От казаков днепровских до кубанских ч. 60

Картина Скородумова «Смерть Потемкина», 1886 год.

Турки дважды уклонялись, а русские дважды приближались, совершая «контр-марши, вели залповый огонь с дальности картечного выстрела. Ушаков опять выдвинул «корпус резерва», угрожая неприятелю охватом головы. К 17 часам вся турецкая линия была окончательно разбита. Теснимые русскими, передовые неприятельские корабли повернулись к ним кормой, чтобы выйти из боя. Их примеру последовали и остальные суда, ставшие в результате этого маневра передовыми. Во время поворота по ним был сделан ряд мощных залпов, причинивших им большие разрушения. Особенно пострадали два турецких корабля. На флагмане были сбиты грот-марсель, перебиты реи, стеньги и разрушена кормовая часть. Бой продолжался. Три турецких корабля были отрезаны от основных сил, а кормовая часть Хусейн-пашинского корабля разнесена в щепки русскими ядрами. Неприятель обратился в бегство, в сторону устья Дуная, не выдержав огня русских пушек. Ушаков преследовал его до тех пор, пока темнота и усилившийся ветер не вынудили прекратить погоню и встать на якорь. На рассвете следующего дня оказалось, что турецкие корабли находятся в непосредственной близости от русских, фрегат которых «Амвросий Медиоланский» и вовсе оказался среди вражеского флота. Но так как флаги ещё не были подняты, то турки приняли его за своего. Находчивость командира М.Н. Нелединского помогла ему достойно выйти из столь сложного положения. Снявшись с якоря с прочими турецкими судами, он продолжал следовать за ними, не поднимая флага. Понемногу отставая, капитан-лейтенант Нелединский дождался момента, когда опасность миновала, поднял Андреевский флаг и, поставив все паруса, отвернул в сторону, к своему флоту. Ушаков отдал команду поднять якоря и вступить под паруса для преследования противника, который, имея наветренное положение, стал рассеиваться в разные стороны.

Однако от турецкого флота отстали сильно поврежденные 74-пушечный корабль «Капудания», который был флагманским Саид-бея, и 66-пушечный «Мелеки-Бахри». Последний, потеряв своего командира Кара-Али, убитого ядром, сдался без боя, а «Капудания», пытаясь оторваться от преследования, направился к мелководью, отделявшему фарватер между Кинбурном и Хаджибеем. В погоню был послан командир авангарда капитан бригадирского ранга Г.К. Голенкин с двумя кораблями и двумя фрегатами. Корабль «Св. Андрей» первым настиг «Капуданию» и открыл огонь. Вскоре подоспел «Св. Георгий», а вслед за ним - «Преображение Господне» и ещё несколько судов. Подходя из-под ветра и произведя залп, они сменяли друг друга. Корабль Саид-бея был практически окружен, но продолжал храбро защищаться. Ушаков, видя бесполезное упорство неприятеля, в 14 часов подошел к флагману на расстояние 30 сажен и сбил все мачты, после чего уступил место следовавшему за ним «Св. Георгию». Вскоре «Рождество Христово» снова встал бортом против носа турецкого флагмана, готовясь к очередному залпу. Но тот, уже видя свою явную безысходность, спустил флаг. Русские моряки на шлюпке, при сильном ветре и густом дыме, с большим риском подошли к борту турецкого корабля, уже объятому пламенем с кормы и, сняли часть команды (в основном офицеров) и самого Саид-бея, после чего флагман взлетел на воздух вместе с оставшимся экипажем и казной турецкого флота. Взрыв большого адмиральского корабля произвел на турок сильное впечатление и довершил моральную победу, добытую Ф. Ушаковым при Тендре. Из воды удалось спасти лишь 81 чел. Усиливавшийся ветер, повреждения в рангоуте и такелаже не позволили нашему флотоводцу преследовать врага и, он отдал приказ идти на соединение с Лиманской эскадрой.

Потери в двухдневной «морской баталии»: русские - 21 убитый, 25 раненых; османы - 2 линейных корабля, бригантина, лансон и плавбатарея, а также более 2 тыс. убитых, включая 733 пленных. На пути к Варне, ночью из-за повреждений затонули ещё один 74-пушечный корабль и несколько мелких судов. Султан лишился надежды изменить ход войны на море. Ордером Г.А. Потёмкина Черноморскому адмиралтейскому правлению было объявлено: «Знаменитая победа, одержанная Черноморским Её Императорского Величества флотом под предводительством контр-адмирала Ушакова в 29 день минувшего августа над флотом турецким, который совершенно разбит, служит к особливой чести и славе флота Черноморского. Да впишется сие достопамятное происшествие в журналы Черноморского адмиралтейского правления ко всегдашнему воспоминанию храбрых флота Черноморского подвигов». И надо отметить, что русское воинство помнит все знаменательные даты. 11 сентября является днём воинской славы России - День победы русской эскадры под командованием Ф.Ф. Ушакова над турецкой эскадрой у мыса Тендра. Контр-адмирал Ушаков за храбрые и отличные дела был награждён орденом Святого Георгия 2-го класса и получил 500 душ в Белоруссии. Все выше перечисленные успехи побудили наконец Потёмкина приступить в середине сентября к наступательным действиям, с тем чтобы овладеть турецкими крепостями на нижнем Дунае. 7 сентября генерал Н.В. Репнин со своей многочисленной армией выдержал натиск Гасан-паши под Измаилом, но разбить его не смог. Ордером от 9 октября Г.А. Потемкин приказывал А.А. Головатому «быть в совершенной готовности к походу» и как только подойдут флоты, присоединиться к ним и немедленно оповестить его в Бендерской крепости. Войсковому судье Светлейший князь Таврический вверял в командование кроме черноморских лодок еще и лансоны, чектыри и все суда, находившиеся в Аккермане.

Конная команда уже воевала под стенами дунайских крепостей, а казаки пешей команды всё еще томились на берегу, ожидая приказа о выступлении. З. Чепега в письме от 15 октября сообщал А. Головатому: «Килии уже крила ошмалылы и вершки позбывалы; и спервайцы на вас шпували, а тепер нетерпеливо ожыдають прибытия вашего с лоткамы, так что меня каждого дня разов десять питаючися, чи вы скоро с оными прыспиете, докучая. Для чего вас покорно прошу через сих нарочно посланних меня уведомыть, почему вас з лоткамы и по сие время до Килии не видать. Успеху за непогодою ль или нет повеления, дабы мне можно знать, что на вопрос отвечать». По приказу ген. де Рибаса в подчинение А.А. Головатому, закрывшему лодками казачьей флотилии вход турецким судам в Дунайские гирла, были переданы 6 лансонов, находившиеся под командой подполковника Кастано Скарабелли. Теперь гребная Лиманская флотилия состояла из 33 судов (22 лансонов, 6 дубель-шлюпок, 2 катеров, 2 шхун и 1 мелкого судна), 48 казацких лодок и нескольких транспортов. Мощная цитадель Килия долго не сдавалась. Более того, несколько раз раскрывались её широкие южные ворота, и враг кидался в контратаки. Однако день ото дня всё слабее отвечала крепость, рушились её стены и башни, редели ряды защитников, догорали на Дунае, не успевшие уйти, галеры турецкой флотилии. 17 октября по наведенному в трех верстах выше Килии понтонному мосту, два батальона с 4-мя орудиями были переправлены на остров, прикрывавший сообщение Килии с правым берегом рукава. Это обстоятельство, как и пробитая уже в цитадели брешь, побудили коменданта вступить в переговоры о капитуляции. 18 октября 1790 г. русские войска предприняли общий штурм крепости, решивший её судьбу: после обоюдного непродолжительного, но ожесточённого обстрела турецкий гарнизон Килии (около 5 тыс. чел.) сдался на милость победителей, с правом выхода - был переправлен за Дунай.

В наши руки попало 84 орудия и несколько знамён. Накануне, перед флотилией полковника Головатого, князь Потёмкин и граф де Рибас ставили важную задачу – блокировать турецкому флоту вход в Дунай, закрыв лодками Сулинское, Старостамбульское и Георгиевское гирла. С падением Килии, отстоявшей почти на 40 верст от моря, большая часть флотилии могла подняться выше. 19 октября флотилия де Рибаса напала на турецкие суда в Сулинском устье (гирле) Дуная. В двухдневном бою одно большое гребное турецкое судно было взорвано, 7 купеческих судов захвачены. На берег было высажено 600 гренадер, которые взяли штурмом две турецкие батареи. На Сулинском и Георгиевском гирлах, через которые можно было подойти к Измаилу по притоку, отделявшемуся от Дуная выше города - крепости, были выставлены посты. 22 октября граф Суворов-Рымникский поздравил Г.А. Потёмкина: - «Светлейший князь Милостивый Государь! Слава Вышнему! Поздравляю с Килиею: ключ к дальнейшим завоеваниям Вашей Светлости» (44). В начале ноября Лиманская флотилия де Рибаса, пройдя протокой, неожиданно для турок появилась почти у самых стен Измаила. Назначенный начальником килийского гарнизона А.А. Головатый пробыл в этой должности недолго. Видимо, де Рибас и Потёмкин рассчитывали на него как на командира, не только могущего обеспечить перевозку войск и доставку провианта, но способного организовать и возглавить штурм прибрежных укреплений. В то же время к Измаилу уже подтягивалась Екатеринославская 31-тысячная армия. Ее полки следовало регулярно снабжать необходимой провизией, поэтому за армейскими частями следовал огромный обоз с мукой, крупами, сухарями. Лодки Черноморской флотилии вместе с их командами стали нарасхват. Генерал-аншеф И.В. Гудович требовал их у полковника А.А. Головатого для перевозки провианта через Дунай. Суда также были необходимы для транспортировки войск, почты, ведения разведки.

Генерал посчитал нужным указать войсковому судье, чтобы казаки его команды, стоящие «в островах, лежащих около крепости Килии, видя на воде любые неприятельские движения, тотчас давали знать командующему Килийской крепостью, господину генерал-майору и кавалеру Мехнобу». Отряд судов капитана 1-го ранга Ахматова (прибыл из Днепра на Дунай) атаковал крепость и порт Тульчу. Несколько неприятельских гребных судов было потоплено, а четыре взято в плен. 7 ноября Тульча была взята. 13 ноября русские суда капитан-лейтенанта Литке подошли к Исакчи. 32 турецких гребных судна были сожжены, крепость пала. В итоге, ближние водные подступы к Измаилу для турок были отрезаны, но оставались ещё довольно крупные силы турок в Галаце и Браилове. Под стены Браилова, считавшегося ключом к воротам Стамбула, отправился с войсками сам Г.А. Потёмкин. План взятия этого города был разработан А.В. Суворовым и вместе с данными разведки отправлен главкому. Ошибки князя Репнина, загнавшего в 1789 г. Гасан-пашу с армией в Измаил, пришлось исправлять полководцу Суворову. Великий визирь с другой многотысячной армией устремился к Фокшанам, чтобы взять реванш за победу генералов Суворова и Кобурга, разбить вначале последнего, а затем первого и войти в Измаил, разгромив князя Н.В. Репнина, топтавшегося под стенами крепости. Генерал-фельдмаршал Потёмкин -Таврический всё же принял решение - поручить штурм главной турецкой твердыни на севере владений Оттоманской Порты - Измаила А.В. Суворову. Черноморские казаки едва ли не до самого штурма занимались доставкой провианта, боеприпасов, туров, фашин, кольев и т. д., участвуя между тем в стычках и сражениях. Казачьи лодки по приказам графа курсировали от Измаила к Тульче, доставляя туда орудия и припасы к ним. 17 ноября 1790 г. де Рибас, расположившись на мысе Чатал, вёл подготовку к штурму.

Он приказал атаману Чепеге с конной командой подойти ближе к флотилии и расставить по берегу курьеров. 19 ноября на Дунае под Измаилом сошлись в продолжительном и кровопролитном сражении отряд судов Ахматова, Черноморская и турецкая флотилии. Русские пустили на турок 6 брандеров, но не учли характера течения реки - брандеры были унесены в сторону от турецких судов. Тогда корабли капитана 1-го ранга Ахматова подошли к неприятелю на пистолетный выстрел и открыли огонь. Вскоре 7 турецких судов были потоплено, а одно взорвано. Отряд Литке сжёг 4 турецких лансона и 17 купеческих судов. В бою активное участие принимали казаки-черноморцы Головатого. Потери русской флотилии составили три разбитых черноморских судна, 87 убитых (из них 28 казаков) и 239 раненых. Полковнику Порохне войсковой судья сообщал, что «в истреблении неприятельских судов у самой крепости, Бог наградил победою. Три неприятельских судна подняты на воздух, прочие ж побиты». Антон Андреевич, сообщая об этом же Захарию Чепеге, вложил список погибших казаков «для внесения убиеных в грамотку и отправления за оных иеромонахом Антонием панихиды». 27 ноября конной пятисотенной команде Захария Алексеевича поручалось прикрывать батареи и «быть готовым отразить могущего переправиться на левый берег неприятеля». Его казакам следовало также препровождать флотилию к мысу Чатал, а сотне, находящейся в реданте под Тульчей, идти с пушками к Чаталу. А через два дня де Рибас приказал А. А. Головатому доставить войскам снаряды, что было весьма опасно в виду более 200 орудий на измаильских бастионах, мимо которых предстояло проходить лодкам. На указание об опасности и риске, сделанное войсковым судьёй, граф ответил ему: «С храбрейшими вашими казаками, и с осторожностию, никакого риска не предвижу я в доставлении зарядов.

Берег наш сильно защищен и нужно только обождать темноты совершенной, а потом иттить бичевою и без шуму». Сказать было просто, куда сложнее выполнить – тянуть лодки, груженные артиллерийскими зарядами в кромешной темноте и без шума – задача не из лёгких. Однако, черноморцами она была успешно решена. У вяло осаждающей Измаил армии Потёмкина, как всегда, не было ни дров, ни хлеба. Екатерина требовала от Светлейшего князя заключения мира с Турцией, а без взятия города-крепости об этом не могло быть и речи. На предложение сдать крепость турки отвечали издевательски: «Скорее небо упадет на землю, а Дунай потечет вспять, чем сдастся Измаил» (43). 25 ноября Потёмкин послал предписание А.В. Суворову о принятии на себя командования русской армией под Измаилом. Полководец получил письмо в Галаце 30 ноября и сразу в сопровождении конвоя из 40 казаков отправился в путь. Так, как конвой за Суворовым не поспевал, то он оставил его позади, и всего с одним казаком-ординарцем, везшим в небольшом узелке всё его походное имущество, поскакал к Измаильской твердыне. Ранним утром 2 декабря, уставших двух всадников, остановили передовые дозоры. «Раздалась приветственная пальба с батарей, общая радость распространилась между войсками. Все глубоко верили в этого 60-летнего старика» - пишет о прибытии Суворова под Измаил историк. Следом за генерал-аншефом спешил его любимый Фанагорийский полк, 150 мушкетёров Апшеронского полка, тысяча арнаутов и несколько казачьих сотен. Выслал Суворов к крепости и маркитантов с продовольствием. В это время Г.А. Потёмкин получил постановление военного Совета об отмене штурма, снятии осады и отхода войск на зимние квартиры. Он и сам был не уверен в победе, поэтому приказал ген. Суворову действовать по собственному усмотрению и решать самому - штурмовать или не штурмовать неприступную крепость.

Продолжение следует в части  61                http://proza.ru/2018/08/22/1206


Рецензии