Ашатан. Глава 8

                Николай продолжал рассказывать свою историю, уже практически не делая пауз, совсем забыв, что перед ним еще полбутылки виски и остывшие закуски:
   – Я понял, что надо действовать, как учил Виктор Александрович. Я сформировал намерение освободиться от семьи. Оно сработало. Жестковато сработало, но честно. Что ж, спасибо. Я получил, что хотел. Но мне это оказалось не нужно. Хочу вернуть все, как было. Тебе, намерение, какая разница, что исполнять? Прошу, верни теперь мне мою Наташеньку обратно и не дай ей быть ни с кем! Я так хочу и иного варианта не допущу!
   Я поехал на кладбище к бабушке с дедом, долго искал их могилу – давно не был. Нашел, заплакал…
    Они-то прожили всю жизнь вместе, даже война их не разлучила. Жили, как положено: поровну делили радости и невзгоды, и разлучила их только смерть. Так было, так есть и так должно быть всегда.
   Конечно, нынче времена другие. Сейчас модно жениться по несколько раз.  Богатые позволяют себе несколько жен одновременно, как в исламе, только не официально. Но ведь еще в древности подметили, что первая жена от Бога, а вторая уже не пойми от кого.  Какую женщину мне бог послал? Самую лучшую! А я? Чего я искал?
   …Сквозь тяжелые тучи выглянуло солнце и ярко осветило фотографии моих предков на памятнике. Их глаза, смотревшие на меня строго, с укором, вдруг заискрились. Я упал лицом в снег прямо над могилой и снова затрясся от рыданий. Долго я плакал, очень долго. А когда перестал, то вдруг понял: мне помогут. Мои любимые бабушка и дед – они меня услышали и в беде не оставят.
      Дни тянулись медленно. С Наташей мы почти не разговаривали, лишь изредка перебрасываясь несколькими фразами, касающимися быта. Я пробовал начать контактировать с детьми, но и это не очень-то получалось.
    Спустя неделю жена ушла на корпоративную вечеринку в честь 8 марта в кафе. Я особо не переживал, зная, что коллектив у нее сугубо женский, что вряд ли она там с кем-то познакомится, так как гулять будут одни бабы. Вернулась она около часу ночи. Я лежал в своей комнате, прислушиваясь. Меня так и распирало выйти и посмотреть на нее – насколько она пьяна и какое у нее настроение, но я сдержался, решив, что у нее должна быть хотя бы иллюзия появившейся свободы. Ведь она ничего не знает о моем тайном намерении…
  Вскоре после вечеринки Наташа стала задерживаться на работе. Сначала она пришла на час позже обычного времени, потом на два. Я не хотел думать ни о чем другом, кроме как о том, что задерживается она мне назло - чтобы позлить меня и заставить ревновать. Но я стал к ней присматриваться, когда мы пересекались в квартире, когда она собиралась на работу… Она все время старалась спрятать свое лицо, отворачивалась от меня, но от меня трудно что-то спрятать. Я все понял. Да, у нее кто-то появился. У нее кто-то есть. И она… стала совсем неузнаваемой. От нее стал исходить почти видимый алый или чуть розоватый свет, которого я в ней раньше никогда не замечал. Свет рождения новой любви! - извиняюсь за столь пафосное выражение, но по-другому я сказать не могу, ибо я личность сугубо творческая…
   Тут Николай сделал паузу. Мы с ним выпили по полрюмочки, почему-то не чокнувшись…
   – Когда она в очередной раз пришла с работы около десяти вечера вместо семи (я знал, что у нее на работе не может быть столь регулярных задержек), я не выдержал и начал расспросы.
   Сначала она отвечала спокойно, хоть и со скрытой издевкой, что просто ее задерживает на работе руководство. Я требовал сказать правду. Отпиралась она недолго. Глаза бешено заблестели, голос сорвался на крик:
   – Что ты лезешь! Когда же ты оставишь меня в покое? Почему ты не даешь мне жить? Я тебя не трогала, ты делал, что хотел, жил ради себя. Теперь дай пожить мне! Я же тебя предупредила, что останусь с тобой жить только по-соседски. Не нравится – вали! Я устраиваю свою личную жизнь!
   Тут уже заорал я:
   – Наташа, ты должна простить меня! Ты не должна ни с кем встречаться! Мы должны сохранить семью! Я хочу быть с тобой! Прости меня! Ради бога, прости! – я упал перед ней на колени. – Я все понял! Я все исправлю! Я понял, что главное в жизни – это семья, и нет ничего ценнее…
   – Поздно ты это понял, – холодно сказала она и ушла в свою комнату. Я бросился за ней следом, крича:
   – Кто он? Чем он лучше меня? Какие сказки он тебе рассказывает?
   – Это ты специалист по сказкам. Есть люди, которые говорят, а есть, которые делают. Без лишних слов. И мне нравятся именно такие мужчины!
   -  Он что, никогда не совершал в своей жизни ошибок?
   - Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать! Это мое личное дело, с кем я. Ты для меня теперь никто. Просто сосед.
   – Я этого не допущу! Я завтра же приеду за тобой на работу. Я вас выслежу. Я разобью ему лицо! Я не дам тебе с ним встречаться!
   – Только попробуй, – зашипела она, как змея. – Только попробуй…
   Я ушел в свою комнату.
   Что, получается, не работает мое второе намерение? Не смогут мне помочь мои покойные предки? Я впал в отчаяние. Всю ночь я молился Богу, в которого раньше особо не верил. Я умолял его вернуть мне мою жену…
   А на следующий день я собрал узелок самых необходимых вещей и переехал в гостиницу - самую дешевую на окраине города…
   На работе я взял отпуск за свой счет. Целыми днями лежал и думал, думал, думал. Каждую ночь молился. Своими словами – как мог, но отчаянно и неистово. Звонил только детям. Они, вроде, отошли, стали разговаривать со мной охотней. Дочь спрашивала, когда я приеду…
   Много, о чем я передумал в этой вонючей дыре, наедине с "дошираком" и кипятильником. Многое, что понял. Понял, что нужно все-таки отпустить Наташу. Не будет ей со мной счастья. Как засветилось ее лицо, когда она начала встречаться с этим другим! Со мной она никогда так не сияла. Может, и сияла, но когда это было – уже и не вспомнить. Как она расцвела, как преобразилась!
   Лежа на грязной простыне (я уже три дня не мылся) я рассматривал ее старые фотографии из семейного альбома. Вот мы вместе с сыном, вот дочь появилась. Глаза ее, конечно, светятся на этих фотографиях, но не так. Она просто рада и спокойна, что у нее семья, дети, муж. Она не ждет от жизни чудес и собирается так же спокойно дожить со мной до конца. Потому что так заложено в ее голове, такова программа, переданная предыдущими поколениями. Но программа дала сбой, и в дремавшем сердце вдруг открылось нечто новое неизведанное. Наташа вдруг вспомнила, что она прежде всего Женщина. Женщина, которая имеет право быть любимой, желанной, принимать внимание и заботу и чувствовать рядом с собой крепкое надежное плечо. Ой, сейчас расплачусь! – всхлипнул вдруг мой собеседник. – Я вас еще не утомил?
   – Ни в коем случае! Я хочу выслушать все до конца! Платок?
   – Спасибо, есть… В общем, я перестал молиться по ночам и смирился с тем, что жена будет счастлива с другим. Но смириться с ролью воскресного папы я не хотел и не мог. Если уж рубить, то рубить наотмашь! Если этот другой так хорош, пусть забирает ее со всеми потрохами и со всем приданным. С детьми. Дети меня предали. Я никогда не смогу этого забыть, и никогда уже не смогу относиться к ним с прежней теплотой. Пусть берет и их на полное обеспечение, раз любит мою жену. А я… я уволюсь с работы, уеду куда-нибудь подальше и попробую начать новую жизнь с чистого листа. Чтоб не видеть, не знать больше ни ее, ни детей… 
   Было пасмурное утро воскресного дня, когда я, наконец, принял душ, собрался и вышел из номера на улицу. Я все решил. Я решил приехать к Наташе (пока она, скорее всего, дома, а не с возлюбленным) и сказать ей, что нам действительно пора уже, наконец, отпустить друг друга, пожелать ей счастья в новой жизни, попрощаться с детьми…
    Автобусная остановка была пустынна и одинока. Ветер теребил обрывки каких-то бумаг, гонял по тротуару бычки. Рядом со мной на асфальт села черная ворона и каркнула три раза.
   – Чего ты? ¬– спросил я у нее.
   – Ничего, – ответила она мне человеческим голосом.
   – Шутите? – уставился я на Николая.
  – Я на полном серьезе ¬– так она мне и ответила – человеческим басом, – и он истерично расхохотался.
  – Короче, ворона каркнула три раза и тут же в кармане зазвонил телефон. Это была жена… давайте еще по чуть-чуть…
   Я нетерпеливо налил, ожидая скорейшего продолжения.
   – Алло, Наташенька, – промямлил я в трубку.
   – Привет! Как ты? – в ее голосе мне послышалась теплота. Только послышалась!
   – Да никак. Живу на окраине города в вонючей гостинице с таджиками. Делаю все, чтобы не мешать тебе строить свою личную жизнь. Сейчас стою на остановке, жду автобуса. Замерз, как собака. Хочу приехать попрощаться. Я больше так не могу. Жить и думать, как тебе хорошо с этим мужиком? Я так не могу. Хочу уехать из города. Подальше.
   – Куда ты хочешь уехать?
   – Еще не решил. Куда глаза глядят. Завтра уволюсь с работы. Квартиру оставляю тебе и детям. И новому папе. Соберу манатки и на вокзал. А там - на какой билет денег хватит, туда и поеду.
   – Я больше с ним не встречаюсь, – вдруг сказала она, и эти слова прозвучали для меня не менее фантастично, чем если бы она сказала, что ее похитили инопланетяне.
   – Это правда? – усмехнулся я. – Что же у вас случилось? Он тебя бросил?
   – Нет, не бросил. Он в любой момент готов забрать меня с детьми. И ему не нужна твоя квартира. Он состоятельный человек, у него все есть.
   – Тогда что же произошло?
   – Ничего. Я просто перестала с ним встречаться. Я решила сохранить семью. Ради детей.
   – Ради детей?
   – А ради кого? Собрался приехать, приезжай. Я сварила грибной супчик. Твой любимый…
   Я летел на крыльях мартовского ветра, как птица. Задержался только у цветочной палатки, чтобы купить букет ее любимых роз.
   Детей дома не было – гуляли. Она сидела на кухне в халатике, лицо строгое, красивое, неузнаваемое.
   – Что-то ты совсем осунулся, – сказала она, принимая протянутый мной букет.
   – А ты… ты просто… у меня нет слов, – забормотал я, глядя на нее заворожено.
   – А мне и не нужно никаких слов. Я ценю дело.
   – Что ж, я это уже понял. Чтобы понравиться тебе, мужчина должен быть деловым, – сказал я, осторожно приседая на стул.
   – Правильно понял, – ответила она и бросила на меня такой хитрый лисий взгляд, которого я раньше в ней не замечал.
   Мы пообедали почти молча. Я изредка начинал бормотать, что больше не повторю своих ошибок, что обо всем дико сожалею, что больше никогда и ни за что…
  Но она всякий раз меня останавливала, говоря, что ей не нужны мои обещания. Она решила дать мне шанс ради детей (им все же лучше быть с родным отцом, каким бы он ни был). И второго такого шанса у меня не будет.
   После обеда мы как-то плавно переместились в зал, сели на диван, и вскоре я ею овладел. На этот раз из меня вылилась не сперма, а вся моя боль, все мое отчаяние, вся ревность и злоба, а так же неописуемый восторг от этого чуда. Чуда, на которое я уже не надеялся.
  Так осуществилось мое второе намерение.


Рецензии