Ашатан. Глава 5

Прошел первый месяц моей так называемой свободы. У меня стало подниматься давление, один раз даже «Скорую» себе вызвал. Меня раздирали противоречивые мысли. С одной стороны я до боли хотел вернуться к Наташе, с другой стороны понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Даже если между нами на какое-то время опять вспыхнет страсть, она неизбежно снова угаснет и все повторится вновь: тоска, уныние, одиночество вдвоем. К тому же я помнил об обещанной на семинарах свободе. Эта свобода еще стояла передо мной, по-прежнему манила к себе. И я еще не терял надежду, что это не очередной фантом, а нечто плотное, материальное.
    В душе у жены, как я чувствовал, так же творится какой-то хаос. Ей было жалко, что развалилась наша семья, которой она отдала лучшие годы жизни, жалко детей, жалко себя. Да и меня, заблудшего, она наверняка тоже жалела. Но она так же понимала и то, что меня не исправишь, что я как был, так и останусь рефлектирующей творческой личностью, заблудившейся в этом железобетонном мире в вечном поиске самого себя и своего истинного предназначения. Если раньше у нее была хотя бы иллюзия, что я надежная опора, то теперь эта иллюзия рухнула.
   В ее мире все было предельно ясно и просто: жить надо ради детей, ради семьи, а потом, в старости, ради внуков. Просто потому, что так жили ее родители, ее бабушка с дедушкой, как жили все предыдущие поколения. Мой мир был иным. В нем не было ничего, за что можно было бы ухватиться – сплошные ускользающие галлюцинации. Такой мир казался ей страшным и враждебным. Пока мы жили вместе, она старалась не замечать мой мир, да и я, как мог, оберегал ее от своих ветров. А теперь границы миров стерлись, стены рухнули, и подули ветра…
   Она мне как-то рассказала о том, сколько у нее было шансов уйти от меня и устроить свою личную жизнь лучшим образом. За ней в разное время ухлестывали достойные самцы: то какой-то высокооплачиваемый адвокат, то гендиректор фирмы, то владелец сети магазинов. То и дело рядом с ней останавливались престижные иномарки и предлагали подвезти в светлое заранее оплаченное будущее.
   Я уверен, что она не выдумала этих ухажеров. Я всегда обращал внимание на интерес мужчин к моей жене, где бы мы с ней ни находились. Но я так же знал, что она на корню пресекает все поползновения и свято хранит верность семье. Много ли в наше время осталось таких женщин? Верных, терпеливых, немеркантильных, может, и не мало. Красивых и сексуальных тоже хватает. А так, чтобы все вместе сочеталось? Одна на миллион!
   Я хмыкнул, так как не мог не согласиться с рассказчиком.
    ¬– Иногда, когда я приезжал к детям, она пыталась поговорить со мной о моем возвращении, – продолжил Николай. – А я всякий раз, приезжая к ней, намеревался остаться. Хотя бы на ночь. Но всякий раз что-то гнало меня прочь из дома. Не к Ленке. Просто куда-то прочь. Во тьму долгожданной свободы… 
  Однажды у меня снова скакнуло давление, и страшная дикая тоска охватила меня, как морское чудище. Я почувствовал в душе потустороннее смертельное одиночество, и вдруг понял, что быть одиноким еще страшнее, чем умереть.
   Ленка была в командировке, я лежал один, думая, что если сейчас же что-то не предприму, то попросту сдохну. И я, наконец, принял твердое решение вернуться в семью. Понял, что эту пресловутую свободу я попросту не дождусь – умру раньше, чем она ко мне придет – если она вообще собиралась ко мне придти.
   Что Ленке сказать, когда вернется? Да скажу, как есть: совершил ошибку, без семьи жить не могу, прошу понять и простить.
   Я сложил в сумку зубную щетку, пасту, бритву и помчался домой с намерением упасть перед Наташей и детьми на колени, попросить прощение за свой необдуманный поступок и начать все сначала.
    Часы мобильного показывали одиннадцать вечера, когда я подошел к двери, и моя рука легла на кнопку звонка. Оставалось одно: нажать на кнопку. Но что-то мне не давало это сделать. Я снова начал о чем-то думать, снова начал сомневаться, и так я стоял перед дверью квартиры до полуночи. Моя рука то и дело ложилась на кнопку дверного звонка, но пальцы всё время соскальзывали, и какая-то сила словно отводила руку в сторону, не давая сделать то, зачем я приехал. В конце концов, меня охватило какое-то заоблачное спокойствие и отрешенность.
   Я вышел из подъезда, посмотрел в черные окна нашей когда-то казавшейся уютной и милой квартиры. Судя по всему, Наташа и дети уже спали. Окна чернели отчужденно и неприветливо. Никто меня здесь уже не ждет. Тот отрезок жизни, который я должен был прожить здесь, позади. Здесь нет моего будущего. Надо уметь отпускать прошлое, надо уметь расставаться и ставить точки над i. Надо уметь быть сильным и держать себя в руках. Уже скоро Наташа встретит человека, который даст ей то, чего она заслуживает и сделает ее счастливой. Возможно, и детей примет. А меня что ждет? С Ленкой я точно жить не буду. Было большой ошибкой уходить к ней. Надо просто снять квартиру и пожить пока одному, а там видно будет…
    Выкурив сигарету и бросив прощальный взгляд на ставшие чужими черные окна моей квартиры, я сел за руль и помчался прочь.
   Николай посмотрел на меня как-то странно и продолжил:
   – Каким наивным я тогда был! Наташа не из тех женщин, от которых можно просто уйти. Нет! Она сказочная! Либо коня потеряешь, либо голову снесут. Либо член отрежут. Ха-ха!
   Сразу после моего ухода из семьи у сына начались неприятности в школе. Он стал паясничать, жену то и дело вызывали к директору. И вот однажды вопрос моего возвращения домой решился помимо моей воли. Как-то утром Наташа позвонила мне и доложила, что сына на две недели исключили из школы за срыв урока: «Он стал неуправляемым. Приезжай и делай с ним, что хочешь. Воспитывай, как знаешь. Меня он не слушает. Ты отец, решай проблему. А я с дочерью уйду сегодня вечером к матери," – и она бросила трубку. 
   Ленка долго плакала: "Я так и думала, что этим все закончится». «Ну, что поделаешь? Не тянет она одна детей. У сына трудный возраст – сама понимаешь». «Ладно, возвращайся. Ты хоть в гости ко мне будешь иногда приезжать?" Я пообещал, что буду.
   Вечером того дня, собрав часть вещей, я приехал домой. Жена и дочь сидели на диване, хмуро уставившись в пол. Со мной даже не поздоровались. В центре комнаты стояли две больших сумки со шмотками. Наташа казалась смертельно бледной, лицо ее осунулось. Дочь, было видно, долго плакала и только недавно успокоилась. Сын сидел в своей комнате и не выходил.
    - Надеюсь, ты отвезешь нас? – спросила жена.
    - Зачем? – улыбнувшись, сказал я и сел с ними рядом.
   Естественно, никуда она не ушла и никуда я ее не повез. То, что произошло этой ночью, я до сих пор вспоминаю, как настоящее волшебство. Меня положили спать в комнату дочери, а они легли вместе на диване в зале. Мне не спалось. Я несколько раз приходил на кухню попить воды, два раза выходил покурить в подъезд. Было, наверное, уже два часа ночи. И вот, так и не уснув, я вышел в очередной раз из комнаты, и в это время из зала вышла Наташа. "Ты что не спишь?" – шепнула она. "А ты?" "Не знаю, не могу уснуть". Без всякой задней мысли я прикоснулся к ней, и вдруг почувствовал, что по телу пошел электрический ток. От одного прикосновения к ней! Никогда такого не было. Я погладил ее волосы, сказал что-то ласковое… Меня накрыла небывалая волна возбуждения, сладкие электрические разряды то и дело вспыхивали в моем теле. Спустя несколько мгновений мы уже лежали в кровати в комнате дочери и осыпали друг друга страстными поцелуями…
    Я не узнавал тела женщины, с которой прожил к тому времени почти пятнадцать лет. Я прикасался к ее бедрам, гладил животик, ласкал грудь, и не верил в реальность происходящего. Нет, это не моя жена, крутилось в моей голове. Это уже не мать моих детей, уставшая от непутевого мужа и терпящая всё ради сохранения семьи. Это божественная невеста, окунувшаяся во второй рассвет своей жизни, снова молодая и свободная! Это женщина, открывшая душу и сердце для той самой настоящей любви, которой у нее не было так долго.
    Как забархатилась и зашелковела ее кожа! Какое удовольствие прикасаться к ней! Какое неземное наслаждение чувствовать, что эта женщина вот-вот отдастся тебе, не достойному и мизинца ее ноги!
   И она отдалась мне. Когда я вошел в нее, мне показалось, что передо мной раскрылись врата некой тайны ¬¬¬¬- самой сладкой тайны на земле. Как я мог решить ее бросить? Как я мог! Оставить ее, чтобы этот волшебный нектар, хранившийся в ней столько лет, всю эту сладость выпил кто-то другой? Как я мог!
   Я невольно вспомнил тело Ленки: перекачанные фитнесом мускулистые ноги и руки - как у мужика (только без волос), еле заметные груди с унылыми сосками и эта волосатая промежность. Как я мог на такое позариться? Во имя чего? Во имя какой такой свободы мне все это было нужно???
   Мы кончили одновременно и еще долго лежали, обнявшись, то и дело целуя друг друга. Заснули мы только под утро.
    Так начался наш второй медовый месяц. Каждую ночь бурный секс. Почти каждый вечер мы выходили вдвоем гулять в парк, иногда брали с собой бутылочку шампанского. Сын снова пошел в школу и больше не чудил. Ленка мне время от времени писала сообщения, я отвечал вяло и неохотно. Пару раз приезжал к ней из жалости. Эх, из жалости…
   Николай вздохнул и попросил плеснуть ему еще немного виски, что я и сделал, и на этот раз сам захотел пропустить рюмочку.
   – В общем, все у нас с Наташей стало восстанавливаться. Точнее, не восстанавливаться, а, скорее, началось строительство чего-то нового. Ленка меня страшно тяготила своими смсками, а один раз даже позвонила в тот момент, когда мы с Наташей сидели вдвоем на диване в обнимку и смотрели какой-то фильм. Я тогда сбросил звонок и отключил телефон, сказав жене, что кто-то ошибся номером. Позже я вышел в подъезд перекурить, перезвонил Ленке.
   – Никогда не думала, что соглашусь на роль тайной любовницы, – шептала она сдавленным голосом. – Я хочу тебя! Когда ты ко мне приедешь?
   "Никогда!" – чуть не вырвалось из моих уст. Как я не хотел ее! Но ведь жалко – так обнадежил, даже ее кошка с собачкой ее ко мне успели привязаться… Ладно, подумал я, еще пару раз к ней заеду и баста. 
   Идиллию, в которой мы купались с Наташей, омрачало какое-то нехорошее предчувствие, не покидавшее меня все это время. Что-то недоброе и тягостное висело в воздухе, как невидимый топор. Но я старался гнать прочь все мрачные ощущения, убеждая себя, что все будет хорошо.
   Однажды совершенно случайно по дороге на работу я встретил того самого рыжебородого тренера по личностному росту. Он меня узнал, мы поздоровались, разошлись, но что-то вдруг меня заставило остановиться. Я нагнал его и спросил, не будет ли у него пары свободных минут. Он улыбнулся в своей манере, хитро прищурив глаза, и согласился меня выслушать.
   Дул пронизывающий ветер февраля. Погода была слякотная. Всюду лужи.
   Я рассказал ему о своей попытке освободиться и чем она закончилась. Мне было интересно узнать его мнение о случившемся. Виктор Александрович погладил свою бороду, глядя на меня не прямо, а уголками глаз и как будто не на меня, а насквозь. Я поежился то ли от ветра, то ли от его взгляда.
   ¬¬– Все разрешится в скором времени, – вдруг заговорил он. – Ты сделал все правильно. Ты уже почти обрел свободу. То, что сейчас у тебя происходит с твоей женой, считай, предсмертная агония. Скоро вы окончательно расстанетесь.
   Я был потрясен услышанным. Как агония? Это же идиллия какая-то! Такого никогда раньше не было! Я уже не хочу никакой свободы!
   ¬– Как же мы расстанемся? ¬– спросил я. – У нас все хорошо. И я уже не хочу…
   – Ты создал намерение, – перебил меня он. – А это необратимая вещь. И очень сильная. Считай, это компьютерная программа, установив которую, ты меняешь все файлы и приложения, установленные прежде, самым кардинальным образом. Намерение тобой уже сформировано и запущено, программа внедрена в реальность. Так или иначе она выполнит свою миссию. Ты будешь свободен.
   – Но как?
   Он улыбнулся:
   – Я же сказал: так или иначе. Ты все сам увидишь.
   Весь день я ходил, озадаченный словами тренера. Значит, расставание все-таки неизбежно. Но как-то не особо верится. Ладно, пусть все течет само собой.
   И оно потекло отвратительной слякотной зловонной рекой…


Рецензии