрес, я тут же устремился к нему, но на полдороги развернулся и поехал обратно. Что я с ним мог сделать? Разбить ему морду? Убить? Упасть перед ним на колени и умолять о прощении? Предложить ему все, что у меня есть?
   Если это колдовство, то нужно просто найти того, кто его снимет, решил я. Найду какую-нибудь бабку, и пусть она отправит ему обратно то, что он на меня наслал!
   Бабку искал я долго. Пришлось ехать в соседнюю область. Но это, как мне сказали знакомые, была самая настоящая колдунья, живущая на краю заброшенной деревни и не сидящая в Интернете. Говорили, что она не пользуется даже мобильным телефоном.
   К бабке, как оказалось, была живая очередь и принимала она не больше одного человека в день. Заняв очередь, я поселился в ближайшей гостинице, которая находилась в тридцати километрах от заброшенной деревни. На работе пришлось опять выпросить отпуск.
   Ожидание было крайне томительным, но моя очередь подошла. Ровно в семь утра – это был час приема – я стоял на пороге полуразвалившейся избы.
   Меня встретила молодая девушка, одетая в серые одежды странного покроя, украшенные витиеватой вышивкой. Внучка или помощница, подумал я. Сама бабушка сидела на печи, которая, в отличие от остального антуража, выглядела светлой и опрятной, словно была недавно отреставрирована. В избе бело тепло и пахло чем-то ароматным. На колдунье не было платка, длинные седые волосы были сплетены в толстую змееподобную косу. Одета она была так же во все серое, расшитое узорами. С печи свисали босые ноги. Лицо я толком не успел рассмотреть, потому что ее серые, как сталь, глаза впились в меня и как будто затмили собой остальные черты.
   - Здравствуйте, Ксения Андреевна! – пробубнил я.
   - Здравствуй, сынок! Садись да молчи – сама все увижу. Глаза закрой и не думай ни о чем. Только о косе моей думай!
   Я повиновался. Сердце мое бешено застучало от волнения.
   - Да не дрожи ты так! На рентген, небось, ходишь? Представь, что ты на этой вот рентгене!
  Не знаю, сколько прошло времени – оно для меня словно остановилось. Но когда Ксения Андреевна разрешила открыть глаза, на душе моей было уже спокойно и светло. Даже если бы она ничего мне не сказала и попросила уйти без объяснений, я бы ничуть не расстроился. Настолько мне вдруг стало хорошо. Что бы там ни было, все хорошо. Жить, просто жить, даже никого не трахая – это уже хорошо. Это прекрасно…
   - Что, полегчало маленько? – голос колдуньи вернул меня в реальность.
   - Да, полегчало! – выдохнул я.
   - Что хочу тебе сказать, сынок. А звать ведь тебя Александрок?
   - Да, Саша я.
   - Ты, наверное, хочешь, чтоб опять на баб стоял, за этим приехал?
   - Угадали, - ответил я.
   - Угадывают гадалки, а я знаю. Так вот, что я тебе скажу: штука тут такая, понимаешь, возникла - серьезная! Поставить твой конек, конечно, я смогла бы, но муженек, чью бабу ты прелюбодеял, лютый попался. Лютый и окаянный. Никак его не переубедишь!
   - Его? Переубедить? Согласен, это бесполезно. Я потому даже и не пытался…
   - И не пытайся! Еще большую лють напустишь!
   - Но, неужели, Ксения Андреевна, ничего нельзя с ним поделать? Неужели вы не можете…
   - Да всё я могу, - немного обиженно проговорила бабка. – Да не с таким окаянным! У него ведь есть это самое… как же он говорит? - бабка вся напряглась, словно изо всех сил стала к чему-то прислушиваться.
   - Намерение?
   - Да! Точно. Он так это называет, я сяк – не суть. Суть в том, что это его намерение посильнее всех этих - как сейчас говорят? – эгрегоров будет.
   - Это еще что?
   - Да какой-то ты туповатый, Александрок, уж прости! Сейчас поясню. Вот если бы он беса на тебя наслал, я бы схватила этого беса и раздавила, как букашку, или обратно к черту послала. Наслал бы на тебя покойничка, так я его обратно в могилку уложила бы да успокоила. А у него нет в помощниках ни беса, ни жмура. Нет у него ничего! Только это намерение. А с этим никак! Потому что его не увидеть, не ухватить, ни взять, ни поймать. 
   - Да что же это такое непобедимое? Что это за хрень такая? – я приподнялся со стула. – Почему тогда его намерение работает, а у меня нет? Вот я хочу, чтоб он сдох! Нет! Хочу, чтобы он вместо меня стал импотентом, а я выздоровел! Я могу противопоставить ему мое намерение?
   - Можешь, - хитро прищурившись, ответила бабка. – Попробуй! Авось и выйдет у тебя! Выздоровеешь, а у него повиснет!
   - Вы шутите?
   - Так и есть! Только вот ты должен этому намерению объяснить, за что Колюшке-Николаю импотентом быть, а тебе по девкам бегать! Понял?
   И только тут я что-то начал понимать…


Рецензии