140. Не дым, а фимиам. Не утром, а вечером

"Господи! к Тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе."
Взывающий к Господу вправе надеяться быть услышанным, но не тогда, когда молитва громкая, а тогда, когда она живая.

"Да направится молитва моя, как фимиам, пред лицо Твоё, воздеяние рук моих – как жертва вечерняя."
Вознесение рук говорит о вознесении сердца, которое приносится Господу. Молитва – приношение Господу души и её лучших чувств.
Давид стремится молиться так, чтобы Господь ощутил его духовную жажду, подобно аромату фимиама, который воскуряли на золотом жертвеннике. И говорит о  жертве вечерней, именно о ней, а не об утренней жертве. Можно предположить, почему: Христос должен был принести Себя в жертву искупления на закате дня - или на закате мира, и учредить духовное жертвоприношение, отменив плотские обряды.
На закате ветхого мира перед рождением нового.

"Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих;
не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие, и да не вкушу я от сластей их."
Давид просит также о том, чтобы его сердце было свободно от беззаконных желаний, то есть - об исправлении Творцом его греховных свойств.
О милости, дающей благие желания, и о благодати, удерживающей от злых дел, об исправлении телесных иллюзий о сладости греховных утех, – вот о чём надлежит молиться Господу, следуя примеру псалмопевца.

"Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей;
но мольбы мои – против злодейств их."
Мы не замечаем своих ошибок, но прекрасно видим ошибки окружающих. Только действительно заботящиеся о правде - праведники, указывают на наши недостатки и промахи. Это милость с их стороны, хотя против их правды злобно восстаёт наша эгоистическая сущность. Обличения болезненны, но их боль необходима для излечения, и они более желанны, нежели поцелуи врага или песни глупых (Ек. 7:5).
Поэтому правду о себе мы должны приветствовать, как благотворное лекарство.
Стих «...но мольбы мои – против злодейств их» в переводе Джона Дарби звучит так: «молюсь я и за них в их бедствиях», и эта молитва о спасении ныне делающих беззаконие.
Слова правды не могут достучаться до живущих во лжи, однако, когда те сами будут своей ложью низвергнуты, и они становятся более чуткими:
Вожди их рассыпались по утёсам и слышат слова мои, что они кротки.

"Как будто землю рассекают и дробят нас; сыплются кости наши в челюсти преисподней.
Но к Тебе, Господи, Господи, очи мои; на Тебя уповаю, не отринь души моей!"
Давид указывает на то, что материя мира сего и его обстоятельства не щадят нашего тела, но выращивают душу, которую не отринет наш Творец, и спасёт, и напитает духом, и приобщит к Своей правде и славе.

"Сохрани меня от силков, поставленных для меня, от тенет беззаконников.
Падут нечестивые в сети свои, а я перейду."
Давид уповает исключительно на Господа, его убежище и защита – один лишь Бог. Только Бог по справедливости Своей может обратить замыслы врагов против них самих. «Nec lex est justioir ulla qaum necis artifices arte perire sua» – «замышляющие погибель должны погибнуть от своего собственного замысла». Никакой закон не может быть более справедливым, чем такой. «Всякий, подлежащий суду Божьему, связан канатами собственного беззакония» - ёмкий образ дал Мэтью Генри.


Рецензии