От казаков днепровских до кубанских ч. 31

Они практически превратились в холопов и были назначены отрабатывать панщину на своих начальников шляхетского звания. В таких условиях любая попытка поднять восстание против поляков равнялась самоубийству. Присмирело даже Запорожье. С.М. Соловьев приводит слова польского летописца о том, что в 1640 г. в феврале месяце «...татары крымские всю страну около Переяславля, Корсуня и обширные имения князей Вишневецких вдоль и поперек опустошили, людей и скот забравши. И возвратились домой, потому что казацкой стражи более не было. Такую выгоду получила Речь Посполитая от уничтожения казаков, а всё от того, что старосты и паны в Украине хотели увеличить свои доходы, жидов всюду ввели, всё в аренду отдали, даже церкви, ключи от которых у жидов были...». Справедливости ради стоит отметить, что король и правительство канцлера Оссолинского непосредственно не являлись инициаторами гонений на казаков и православную веру. Ещё в 1632 г. при избрании Владислава на польский престол реестровые казаки подали за него свой голос и король предпринимал попытки примирить православие с католичеством, но безуспешно. Даже в 1638 г. польское правительство предписывало Потоцкому возвратить казакам их земельные наделы, но коронный гетман проигнорировал это распоряжение. Празднуя свою победу над восставшими, польские паны своевольничали в украинских землях, вели себя как завоеватели: грабили, насиловали, убивали, не ставя ни во что даже центральную власть. Несмотря на то, что ещё в 1632 г. правительство создало специальную комиссию во главе с подкоморием черниговским Адамом Киселём для разбирательства казацких жалоб, фактически все обращения казаков оставались без реагирования. Сам Владислав IV осознавал свое бессилие, не мог воздействовать на магнатов, которые в своих владениях вели себя независимо и распоряжались по своему усмотрению жизнью и смертью подданных.

Чигиринский сотник Зиновий Богдан Хмельницкий в эти смутные времена целиком был поглощён военными заботами и вместе со своей сотней фактически выполнял функции пограничной стражи. В 1641 г. у него рождается третий сын - печально известный Юрий, но спустя некоторое время умирает жена. Являясь далеко не бедным, Богдан имел возможность привлечь людей, которые ухаживали за детьми и по хозяйству. Помимо трех сыновей у него ещё были дочери Стефанида (Елена) и Екатерина. С.М. Соловьев сообщает, что к Субботову примыкало несколько слобод, а на гумне было до 400 копен хлеба. Как сотник, Богдан имел слуг (джур) из числа подростков, готовившихся стать в казачий строй, охрану и служанок. Однако, будучи казаком, он в глазах польской шляхты выглядел человеком второго сорта, хотя пользовался уважением и авторитетом даже при королевском дворе. Там Хмельницкий бывал неоднократно в составе казацких депутаций к сейму и королю, с жалобами на творимые в отношении казаков бесчинства со стороны польской шляхты. Личных причин для конфронтации с Короной у Богдана Хмели в тот период не имелось и его, социальное положение вполне устраивало. Вначале 1645 г. в обстановке строгой секретности Хмельницкий был вызван в Варшаву. Несколько слов о предыстори этой поездки. Во время Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) испанцами была захвачена крепость Дюнкерк. В конце 1644 г. Франция, истощённая продолжительной войной, обратилась за помощью к Речи Посполитой (супруга польского короля Владислава IV, Мария-Людовика Гонзага, происходила из французского рода Бурбонов). Однако просителям посоветовали привлечь для такого серьёзного дела не поляков, а украинских казаков, которые в то время считались одними из лучших воинов в Европе. Сделал это известный французский строитель крепостей Гийом де Боплан, который находясь в Варшаве в 1644 г., в разговоре с французским послом в Речи Посполитой, предложил нанять запорожцев.

В свою очередь, посол граф де Брежи, заверил своё правительство в лице кардинала Джулио Мазарини, что казаки - «очень отважные воины, неплохие наездники, совершенные пехотинцы и особенно они способны к защите крепостей» и порекомендовал обсудить этот вопрос с Б. Хмельницким, характеризуя войскового писаря Запорожской Сечи, как способного полководца, пользующегося уважением при польском дворе. Кстати, военный инженер Гийом де Боплан оставил бесценное сокровище, как «Описание Украины». Работа была напечатана во Франции в 1650 г. Собственноручными измерениями и исследованиями инженер создал 12 карт Украины, которую называл «красивой и удивительной «... страной». Хорошо закалённые, легко переносят жару и холод, жажду и голод, неутомимые в битвах, отважные, смелые, или, скорее, отчаянные, собственной жизнью не дорожат...» - именно такими увидел украинцев этот выдающийся учёный и специалист. Впоследствии, в марте 1645 г. Хмельницкий вместе со старшинами Сирко и Солтенко ездили в местечко Фонтенбло, недалеко от Парижа, обсудить соглашение, по которому французское правительство нанимало на службу 2600 украинских казаков (1800 пехотинцев и 800 конных) сроком на два года. В архивах сохранился документ, по которому «заказчик» обязывался заплатить по 12 талеров каждому рядовому казаку и по 120 - сотникам и полковникам. Переговоры с высшим военным командованием прошли успешно. Речь шла о политической выгоде для короля Франции, в частности, за присоединение некоторых районов испанских Нидерландов и части Саксонии.  Затем казачью делегацию принял сам великий принц Конде. Он очень удивился бритым головам и оселедцам казаков, а те в свою очередь-парику принца. И.Д. Сирко не утерпел и спросил, не потому ли принца зовут великим Конде, что у него такой большой парик.

На такую дерзость французский полководец не обиделся, а вдоволь посмеялся и заметил, что такой юмор свидетельствует о выдающихся воинских способностях украинцев. Конде хотел узнать о казаках больше, выпытывал Богдана Хмелю с любопытной осторожностью: имеют ли казаки что-то общее с немецкими наёмниками, или больше похожи на турецких янычар, или не поддаются никаким ригорам, как орда. На, что Хмельницкий спокойно отвечал, что казаки отличаются от всех, так как нет у них ничего от немецкого военного упорства, ни от дикой янычарской жестокости, ни от ордынской крикливости, - это и воины, и хлеборобы, и рыбаки, любящие земные радости, весёлые и певучие, хорошие ораторы и заводили, впечатлительные, но и добродушные, способные к искренней дружбе. В основе характера казака, как и вообще русского человека, была какая-то двойственность: то он очень весел, шутлив, забавен, то необыкновенно грустен. молчалив, недоступен. С одной стороны, это объясняется тем, что казаки, постоянно глядя в глаза смерти, старались не пропускать выпавшую на их долю короткую радость, с другой стороны - философы и поэты в душе - они часто размыщляли о вечном, о суете сущего и о неизбежном исходе из этой жизни. Более же всего казаки не любят осторожничать, потому в жизни своей, в особенности в военных поступках, каждый старается быть впереди всех, потому с полным правом их можно называть войском героев. И тут у них нет никакой разницы, все одинаковы - от гетмана и до самого младшего казака. В течение десяти лет прославленные французские мушкетёры никак не могли выбить испанцев из неприступной крепости, которую справедливо называли «ключом от Ла-Манша». Погибали тысячи людей, а Дюнкерк был неуязвимым с суши и с моря: опоясанный глубоким рвом, наполненным водой, с высоким валом, на котором было размещено десять бастионов - всё это делало его неприступным.

Исходя из заключённого договора, отряд запорожцев в сентябре 1645 г. под командой казацких полковников Ивана Золотаренко и Ивана Сирка вышел на «чайках» из польского порта Данцига (Гданьск) и взял курс на французский город-крепость Па-де-Кале. Это был важный порт при входе из Северного моря в Па-де-Кале и Ла-Манш. На протяжении года казаки Сирко принимали участие в боях против Испании в Фландрии. Но главной их задачей был штурм Дюнкерка. Французский фронт был в 70 милях от Дюнкерка. Оценив ситуацию, Хмельницкий и Сирко прибегают к хитростям и разделяют корпус на две части. Согласно их плану, тысяча казаков под командой Сирко на французских кораблях должна были атаковать Дюнкерк с моря. Большая же часть казаков с самим Хмелей оставалась в составе армии Конде для штурма с суши. Казаки вместе с французами сначала захватывали и сжигали окружающие города. В конце сентября австрийцы, которые были союзниками испанцев, попробовали прорвать окружение, но потерпели поражение. Тогда за дело взялся атаман Сирко, возглавлявший этот поход. Он внимательно осмотрел крепость и был поражён сложной системой оборонных сооружений вокруг неё: в руслах мелководных рек выкопаны каналы, а всё побережье окружено укреплениями. Шлюзующийся вход в город охранял форт «Мардик», впереди возвышался мол со стеной и грозной лоцманской башней, из которой выглядывали десятки пушек. Такую твердыню могло захватить разве что 30 тысячное войско. Запорожцы заявили французскому командованию, что намерены действовать самостоятельно и потребовали плату вперёд. Генералы крайне удивились изобретательности сичевиков, но согласились не вмешиваться в их стратегию и тактику. Атаман Сирко привёз к стенам крепости двумя французскими фрегатами лишь 2200 чел. С наступлением темноты, используя прилив моря, они пошли на штурм цитадели.

Уже поздно вечером три испанских быстроходных патрульных брига обнаружили и атаковали фрегаты с казаками. Тогда атаман Сирко применил военную хитрость, приказав казакам поднять белые флаги, а самим затаиться в трюмах. Обескураженные испанцы прекратили пальбу и пошли на абордаж. Всё происходило весьма быстро. Испанцы высыпали на палубы, а там - ни души. Они спускались в трюмы и больше не поднимались. А когда на палубах поднялась паника и растерянность из-за исчезновения части матросов, Сирко пронзительно свистнул, и запорожцы с диким рокотом выскочили из трюмов. В тусклом свете луны, на палубах они походили на привидения в диковинных шароварах, с оселедцами, свисающими с гладко выбритых голов. В скорой рукопашной схватке сичевики завладели кораблями противника. По счастливой случайности среди пленных оказался комендант испанского форта «Мардик». С небольшой группой своих людей Сирко остался на флагманском корабле неприятеля. Испанских матросов казаки выстроили на палубе, а коменданта форта пригласили подняться на капитанский мостик. Рядом затаились казаки с пистолями. При условии, что ему даруют жизнь, он провёл казаков на своих кораблях в гавань и открыл форт. Миновав рейд без единого выстрела, запорожцы добрались до берега, врата города-крепости отворились и, они ворвались туда. Произошло так, как рассчитывал гениальный казацкий стратег. Захватив форт «Мардик», казаки из его береговых пушек открыли огонь по лоцманской башне и других фортах Дюнкерка. Основная же масса запорожцев заняла улицы и площадь города и с восходом солнца над крепостью уже реял флаг Франции. Казаки, вопреки привитому им стереотипу головорезов и разбойников, проявили исключительную гуманность к пленным (от 5 тыс.) и населению. 11 октября 1646 г. командование испанского гарнизона подписало капитуляцию и французы снова заполучили «ключ от Ла-Манша».

В освобождённый портовый г. Дюнкерк вскоре вступила, после изнурительного марша, королевская армия талантливого полководца принца де Конде, которая пыталась взять его несколько лет подряд, но так и не сумела даже приблизиться к крепости. Мушкетёры приветствовали запорожцев возгласами «Виват!» и в знак признания их выдающейся виктории опустили шпаги. Среди них был и Шарль де Бац (по титулу матери-граф д,Артаньян), которого через 100 лет после реальных событий увековечил в мировой литературе Александр Дюма. Путешественник и историк Пьер Шевалье был французским офицером при одном из отрядов запорожских казаков под Дюнкерком и, писал о их боевой славе так: «...Французским военным не приходилось призывать к бою запорожцев и воодушевлять их воинственностью, потому что отвага у казаков была врождённая и им хватало естественной смелости». Но запорожских казаков ожидало разочарование. Кардинал Мазарини отказался выплатить деньги по соглашению. Мотивировал он это тем, что крепость была взята «не по правилам ведения войны...». Ведь запорожцы применили хитрость и смекалку, боевую дерзость и полностью использовали фактор неожиданности. Атаман Сирко был вынужден ехать в Париж за другой половиной денег, которых пришлось ожидать 10 месяцев. Он жил у принца Конде, а казаки, прибывшие с ним, в мушкетёрских казармах. Известно, что Иван Дмитриевич учил французских мушкетёров зажигательному украинскому танцу «казачок» - произведению боевого искусства, которое занесено в реестр лучших европейских образцов. Возможно, хитрый кардинал был заинтересован в том, чтобы запорожцы осели на французской земле, потому как кораблей для возвращения на родину казакам не давал и обещанные деньги до конца не выплачивал. И.Д. Сирко пришлось задержаться в Париже (осень 1647 и весна 1648 гг.) и читать в Сорбонне лекции по истории Польши и Руси-Украины (на латыни).

Наконец, в мае 1648 г. казаки получили деньги от короля и принялись собираться в дорогу. За это время случилось непредвиденное: почти половина казацких рыцарей нарушили обет и поженились с француженками. На это атаман Сирко отреагировал так: «Казак-рыцарь, должен женщину уважать, а тем более женщину-мать...» А потому женатым велел остаться во Франции. Часть казаков была отправлена в Лотарингию и расквартирована у гостеприимных французов. Кораблей победителям так и не дали, поэтому тысяча казаков, «свободных» от женщин, отправилась домой... пешком через Голландию и Германию. В Голландии их опять задержали и разместили, как трудовую силу, по хозяйствам вдов. Казаков массово рисовали фламандские художники. Слава запорожцев, обретённая ими при взятии Дюнкерка, убедительно свидетельствует об их храбрости и отваге, изобретательности, честности и чувстве долга. Казаки были людьми железной воли, мужественными, бесстрашными, сердечными, чистыми. Доброта и бескорыстие, щедрость и совесть, уважение и чуткость - добродетели, присущие сечевикам. Французский историк Н. Де Бартенон писал о запорожцах: «Эти люди выросли в работе, как скифы, закалённые всякими невзгодами, как гунны, способные к войне, как готы, почерневшие на солнце, как индийцы, и жестокие, как сарматы. Львы в преследовании врага, похожие на турок в коварстве, подобные скифам в ярости, они христиане в своей вере». Существует и другая версия событий, связанных с Дюнкерком у исследователя казачьей истории донского казака А.А. Смирнова. Прибыв к французам, православные наёмники потребовали оплату сразу. По мнению "работодателей" они дрались неплохо, но как только возникла задержка жалованья, так половина казаков сражаться в "долг", категорически отказалась. А вторая половина перешла на сторону испанцев, которые были готовы заплатить раньше французов.

Продолжение следует в части   32                http://proza.ru/2018/09/19/1650


Рецензии