Неоконченный роман. 1-10 главы

«Теперь же пребывают
вера, надежда, любовь — эти три,
но наибольшая из них — любовь».
1 Коринфянам 13:13.


ЗНАКОМСТВО


«15 августа 1867 год.

Сегодня состоялась интересная встреча с Мэри, и, наконец-то она познакомила меня с Лидией Луизой де Бэтьюи. - ох уж эти французские имена, тихонько вздохнула я - Вышеназванная леди знакома с историей событий, произошедших более тридцати лет назад, можно сказать, из первых уст. К тому же, мне захотелось узнать все самой, услышать лично, расспросить.

Это не просто роман, в моем понимании, история жизни двух людей, живущих неподалеку, влюбленных, а они оказались родителями самой Лидии».

Всегда старательно выводила буквы в дневнике. За окном шел дождь и делать, абсолютно нечего, кроме того, как записать на бумаге, что произошло за день.

А дело всё в романе, который задумала написать, но краткое изложение оного я услышала от самой Мэри, просто на первом этапе работы над ним имелось слишком мало сведений, поэтому-то она решила исполнить слёзную просьбу и познакомить меня.
   
«История, случайно услышанная мной, понравилась, и я решила написать роман. Вот только излагать о жизни людей, о которых знаешь понаслышке трудно, поэтому-то и уговорила Мэри познакомить меня с дочерью "героев". Всё же, несказанно интересный случай, на мой взгляд.

Госпожа баронесса, а это оказалось именно так, - вернее, дочь барона, - проявила при встрече интерес к моей персоне, просьбе и загорелась идеей. Вручила сопроводительное письмо, где объясняла своим родителям кто я такая и почему мне интересно знакомство с ними. К конверту прилагалось и личное ее письмо, оное попросила передать матушке, при нашей встрече».

Вот так и закрутилась эта история.

А через четыре дня, в полной готовности к новым свершениям, я уже стояла на вокзальном перроне. В эту минуту меня захватывало собственное, совершенно неизвестное будущее.

После отправления поезда, удобно устроившись,- так получилось, что второе место в купе женского вагона оказалось свободным,- открыла дневник дабы оставить очередную запись:

«19 августа.

Еду к новой жизни. Она у меня только начинается. Что же меня ждет?»

Да, не густо, но особо разглагольствовать не любила. Это в романах и повестях я могла уйти в повествование, а дневник,- хоть и вела я тетради с определенной целью,- не видал особо длинных записей.

Приехав по назначению, наняла экипаж и сразу же отправилась по адресу. Меня не беспокоила ни усталость, ни незнакомая местность. В новой жизни ничего не пугало, наоборот, интерес к неизвестному только возрастал.

Поместье, к которому подъехала, понравилось: тихое и уютное местечко, окруженное небольшой речушкой — здесь все устроено для спокойной и счастливой жизни. Позвонила в дверь и когда она открылась, передала свою карточку служанке, предварительно написав на ней, что у меня письмо к баронессе от ее дочери, сама же осталась ждать за дверью.

Все случилось быстро, как и думала.

Через некоторое время меня проводили в холл, а на встречу, неторопливой и плавной походкой, шла молодая женщина. Выражение ее лица полно покоя. Соломенный цвет прямых волос отливал лучиками солнца, не обнаруживая белых прядей. Приятный и добрый блеск серых глаз, казалось, убаюкивал.

"Неужели она мать Лидии?" - невольно возникла мысль. - "Сколько же ей лет если ее дочери тридцать?"

Женщина, подходившая ко мне, выглядела молодой и очень милой.
   
От удивления я даже растерялась.
— Натали, - всё, что поняла из произнесенных ею слов.
— Я не француженка, — ответила, немного смущаясь. "Со мной заговорили на французском?" - улыбнулась про себя. - Приятно с вами познакомиться, леди Батист.
— Простите, мисс, - сказала она на чистом английском. Ее доброе лицо преобразилось, когда она улыбнулась в ответ, - рада встретиться с подругой дочери.    
— Не совсем подругой, - начала с объяснений, передавая письма в руки. - Познакомились мы недавно. Здесь еще рекомендательное письмо, - вставляла я фразы по ходу беседы. - Но мы дружны с Марией Картер Лэнц, - пока бы беседовали, меня проводили в гостиную и усадили на диван.
— Мэри! Конечно! Когда вы виделись с Лидией и с Мэри?
— Вашу дочь я видела пять дней назад и она была в полном порядке, тогда она и передала письма. А с Мэри, перед отъездом, она провожала меня.

Слушая мои объяснения, баронесса осторожно пыталась вскрыть листы, кивая мне головой и улыбаясь. Давала понять, что слушает.
— Вы живете в Лондоне? - спросила, коротко взглянув на меня и разворачивая письмо.

Ответить я не успела. В гостиную вбежала служанка с громкими криками.

— Скорее, миледи! Посмотрите! Они мчатся во весь опор!

Ничего не понимая, из неожиданно громких слов, вернее, слова я услышала, но что все это значит, не знала. Баронесса положила письмо на столик, спокойно встала с кресла и жестом позвала меня за собой, видимо, объяснять что-то слишком долго.

Мы вышли на террасу.

Вдалеке, по дороге к дому, мчались трое всадников, выкрикивая короткие фразы, подгоняя друг друга. Бешеные скачки, так бы охарактеризовала это действо. Я смотрела на произвольное состязание с неописуемым восторгом, у меня даже сердце застучало так часто, будто сама мчалась с ними наперегонки.

— Хоть бы никто не упал и не сломал себе шею, - спокойно произнесла миледи. - Извините, мисс Каррентлин, - выговорила она через короткое время, взглянув на меня, - мне надо встретить мужа и сына.

Показала своим видом, что не имею ничего против. К тому же, она еще не успела узнать о причине моего приезда, а мне все интересно. В общем, воображение полностью начало свою работу. Для предстоящего романа мой ум и моя память поглощали и запоминали все, что было предложено — события и люди. Дальше же, оставалось только немного пофантазировать.

В мыслях уже описывала баронессу, ее манеры, внешность. Представляла ее в молодости и прекрасно понимала, что сейчас она выглядит не хуже.

Мы вернулись в холл, встретить прибывших всадников. Показалось, в дом ворвалась целая толпа. Трое мужчин смеялись и спорили между собой, производя много шума. Я же молча стояла поодаль, наблюдая за всеми. Думала, как прервать визит, понимала: время для беседы сегодня уже не выделят. Чувствовала себя немного лишней в этой громогласной толпе, но необходимо договориться о нашей следующей встрече.

— Видела, Батист! Эти молодчики ни на что не годятся! Так старались, а обогнать меня не смогли!
— Па! - возмутился молодой человек. - Вы мчались, как сумасшедший! Ма, вы должны как-то повлиять! - говорил он матери, обнимая ее.

"Значит, это и есть их сын", - отметила про себя.

— Он угробит и себя, и нас. Если каждый раз мы будем возвращаться подобным образом, складываю с себя всякую ответственность, которую вы на меня наложили. За ним невозможно уследить.
— Это от того, что тебе не к кому спешить! - сказал барон, с нежностью обнимая жену.
— Жан спешил к Беате, но шел последним. Хочешь сказать, он не желал этой встречи? 
— Перестаньте спорить, а то я подумаю, что вы не рады возвращению и думаете только о скачках на перегонки, - сказала баронесса с едва заметной улыбкой, и, скорее, наигранной обидой.

С огромным интересом, наблюдала за происходящим. Еще не знала никого, просто понимала кто из них — барон, кто — сын, а кто — Жан. Пока это все мои наблюдения.

Барон, мужчина, хоть куда. Наверное, любой молодой человек позавидовал бы его прыти. Полон энергии, жизнь бурно кипела в его быстрых и четких движениях. Смуглый цвет лица, тёмно-каштановые, волнистые волосы, с сединой на висках. Блестящие, полные жизни, карие глаза. Непонятно сколько ему лет, он казался мне молодым, просто немного, раньше времени, поседевшим.

"Любовь делает человека молодым", - промелькнула у меня мысль, заметив нежную взаимность старшего поколения. - "Неужели через столько лет они смогли пронести это чувство друг к другу. Тогда, действительно, необычная пара. Они просто светятся счастьем, сейчас, при встрече", - продолжала я свои размышления.

Молодой барон похож на мать, только смуглость лица выдавала отцовскую кровь. Нет, не блондин, скорее, светло-русый цвет с золотисто-соломенным оттенком. Ну, ладно, блондин. Цвет глаз ярко контрастировал с загаром на лице. Курчавая грива волос аккуратно вырисовывала тонкие черты лица, на котором светилась белозубая улыбка — "это из-за смуглости кожи" - делала я выводы. Во время разговора он ласково смотрел на мать. "Хороший сын".

Третьего, гостя по имени Жан, не успела разглядеть.

Присутствие в комнате постороннего лица было замечено молодым бароном. Повернувшись, чтобы положить цилиндр, мужчина заметил меня. Удивлённый взгляд серых глаз с интересом осмотрел. Он ничего не сказал, обнаружив мое пребывание в комнате, лишь молча уставился, и, совершенно не стесняясь, стал разглядывать.

Опешила от подобного поведения.

"Вот, нахал"! - пронеслось в голове, но мысль о том, что я, наверняка, выгляжу точно так же, стоя тихонько, в стороне, рассматривая их, пришла на помощь, успокаивая.

— У нас гости? - вдруг спросил отпрыск, поворачиваясь к остальным. Гомон прекратился, а мужчина задав вопрос, снова повернулся ко мне, и уже не отводил взгляд.

Затихшие спорщики, узрев постороннюю меня, подошли и встали рядом с молодым бароном, выстроившись в ряд.

Испугалась – с чего вдруг? - и сама не знаю. На меня смотрели трое мужчин. В глазах — открытость и заинтересованность. Во взглядах — удивление и внимание.

— Вы же ворвались, как сумасшедшие и не дали произнести ни слова,- заговорила баронесса, проходя между мужчинами и встала рядом. Взяла меня за руку. - Натали Каррентлин, - подвела и представила сначала мужу. - Подруга Мэри и знакомая нашей Лидии, она привезла от дочери письма.

Учтиво и элегантно, если можно так сказать, барон отвесил поклон и пожав мне руку, собрался было поднести ее к губам. Намерение меня несколько озадачило. Не привыкшая к подобному обращению со стороны мужчин, или, точнее сказать, не поощрявшая, я высвободила руку, неловко извинившись и покраснев, как подросток. Отец семейства постарался не обратить внимание на мои неловкие движения и улыбнулся в ответ.
— Наш сын — Анри.
Молодой барон посмотрел и хитро прищурился, при этом откровенно показывал, что заметил мою реакцию, когда его отец вознамерился поцеловать руку. Выпрямившись и слегка поклонившись, криво улыбнулся, и, как мне показалось, посмотрел с необъяснимым вызовом во взгляде.

«Значит, этого наглеца зовут Анри» - пронеслось в голове, он все так же открыто рассматривал меня, я же краснела, проклиная свою неловкость. - «Черт! Хватит пялиться!»

В ответ, как предписывает учтивость и воспитанность, я слегка присела в книксене, стараясь сдерживать эмоции внутри и не показывать их.

— Наш племянник – Жан. Он жених Беаты, младшей дочери.

Все понятно. Мы просто пожали руки и поклонились друг другу.

Опомнилась, наконец это произошло, а то мозг совершенно перестал думать, когда их сын вонзил в меня свой взгляд.
— Простите, не хотела прерывать вашу встречу. Я удаляюсь, миледи. Если позволите, подойду завтра, как раз вы прочтете письма. Жаль, не успела сама высказаться о причине своего приезда, но это сделают письма. Нет-нет, не задерживайте меня, у вас не получится, - торопясь ответила на попытку оставить меня на обед. Воспитание и гостеприимство в этой семье на высоте. - Понимаете, я прямо с поезда, в карете - куча вещей, а мне надо найти гостиницу. Признаюсь, немного устала, но не хотела задерживать письма у себя, поэтому и поспешила к вам. Боюсь, придется распрощаться с вами сегодня,  признаться, мне очень приятно наше знакомство. Приеду завтра, после ланча. Вы позволите? - спрашивала я баронессу и оглядывала всех приветливым взглядом, слова касались не только ее.

Получив согласие на завтрашнюю встречу, с облегченным вздохом, направилась к двери. Пора.

— Поезжайте в «Баварию» - отличная гостиница, поверьте, мисс Каррентлин, - догнал молодой барон, обратился ко мне и улыбаясь, открыл передо мной двери. - Хорошая обслуга, прекрасный ресторан и удобные комнаты, - он провожал до самой кареты и остановился перед закрытой дверцей, задерживая меня. - Воспользуйтесь подсказкой. В гостинице много посетителей, но, надеюсь, для вас найдется номер. Если же не окажется свободного, у меня бронь, вы можете воспользоваться 26 номером.
— Благодарю, милорд, - начала сбивчиво, опуская глаза долу и спасаясь от настойчивого взгляда. Как раз перчатки надену. - Боюсь, придется воспользоваться вашим предложением. Я не знаю города, и надеюсь, одна комната в гостинице окажется свободной. Вы мне очень помогли, благодарю, сэр.

Он ответил что-то непонятное для моего восприятия и я лишь с удивлением посмотрела на него, широко открыв глаза. Конечно, французского я не знаю. Просто неожиданно. Серые глаза, полные лукавства, сверкали напротив. Он как-то странно смотрел на меня. Опомнившись, я сразу же опустила взгляд.

— Не понимаю французского, - четко ответила я, - мое имя, вероятно, вводит вас в заблуждение. Еще раз благодарю. Непременно воспользуюсь вашей подсказкой, милорд. До свидания.

Быстро открыв дверцу кареты и запрыгнув в нее, не давая повода помочь мне забраться в экипаж, сразу же велела ехать к гостинице «Бавария».

В дороге пыталась привести мысли в порядок и дать уму спокойно переварить случившееся. Анализируя поведение и речь, пришла к выводу, что вела себя достойно, хотя, зря отдернула руку — это выглядело невежественно, просто изучающий взгляд молодого барона сбил с толку.

В гостинице нашлись свободные номера и я заняла 15, окна комнаты выходили в сад, атмосфера приятная, тишина и спокойствие. Ну что же, к спартанским условиям не привыкать, хоть и первый раз путешествую, и без горничной, но сейчас явно не хватало кого-нибудь, кто помог бы разложить вещи. Обратившись к управляющему, добилась некоторой помощи.

Когда вещи нашли свое место в гардеробе, я проводила горничную и достала свой дневник. Удобно уселась за стол, надо бы записать свое знакомство, первое впечатление.

«23 августа».
«Начну с того, что у молодой баронессы де Бэтьюи, с которой меня познакомила Мэри, кажется, более всего выражена - как это сказать? - принадлежность роду. Строгая матрона, не замужем, но все, по ее мнению, должно делаться правильно и размеренно. Соглашусь на счёт правильности, но не таким строгим взглядом нужно смотреть на жизнь. Слишком чопорно, будто она сама являлась законодательницей строгости. Если что-то, по ее мнению, происходит не так, то на тебя смотрят исподлобья, неодобрительным взглядом. Выражение глаз говорит: правильно ли она поняла только что прозвучавшие слова. Ответный же взгляд означает: делайте что хотите, но только, умоляю вас, тихо — вот что можно прочитать по ее лицу.
Остальные же, вполне простые люди, хотя я еще не знакома с Беатой, самой младшей, но не думаю, что встречу холодность.»

Отложила перо и прошлась по комнате.

"Нет, это же надо!" - переполняло возмущение, я аж руками развела. - "До сих пор не могу прийти в себя"!
"Как можно так бесстыдно смотреть на незнакомую девушку! Где его воспитанность и приличия?! Неужели родители, которые являются образчиком галантности, не научили его!"

— Так, успокойся, - прошептала, выдохнув накопившийся в легких возглас негодования. - Не стоит обращать на него внимание. Ты приехала не к нему, а к родителям. Надеюсь, я его больше не увижу. Хотя, слабая надежда. Он не заставит меня, как сегодня, смущаться и краснеть от его взгляда! Больше никогда! Не-поз-во-лю!

«Что хотите делайте, - снова продолжила повествование в дневнике, - злитесь, смейтесь, но в таком глупом положении я никогда еще себя не помнила и не оказывалась. Решено! Пусть я буду выглядеть невоспитанной! Наглой! Но лучше так, чем весьма глупо краснеть! Всё».

Последняя воля, записанная в дневнике, заставила улыбнуться. Обрадовавшись, что смекалка еще работает, а с чувством юмора все в порядке – не умерла от страха, и мой мозг работает слаженно, может что-то выдумывать — успокоилась.

 Отложив перо, бухнулась в постель и моментально уснула.


ДУЭЛЬ

Как мы и договорились, после ланча, я отправилась в «Рай» - так хозяева назвали свое место жительства. В общем, полностью разделяла их мнение, это место очень похоже на прелестный райский уголок.

Более всего пугала встреча с молодым бароном, - вот же запал в душу своей наглостью, - но его не оказалось дома, чему я несказанно обрадовалась.

Мне открыла сама баронесса и тепло поприветствовала, заключив в объятия, прямо как старую подругу. Барон, так же, был дома.
— Честно скажу, мисс Каррентлин, вы поразили меня, - начал он пожимая мою руку. - Никогда не подумал бы, что наша жизнь может заинтересовать романиста. Вы это серьезно? Сначала не поверил в то, что написала Лидия,- мне указали на кресло, где я и присела.
— А Вы смутили меня, милорд, - честно произнесла после того, как устроилась. - Всего лишь начинающая писательница и только. Просто услышав вашу историю, подумала о том, что она не может остаться в тени.
— Натали, посмотрите, что у меня есть, - сказала баронесса, входя в гостиную. Она незаметно исчезла после того, как встретила меня. - Посмотрите.

Женщина протянула книгу, на обложке которой, крупными буквами (не такими уж большими)  написано мое имя. Первое издание — сборник нескольких новелл и рассказов.

— То-то мне ваше имя показалось знакомым, - продолжила она, вертя книгу в руках. - Вчера мы, были в изумлении. Все. Я ждала, когда вы придете! - наконец предмет обсуждения лег на стол.
— Да, Батист это взволновало, - произнес барон де Бэтьюи. - Но как же вы собираетесь это сделать, мисс, ума не приложу?
— Отвечаю честно — сама ничего не знаю. И с какой стороны взяться за это дело — тоже. Ваша история достойна романа. Поверьте, даже сейчас, когда я смотрю на вас, нисколько в этом не сомневаюсь. Я вижу, что вы пронесли свои чувства через всю жизнь. Многие желают, чтобы их любовь длилась вечно, но она проходит через несколько лет — это печально и обидно. Поэтому вы и остаетесь молодыми, - встав с места подошла к баронессе и приобняла ее за плечи. - Да, да! - подтвердила я свои слова, активно качая головой. - Не смотрите на меня так удивленно, ваша взаимная любовь делает вас молодыми!
— Дитя мое, - начал барон и замолчал, - всё это так. Даже не знаю, что сказать. Вы поразили меня своими словами. Теперь становится интересно чем закончится эта история.
— Прошу вас, мсье Жан, миледи, очень подробно рассказать мне, - начала я с объяснений, но тут же замолчала. - Хотя, нет, наверное, лучше если я буду спрашивать, а вы отвечать. Где жили? Что за люди вас окружали? Как и с чего все началось? Если вас не затруднит.

Довольно интересная беседа с семейством де Бэтьюи прошла в положительном ключе, её я тщательно фиксировала на бумаге, чтобы ничего не упустить.

Воображение увлекало и не терпелось приступить к работе. Я находилась на пике волны. Нравилась мне эта возбужденность, приходившая во время какой-нибудь работы. Главное, не упустить основные детали, на этих мелочах, порой, держится вся нить повествования.
   
Только, как мне начать историю, с чего именно, сам роман? - об этом я и задумалась в карете, когда ехала обратно.

С чувством восторга, в превосходном настроении и с улыбкой на лице, я вошла в холл гостиницы, начиная думать: чем бы подкрепиться. Половина шестого вечера, а у меня еще не было во рту и маковой росинки. Когда занимаешься чем-то интересным всегда забываешь о еде, со мной, по крайней мере, это так.

Служитель гостиницы, подавая ключи от комнаты сообщил, что меня дожидается посетитель.

"Кто же это"? - удивляясь, допрашивала себя.

Повернувшись в указанном направлении, посмотрела на ожидавшего визитера и устремилась к нему. На диване, в холле, спиной ко мне, сидел мужчина и, видимо, услышав приближающиеся шаги, встал и повернулся ко мне.
   
Торопливость шагов сошла на нет, когда увидела кто стоит передо мной. Пришлось остановиться и всё от удивления.

"Анри де Бэтьюи!? Он сидел здесь, пока я посещала его родителей? Странно", - промелькнула мысль.

Добрая улыбка осветила его загорелое лицо, когда он увидел меня. Глаза, как и вчера, смотрели прямо, он даже не пытался отвести взгляд и это его ни капельки не смущало.

Подойдя ближе к нему, поздоровалась, слегка наклонив голову.
— Так и думал - отказались! - произнес он, не отвечая на мое приветствие.
Не понимая, о чем идет речь, переспросила, скорее, от растерянности, я не была глухой.
— Вы отказались от приглашения. Не сомневался, что так и случится. Почему же, позвольте узнать, вы не остались на обед?

Ах, вот он о чем. Действительно, баронесса предложила мне переехать к ним в дом, а не жить в гостинице, потому что возникала необходимость каждый день приезжать в «Рай». Так же, предложили пообедать сегодня вместе, но я отказалась или почти так. Договорились мы о следующем: приезжаю после ленча и остаюсь на обед, каждый день. Долго пришлось уговаривать, не предполагала такого исхода событий, но я сдалась, а во всем виновата внезапно вспыхнувшая застенчивость, - ну, что я, в самом деле, капризный ребенок? - И еще, мы договорились: если во время моего пребывания в гостях, вдруг так случится, и пойдет дождь, я тоже остаюсь в «Раю».

Таковы условия нашего соглашения, их мне и пришлось рассказать молодому барону.

— Ах, вот как! Ну, я немного успокоился! Поймите, ма от всего сердца предлагает вам удобства. Ей интересно пообщаться с вами, мисс Каррентлин.

"Все бы хорошо, — думала я, нервничая, — если бы вы не смотрели на меня... так".

— Прекрасно понимаю, - заговорила вслух. - Никоим образом не хотела обидеть вашу матушку. Просто, не могу воспользоваться ее добротой, надеюсь, вы понимаете. Это приятно, но мне не позволяет...
— Воспитанность? Скромность? Какие еще достоинства скрыты в вас?
Меня перебили, поэтому оставалось только замолчать и удивленно посмотреть на собеседника, ожидая объяснений. Слова сказаны не грубо, но тихое шипение настораживало.
— Ладно, это понятно и принимается, - тон изменился, с беспечностью махнули на меня рукой. - Мисс, не смотрите на меня, будто я самый последний негодяй, которого вы когда-либо знали в своей жизни! Боюсь, я здесь лишь для того, чтобы уговорить вас не отказывать ма. К тому же, жутко хочется есть, просидел здесь пол дня! Давайте пообедаем в ресторанчике. Вы же, как понимаю, не ели?

Принятое им решение меня несколько озадачило и с ответом я медлила. Барон молчал, ожидая с минуту, затем, взяв меня под руку, повел в гостиничный ресторан. Сопротивляться уже, как-то, не красиво, да и поздно.

Мы вошли в залу, нам, тут же, предложили столик. Усадив меня, мужчина обосновался напротив. Официант принес меню.

Находясь в легкой задумчивости, - наверное, так можно описать столбняк, одолевший меня, - повесила сумочку на спинку стула и посмотрела в меню. Мои мысли или негодование, или что там еще, не давали спокойно посмотреть на список предлагаемых блюд. Взгляд бегал по строчкам, не останавливаясь ни на чем. Вспомнилась клятва: не давать себя в обиду, - и набравшись смелости произнесла, захлопнув меню.
— Закажите что-нибудь, на свой вкус. Хочу проверить.   
— Договорились, - он улыбнулся, в глазах засверкал огонек. - Надеюсь, вы не будете проверять на вкус меня. - и весело засмеялся, немного откидываясь назад.

"Болтаю глупость"! - закипела на свою несообразительность, но лицо держала, а как без этого, мы в обществе.

— Выбирайте вино и десерт, - выговорил мужчина уже серьезно. - Нет, только десерт. А на счет вина, - и посмотрел на меня прищуриваясь и немного улыбаясь, - попробую угадать. Красное. Не кислое, но и не приторно-сладкое? Не терпкое, скорее, более мягкое? Я прав?

Мои брови приподнялись и опустились. Все это время, как говорила ранее, он смотрел на меня, я же, приняв вызов, или правила игры, кому как угодно назвать это — на него, прямо в глаза, с тем же прищуром и улыбкой. На каждый свой вопрос он еще пристальнее смотрел на меня — спрашивая взглядом, я отвечала сдержанными поклонами в нужном месте.
— Что на десерт?
— Мороженое, - ответила, даже не заглядывая в меню, а сказав о выборе, отложила его в сторону.

Посмотрев на меня взглядом победителя, щелкнул пальцами. Когда подошел официант, наклонил его к себе и зашептал тому на ухо. Я же смотрела на все с нескрываемым любопытством и начальным азартом. Казалось, мы похожи на маленьких детей, решивших поиграть в "гляделки", потому что, как только официант удалился, продолжили откровенно пялиться друг на друга.

"Вот же, умник", - промелькнула у меня мысль. Он, будто услышав ее, или догадавшись, о чем я думаю — улыбнулся, лукавый огонек заблестел в глазах. Я тоже улыбалась, немного приподняв брови, и продолжила свою борьбу. Что было причиной? Что же я отстаивала? Ну, скажем, свое место под солнцем. Что-то вертелось у него на языке, он явно сдерживался, хотя прищуренный взгляд и хитрая улыбка выдавали его.

"Господи, что делаю? - мысли настойчиво лезли в голову. - Как себя веду!?!"

Принесли вино, отвлекая нас от "игры". Наполнили бокалы.

Молодой барон сделал жест, явно показывающий, что я должна попробовать его и дать свою оценку. Последовав совету, отпила из бокала. Понравилось.
— Ну? - вырвалось у него от нетерпения.
Показала одобрительным кивком и улыбкой, что это произвело на меня впечатление — вино по вкусу.

Он довольно улыбнулся и радостно хлопнул в ладоши.

"Умник"! - откровенно посмеивалась я, всеми силами стараясь сдерживать мимику.

Перед нами поставили заказанные блюда и мы молча принялись за еду. Но "дуэль" не прекратилась, потому как, то и дело, кто-то из нас, в разное время, загадочно взирали друг на друга и каждый победоносно улыбался.
— Ну-ка, признавайтесь, мисс, каким лестным титулом вы меня наградили? - произнес барон во время еды.
Ошарашенно посмотрела на собеседника.
— Ну, у женщин всегда так — продолжил он беседу, - одних называют болванами, других — умниками. Кто же я? Правда, ума не приложу, кто лучше: болван или, все же, умник?

Как ни старалась, но удивление своё не смогла скрыть, даже приборы положила на стол, прекратив трапезу. Ему это, видимо, понравилось, так как он спокойно поглядывал на меня хитрым взглядом и ждал ответа. Обдумывая, тянула время. Снова взяла нож с вилкой, отрезала кусок мяса и положила в рот, тщательно разжевывала, хотя никогда не имелось такой привычки.

— Кем же вы сами хотите быть, милорд? - салфетка поднесенная к губам скрыла невольную улыбку.
— Отвечать вопросом — не честно! А вы хитрая особа!

Пришлось молчать и дальше, - "пусть помучается", - лишь с легкой улыбкой наблюдала за ним.

Нет, происходящее в данный момент нельзя назвать простой светской беседой. Словесная "дуэль" продолжилась.
— Хорошо, - заговорил, отрезая кусок в своей тарелке. - А что скажете на это? - он немного выждал, крутя вилку в руке. - Мне жутко интересно прочитать, что вы написали обо мне в своем дневнике.
— Что? - переспросила я. Кажется, у него получилось меня удивить.    
— Многие девушки ведут дневник, - сам говорит, а глаза блестят, - "прямое попадание! Как же!" - но улыбаясь, продолжил беседу. - Тем более, такая как вы. Романистка, начинающая писательница, скажем так, вы – наблюдательны и находчивы, тонкая натура, чувство юмора, надеюсь, присутствует. Впрочем, ничем не отличаетесь от молодых писательниц. Вам интересно наблюдать за людьми. Свои мысли и результаты исследования вы записываете — дневник, подходящая для такого дела бумага. Очень удобно. К тому же, это может пригодиться для работы.

Слушала молча, пораженная и, в тоже время, возмущенная до предела. Мозг усиленно восстанавливал информацию о том, что написала вчера, но ничего не вспоминалось. Память хранили листки дневника.

"Он не заставит меня краснеть"! - пронеслось в голове.

Спокойно — как же трудно оно давалось — оставив приборы на столе, взяла сумочку и достала дневник, всегда носила его с собой. Сердце бешено колотилось в груди. “Зачем? Я же себя выдаю!” - билась мысль в истерике, осталось только пресечь её. - “Поздно”! - Слегка дрожащими пальцами открыла и взглянула на запись, датированную вчерашним числом. Прочитала строчки, и закрыла тетрадь.
— Боюсь, ничего о вас не написала, - не дрогнув, уверенно соврала.
— Как? - искренно удивился мужчина. - Совсем ничего? Ни о том — как я выгляжу, ни о том — как себя веду? Ни единого слова? Ни одной строчки? Тогда, вы - не писательница! Я возмущен и разочарован! Или вы врете? - он внимательно посмотрел на меня.

"Я – вру?!" - искреннее возмущение легко читалось на моем лице, широко открытые глаза весьма кстати. Только, прекрасно знала, не умею я врать, поэтому-то старалась во всю.

— Это можно исправить, - успокаивающе произнесла, борясь с чувствами и стараясь владеть голосом. - Сейчас у меня гораздо больше впечатлений. Спросите завтра и я вам отвечу, - уверенно говорила, стараясь скрыть истину.
— Завтра - поздно, я хочу знать сейчас! - это звучало довольно убедительно и настойчиво, но спокойно. Высказанный факт, не более.
— У меня с собой карандаш, а в дневнике пишу только пером.

"Какую бы еще придумать отговорку"?

Он щелкнул пальцами, - он всегда так делал, находясь в слегка приподнятом настроении? Подошел официант, - или он подзывал его? - велено принести перо и чернильницу.
Когда это стояло передо мной, молодой барон произнес:
— Теперь? Еще что-нибудь придумаете, мисс? - внимательный взгляд прожигал, малейшая оплошность на лице и я облечена.

Стараясь не обращать внимание на произнесенную реплику, открыла дневник и обмакнула перо, сомневаясь в правильности своих действий. Но... вызов принят. Осталось справиться с эмоциями.

Пристально, стараясь изучить, посмотрела на Анри де Бэтьюи, стараясь при этом не смущаться и не краснеть. Он поставил свечу, так как уже стемнело, перед своим лицом, сомкнул руки на груди и удобно устроился на стуле.
— Так лучше видно? - криво улыбаясь спросили меня.
Пришлось кивнуть.

"Господи, зачем я это делаю?!" - разум попытался остановить. Но.., раз он этого хочет — пожалуйста. Ан гард! - и буквы, будто сами, без моего вмешательства, хоть всё это делала моя рука, стали появляться на бумаге.

"24 августа."
"Высокий, статный молодой человек, пожалуй, лет двадцати семи, недурен собой, только страшно самоуверен и горд, поэтому-то и позирует передо мной. Видимо, знает о своей незаурядной внешности и имеет успех у противоположного пола. Подобное знание его несколько портит, от самомнения происходит и уверенность в своей неотразимости. Еще о внешности: слегка загорелый цвет лица, не свойственен для нашего туманного Альбиона, но гармонирует со светло-русыми волосами. Ничего, на героя очень даже похож, так как пышет здоровьем и остроумием. Не дурак, скорее, умник. Глаза серые, живые, цепкий взгляд, я бы даже сказала – наглый, но добряк".

Когда описание закончилось, взглянула на сидевшего напротив мужчину. Его рука потянулась ко мне, желая взять дневник.
— Только из моих рук!
— Доверяете, но не всё — не по-дружески, - спокойно ответил он.

Действительно, звучал, скорее, тон обиженного друга, не слышалось ни одной наглой и самоуверенной нотки. Пододвинулся ближе к столу и немного приподнялся, для удобства, пробежал глазами строчки, написанные мной, и звонко засмеявшись, откинулся на стул. Некоторое время он хохотал, не давая вставить ни слова.

Удивленно наблюдая за происходящим, оглядывалась по сторонам. Его громкий смех привлекал к нам нежелательное внимание.
— Мне двадцать восемь, - заговорил отрывисто, еще посмеиваясь. - Спасибо за добряка! Вы не очень-то меня пожалели. Надеюсь, первое впечатление скоро изменится, и к лучшему. Дайте-ка дневник! Ах, перестаньте, я ничего не буду читать! - заверил честно. - Теперь, моя очередь. Ну, же! Дайте сюда! - выхватил у меня дневник и взялся за перо. Поставил свечу ближе ко мне, стараясь осветить мое лицо. - Подвиньтесь, вас не видно в темноте! Ближе к свету! Вы боитесь меня?!

“Вот еще”!
   
— Так лучше? - облокотившись о край стола, язвительно осведомилась я. Ответили кивком головы.

Мука. Казалась, прошла целая вечность, пока он закончил свое изложение. Сначала, долго и упорно, своим пронизывающим и испытывающим взглядом, смотрел на меня. Щурился и улыбался, не записывая ни единого слова. Настоящая пытка, я уже собралась краснеть от его взгляда, но все время твердила себе, что моя "дуэль" должна быть выиграна и продолжала, в ответ на его взгляд, так же, бессовестно, пялиться и улыбаться.

Почему я так себя веду? Ведь никогда раньше такого не случалось!

Мужчина сделался серьезным, кажется, заметила это только сейчас, притом, серьезность эта красила его. Перестал казаться праздным повесой, каким представлялся вначале. Лицо преобразилось. Ему шла эта фундаментальность. Теперь в его чертах можно разглядеть тень предков, благородных и бесстрашных, отважных и волевых. Хорошо, что я не отвела взгляд, а продолжала наблюдать. Ведь он прав, сразу невозможно ничего разглядеть. Только со временем и при разных обстоятельствах.

Обмакнул перо, опустил взгляд на открытую тетрадь, - как завороженная, старалась замечать каждое движение. Металлический наконечник оставлял след на бумаге моего дневника. В его глазах снова сверкнула ироничная искорка, когда он, исподлобья, посмотрел на меня. После, на короткое время, остановился и задумался, посмотрел прямо, еще пристальней. А после, я испугалась. Взгляд, обращенный на меня изменился, в серых глазах читалась нежность.

"Нет! Никакой краски на лице!" - запротестовала я, чувствуя, что краснею. Раздосадованно нахмурилась на это обстоятельство, аж до слёз. Не выдержав, откинулась на спинку стула, это немного помогло набраться смелости, подождать, пока краска сойдет с лица.

Барон посмотрел в дневник, на строки, оставленные им, поднял на меня взгляд. Показал, что я должна вернуться в прежнюю позу: поманив пальцами. Немного успокоившись, опять подставила свое лицо отблеску свечи и его глазам.

"Неужели, все закончилось"?

Подув на чернила, чтобы они высохли, он захлопнул дневник и протянул мне.

Взяла тетрадь в руки немного неуверенно, но все же собираясь открыть. Только Анри де Бэтьюи, порывисто встал с места, подошел со спины, нагнулся к моему плечу и положил раскрытую ладонь на дневник, не давая сделать это.
— Не хитрите! - тихий, но решительный голос прозвучал около самого уха, обдав шею горячим дыханием. Голос взволнован? Я замерла на месте, боясь пошевелиться. - Прочтете, когда расстанемся — это мое условие! - подытожил он.
— Хорошо, - тихо ответила, несколько недоумевая. Он так близко! Поверни я голову и нос коснется его щеки! Искоса посмотрела на него, чуть отстраняясь. Улыбнулась. Ко мне вернулся прежний азарт. - Давайте, прочту через месяц! Загну страничку, чтобы не подсматривать, а сама буду писать дальше! Идёт? - пока оговаривала условия, открыла дневник и не читая, загнула листок вдоль страницы.

Он, видимо, не ожидал подобного, посмотрел удивленно и даже, мне показалось, разозлился. Резко выпрямился, поспешил вернулся на свое место. В меня, безо всякого сомнения, явно написано на лице, вонзился недовольный взгляд.
— Вы все время меняете условия игры! - возмутился мужчина.
— А вы предлагаете игры, которые мне не знакомы! - спокойно парировала я.
— Ладно, пусть будет по-вашему, мисс! Дайте ваш дневник, я не все написал! - приподнявшись со своего места, он выхватил его из моих рук. И сообразить-то ничего не успела. Открыл тетрадь и добавил две строчки. Возвращая, произнес: Не выдержите месяц! Спорим, женское любопытство победит и вы прочтете это раньше!


ОТКРОВЕНИЕ

Вся моя жизнь - сплошная дуэль, с собой, жизненными обстоятельствами. До того привыкла к ним, что даже интересно становится: чем закончится? Кто окажется победителем? Очень старалась оказаться в их числе, с самого детства, а кончилось оно рано, будто и вовсе не было.

Помню, когдах исполнилось восемь, наша семья начала разваливаться. Будто произошел взрыв и все изменилось в одно мгновение. Любящие родители превратились в два непримиримых, противоборствующих лагеря, непрерывно воевавшие между собой. Отец запил, мать постоянно получала от него увесистые удары. Их крик раздирал душу и тело, потому как самое худшее для ребенка видеть подобные сцены, словно и мне перепадало, хоть и не разу не происходило подобного.

Ад длился долго.

Когда мне исполнилось тринадцать, так получилось, умерла мать. В тот день произошла самая жуткая ссора, которая могла случиться в нашем доме. Помнится, я залезла в самый дальний и темный чулан, чтобы отец не нашел и не поколотил в отместку за то, что мать без сознания. Все время боялась этого. Притихнув, сжавшись в комок, сидела без звука, а он рыскал по всему дому, выкрикивая мое имя. Искал и сильнее злился. Отчетливо понимала: если найдет — умру, меня задушат, как маленького кутенка нерадивые хозяева, которым он, собственно, и не нужен.

Отец осматривал чуланы и кладовки, а мне казалось, тягучий стук собственного сердца звучал слишком громко, выдавая мой тайник. Шум ударов в груди отдавался в висках, разрывал внутренности. Кладовка с углем была маленькой, поэтому-то старалась как можно теснее прижаться к самой дальней стене, сбоку от дверцы. Дрожь сотрясала все тело, липкая испарина страха заливала лоб, ладони взмокли. Дверца открылась неожиданно, рывком, и я, неимоверным усилием сдержав крик, сжавшись в комок, зажмурившись, слилась со стеной укрытия в одно целое. Грязная, от сажи, рука шарила по всем углам, пытаясь до меня дотянуться. Несколько дюймов и обнаружили бы.

Я победила в той дуэли. Понимала, нельзя оставаться, даже заходить в дом, поэтому сбежала во время похорон матери.

В Лондоне, жили две тетушки, старшие сёстры матери. Они остались одиноки, не замужем, поэтому и детей у них не было. Я знала только их имена и адрес. Когда-то мама переписывалась с ними, но позже отношения прервались и переписка прекратилась. Причин разлада не знала, но в тот момент жизни, тетушки: Анна и Люси, оставались для меня единственной надеждой.

В общем, я сбежала и одна — это в тринадцать лет! — добиралась до Лондона. Что и говорить, к тому часу как их нашла, у меня не осталось сил. Оголодала и похудела, вымокла под дождем. Но у меня оставалась цель – найти моих спасительниц и она, казалось, осуществилась, когда я остановилась на пороге их квартиры. Нужна ли я им? - даже мысль эта не приходила в голову, почему-то думала, что нужна. Смутная надежда горела в детском сердце, грея его.

Вот настоящая дуэль с жизнью! Ее вызов я приняла еще будучи ребенком и продолжаю бороться до сих пор, подобно Дон Кихоту, сражающемуся с ветряными мельницами.

И откуда во мне этот рыцарский пыл?!

Несколько дней я бродила по улицам Лондона. Огромный город, к тому же, неизвестный. Из последних сил, уже вечером, - помнится, было темно, - почти приползла к дверям квартиры тетушек. Из последних сил, стучалась в громадные, как тогда казалось, двери. Из последних сил, выговаривала слова, тихим, совершенно не своим, осипшим голосом.

Служанка отбрасывала меня от двери, как голодную побирушку. Я и была похожа на нищенку: старое, промокшее, грязное и выцветшее платье, у меня никогда не имелось новых. Промокшие и запутанные волосы. С грязным лицом и опухшими, от слез, глазами. Подползала к двери и опять стучалась, тихо произнося имена тетушек. Служанка и не прислушивалась к моему шепоту. Она лишь бранила за наглость и назойливость, все дальше отбрасывая от двери.

Изможденная, замерзшая и отчаявшаяся, я сидела возле порога. Заливалась слезами и тихо повторяла их имена, словно заученную молитву.

Очнулась, когда чьи-то сильные руки стали поднимать меня с пола. Открыв глаза, увидела перед собой мужчину, одетого в плащ и цилиндр. Все плыло перед взором. Я дрожала и все время норовила упасть, не имея сил подняться на ноги, но продолжала бормотать имена, как заговор, который, казалось, должен подействовать.

Пожилой мужчина несколько раз встряхнул меня за плечи.
— Говори чётко! Кто ты, девочка? Что ты здесь делаешь?
— Тетушка Ан-на! - еле как ворочался язык. - Мисс Люси! Я Натали. Мама... она у-умерла.
— Ну-ка, вставай, пойдем со мной!

Джентльмен ввел меня в дом спасительниц. Как узнала позже, этим человеком оказался доктор Джон Уилфорд, жених тетушки Люси. Можно ли так сказать о пятидесятилетнем мужчине? В жизни всякое бывает. 

Тепло дома немного привело в чувство и через несколько минут увидела своих тетушек. Я не встречалась с ними семь лет.

Здесь мои детские нервы не выдержали.
— Тетушка Люси, - закричала, нет, скорее прохрипела сорванным голосом, - я Натали Каррентлин, дочь вашей сестры, Джулии! Она умерла!

Видимо, моих сил хватило только для этих слов, потому что кроме этого ничего не помню. Когда же пришла в себя, не чувствовала ни холода, ни сырости, казалось даже, что я умерла и нахожусь в раю, ощущала уют и тепло, как никогда прежде. Надо мной склонилось приветливое и добродушное лицо доктора Уилфорда, а за его спиной стояли тетушки, обе, и я успокоившись, опять погрузилась в неведомую дрему.

Очнувшись после продолжительной болезни, поведала о своей жизни. Тетушки, слушая мой душещипательный рассказ, только успевали вытирать слезы.

С тех самых пор, я – столичная жительница и здесь, в Лондоне, моя жизнь потекла по иному руслу. Тетушки очень нежно опекали и заботились обо мне, даже родная мать никогда так не ухаживала за мной, но я ее не винила, лишь когда становилось грустно, закрывалась в каком-нибудь старом чулане и плакала о своей прошлой жизни.

Два года ко мне домой, вернее, в дом тетушек, ходили учителя, позже, меня отдали в школу, где я старалась вести себя прилежнее и лучше всех учиться, чтобы моим ангелам-хранителям не случалось краснеть за меня.

В то самое время тетушка Люси и мистер Джон, решили соединить свои судьбы, но помешал несчастный случай. У мистера Уилфорда имелась сердечная болезнь и он умер. Произошло это так неожиданно, что первое время, мы все, втроем, ждали его по вечерам, но позже, понимая действительность, утешали друг друга. Он умер, оставив небольшое состояние своей возлюбленной, родственников у него не имелось.

Тетушка Люси не могла утешиться. Надолго слегла и мы, по очереди, с тетушкой Анной, ухаживали за ней. К сожалению, сердце не выдержало утраты верного друга, которого мисс Люси встретила слишком поздно в своей жизни. Через год после смерти доктора, ушла, в иной мир, и она, оставив нас, с тетушкой Анной, вдвоем.

Как же я боялась потерять мою единственную опору в жизни. Ходила за ней по пятам, ухаживала во время болезней, только бы она поскорее выздоравливала, но, когда мне исполнилось двадцать, похоронила и ее, свою последнюю надежду — тетушку Анну. У нее никого не оставалось и мне отошло все ее состояние, составляющее три тысячи фунтов годового дохода. После тетушки Люси осталось две, а так же  переходящее наследство от доктора Джона – две тысячи.

В двадцать лет я осталась одна, отец еще был жив, но у меня не находилось душевных сил навещать его. Через год узнала и о его смерти. Наш дом, вернее, небольшой коттедж, в котором жили мои родители, отошел ко мне, потому как оказался никому не нужным. После всего случившегося, не жила в том доме — не могла.

На тот момент у меня имелось прочное положение в обществе. Я выходила в свет. Появились ухажеры, женихи. Так как содержание мое оставалось приличным, появились и те, кто хотел меня обокрасть. Да, я осталась без поддержки, ни опекуна у меня не было, ни наставника, но, к несчастью недобросовестных людей, оказалась вполне самостоятельной особой. Справилась со всем. Управляющего, который стал воровать и обкрадывать меня — уволила и сама стала вести дела. Жениху, которому больше требовались деньги, а не я сама — отказала и прогнала.

Все висело на мне. Коттедж отца сдавался в аренду, а после того, как жильцы съехали, я постаралась привести дом в нормальное состояние, чтобы продать.

Не знаю, с чего вздумалось мне писательствовать?!

Как раз в то время я и познакомилась с Мэри Картер Лэнц. У нас большая разница в возрасте, но мы сдружились. Она и помогла избавиться от жениха, открыла, так сказать, на него глаза. Много времени проводила со мной, поддерживая в писательских начинаниях и позже, продолжала вдохновлять.

Так я и дожила до сегодняшнего дня, 24 августа, в июле мне исполнилось двадцать три. Да, не молоденькая девушка, но и не старуха. Я вполне самостоятельна и независима, в принципе, таких мужчины боятся, поэтому не замужем. Да, в общем и не собиралась. Думаю, мужчинам не нужны самостоятельные женщины, ими же нельзя управлять. Легче жениться на молоденькой восемнадцатилетней или, в конце концов, на девушке немного старше этого, у которой и за душой, как говорится, пусто, хотя нет - имелись красота и глупость.

Себя я никогда не считала глупой, умом точно не обделена, но и красавицей себя не называла, чаще считала себя «гадким утенком», который никогда не превратится в лебедя. В сущности, была одинока, но не одна. Слабость не показывала, так как мне надо всегда побеждать на "дуэлях" и бороться с "ветряными мельницами".

Ох, уж эта сила! Иногда, так хотелось опереться на сильное плечо и сказать: как же я устала, но подобные мысли считала трусостью, поэтому старательно отгоняла их. Нельзя киснуть и сдаваться.

Сейчас же, прохаживаясь по гостиничной комнате, улыбалась. Чему собственно? Хотя, есть причина и весьма обоснованная. У меня начинается новая жизнь, я чувствую ее пульс. Еще неизвестный мне тактовый стук, заставляет сердце биться чаще. Продолжать побеждать на дуэлях. А сегодня чувствовала себя победительницей, правда, с дрогнувшим сердцем, но это не так страшно.

На столе горела единственная свеча, а рядом лежал дневник. Открыла его на загнутой странице, очень уж хотелось прочитать, что написал молодой барон. Кой черт дернул сказать, что прочитаю через месяц? От меня ничего не требовали.

«Нельзя, - говорила себе, - а то подумает, что не могу сдержать слова».

Любопытство брало верх. Немного отогнув краешек листка, взглянула на запись. Почерк у него красивый, уверенный нажим пера, ровные буковки - это я еще в ресторане разглядела, когда заворачивала листок. Захлопнула тетрадь, когда на глаза попались последние две строчки, они начинались со слова «думаю». Разозлившись на себя, сжала губы и чтобы дальше не страдать от любопытства, запечатала страницу сургучом, как письмо, поставив две печати, вверху и внизу.

Только не могу победить одну единственную дуэль — детские кошмары, которые снятся, бывает, после самых счастливых моментов в жизни. Когда я точно знаю, что победила, мой враг — кошмар — тут же наносит удар, от которого просыпаюсь с криками и в ледяном поту. Вот и сейчас, будто чувствуя близкое поражение, хожу из угла в угол и боюсь опустить голову на подушку.

Сон победил, но кошмаров сегодня не было.


ПРИМИРЕНИЕ

Следующим днем ехать в «Рай», после столь откровенных бесед за столиком в ресторане, было страшновато, но собравшись с духом, отправилась. Встретил господин Жан, отец семейства, сообщив, что миледи присоединиться чуть позже. Наша беседа прошла без баронессы и мужчина больше рассказывал о себе и я оценила откровенность.

Господин Жан оказался интересным рассказчиком, когда намекнула, он засмеялся и ответил, что их дети согласятся со мной, потому что в детстве, он частенько баловал их своими сказками.
— А что же делала госпожа Батист?
— Пела колыбельные.

Погружалась в историю их жизни, уходила с головой. Она столь интересна и понятна, хоть и казалась обыденной. И еще, меня многое удивляло в них — отношения в семье с детьми, между собой, даже со слугами. Почтительное обхождение, манера поведения - теплая, общение - непринужденно, будто на равных. Скажу лишь то, что четыре дня, проведенные с ними, пока я приезжала, общаясь каждый день, наполнялись уважением и добротой, по отношению ко мне. Вот только погода подвела — на пятый день разразился ливень и мне не разрешили вернуться в гостиницу, припомнив "договор" о плохой погоде.

Не хотела оставаться на ночь, до ужаса, но пришлось подчиниться. Мне отвели комнатку, довольно теплую и уютную, в ней имелось все необходимое для отдыха и работы.

В этот беспокойный вечер, а стихия за окном разыгралась не шуточная, не могла уснуть.

«29 августа».

«За окном воет ветер. Хлещет непрекращающийся дождь. Деревья ветками стучаться о стекло. Подобная картина погружает в жуткое состояние, да еще на новом месте, в незнакомом доме. Немного страшно. Раньше, подобная буря наводила меня на хмурые воспоминания, напоминая детские слезы и горести, будоража душу.

Сегодня, как впрочем и за последние четыре дня, я узнала довольно много об этой семье, а точнее о тех, кто создал ее. Не перестаю восхищаться добротой и открытостью».

В процессе написания тезисов и кое каких, как мне казалось, важных и ключевых мыслей в работе, возникла неожиданная мысль: «куда пропал, на целых четыре дня, Анри де Бэтьюи», - но тут же была пресечена: - «О, нет! Вовсе не хотела о нем вспоминать. Не думала я о нем в эти дни! Мне просто некогда»!

Рассердившись на саму себя, - надо же додуматься! - положила перо и закрыла дневник. Спать не хотелось, а если сказать еще точнее – боялась я. Здесь, в чужом доме, опасалась проснуться с дикими воплями от ночных кошмаров, перепугав жильцов. Потом, попробуй, объяснись.

Открыв тетрадь, в которой фиксировала мысли касающиеся будущего романа, пробежала взглядом по написанным строчкам и задумалась: как же начать?

Придя в себя, взглянула на часы. Уже два?! Прислушавшись к тишине, стоявшей вокруг, к своему удивлению, обнаружила, что буря за окном прекратилась. Мысли не отпускали и вновь вернулась к обдумыванию деталей романа. Мне понравилось то, что в беседах, несколько раз так получалось, каждый по-отдельности рассказывал и пробуждал свою память и это, по-своему, интересно. Они отдельно, рассказывали одну и ту же историю. А может так и сделать? Написать роман не как от третьего лица или не как от первого. Это идея! И тут же принялась записывать возникший план.

В три часа ночи услышала отчетливые шаги по коридору. Через какое-то время, может прошло пол часа, опять. Явно, в доме не спали. Задула свечу и затихла. Хотя, не издавала никаких звуков, кроме, разве что, скрипа пера. Но сон, все же, побеждал и я легла, но уснула только под утро, ворочаясь от мыслей, не дававших спокойно заснуть.

Открыв глаза от яркого солнечного света, облегченно вздохнула — мне не снились сегодня сны, вообще. Но осознав, что проснулась довольно поздно, вскочила с кровати и посмотрела на часы — одиннадцать!? - пришлось поспешить одеваться. Что же обо мне подумают хозяева? Я сплю до полудня?!

Не помня себя и злясь, выбежала, как оголтелая, в холл. Он оказался пуст. Прошла в столовую – тоже никого. Где же все? Поспешила на кухню - может там объяснят в чем дело - и застала миссис Дулитл, горничную миледи.
— Меня никто не разбудил, почему?
— Мисс Каррентлин, не беспокойтесь, господин Жан сказал, что вы не могли уснуть ночью и не велел вас будить, пока сами не проснетесь. Они уехали и просили передать, что будут часам к трем. Очень настаивали дождаться их.

Ну, что же, конечно, у них могли возникнуть дела, поэтому успокоилась.
— Идите в столовую, мисс, Долли накрывает завтрак.
Поблагодарила добрую женщину за заботу и отправилась в столовую. Что же, завтрак, хоть и поздний, не повредит.

Долли хлопотала, расставляя посуду.

"На двоих"? - молча удивилась и тут же услышала за спиной:
— Доброе утро, мисс! - довольно бодрый и знакомый голос.
— Доброе, - медленно повернулась к тому, кто обращался ко мне — это Анри, молодой барон. Естественно, удивилась, его не было четыре дня, вернее, почти пять. И вот стоит тут, как живой.
— Ужасно голоден, давайте, наконец-то, позавтракаем. Вы разрешите мне присесть с вами? Может, как и в прошлый раз — визави?
— Вы в своем доме, сэр. Садитесь, куда вам хочется.
— Сэр?! - он тихо хмыкнул. - Дома меня никто так не называет, только прислуга, вы не относитесь к ним. Так почему же: сэр? Зовите меня по-имени.
— Мы не в таких отношениях, милорд, чтобы я называла вас — Анри.
Он улыбнулся уже знакомой, снисходительной, улыбкой.

На завтрак принесли кофе, джем, масло и аппетитно пахнущие булочки. Неосознанно, втянула запах горячего хлеба носом и немного прикрыла глаза от вкусного предвкушения. Булочки – моя слабость. Совсем забыла, что не одна и поэтому, открыв глаза и увидев удивленно-наблюдательный взгляд мужчины, тут же опомнилась и села ровно. Он улыбнулся, на этот раз добродушно и приветливо, повторил мои действия и звонко рассмеялся.

Все же, не переставала удивляться его раскрепощенному поведению по отношению ко мне, поэтому одела на себя маску серьезности и отпила кофе из чашки. Протянула руку, взять булочку, но барон, быстрым движением отодвинул от меня всю тарелку.
— В первую очередь, мисс, - начал он серьезную беседу, - хотел бы узнать, не победило ли вас любопытство?! Вы прочли, что я написал в дневнике?

"Ах, вот он о чем! Этот вопрос так сильно его волнует, что мне мешают спокойно позавтракать"? - успела подумать прежде чем ответить.

— Нет, - произнесла вслух.
— Совсем? - он прищурился. - Вам даже не было интересно?
— Мне любопытно и сейчас, но я не прочла, - моя рука еще тянулась в сторону тарелки с булочками, а он, как и раньше, держал ее в руке, отведя от меня. - Думаю, что не прочитала, - рискнула ответить, выделив первое слово.
— Почему вы сделали акцент? Намекаете на что-то? - немного помолчал, видимо, вспоминая о чем-то, улыбнулся. - Я выиграл! - хлопнул в ладоши и поднявшись, уперся ладонями на стол. - Вы прочитали!
— Нет! - решительно ответила на его вопрошающий взгляд. - Да, я подглядела, - честно призналась, - но увидела лишь одно слово и вы догадались какое именно. Но я не знаю содержание всей записи!
— Эх, надо было поспорить на что-нибудь! Выиграл! - искренне радовался он.
— Нет! Спор заключался в том, прочитаю ли я всю вашу запись! - и вскочив с места, ушла в свою комнату, за доказательствами.

Не знаю, о чем он подумал в этот момент, но необходимо предоставить свидетельство. Войдя в свою комнату, схватила дневник и вернулась в столовую. Протянула тетрадь барону. Мужчина удивленно посмотрел на меня, видимо, еще не понял зачем это делаю. Положила перед ним предмет нашего спора и села на свое место. Он поставил тарелку с булочками на стол и открыл дневник. Увидав страницу, запечатанную дважды сургучной печатью, издал неопределенный возглас.

В это время, я, победоносно подойдя к тарелке с булочками, взяла ее и поставила около себя, но так, чтобы он не мог дотянуться.
— Ну-ка, о чем вы писали, пока я отсутствовал?! - выговорил он, листая страницы моего дневника.

"Этого еще не хватало"! - внутренне возмутилась намерениям и выхватила у него тетрадь, положив ее рядом с тарелкой для булочек.

Он долго смеялся, даже до слез. Его смех меня не удивлял, ни раздражал. Пусть смеется, если хорошее настроение. Сама же, в это время, пожирала булочки. Да, именно так можно описать происходящее. Мой рот был полон, я не разговаривала, только жевала и пила кофе.

Когда Анри де Бэтьюи перестал смеяться, отрывисто заговорил:
— Удивляюсь вашей энергии! Всегда боретесь до победного? Может, вы перевоплощение Жанны Д'Арк или еще кого-нибудь! Натали, пожалейте, у меня скоро не будет сил бороться с вами! Передайте, пожалуйста, булочку.

"Странно, зачем ему со мной бороться"? - промелькнула мысль.

— У вас было время их попробовать, - мило улыбнулась в ответ.
— Вовсе нет! - он снова устроился за столом. - Я следил за вами, а это интереснее, поверьте мне.
— Это меня нисколько не волнует! - ответила строго, но его растерянный вид насмешил.
— Еще и смеется надо мной! Я не выдержу! - произнес молодой барон несколько театрально. - Предлагаю мир! Сдаюсь, - он чуть поднял руки вверх, а взгляд оставался необыкновенно беспомощным.
— Мне не нужны пленные! - произнесла серьезно, стараясь сдерживать смех.
— Бессердечная! - наигранно возмутились напротив. - Я прошу мира!
— Ну, что же, мир, - произнесла и протянула ему булочки.
Какое-то время мы смеялись, даже не могли приступить к завтраку.

Признаюсь, наше мирное положение нравилось. Пока хозяева поместья не вернуться Анри предложил, после завтрака, отправиться на прогулку, показать сад. Так как между нами заключен мир, я согласилась, и мы, как старые знакомые, настоящие друзья, гуляли по саду, беседуя о красоте природы. Здесь его личность открылась мне с другой стороны. Он держал себя спокойно и невозмутимо, можно сказать, с галантностью и даже некоторой нежностью. Светящиеся, чуть прищуренные, серые глаза излучали радость и покой, но где-то в уголках пряталось озорство. На загорелом лице сияла добрая улыбка. Отросшая грива волос переливалась в солнечных лучах.


"Что же это за человек, способный так кардинально меняться"? - подумалось мимолетно.

Наблюдала за ним тайком и старалась, чтобы он этого не замечал. Резкие перемены настроения и характера притягивали, как магнит, тем более меня, человека, привыкшего наблюдать за другими, угадывать их настроение и характер. Этого человека я "раскусить" никак не могла и еще с большим рвением окунулась в наблюдение.

Мне говорили о том, что я зря отклонила предложение миледи жить здесь и сейчас показывали от чего отказалась. Самые красивые уголки их «Рая». И я, признаться честно, пожалела о том, что не прогуливаюсь по местным тропинкам и зарослям, цветникам и беседкам, каждый день.

— Посмотрите, здесь можно уединиться в спокойствии, писать романы, часами! Это самый далекий и уединенный уголок нашего сада, - говорил он заведя меня в заросшую беседку. - Уютно, не так ли? Если пойдет дождь, можно закутаться в плед и сырость ничуть не испортит настроения! Это не четыре стены гостиничной комнаты! Останьтесь. Знаю, вам понравится. Вы же, не смотря на свои боевые способности — романистка, ваша душа должна тонко прочувствовать атмосферу.

Слегка поклонившись, де Бетьюи вышел, оставив меня в беседке, одну. Тихо, только легкий ветерок шуршал листьями.

В этой беседке мой внутренний, буйный ураган, кажется, тоже стихал и на его смену приходил легкий ветерок. В душе воцарилось спокойствие, как, быть может, еще никогда в моей жизни. Сев на скамью, я опустилась на стол, расположившийся посередине беседки, положила голову на сложенные перед собой руки и задумалась, а на самом деле — уснула.

Когда открыла глаза, а я еще не поняла что спала, увидела, что передо мной сидит молодой барон, смотря прямо в лицо — вскочила. Он тоже резко поднялся.
— Простите, напугал вас, не хотелось будить. Приехали родители, они ждут вас, пойдемте, - позвал он за собой и я встала, чтобы выйти из беседки. - Нет, постойте! - неожиданно выговорил мужчина. - Не оборачивайтесь!

После этих слов я остановилась, как вкопанная, не понимая, что все это значит. Через какое-то время, почувствовала прикосновение к голове. Подняла руки, стараясь нащупать причину задержки, которой пытались украсить уложенную прическу.
— Не сопротивляйтесь, а то поссоримся! - услышала около уха напористый шепот и опустила руки.
— Что это? - поинтересовалась я.
— Роза, - спокойно ответили на мой вопрос. - В знак нашего примирения. Не снимайте! - поспешно сказал он, когда я снова решила прикоснуться к цветку. - Очень эффектно смотрится в темных локонах. Теперь, идемте! - проговорил он улыбаясь и подал мне руку, чтобы я взяла его за локоть.


TET-A-TET

Неожиданно, после чая, господин Жан попросил поговорить наедине. Предложил руку и мы отправились к нему в кабинет.

— Почему вы не спали ночью? Вас мучает бессонница?
— Не совсем так, милорд, - растерявшись, заговорила я, не хотелось признаваться.
— Дитя мое, от вас нужна только правда, не ищите отговорок. Что-то случилось? Или вам помешала гроза? Присядьте в кресло и расскажите, по-порядку.

Он поставил свой стул напротив кресла, в котором устроил меня и посмотрел с ожиданием. Я долго молчала, смотря в пол, перед собой. Подняла на него просящий взгляд и глубоко вздохнула. Как объяснить? Признаться в самом сокровенном и страшном. Чужому человеку? Глаза, непроизвольно, наполнились слезами и я не смогла вымолвить ни слова. Конечно, разве можно вот так, запросто, поделиться тем, что мучает пол жизни?! Раскрыть душу постороннему человеку.

Вопросительно посмотрев на меня, в ожидании диалога, немного наклонился вперед, став ближе.
— Дитя мое, - тихо выговаривали слова, - боюсь, вы должны рассказать. Я хочу помочь. Что-то с вами совсем не так, - забеспокоился он и поднялся со стула, чтобы налить воды.
— Все хорошо, господин Жан, вам не о чем беспокоиться, - старалась не придавать беседе серьезных тонов и принимая стакан.
— Не о чем? - возмутился мужчина. - Вы сейчас расплачетесь! Вы – гостья в моем доме и я желаю быть вам полезным. Столь молодая девушка путешествует по Англии, без сопровождения - меня это с самого начала беспокоило. Понимаю, вы самостоятельны, но мне тревожно за вас, когда уезжаете в гостиницу.
— Милорд, не о чем беспокоиться. Я привыкла. К тому же, горничная в подобной поездке оказалась бы в тягость, поэтому-то и не взяла ее. В гостинице удобно. Зачем же вам тревожиться?

Не хотелось продолжать разговор, ох, как не хотелось.

— Милорд, - выдохнула скопившийся в легких воздух, понимая, что он не уйдет с заданного курса. - В гостинице мне спокойнее, правда, меня не окружают знакомые люди, которых могу испугать, - даже не знала какие слова подобрать, как разговаривать с ним.
— Испугать? Чем?
— Криками, - тихо, стараясь чтобы он не услышал, призналась я. - Меня мучают кошмары, сэр, - сиплым шепотом закончила свое признание.

Как же мне перевести разговор. Я совсем не хотела его продолжения.

— Кошмары? Такую молодую? - барон нахмурился и задумавшись, откинулся на спинку стула. - Вы можете рассказать свой самый страшный сон?

Я задрожала и отрицательно замахала головой. Страшно даже вспоминать об этом, а меня просят рассказать. Сердце застучало чаще и дыхание прерывалось от волнения. Даже ладони стали влажными.

Мужчина положил свою руку на мою, стараясь успокоить, поддержать.

— Неужели, сны, так сильно, вас пугают. Вы взволнованы даже сейчас. Дитя мое, вам нечего бояться, - заверили меня. - Боже мой, вы вся дрожите, - говорил он, крепче сжимая мою холодную ладонь. - Кто же причинил вам столько бед?
— Вы не поверите, милорд, - старалась сдерживаться, но слезы хлынули из глаз.
— Скажите, мисс, вы должны это сделать, прежде всего, для себя, - участливый тон голоса подкупал.
— Сэр, но человек, который причинил столько горя — мой отец.

Не выдержала, расплакалась в голос.
"Старалась же, чтобы этого не произошло. Сдерживалась. Какого черта"! - злилась сама на себя.

Собеседник встал с места и подошел ко мне со спины. Я почувствовала как его теплые ладони легли на мои дрожащие плечи. Пальцы, то сжимали, то ослабляли захват, видимо, пытаясь успокоить.
— Дитя мое, он бил вас? - меня заботливо погладили по голове.
— Нет, ни разу, - честно поспешила признаться, - но он до полусмерти избивал мать, мне и этой картины было достаточно. Просто случайность, что я осталась жива и он не прибил меня после ее смерти!

Не думала, что подобный рассказ доведет меня до такого состояния, а разревелась я не на шутку. Конечно, бывало, что и раньше рассказывала эти моменты из своей жизни, но у меня получалось сделать это с юмором и смехом.

Барон тихонько похлопал меня по плечу и достав из кармана платок, подал мне, так как своего у меня не имелось, никогда. Ненавидела носовые платки, не знаю почему. Просто, у меня их никогда не было, вот и все.
Он вышел из комнаты и вернулся через какое-то время со стаканом в руке.
— Выпейте, это вас успокоит, - спокойно предложили мне. - Потихоньку, не торопитесь.

Мягкий и нежный голос давал ощущение спокойствия и доверия, что действительно помогало. Держа стакан дрожащими руками, я пыталась опустошить его, барон помогал, поддерживая его, чтобы стекло не выскользнуло из рук.

В это время открылась дверь.
— Па, письмо от дядюшки Анри, - услышала я голос младшего барона. - Подумал, вы сразу захотите прочесть! - но тут же осекся, видимо, заметил мое состояние. - Что-то случилось? - поинтересовался но у отца.

— Выйди! - грозно ответили ему. - Сейчас же!
— Но, па? - возмутился было сын.
— Быстро! - указательный палец мужчины показал на дверь. - Тебя не учили стучать в дверь, прежде чем входить!? Выйди! - барон выгнал сына за дверь и закрыл ее за ним.

"Какой позор"! - пронеслось в моей голове. - "Я плачу перед чужим человеком! Но родных у меня нет", - тут же оправдалась перед собой.

— Успокойтесь, дитя мое, - спокойно продолжили наш диалог. - Вам не о чем переживать и беспокоиться, вы в надежном и безопасном месте. К сожалению, разговор нужно закончить, дабы не возвращаться к нему и не тревожить вас понапрасну. Расскажите мне самый страшный свой кошмар, - будто поставил точку. Вот так и никаких возражений.
Молча замотала головой, не соглашаясь.
— Не бойтесь, о нашем разговоре никто не узнает - это как тайна исповеди. Помните одно, то, чего вы боитесь — не существует в природе и спокойно расскажите. Запомните еще одно, вы сами даете этому жизнь. Итак, я вас слушаю.

Не получилось его остановить и переубедить, но и заставить себя перестать плакать, я тоже не смогла. Всхлипнув несколько раз, решилась заговорить.
— Самое ужасное начинается тогда, - голос дрожал и не слушался хозяйку, - когда думаешь, что в безопасности, но, вдруг, оказывается, совсем не так. Наоборот, в самой гуще событий, - путано пыталась объяснить. - Кажется, что убежала от него уже достаточно далеко и когда вздох облегчения выходит из груди, успокаиваюсь, чувствую как его рука тащит куда-то, за собой, а я не могу вырваться и убежать, - слезы вновь навернулись на глаза и потекли рекой по щекам.
— Ну, вот и все, - произнес он спокойно, будто разговаривал с ребенком, - первый рубеж пройден, вы не побоялись себе самой и мне, вместе с вами, рассказать это вслух. Теперь следует признать лишь то, что этого не может случиться никогда. - Мужчина примирительно улыбнулся. - А сейчас, вам непременно надо отдохнуть. Вернитесь в свою комнату и спокойно усните. Думаю, принятое лекарство поможет вам спать крепко до самого утра. Не противоречьте мне, мисс, я лучше знаю, - с добротой сказал он, когда попыталась возразить. - Выполните мою просьбу: откажитесь от кофе. Лучше пейте чай из успокоительных трав. Договорились?

Кивнув в ответ, поднялась с кресла - разговор окончен. Усталой походкой отправилась в свою комнату. Лекарство, кажется, начало действовать, в самом деле клонило в сон.

Проснулась, когда рассвет только начинался. Чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей.

«А может барон прав? - подумала я, потянувшись после сна. - Психология интересная вещь! Мы многое не можем понять сами. Например, то что нас пугает и страшит, на самом деле оказывается выдумкой. Стоит только осознать это и все становится на свои места. Тревога рассеивается, как утренний туман на рассвете» - размышляла, одеваясь и накидывая на плечи платок.

Собравшись, тихо выскользнула из комнаты и стараясь не шуметь, спустилась в сад, к той, самой отдаленной и заросшей беседке, где вчера уснула, прямо на скамейке.

Все вокруг просыпалось и приходило в движение. Поднималось яркое солнце и появились скользящие тени, а утренняя туманная дымка постепенно рассеивалась. Утро начиналось как обычно, но я находила в нем столько нового. Чувствовала себя совершенно другим человеком, готовым думать только о хорошем и до краёв наполненным энергией. Никаких мрачных и удручающих мыслей! Ничего. Мне просто было хорошо и спокойно на душе, как никогда прежде. О, я бы все отдала за то, чтобы избавиться от тяжелых мыслей и кошмаров, поэтому сердце наполнилось благодарностью к господину де Бэтьюи.

«Страхи появляются только в моем воспаленном мозгу, а мир снов, его не существует, он не может причинить физического вреда. Самое страшное, что может случиться – вымысел. При трезвом рассмотрении можно понять – с нами этого никогда не случиться», - делала я выводы, продолжая прогулку и засматриваясь на небо.

Восхитительное утро! Свободное.

Чувство защищенности, весьма редко посетившее меня прежде, успокаивало. Я ощущала себя частью семьи, увы, не моей, но участие и теплота согревали. Всегда мечтала о большой и дружной семье, где каждый готов встать на защиту другого и помочь в безвыходной ситуации. У меня не было такой семьи, хотя и чувствовала себя, с тетушками, счастливой. После побега из дома часто боролась с чувством, что живу не настоящей жизнью, словно во сне, в тумане, постоянно ожидая плохого.

«Больше не хочу! Теперь буду замечать только хорошее»! - уверяла себя во время прогулки.

Как прекрасно проснуться и почувствовать благоухание молодости, свежести, мира, покоя, и еще чего-то нового, только начинающегося, зарождающегося, как новый солнечный день.

«Роза? В знак нашего примирения?» - улыбнулась, вспомнив эти слова. А цветок я поставила в маленькую вазочку, около кровати. - «Он был очень мил вчера и... хватит об этом»! - не дала развития мыслям. - «Эй, твои мысли забегают слишком далеко!» - укоризненно побранила себя, но эти мысли вызывали столько приятных ощущений, заставляли улыбаться.


Чувствительная теплота разливалась в душе. - «Мне понравился уголок, вы не зря показали его, милорд!»


ПО ДОРОГЕ В «УАЙТ ГАРДЕН»

«7 сентября.
Просто не верится! Я поеду в «Уайт гарден» - поместье, в котором познакомились мои герои! Это в Девоншире»!

       А началось все с простых слов.
— У меня к вам деловое предложение, дитя мое, вы не можете не согласиться! Мой дядюшка Анри, младший брат моей матушки, хотя он и старше меня на три года, поэтому называю его дядюшкой в шутку, - так начал свое пространное объяснение барон, - приглашает нас к себе, погостить, на недельку. Это относиться также и к вам! Перестаньте мотать головой! Беата, желает познакомиться с вами и увидеться в приватной обстановке. Она чуть ли не в каждом письме спрашивает подробности. Так что, поезжайте в гостиницу, забирайте вещи и сюда! Живо, мисс Каррентлин! Послезавтра мы уезжаем! Поживете здесь! Наконец-то, у меня появился повод сказать вам это. Живо!

Пришлось подчиниться. Выпросила у господина Жана только одно, я сама оплачиваю проезд, он сначала сопротивлялся, но уступил.

И вот, я – в поезде! Здесь никто не мешает - совершенно одна! Барон и миледи едут в другом купе.

Удобно устроившись, обстановка покоя и одиночества располагает к работе воображения, разложила перед собой дневник и большую тетрадь, все, что касалось романа.

В этот раз, в поезде, мной овладело странное чувство: я не просто прикасалась к чужой жизни, входила в нее как главный персонаж, вернее – писатель. Это интересно и захватывающе. Излагать и придумывать жизнь моих новых знакомых, которая проходила тридцать лет назад, описывать ее. Чужая жизнь полностью завладела моим воображением.

Люди, о которых я слышала в рассказах семейства де Бэтьюи, вдруг, на моих глазах, именно здесь, в поезде, стали оживать, и казалось, каждый, по отдельности присаживался напротив и — наконец-то! - я смогла разглядеть каждого из них, воочию.

Главные герои предстали передо мной в цвете молодости, немного наивные, честные и бесхитростные. Когда происходила эта история, баронессе было двадцать два года, даже младше меня. А барону - двадцать восемь, столько же в данный момент его сыну.

Так вот, образ главного соперника барона, на тот момент, предстал первым, в моей воображаемой истории. Внешний вид этого человека ещё размыт в сознании и не сформировался окончательно, хотя, отчетливо представляла его внешность. Седой, конечно же, на тридцать пять лет старше миледи. Сколько же ему было? Пятьдесят семь. Над верхней губой усы, тонкие, белые, и ухоженная, модная бородка. Несмотря на свой почтенный возраст в его глазах пылал огонь, поэтому выглядел моложаво.
— Темная лошадка, - прошептала, боясь что образ, возникший передо мной, оживет и ответит.

Анри и Лидия, - дядюшка и тетушка, -  их я представляла, но хотелось познакомиться лично и сравнить персонажей своего воображения с реальными людьми. Эти двое, возникшие последними, быстро растворились и передо мной остались только трое.

Любовный треугольник.

Эфемерные, выдуманные и нарисованные фантазией люди, будто сидели передо мной, покачиваясь в такт поезда, как живые. Казалось, если с ними заговорить, они ответят.
— Ну, конечно! - вырвался возглас и я принялась строчить в тетради. Почему-то, именно сейчас, когда все они возникли передо мной, наконец, поняла: с чего начать  историю. - Только не исчезайте! - прошептала обращаясь к ним, и, каждый, по-своему, ответил на мою просьбу. Девушка - добрым взглядом, хотя нет, она не смотрела на меня, ее лицо направлено в окно. От нее исходили покой и тепло. Глаза излучали необъяснимый свет. Молодой мужчина смотрел на девушку, но, как бы, случайно, ненароком, борясь с собой. Третий пялился во все глаза, холодным, прищуренным, взглядом, полным страсти и необъяснимой ненависти. - Только не исчезайте! - опять вырвалось у меня и я продолжала описание, пока рука не устала от напряжения.

Выдохнув скопившейся от волнения воздух, посмотрела на противоположное сидение, мои герои исчезли, но четко изображались на бумаге.

Поезд дернулся, заставив проснуться, и заметить не успела, когда уснула. На столике горела свеча и я, спохватившись, продолжила изложение. Долгое время не могла оторваться от написания, усталость вовсе не чувствовалась. Главная задача состояла только в том, чтобы успеть записать слова и фразы, возникающие в голове.

Свеча догорела и погасла. Рассвело.

В дверь постучали, но слишком занятая, чтобы обращать внимание на отвлечения, я не ответила, полностью сосредоточенная на тетради, где появлялись строчки, предложения. Закончившаяся страница, переворачивалась, менялась следующей.

Переведя напряженный взгляд в сторону, заметила стакан чая и булочку с джемом. Как они появились на моем столе? Наверное, как всегда, впустила проводника, и даже не заметила.

Съев булочку и выпив остывший чай, стараясь не отвлекаться от написания текста... потеряла мысль! Разозлившись, хлопнула себя ладонью по лбу. Стараясь понять где остановила свое повествование, немного перечитала написанное. Ах, да! И опять рука не успевала за полетом фантазии.

Да, я потеряла ход времени, но не слух, поэтому отчетливо услышала стук в дверь. Мужчина, заглянувший в купе, предупредил, что скоро моя станция. Необходимо приготовиться.

Какая жалость! Но я не успеваю! Мне надо закончить главу! Поставить точку в повествовании. Успокоиться, в конце-концов. Куда бы еще отправиться, чтобы дорога способствовала написанию романа и полету фантазии.

Поезд остановился, а строчки, будто сами, без моего вмешательства, появлялись перед глазами. Не могла заставить себя остановиться. Задумываясь над подбором слов, взгляд, непроизвольно, скользнул в окно и задержался в светлом проеме. Там, как в рамке, показалось знакомое лицо. Находясь под впечатлением от своего собственного сочинения и от типажей, посетивших меня ночью, внимательно рассмотрела стоявший за стеклом объект, будто он представлял интерес для меня или, вернее, моей книги.

Вел он себя странно. Сначала смотрел в окно. Волнуясь, достал часы из кармашка и мельком взглянул на циферблат. Снова пристальный взгляд на меня. Улыбнулся. Помахал мне рукой. Удивившись, не задумываясь, махнула в ответ, но тут же опустила голову, вернувшись к написанию. Мысли, просящиеся на бумагу, оказались сильнее любопытства.

Через короткое время услышала стук по стеклу и удивленно посмотрела в окно. Предо мной стоял Анри де Бэтьюи, прислонившись к вагонному стеклу лбом. Указал на циферблат часов и нервно, так подумалось, посмотрел по сторонам.

И тут, я все поняла.

Вскочив с места, одним движением собрала в охапку тетради, вторым - схватила сумочку и поспешила из вагона.

Подбегая к выходу на меня налетел проводник и с возгласом удивления преградил дорогу. Такое случается от неожиданности.
— Я думал вы вышли!
— Кто взял вещи из багажа? - выкрикнула, стараясь обойти его и устремилась к выходу.
— Лично передал встречающему!

Поезд дернулся.

"О, нет! Надо выходить"!

Встав на ступеньку, выпрыгнула из вагона, в густое, неожиданно выпущенное, облако пара.
— Вот так история, - произнесла облегченно, взглядом провожая начавший движение паровоз, понимая: успела, не уехала дальше.
— Вот так история, - услышала, одновременно со своим, мужской голос.

Через несколько секунд, которые для меня тянулись, как-то, медленно, пар рассеялся. Рядом, буквально в полушаге, стоял молодой барон, смотрел на меня и улыбался. Почувствовав в себе непонятные и, пока что, необъяснимые чувства, принялась оглядываться вокруг, ища вещи: проверила на плече ли сумочка. Тетради, похоже, помялись. Мысли не желали работать слаженно, но привычным движением убрала дневник в сумочку. Роман? Что с ним? В голове мелькали сцены, которые необходимо записать.

Чувствовала себя, при всем, страшно неловко, поэтому даже мельком взглянуть на Анри де Бетьюи отказывалась. Понятно же - смеется.

Оглядевшись по-сторонам, нашла лавочку, присесть бы, сразу же осуществила желание, принимаясь строчить карандашом и стараясь не забыть продолжение сцены, которую начала записывать еще в поезде. Меня не интересовало, что происходит вокруг. В данный момент важнее описать не закончившееся действие в романе.

Уж, не знаю сколько прошло времени, когда я, наконец-то, почувствовала, что успокоилась. Мозг перестал лихорадочно подбирать слова. Перед глазами прекратилось мелькание картинок. Успокоилась и выдохнув из себя суету, улыбнувшись посмотрела на молодого барона.

Он молча сидел напротив, на моем чемодане и теребил пальцами ручку второго. Ждал. Удивленный и заинтересованный взгляд переходил с моего лица на открытую тетрадь несколько раз. Смотрел прищуриваясь, с нескрываемым интересом в глазах.
— Вот так история, - проговорил, улыбаясь. Взгляд в очередной раз задержался на открытой тетради. - Никогда не видел, чтобы строчки появлялись на бумаге так быстро. Скажите, вы куда ехали, мисс Каррентлин? По-моему, вы не в себе. Сбежали? Куда направляетесь? Вы, действительно, вышли на нужной станции?
— Где господин Жан? - ответила серьезно, не замечая подковырок.

Он спокойно вытащил из кармашка часы, - кажется, я уже видела сегодня этот жест, - закрыл крышечку и вернул их в кармашек.
— Господин Жан, уже четверть часа ждет вас в экипаже. Интересно, не появись я в окне, вы бы уехали дальше? - ему весело, конечно.

Не ответила, да и не могла найти слов для объяснения.

Наверное, я выглядела немного растрепанно. Лично меня это нисколько не волновало, но состояние эйфории последних событий, не прошло. А от его хитрого и прищуренного взгляда, волнение и неловкость овладевали мной еще больше. Чтобы не чувствовать глупой неловкости, я приняла вызов, по-привычке. Встала и беззаботно рассмеялась. Он, на мою выходку отреагировал загадочной улыбкой.

Возле экипажа нас ждал мсье Жан и он, явно, нервничал.
— Все в порядке?
— Конечно, - ответил за меня Анри. - Если не считать того, что она чуть не уехала! Па, видели бы вы как она выпрыгивала из вагона, когда поезд тронулся! - взобравшись на козлы, он положил мои чемоданы наверх, закрепляя их ремнями, чтобы не слетели.

— Хорошо себя чувствуете? Вы спали? - поинтересовался господин Жан. - Поручил проводнику позаботиться о вас.
— Спасибо. Все хорошо. Просто, я немного отвлеклась от реальности и ничего не замечала, - ответила с беззаботностью.
— Это точно, - подтвердил молодой барон. - Когда я подошел к окну, пытаясь обратить внимание на время, на меня посмотрели как на привидение, даже не удостоили человеческого взгляда, - засмеялся Анри. - Ну что, поехали? А то тетушка Лиди ждет! - потом заговорил со мной, приглашая сесть на верх. - Не желаете полюбоваться видами природы на открытом воздухе?

В ответ, улыбнулась ему, но села в экипаж. Находясь в отличном, приподнятом настроении, не рискнула ехать рядом с ним, не хотела, чтобы его испортили. Небольшое происшествие на станции – веселило. Недавно появившееся предвкушение нового и неизведанного в своей жизни — опьяняло и прибавляло бодрости. Усидеть на месте я не могла, то и дело кидалась то к одному окну, то ко второму, восхищаясь красотами природы. Только через время заметила, что баронессе нездоровится. Притихла, но очередная картина природы привела меня в восторг.
— О, посмотрите, миледи! Какая красота! - высунулась в окно, показывая, куда смотреть, но на мою бурную реакцию отреагировали лишь милой улыбкой.

Карета тут же остановилась.
Анри соскочил со своего возвышенного места на козлах и открыв дверь экипажа, бесцеремонно, вытащил меня из кареты, за руку. Потом, точно так же, быстро и молча, затащил наверх и усадил рядом. Я и понять ничего не успела.

— Ма не любит бывать в «Уайт гарден», это связано с тяжелыми воспоминаниями. Отец успокоит ее и все будет нормально, - наконец-таки он заговорил и объяснил что к чему.

"Ну, хорошо, поняла, зачем же вот так, вытаскивать меня из кареты"? - нахмурилась, но тут же успокоилась, оглядевшись вокруг. Усмирить же себя и свое бурное состояние никак не получалось. То и дело вскакивала и показывала рукой то в одну сторону, то в другую, забывая обо всем.

Собирались тучки и сделалось грустно. Неужели они испортят красоту!? Позже почувствовала ветерок и на небе появилась полоска голубого неба, искрящаяся среди серости.
— Посмотрите, Анри! - вскочила я с места, вытянув руку и показывая на небо.

Но тут, - видимо с самого утра что-то не заладилось, к тому же, со мной не может быть покоя, когда я в подобном состоянии, - вытягивая руку, рванула собственную ленту, которой завязывалась соломенная шляпка и развязала бант. Ветерок сорвал мой головной убор и унес с собой. Я вскочила с места так неожиданно, когда это произошло, что мой спутник, бросив управление каретой, схватился за меня. Его лицо выражало испуг, а тут еще слетевшая шляпка и высвобожденные пряди волос.
— Бог мой! - прошептал он мне в лицо, смотря широко открытыми глазами.

И сразу же ситуация была взята под его контроль. Он успокоился. Одним движением усадил меня на место, другим — остановил карету. Ему пришлось слезть и броситься за моей шляпкой, уносимой ветром все дальше.

“Хорошо, что ветер не такой сильный”, - промелькнула мысль, когда я, с улыбкой, наблюдала за «шляпной охотой».

Взбирался на козлы он в отличном настроении, тихо смеялся, запрокинув назад голову. Подхватив его смех, поблагодарила за пойманную шляпку, тут же принялась водружать ее себе на голову, предварительно собрав волосы и заколов их.
— Вы решили загонять меня, мисс!? - сказал он, сверкнув глазами.
— Ну, немножко! - отозвалась, не преминув сверкнуть глазами в ответ. «Принимаю вашу игру».
— В следующий раз, когда вам придет в голову вскочить с места и развязать ленту на шляпке, предупреждайте. Я же не знаю, за что браться в первую очередь: хватать слетевший убор или ловить вас, чтобы вы не слетели под колеса!

Мой спутник посмотрел очень серьезно и отвернулся. Его внимательный взгляд устремился вперед, на дорогу. Изменившееся настроение насторожило, но ненадолго.

Какое-то время мы ехали молча. Я вернулась к рассматриванию красот природы, вертя головой в разные стороны. К тому же, вышло солнышко, радуя своими лучами.
— Девственная красота природы никогда не сравнится с искусственностью парков, не так ли? - проговорил мой спутник, продолжая светскую беседу, и серьезно посмотрел на меня. Многозначительно кивнула в ответ, соглашаясь со сказанным. - В природной красоте есть что-то скрытое и притягательное; дикое, неистовое и неуемное, но в то же время мягкое, спокойное и нежное, - уверенно излагал он, смотря мне в глаза. - Посмотрите! Вон там! - указал рукой в правую сторону. Мне понадобилось бы наклониться к нему, чтобы посмотреть, но в дороге мало о чем серьезном задумываешься.

От него повеяло приятным теплом.
— Видите? Это и есть «Уайт гарден». Приехали.

Колеса наскочили на невидимую горку и карета немного подпрыгнула. Он, не раздумывая, прижал меня к себе.
— Осторожно. Держитесь. Сейчас повернем, - отпустил меня и принялся управлять каретой. - Вон там, еще правее, видите?! Это наши соседи. Они, наверняка, приедут к нам сегодня. Семейство Баркли, они довольно долго дружат с родителями.

Карета ехала уже не колыхаясь и чтобы лучше разглядеть «Уайт гарден», я встала.

— Черт! Натали, сядьте сейчас же! Если вы свалитесь, меня обвинят в смерти писательницы! Беата мне этого не простит!
— Она так хочет познакомиться со мной? - спросила я с беспечностью школьницы, не обращая внимание на его беспокойство и продолжая смотреть в даль. Позже, все же, посмотрела на него и улыбнулась.
— Она мне все уши прожужжала, расспрашивая о вас! - он взял меня за руку, будто так и нужно, сжал кисть, держит.
— Так вы находились здесь все это время? - спросила, как бы между прочим, продолжая рассматривать поместье. Ну, мне необходимо удовлетворить любопытство.
— Приехал вчера, - в его голосе послышалась улыбка. - Был в Лондоне, по делам.
— Вы часто выезжаете в Лондон, - карета закачалась, Анри рванул мою руку вниз и я села.
— Вы спрашиваете или утверждаете? - он засмеялся, когда я пожала плечами. - Хитрая лиса.

“Еще смеет такое говорить”! - возмутилась я про себя. - “Бесцеремонно выволок меня из кареты, хватает руками, смеется надо мной. Словом, делает, что хочет”!

Замолчала, сжав губы, чтобы уж точно не наговорить лишнего, и уставилась на дорогу перед собой.
— Не могли бы вы спросить, сэр, могу ли я пересесть в карету? Мне не хотелось бы на виду у всех слазить с такой верхотуры.
— Разозлились? Обиделись? - возмущенно посмотрел он на меня. - А что я сделал? За вами не уследишь! Свалитесь под колеса, а мне отвечать!
— При чем здесь это?! - теперь возмутилась я. - Не хочу, у всех на виду, карабкаться вниз, - "и чувствовать себя полной дурой", - добавила уже мысленно!

Резким движением остановил карету, недовольно зыркая на меня. Слез вниз.
Услышала: «спускайтесь», - резко произнесенное и решила осуществить задуманное. Но слезть с высокого сидения кучера оказалось для меня почти невозможным. Забраться наверх гораздо проще, к тому же, он затащил меня сюда. Повертелась на месте, занесла было ногу, да поставила обратно. Этот невозможный человек стоит там, внизу, и смотрит на меня, протягивая руку, чтобы помочь спуститься, а я, пытаясь осуществить это нехитрое, в общем-то, дело, приподнимаю юбку и выставляю ногу.
«Бог мой! Как спуститься-то!?»

Анри, поднялся на приступок и его голова оказалась где-то на уровне моих колен.
— Вы спускаетесь или нет? Ма уснула, не тревожьте ее, пока не приедем, - его тон голоса немного оттаял.
— Хорошо, - покраснела, с чего бы это. - Отойдите.

Покрутилась на месте, думая, как спуститься. Чувствовала себя котенком забравшимся на дерево, который никак не мог слезть с него, намертво вцепившись в ветку когтями. Жалобно мяукал, но в руки спасателей не давался, да еще – царапался и шипел. Как это глупо выглядит со стороны, наверное!
— Бог мой! - воскликнул Анри. - Самостоятельная личность: свалится и глазом не моргнет! - он протянул ко мне руки. - Держитесь за плечи.

“Вот еще”!

На мой возмущенный взгляд он прыснул. Схватил меня за кисть и потянул на себя. Тело подалось вперед, падая, и я с ужасом почувствовала, как его руки ухватили меня за талию и поставили на землю.

Боялась смотреть на него. Поправляла юбку. Как ужасно! Наверное, я красная, как вишня!
— Теперь –  мир? - услышала его тихий шепот около уха, когда открывалась дверца кареты.

«Куда девать глаза?»

Тихо села в карету и улыбнулась барону. Мне ответили тем же. Он нежно посмотрел на жену, заснувшую на плече.

Посмотрела в окно: «Он еще здесь»!? Анри смотрел на меня, губы прошептали «мир», а глаза задали вопрос. Слегка улыбнулась и тут же поспешила отвернуться от него, но краешком глаза заметила его улыбку.

Мужчина залез наверх и мы продолжили путь.

"Что за поведение?! Ведет себя как... как"... - хмурилась, не находя слов для выражения эмоций. - "Как глупо я себя веду! Кошмар! Что за дурачество на меня нашло?! С чего это стала кокетничать с ним и строить глазки? Опять втянул меня в неизвестную игру. И так незаметно. Хитрец! Что я — девочка? Так запросто, словно я сестра! Интересно, как он ведет себя с ней? Надо понаблюдать".


НАВАЖДЕНИЕ

Наблюдая за тем, что происходит перед моими глазами, я улыбалась.

Никому не представленная, знала только тех, с кем приехала и Жана Ревиньон, с которым меня познакомили в первый день приезда в «Рай». Кстати, этот молодой человек, жених Беаты, похож на старшее поколение мужчин семейств Бэтьюи-Ревиньон, полностью их тип. Настоящий представитель фамилии и продолжатель рода. Каштановые волосы, слегка вьющиеся, смуглый цвет лица, карие, светящиеся и лучистые глаза.

Интересно, что в семье Бэтьюи виток наследственности отразился по женской линии – на Лидии и младшей дочери. Сын же похож на мать.

Беату, младшую, еще не встречала, поэтому с интересом наблюдала за девушкой. Ее нетрудно узнать, в отцовскую породу – надо же! - хотя, все движения так женственны и плавны – это, конечно же, досталось от матери. Для меня всегда было естественно, что дочь похожа на мать, а сын на отца. В этой семье случилось все наоборот.

Открытая и улыбчивая девочка. Нельзя назвать ее наивной, нет. Просто молодость ей к лицу. Блестящие карие глаза светятся дружелюбно, с добротой. Она воспитана, скорее, не родителями, а старшим братом, это заметно. Поэтому-то и отношения их очень теплые и дружеские (чего не скажешь о старшей сестре, стоявшей отдельно от своих младших родственников). Девушка, с радостным возгласом, повисла на шее брата, тот, в свою очередь, крепко обнимал ее, они улыбались и перешептывались, будто делились друг с другом давно не высказанными секретами. Смутилась и отвела взгляд. Наверное, хорошо иметь братьев и сестер.

Ко мне подошел Жан Ревиньон. Спросил о прошедшей дороге, о самочувствии. Отвечала на вопросы со сдержанной улыбкой.
— Ну, где же она?

Возглас принадлежал Беате. Вот, поистине, милое создание. На вид ей лет семнадцать, а то и шестнадцать. Слова девушка произнесла в объятиях брата. Он что-то шепнул ей на ухо, она же, многозначительно посмотрев на него, направилась ко мне, раскрываясь для объятий. Девичьи руки сомкнулись у меня на шее и я почувствовала легкий поцелуй на щеке. Меня это, несколько, удивило. Ожидала представлений и поклонов, а здесь все иначе.

«Успокойся, это – провинция, не столица», - утешала себя, но самовнушение не подействовало. Растерянная, не знавшая что делать, невольно, искала взглядом подсказки и случайно посмотрела на Анри, в надежде ответа. Он смотрел на нас, недовольно качая головой, явно посмеиваясь надо мной. Показал жестами, что я должна обнять сестру. Представляю, мои глаза, наверное, похожи на тарелки, такие же круглые и большие.

Сомкнув руки на ее спине, приложилась к щечке, последовав совету. Девушка просияла довольной улыбкой.
— Натали, можно я буду называть вас по имени? Мне очень приятно с вами познакомиться! Со вчерашнего дня замучила Анри своими вопросами! Боже мой! Живая писательница-романистка! Это же так интересно! Скажите, а вы знакомы лично с кем-нибудь из писателей? Расскажите, прошу вас!
— Беата, - пришел на помощь ее отец, - по-моему ты повергла в шок нашу гостью.
— Но, папа, - произнесла она на французский манер и смутилась.
— Не надо, милорд, - вступилась за девушку. - Меня встретили как в родной семье! И это приятно, просто, отвыкла я от подобных встреч.

Дальше все происходило, более привычно. Меня представили тетушке Лидии и дядюшке Анри, так их называли, по крайней мере. Все как в приличном обществе: пожатие рук, легкий книксен, наклон головы, улыбка.

«Дядюшка», так называл его барон, и это ласковое и шуточное обращение само собой описывает сущность человека - он сиял добротой и открытостью. Такой же каштановый беспорядок на голове, его старались скрыть и зачесать назад. Блеск карих, со смешинкой, глаз. Почему так? - потому что хотелось улыбаться, когда он смотрит на тебя.

Жизнь бурно кипела в этом доме.

Мне, сразу же, разрешили называть госпожу Ревиньон — тетушка Лиди, как младшему поколению семьи. Ей это приятно и, к тому же, женщина привыкла к подобному обращению. Никто не называл ее полным именем: Лидия, она осталась не выросшем ребенком, в душе, молодой девицей с ребяческими, быстрыми движениями. По внешности – типичная англичанка. Единственно, быстрая манера говорить и молодой азарт все скрашивал, придавая ей особое обаяние. К тому же, она настоящая модница - сразу заметила. В ее-то возрасте!?

Комнату мне выделили на втором этаже. Горничная уже суетилась там и я принялась помогать ей складывать и развешивать вещи. За полчаса мы управились и я осталась одна.

Конечно, дорога была длинной, но не утомила, ведь я, как вечный странник и любитель приключений (при этом никогда не выезжавший из дома), оживала от дороги, как оказалось. Совершенно не хотелось сидеть в комнате и отдыхать. Ощущение новых эмоций не оставляло в покое. Хотелось пройтись по дому, прогуляться по саду, заглянуть во все потаенные уголки.

Подойдя к окну, распахнула шторы и открыла рамы. Свежий воздух ворвался в комнату и защекотал лицо. В такие минуты хочется вырваться из суеты и улететь, прямо отсюда, из окна.

Чувства переполняли. Усевшись за письменный столик, достала из сумочки дневник.
«10 Сентября.
Я – в доме, который живет собственной жизнью. И эту тонкую вибрацию души мне нужно разгадать и почувствовать».

На этом прервала запись.

Что-то вдруг всколыхнулось в памяти. Стала вспоминать, как Беата накинулась на меня и еще больше улыбнулась своей глупости. Вспомнила, как смотрел на меня молодой барон, как смеялся надо мной. В памяти всплыла картина поездки на козлах. Издалека, «Уайт гарден» красиво смотрелся. Обдало жаром, при воспоминании о том, что меня обняли, когда мы сидели рядом и смотрели издалека на стены этого дома. Мои щеки запылали — хорошо, что я одна и никто не видит. Он обнял меня?! Конечно, в это время карета сильно качнулась – случайность, подумаешь, немного придержал, чтобы не упала.

По телу пробежали мурашки, четко пред глазами появилось его хитрое, улыбчивое лицо. Не выдержав, вскочила на ноги.
— Невозможно! Иди развейся! - заворчала на себя.

В саду, ко мне подбежала Беата. Мы, не спеша, прогуливались по парку. Она и стала моим проводником.

На мой вопрос, почему поместье названо «Уайт гарден», она воскликнула.
— О! Вам обязательно надо приехать сюда весной и вы сами все поймете. Как великолепно здесь, когда все расцветает! Все белым бело от цветущих вишен и яблонь! Вам бы очень понравилось! - потом после небольшой паузы продолжила. - Скажите, Натали, вы живете в Лондоне, это, наверное, так интересно!? Вы вхожи в свет? Бываете на балах? Расскажите!
— Вы не приезжали в Лондон?
— Папа, - ах, как же мне понравилась ее манера, когда она говорила это слово, - в прошлом сезоне возил меня, когда мне исполнилось восемнадцать. Там красиво! Почему я вас не встретила? Хотя, там столько людей, на балах, просто теряешься!
— Вы сами ответили на свой вопрос.
— Я – глупая, да? - засмеялась она. - Анри говорил, вы очень умны и начитанны, с вами всегда интересно разговаривать. А я – как ребенок. Это правда?

Теперь засмеялась я.
«Анри? Что же он еще говорил обо мне»?
— Беата, поверьте, вы просто молоды и это прекрасно! Молодость должна быть такой! - взяла ее под руку и мы продолжили прогулку.

Любопытство распирало. «Как же расспросить-то ее? Придумала же! Она еще не догадывается, как глупа я сама»! Пока обдумывала тактику расспросов, срывала полевые цветы. И протянула скромный букетик своей собеседнице. В знак дружбы!
— Спасибо. Мне нравятся эти цветы. Откуда вы знаете? Анри сказал?

"Похоже, она души не чает в своем брате. Я ушла от него из комнаты и прибежала к нему в сад. Еще и думаю о нем, пытаясь расспросить сестренку. Забавно".
— А вам, наверное, всегда дарят розы, они - для таких, как вы! Вы очень красивы.
"Вот так откровенность! Кто? Я?"
— Кто вам такое сказал? - растерянно произнесла вслух.
— Сама вижу, - лукаво улыбнулась и сразу стало понятно, чья она сестра. Симпатией к девушке прониклась сразу, но не потому, что меня  назвали красивой, просто она мне очень понравилась, правда.
— Беата, вы просто ангел! Знаете, что я вам скажу, только не обижайтесь. Таким, как я, дарят розы, а любят и замуж берут, таких, как вы! - наклонилась к ней и прошептала на ухо, как заговорщица, для эффекта.

"Только, как узнать о том, что интересует меня? Наваждение какое-то"!

На этом наш разговор закончился, единственное, о чем попросила: чтобы меня проводили в библиотеку и показали кабинет. Очень хотелось посмотреть.

Оказалось, кабинет чаще пустовал, там никто не любит бывать. Странно. Хотя, иногда, очень редко, там сидит Анри-младший. Наверное, теперь, лучше так его называть. А когда их навещает соседское семейство Баркли, время там проводит их единственный сын, но чаще они там сидят вдвоем, с Анри, тем же, младшим, потому как являются друзьями.

Все это, конечно же, я узнала от Беаты, даже не спрашивая.

Библиотека поразила размерами и количеством полок. Сколько здесь всего! Не выходила бы отсюда сутками, так и жила бы здесь. Видимо, не одно поколение собирало книги для этой комнаты.

Пройдясь между полками и разглядывая всевозможные переплеты, я даже боялась притронуться к некоторым фолиантам. Множество книг прошлого столетия. Лежали тома огромных размеров, инкрустированные металлом, перламутром и камнями. Стеллажи на немецком языке, французском, английском (естественно), даже несколько на испанском и итальянском. Некоторые издания повторялись, только язык разнился. Да! Здесь можно просидеть не один вечер или день, думаю, и не один год.

Позже, направилась в кабинет, располагавшийся неподалеку. Постучалась, вдруг кто-то занимал его. Никто не ответил, значит он пуст. Открыла дверь и вошла. Кабинет был огромным, такая же зала, как и библиотека, только здесь главное место занимал большой дубовый стол. Рядом стоит кресло, тоже не маленького размера.


Вспомнила, как описывал прошлого хозяина этой комнаты, барон де Бэтьюи. Нет, он не был крупным. Вероятно, у него имелось огромное чувство собственника и неуемная гордость.

В кабинете стояло несколько стеллажей с книгами. В основном, эта литература, касалась медицинских вопросов. Хирургия. Акушерство. И всякое прочее. Бр-р!

Сказать, что кабинет мне понравился, еще не значит все объяснить. Здесь все говорило о характере хозяина. Наверное поэтому, никто в доме не знал, что делать с этой комнатой, и поломать – руки не поднимаются, и никто сюда не заходит, потому как чувствуют себя здесь не совсем уютно. В комнате несколько мрачно, даже очень. Темные обои, дерево, приглушенный шторами полумрак. Все поглощало солнечный свет, создавая непонятную, скрытую и таинственную атмосферу. Каждый предмет, стоящий здесь, привезенный из какой-нибудь далекой, заморской страны, сувенир, казалось, знал ужасающую тайну, но молчал, боясь, что придет хозяин и выбросит его.

Пока прогуливалась по комнате, рассматривая убранство, профессиональное воображение, полностью поглощенное созерцанием, дало непредвиденный результат. Вдруг, мне послышался шепот. Сначала ничего не поняла. Все, что происходит — явь или сон? До такой степени мои чувства обострились в этот момент. Я с осторожностью прислушивалась к шороху или шепоту, раздававшемуся в комнате и мне показалось, что каждая вещь и предмет, по непонятным причинам, заговорили со мной. Все, одновременно, рассказывая, каждый – свою, таинственную историю. Мне надо только немного напрячь слух, чтобы разобрать произносимые слова.

Может, моя психика немного слаба, но я и не говорю о своей психике, думаю, в это время, была похожа на сумасшедшую, которая бродит по комнате и шепотом разговаривает сама с собой или с кем-то невидимым.

Подойдя к столу, легонько провела по полировке пальцами, в моем воображении он издал непонятный звук: вздох, или стон, очень тяжелый, глубокий, грудной. Посмотрев по сторонам, как бы спрашивая разрешение у невидимого хозяина, присела в кресло и оно поглотило меня целиком, я утонула в нем, в его, шипящем звуке удовольствия.

Нервы звенели. Сердце колотилось бешеным ритмом, но когда я погрузилась в кресло, оно стало еле слышно стучать. Дыхание прерывалось, иногда мне казалось, что я не дышу, вообще. Звуки, наполняющие комнату, обволакивали. Шепот и стон, почему-то, убаюкивал. Сложила руки на стол, перед собой. Он ответил мне долгим шорохом приветствия. Вытянув левую руку вперед, положила голову на стол и провела пальцами правой руки по полировке. "Мурашки" пробежали по позвонкам. Полностью отрешившись от действительности, пыталась расслышать в шепоте, наполняющем комнату, слова.

Оглядываясь настороженным взглядом, увидела пред собой человека. Неожиданно, но даже не испугалась его появлению и не задалась вопросом о том, как он тут оказался. Все, будто, шло своим чередом. Комната ожила, в моем воображении, и решила воочию показать хозяина.

Лет тридцать, высокого роста, жгучий брюнет, узкая полоска усов над верхней губой. Цепкий, холодный взгляд, который, кажется, смотрит не на тебя, а внутрь, разглядывая сущность и пытаясь разобраться или высмотреть скрытое от человеческих глаз.

"Наверное, так выглядел хозяин этой комнаты в молодости", - подумалось мне. - "Самоуверенный, холодный, высокомерный. Вот так наваждение"! - думала я, с интересом разглядывая каждую деталь внешности, взгляда, пытаясь ничего не упустить. Эфемерное тело стояло неподвижно и смотрело на меня бархатисто-карими глазами. Может, ему не понравилось, что я заняла его место за столом или, вообще, не устраивает, что ворвалась в его пространство – мир теней, полутонов и шепота.

Взгляд гостя менялся прямо на глазах. Сначала был холодным и ничего не выражал. После, стал будто оттаивать. В глубине появились искорки. Надо же, как меняется его лицо!

Спокойно приподнялась и пригласила его присесть за стол. Может «видение» смилуется надо мной и не покарает? Нет, не хочет. Он помахал мне рукой, сидите, мол. Опустившись снова в кресло, отвела от «видения» глаза, давая понять, что готова к его исчезновению. Но «видение» не растворилось в воздухе, когда я вновь посмотрела в его сторону, стояло на прежнем месте.

Взгляд его вновь поменялся. Из оттаивающего и еле сверкающего, превратился в пылающий огонь, неведомых мне, страстей. Смотрел на меня, прямо в глаза. Тяжело задышал. Наконец, «видение» пошевелилось, сделало шаг ко мне, у него выпала трость из рук и я, как будто, проснулась.

“Боже! Передо мной живой человек! Надо же до такой степени забыться, не понять, где кончается выдумка и начинается реальность”!?

Не успев даже подумать о том, кто вошёл в кабинет, вскочила с места и поспешила к выходу, только в дверях стоял он и преградил дорогу.
— Нет! Прошу вас, останьтесь! - воскликнул человек-видение. - Не пугайтесь, же! Кто вы? Ангел? Дух? - взял меня за руку, ощупывая ладонь. - Вы осязаемы, значит не дух. Кто вы? Скажите мне!

Смотрел внимательно, взгляд перемещался снизу вверх, а я дрожала всем телом от его горящего взгляда.

— Джордж! - послышался возглас из коридора. Это был голос Анри-младшего, он поднимался по лестнице, слышались торопливые шаги.


Вздрогнув от неожиданности, выхватила свою руку у «привидения». Не помня себя от волнения и от переполняющих чувств, бросилась прочь из комнаты. Руки «видения» не смогли удержать меня.

На лестнице столкнулась с Анри, еще не замечая меня, он прокричал:
— Джордж! Ты в кабинете!?

И тут произошло столкновение.

Не понимая до конца, что случилось на самом деле, я налетела на него, как ураган. Мчалась со всех ног, подальше от того, кого только что рассматривала, так пристально и неприлично. Как стыдно-то. Проклятое воображение!

Анри поймал меня и попытался остановить.
— Что случилось, Натали? Вы, словно, привидение увидели?

Наверное, он был прав. Хотя, как поняла, привидения я совсем не испугалась, скорее, на меня навел страх живой человек.

Вырвалась из, удерживающих меня рук, и помчалась прочь, не давая объяснений. Забежала в свою комнату, закрылась на засов, стараясь успокоить бешено стучащее в груди сердце.


НЕПРИМИРИМЫЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ

— Кто он, Беата? - пытала свою новую подругу.
Девушка лишь пожала в ответ плечами.
— Если Джордж, то только Баркли!
Имя не говорило ни о чем.

"Вляпалась в историю! Везет"!

Нет, нельзя сказать о человеке - отрицательный персонаж, это личность, со своими достоинствами и недостатками, положительными и отрицательными качествами. Когда ему необходимо — будет мил, надо выделиться — не воспитан. Только во взгляде его бархатисто-карих глаз оставалось что-то ускользающее от моего понимания. Именно это и заставляло думать о том, что я далеко не последний раз сталкиваюсь с ним. Подобное знание или предчувствие, ставило на противоположную сторону, сразу, без оговорок. Огонь, горевший в его глазах, заставлял собирать внутренние силы и начинать борьбу. С чем же я опять собиралась бороться? Или, вернее, с кем? Нет, он не плохой, правда, но не для меня.

« 11 Сентября.
Мы выехали на пикник.
Беата ничего вразумительного не рассказала о Джордже, а вчерашнее наваждение одновременно и забавляло, и заставляло насторожиться. Но здесь, на природе, возле тихо текущей речки, в данный момент, меня ничего не беспокоит и я не теряю равновесия.
Жизнь идет своим чередом. Тихо, размеренно, как река, протекающая неподалеку. 
Здесь спокойно! И что я так приросла к туманному Лондону? Почему не перееду в такой же тихий уголок, где обитает само счастье. Пусть оно одинокое, но все же. Кто откажется от счастья?»

Улыбнувшись написанным строчкам, отложила дневник. Сегодня солнце то появлялось, то исчезало за плотными облаками, но было тепло.

Думала ли я когда-нибудь, что меня вырвет из города и закружит в своем ветерке тихая провинция? Здесь нравилось все и как благодарная гостья я сидела, скромно, на расстеленном по траве полотне и смотрела на реку. Ленты от шляпки показались туго завязанными и, поспешив ослабить узел, вдохнула побольше воздуха и посмотрела вдаль, на меняющееся небо, плывущие тучки. Они не страшны, дождь сегодня не хлынет. На сердце спокойно и уютно. Начинаю привыкать к подобному состоянию духа, подумывать о том, чтобы купить небольшой домик, поселиться где-нибудь в тихом уголке и продолжать оставшуюся жизнь сидеть на берегу речушки, ждать чего-то доброго и светлого от жизни, писать рассказы, повести, романы. Здесь можно сосредоточиться и забыться, а все остальное – суета.

Вспомнив о вчерашнем происшествии, нахмурилась и заерзала на месте, почувствовала, что довольно долго нахожусь в одной и той же позе, ноги затекли, надо бы пересесть. Сняла шляпку, так как она лежала у меня на плечах, положила ее рядом. Подобрала ноги, подбородок — на коленки, а взгляд — далеко вперед.

— Ну, и что вы сделали? - прозвучал недовольный голос, заставив обернуться. - Все испортили!

Анри-младший сидел недалеко, перед ним раскрытая папка с листами бумаги, он не смотрел на меня, взгляд сосредоточен на том, что происходило перед его глазами.
— Слышите меня, мисс? Сядьте, как раньше! С вами ничего невозможно сделать! Что за импульсивная особа! То мчится навстречу, сбивая с ног, то сидит не шелохнувшись и не знаешь, жива она или ее душа уже далеко, - говорил он слегка улыбаясь.
— Что вы делаете?
— А вы не видите? Рисую.

Оглянувшись по сторонам, попыталась найти объект, который он выбрал для изображения.
— Не вертитесь же! - из услышанных слов поняла, что именно я оказалась предметом его рисования. - Сядьте смирно, как вы сидели раньше! И смотрите вверх, на небо, нет, лучше вдаль. Черт! Вы можете выполнить мою просьбу, Натали?

Странная просьба, разве можно запомнить позу в которой сидишь, когда думается о чем-нибудь. Он подошел и попробовал усадить меня, а я растерялась, чувствуя себя марионеткой. Взял за подбородок, попытался повернуть мою голову и склонить набок. Отошел, оценивающем взглядом посмотрел на дело своих рук и вернулся на прежнее место, принимаясь за рисование.

Даже не успела возмутиться. Все так неожиданно.
— Смотрите туда, - серьезно выговорил Анри, показывая направление, потому как я «сломала фигуру», наблюдая за его передвижением. - Склоните голову и думайте о смысле жизни!

Какое-то время я сидела молча и смотрела вдаль, сдерживая смех, но не выдержала и рассмеялась в голос, когда посмотрела на него и увидела с какой серьезностью он занят своей работой.
— Что за человек! Натали! Вы испортили мне шедевр!
— Не думаю. Покажите-ка!
— Э, нет, - он закрыл папку. - Рисунок испорчен, посадка, взгляд - уже не повторится! О чем вы думали? - перевел разговор, отвлекая мое внимание.
— Наверное, вы оказались правы — о смысле жизни. Постойте, а вы как давно здесь расположились?
— Не имеет значения. Вы все время меняете тему разговора! Почему, я вас спрашиваю, вы вчера убежали и ничего не объяснили? Что произошло? - он стал серьезен. - Что вас напугало?

Посмотрев на него, тут же поспешила отвести взгляд в сторону, чтобы ничего не прочиталось по выражению лица.

— Хорошо. До чего же вы додумались сейчас? - переменил тему, поняв, что на прежние вопросы не дождется ответа. - В чем смысл жизни? Не хитрите и не уходите от ответа!
— Серьезный вопрос. Смысл жизни для каждого человека различен, так как мы все разные. Я не знаю в чем смысл жизни, но уверена, что жизнь — суета! Все наши стремления – ветер, который невозможно поймать. Мы пытаемся чего-то достичь и добиться, но мы несчастны, потому что не знаем — зачем это нам нужно и чего хотим на самом деле! Проходит время и прошлые ценности становятся чужды, мы меняемся, следовательно, смысл уже иной. Когда же мы начинаем понимать чего хотим от жизни, вдруг, замечаем, что времени жить осталось неизмеримо мало.

Слушал он внимательно и сосредоточенно, но что-то не устроило его в моем ответе и он поморщился.
Достала из сумочки, которую всегда носила с собой, небольшую книжицу и открыла на нужном месте.
— Вот! «Выслушай сущность всего: бойся Бога и заповеди его соблюдай, потому что в этом все для человека» - прочитала я цитату. - Золотые слова! Вот настоящий смысл в жизни! Но увы, даже его мы не можем достичь!

Его взгляд изменился, появился интерес. Молча посмотрев на меня, протянул руку, попросив книгу, открыл ее и полистал.
— Вы всегда носите с собой Библию? Верите в Бога?
— Как видите, я ношу с собой Библию и верю в Бога, о котором говориться в этой книге, но не верю ни одному пастору и лицу, читающему проповедь в церкви.
— Современные взгляды. Только, ко всему сказанному, нужно еще не верить и Библии.
— Я не современна? Пусть! Меня это нисколько не смущает. У меня своя голова на плечах и свое мнение.
— «Он сказал тебе, человек, что хорошо. И разве Иегова требует от тебя чего-нибудь ещё кроме того, чтобы ты поступал справедливо, любил доброту и был скромным, ходя со своим Богом» — это можно отнести к смыслу жизни? - спросил он. - А что вы думаете о счастье? Или вы ответите так: - он полистал книгу и зачитал, - «Большее счастье давать, чем получать».
— И это правда. Потому что: "давайте, и дастся вам, мерой доброй и утрясенной".
— Вот уж не думал, что буду вести с вами богословские беседы. Ну, хорошо, а как насчет любви? У вас есть свое мнение на этот счет?
— Есть, но предпочитаю не озвучивать его. В наше время понятия о любви расплывчаты и размыты. Слишком много философии в этом вопросе, а она не всегда полезна, искажает правду и суждения. Как говорят: сколько людей, столько и мнений.

Мне помогли подняться, уж очень оказалось не удобно сидеть, решили пройтись вдоль речного берега.
— Чем же вам не угодила философия? - продолжили беседу.
— Эта наука, черное — делает белым. А в этом кроется причина того, что люди теряются на пути жизни. Они думают, что тьма — это свет, но заблуждаются, не находят то, что ищут, потому что их окутывает тьма, создает иллюзии, а чтобы что-то найти, разглядеть — нужен свет, а он, увы, обличает действительность. Так же и в любви: рисуют себе образ, не существующий в реальном мире, но разве можно потрогать воображение? Жить с выдуманным человеком? Вы затронули темы, над которыми бьются веками и хотите, чтобы я объяснила вам в двух словах?
— А если это не воображаемый образ, - серьезно продолжил он беседу, не обращая внимание на мое последнее возмущение, - а реальный, что тогда?
— Опять же: что такое любовь? - каждый решает сам для себя и ищет то, что назвал любовью в своем представлении и понимании.
— Подождите, не уловил смысл, - остановился он и посмотрел на меня. - Выходит, я разговариваю с романистом, которая не верит в любовь? Как же вы писали повести?
— Я рассказывала о людях, блуждающих во тьме своих представлений об этом понятии или, если хотите, о чувстве. Они не находят то, что ищут.
Он задумался, но позже ответил.
— Но у вас есть повести и со счастливым концом!
— Вы не обратили внимание на высказывания героев. На самом деле, они не находят то, что ищут. Они верят во что-то вымышленное. Им только кажется, что они счастливы и когда-нибудь они осознают неправильность жизни, которой живут.
— Вот оно что! А я подумал, они изменились.
— Вам ли не знать, Анри – люди прогибаются под существующие обстоятельства, нет, их изменить невозможно. Каждый человек — это, можно сказать, отдельное государство со своими законами и принципами, а то и без них. Они живут по установленным, собою же, правилам, а измениться.., - мне пришлось сделать паузу, даже остановилась и посмотрела вдаль, непривычно разговаривать с мужчиной на подобные темы, - разве что, они, наконец-то, задумаются о чем-то серьезном в своей жизни и это повлияет.
— Неужели, человек не может измениться, когда полюбит? Разве это не серьезное изменение в жизни? Интересно, значит, вы не верите в любовь? Но почему? Успели разочароваться? Что же любовь в действительности, по вашему мнению? И что вы тогда скажите об этом? - он опять открыл Библию и начал читать: «Любовь долготерпелива и добра. Любовь не ревнива, не хвастлива, она не превозносится, не ведёт себя неприлично, не ищет своего, не раздражается, не ведёт счёт обидам, не радуется неправедности, а радуется истине, все переносит, всему верит, на всё надеется, всё стойко претерпевает. Любовь никогда не проходит».
— Это совершенство, - ответила спокойно, – а оно недосягаемо для простых смертных. Это планка, к ней стремятся. Маяк, к которому нужно плыть, - вздохнула и замолчала. Слишком сильные слова прочитаны. Все мы стремимся к совершенству, но увы, наши недостатки сильнее нас самих.

К нам подбежала Беата и, как хорошо, прервала прогулку по берегу, а соответственно и беседу. Не хотела возобновлять ее, но как только мы подошли ко всем и принялись за еду и питье, нам тут же, той же Беатой, был задан вопрос о нашем разговоре.
— Мы, как оказалось, беседовали о несоответствии в жизни, - ответил Анри. - Натали, как писательница современности, имеет свои взгляды на бытие. Мы столкнули богословие и философию — понятия совершенно, можно сказать, различные и не соответственные. К единому мнению мы так и не пришли. Но, как оказалось, в некотором, наши взгляды схожи.
— А как насчет независимости женщин? - неожиданно выпалила Беата. - Все современные писательницы только об этом и говорят! Вы тоже за это боретесь?

Вопрос несколько озадачил. Борюсь ли? Да, можно сказать, я - независимая женщина, вернее, одна из них, так уж вышло, но мне от этого не легче.
— За этим должен последовать такой ответ: смотря, что вы считаете независимостью, не так ли? - улыбнулся мой собеседник.
— Нет, - ответила и мило улыбнулась.

Старшее поколение смотрело на нас и ожидало продолжения беседы.
— В этом вопросе я не современна. Как говорила, у каждого может быть, сугубо, свое мнение.
— Каково ваше? - запальчиво воскликнул Анри-младший. - Только без витиеватости!
— Я считаю, что самой независимой женщиной в мире и во все времена, была Ева. Потому как после согрешения ей было сказано: он будет господствовать над тобой. Значит, до этого случая все было иначе, а раз приговор вынесен — никуда не денешься. Сама жизнь свидетель написанным словам. Потому как: «не мужчина от женщины, но женщина от мужчины»; и к тому же «не мужчина сотворен ради женщины, но женщина для мужчины». Она выходит замуж и «он господствует над ней». Главенство, как кому угодно называть, или господство, может быть разным — это тирания или либерализм. Вот, вся женская судьба. Сколько бы мы не боролись за независимость, мы сами же ее теряем, выходя замуж и выбирая господина.

Все молчали. Анри же внимательно слушал и серьезно смотрел на меня.
— Натали, вам бы проповеди говорить с кафедры, - тихо сказал барон.
— Тогда не спрашивайте меня ни о чем! - возмутилась я.
— Дитя мое, - примирительно отозвался мужчина, - современные женщины думают иначе, в вашем же мнении есть рациональное зерно. И высказываете вы вовсе не крайние взгляды, а пытаетесь все уравновесить.
— Только мнение не соответствует самой жизни! - тихо, но отчетливо проговорил молодой барон. - Она сейчас более независима, чем многие женщины, говорящие об этом! И держится за свою независимость двумя руками! Зачем же ей за нее бороться, она – победительница, но какова ее цена, подумайте, Натали?

Честно признаться - растерялась, не ожидала подобного продолжения беседы. На меня смотрели внимательно и серьезно, пытаясь понять, что твориться в моей голове, или угадать, что бы ответила на его слова. По крайней мере, мне так показалось. Я же смотрела на Анри, стараясь увидеть причины столь яростного нападения. Наверное, мы выглядели, словно двое дерущихся, которым предоставилась возможность немного отдохнуть перед следующей схваткой: смотрели друг на друга прищуренным взглядом, ожидая последующих действий и слов, обдумывая тактику.

— С чего вы затронули эту тему? - пришел на помощь мсье Жан. - Почему бы не поговорить о чем-нибудь другом? Неужели обязательно спорить? Доказывать!? Дети мои, вы - непримиримые противоположности! Помиритесь! Перестаньте спорить!
— Пойдемте играть в крокет или в шары! - воскликнула Беата.
Все восприняли это, как возглас к примирению и сотрудничеству, но, видимо мы, с моим собеседником, и правда, непримиримые противоположности, потому что и в игре оказались по разную сторону баррикад, боролись до самого конца, выясняя — кто победит, а кто проиграет. Хотя, мне больше нравилось, иметь союзников и друзей, в подобном случае ничего не надо доказывать.


ДОМАШНИЙ БАЛ

Следующий день посвящен подготовкой к званому обеду и приходу гостей. Мы вместе готовились хорошо провести вечер. Мне поручили украсить гостиную букетами цветов и я старалась выполнить это задание как можно лучше.

Ближе к полудню, тетушка Лиди позвала меня к себе в комнату. То, что произошло, поразило меня и удивило: она презентовала шикарное платье. Такое ощущение, что она точно знала мои размеры, сидело, как влитое. Вот только оно слишком роскошно, для подобного домашнего бала, эдакое платье и в Лондоне считалось бы богатым. Но отказаться не смогла, вернее, мне и не дали такой возможности. Тетушка Лиди очень настаивала на том, чтобы я его надела, хотя у меня имелось платье для вечера.

К пяти часам все было готово и мы стояли в зале, разговаривали и ждали тех, кто должен еще подойти. Мучила только одна мысль: лишь бы Баркли не приехали, но увы, не имелось полной уверенности.

Разговорились с Беатой, она с восхищением высказывалась о вчерашней беседе, - кстати, ей тоже подарили роскошное платье, госпожа Ревиньон просто чудо! - Под стрекотание звонкого и приглушенного голоса Беаты я рассматривала находящихся в зале. Все одеты, как говорится, с иголочки. Разноцветные широкие юбки дам покачивались, когда они проходили мимо. А как блистала сама тетушка Лиди!

Вчерашнего собеседника не видно, наверное, злится на меня. Наша игра ничем не закончилась, мы были на равных, а он непременно хотел меня обыграть.

По залу прошелся гул, послышались голоса. Приглашенные прибывали, несколько семей, живущих по соседству, в том числе и из Баркли-хаус. В их в семье гостила родственница, она тоже получила приглашение на этот бал. Видимо, как я поняла, она имела виды на Джорджа, но того, это обстоятельство не волновало, он не обращал на нее внимание.

“Мы не представлены”, - успокаивала себя.

К нам с Беатой подошла баронесса и мы продолжили болтовню. Внимательно слушая, что говорили, иногда участвуя в разговоре, я старалась оглядеться по залу, - конечно же не прямой взгляд,  посматривала в сторону пришедших гостей – что делает Баркли. Только женщина умеет разговаривать с одними, а смотреть совсем в другом направлении и делать это так, чтобы никто не догадывался.

Как только Джордж оказался в зале, его взгляд, направленный на меня, внимательно следил за моим передвижением по залу. Казалось, он прислушивается к беседе, будто слышит о чем мы говорим. В сердце зародилась тревога. Опасения подтверждались.

Пришлось принимать вызов.
“Господи, кончатся ли когда-нибудь эти дуэли”?

Продолжая себя убеждать, что мы не представлены и мне ничего не грозит, - пока, - тайком, посматривала в его сторону - неожиданностей предостаточно, поэтому старалась не оказываться на его пути, но тот, бесцеремонно прервав беседу господина Анри-старшего со своим сыном, взял его под локоть и уже вдвоем направились в нашу сторону.

"Хоть бы раз отвел от взгляд"! - возмущалась молча.

Улыбаясь собеседницам, осматривала пути исчезновения: "Неужели, нет спасения"?
— Мисс Каррентлин, - извинившись перед кругом общения, обратился хозяин дома, немного уводя меня, - позвольте представить вам: сэр Джордж Баркли, виконт Маберли. Мисс Натали Каррентлин.

“Господи Боже мой! Виконт”! - подумала, а сама дрожала, боясь поднять на него глаза.
— Наслышан, - коротко ответил тот и поклонился. - Рад знакомству.
Ответила коротким поклоном.
Господин Ревиньон, его миссия выполнена, откланялся и оставил нас.

— Намечаются танцы? Первый мой.
— Не танцую.
— Будете! - он выхватил из моих рук бутоньерку и вставил себе в петлицу.

Закипела, видя как спокойно и невозмутимо он проделал все это. Сердце, застучало так гулко, что заложило уши. Мое негодование готово вот-вот вырваться наружу и ответить наглецу. Жаль, не удалось избежать столкновения с ним и у меня нет защитника. Подняла на него недовольный взгляд и поспешно отвернулась, пытаясь продолжить участие в прерванном разговоре. О виконте старалась не думать.

Через минуту к нам подошел Анри. Улыбнулись друг другу, - каждый день с чистого листа, будто вчерашнего дня и не существовало, - он коротко поклонился и посмотрел, слегка улыбаясь. Прищурился. Подал мне локоть, за который я взялась, и отвел немного в сторону.
— Первый танец подарите мне, мисс, прошу вас, - попросил он.
Непонятно откуда взявшийся Баркли влез в разговор.
— Танец уже занят, mon ami, - проговорил он. Мужчины посмотрели друг на друга так, будто собирались вступить в ожесточенную схватку, прямо здесь и сейчас. - Слишком долго прихорашивался, опоздал, - и провел рукой по безупречно сидящему костюму своего друга.

Молодой барон, ничего не ответив на выходку, спокойно взял меня под локоть и мы отошли.
— Что это значит?
— Нас представили.
— Черт! Хотел вперед попросить вас о танце, да из головы вылетело! Послушайте! Счет должен быть в нашу пользу! С вас — два танца со мной! Вот нахал! - посмотрел на своего противника. - Натали, предлагаю мировую, будем союзниками и победим врага вместе! Пойдемте, у меня есть идея, - он взял меня за руку.

Оказалось, искал отца. Оставив меня одну, шептался с ним. На лицах - серьезность и строгость. Стояла, оглядывая прекрасно приготовленный зал, светящийся множеством огней. Еще не стемнело, но свет нужен.

Старалась ни о чем не думать, но мне пришлось вздрогнуть: как не прикрыт и откровенен взгляд виконта Маберли, следящего за мной.
— Дитя мое, успокойтесь, - вступил в беседу Барон. - Анри? Объяснись.
— Мы поссорились, - пожав  плечами, ответил сын серьезно.
— Этот человек не оставит вас в покое, дитя мое, очевидно. Он пригласил вас? - в ответ кивнула.
— Второй и пятый танец — мои, - буркнул Анри-младший. - Не бойтесь, Натали, мы одолеем.
— Анри говорил о шести танцах. Так, первый... второй... пятый. Третий и шестой беру на себя, вы не против, мисс? - в ответ только пожала плечами. - Остается четвертый.
— Я не буду танцевать, милорд! Вы хотите, чтобы я участвовала во всех танцах? Перестаньте!

"Как же избавиться от этого навязчивого типа? Что за ястребиный взгляд"!

Барон отошел от нас, сказав, чтобы мы его дождались.

Анри повернул меня к себе лицом и хаотичный поток размышлений прервался. Не видя горящих глаз Джорджа, сконцентрировалась на взгляде собеседника, он оставался невозмутимым и спокойным — чувства передались и мне.
— Вы не понимаете, что говорите, мисс Каррентлин. Он не позволит вам остаться без кавалера! Наглец! Как смотрит! Нет, не поворачивайтесь! Вы должны участвовать во всех танцах, иначе, он заставит вас, поверьте. Не волнуйтесь, друзья на то и даны, чтобы помогать. У нас все получится! - подбадривали меня.
Вернулся барон.
— Четвертый танцуете с Жаном! Анри, не отходи от нее!
— Будет исполнено, - ответил сын с улыбкой.

Обстановка домашнего бала завораживала своей простотой, теплотой, мерцанием. Звуки музыки наполнили залу. Общение с Анри немного отдалило меня от действительности. Он был мил, пытаясь рассмешить и ему это удавалось вплоть до начала танцев.

Реальность бытия обрушилась с появлением Джорджа.

Только теперь я поняла, почему не видела его все это время. Анри касался моей руки и мы постоянно меняли наше место и положение в зале - он не давал мне его видеть, оберегал от его взглядов! Это было сделано так непринужденно! С благодарностью приняла заботу.

Уберечь же меня от танца с виконтом он не мог.

Как только прозвучало приглашение на первый танец, Джордж возник перед моими глазами. Анри-младший успел шепнуть, что все будет хорошо и его друг – или кто он там? - здесь я еще не разобралась – увел меня в центр зала, где собирались пары.

Это не танец, а просто кошмар. Так унизительно я себя еще никогда не чувствовала. Никто не смел вести себя со мной так разнузданно и свободно, как Баркли. Мужчина держал мою руку в своей очень крепко и к концу танца пальцы онемели. Чувствовала себя обессилевшей из-за того, что мне приходилось прилагать усилия и весь танец отстраняться от него. Его правая рука скользила по моему телу, другим незаметно, но очень ощутимо для меня самой. Низко наклонял голову, только успевала отворачиваться. Старалась не смотреть на него, но чувствовала жгучий взгляд. Со мной пытались разговаривать, но слова и тон столь оскорбительны.

В голове звучало только одно: «позор!», крутился вопрос: «что же будет»? Иногда, пытаясь не обращать внимание на его словесную атаку, я улыбалась, прислушиваясь к музыке и пела в мыслях мотив, только бы не слышать его голоса.

Музыка остановилась и я, моментально, завладев ситуацией, вырвала свою руку и поторопилась уйти, даже не зная куда, все равно, лишь бы он не пошел провожать меня. Стремительно направляла шаги в неизвестность, сердце бешено колотилось, на лбу появилась испарина, дыхание стало частым и сбивчивым.

"Какой позор! У всех на виду! Боже мой, я бы провалилась сквозь землю! Да будь он самим принцем-регентом, не стерпела бы подобного отношения. Что в нем отталкивает? Неприкрытый и наглый взгляд, пытавшийся навязать свою волю или что-то другое? Он ведет себя бессовестно и нагло, словно имеет право вести себя подобным образом. Увы, милорд, я не проста, как представляется на первый взгляд".

Шла торопливо, не видя и даже не слыша окружающих звуков. Через время осознала, что меня держат за руку и кто-то ведет за собой. Выхватив руку, остановилась.
— Спокойно, - услышала голос Анри. - Это я.
Все расплывалось перед глазами, четкость восприятия пропала, он стоял рядом, но я не видела его. Закрыв глаза, остановилась, пытаясь успокоить бушевавшую во мне бурю. Когда мои глаза открылись, увидела перед собой отца и сына, вместе.

Заиграла музыка, приглашая всех присутствующих к танцу, и господин барон взяв меня под руку, направился к танцующим. Я не соображала, как двигаются мои руки и ноги, но танцевала спокойно, будто ничего и не произошло.
— Молодец! Не теряйте хладнокровия, дитя мое. Вы держитесь превосходно! Понимаю, это требует огромных усилий. Бесподобно! Выше головку! Здесь все на вашей стороне. Успокойтесь! Теперь все будет хорошо.

Мне, действительно, становилось лучше и я уже начинала воспринимать окружающее, более спокойно.
— Отлично! Теперь в право... влево... молодец!
Восклицания барона ободряли, а к концу танца уже смешили.
— Я понимаю, мисс Каррентлин, я не ахти какой кавалер.
— Господин барон! - попеняла ему. - Вы очень молодо выглядите и, честное слово, в вас можно влюбиться!
— Вы мне льстите, сударыня! Подбородочек выше! Так! Восхитительно!
Когда закончился танец, я и не вспомнила о произошедшем, а искренно смеялась над восклицаниями барона.

Меня подвели к Анри-младшему и оставили. Я немного запыхалась после танца и он протянул стакан воды.
— О чем нашептывал па? Честно сказать, разозлился на него за то, что он вырвал вас у меня и сам отправился танцевать. Но сейчас, я даже счастлив! Мне бы пришлось оставить вас, - он повернул меня за локоть, - но теперь вы будете танцевать со мной!
— У вас, в данный момент, более выгодная позиция? - заулыбалась я.
— Несомненно! - сверкнул он глазами.

Мы поклонились, с улыбкой смотря друг на друга, моя ладонь легла ему в руку, его пальцы сомкнулись. Я почувствовала легкое прикосновение к спине.
— Надеюсь, мне не придется весь танец шептать вам на ухо: раз, два, три?
В ответ лишь лукаво улыбнулась и прищурившись посмотрела на него. После, нас закружил танец.

Складывалось ощущение, что он волшебный. Не чувствовала партнера, он вел так незаметно, лишь еле ощутимое прикосновение ладоней и слегка уловимое дыхание, говорило о том, что со мной живой человек.
— Что вы делаете? - удивленно прошептал он. Воздух от его дыхания колыхал локоны на виске и щекотал шею. От этого приятного ощущения, окутывающего меня, улыбнулась и вопросительно посмотрела на Анри. - У вас выросли крылышки? Что за странное превращение? О, этот взгляд мне знаком. Пожалуй, покрепче возьмусь за вас, а то вздумаете улететь! - и выполнил обещание, немного сжав ладонь.

Нет, это не танец, а настоящее успокоительное средство, хотя нельзя сказать, что он был медленным, как раз наоборот, мы кружились в его звуках. Казалось, время остановилось и вокруг все замерло, звуки музыки слышались где-то вдалеке, свечи мерцали слабым сиянием, создавая атмосферу нереальности. От этого странного, окутывающего меня, ощущения, пришлось посмотреть по сторонам, убедиться, остались ли мы в общей зале или нас неведомой силой переносит в другое измерение.

Почувствовала легкий нажим на спине.
— Не смотрите по сторонам! У вас закружится голова.
"Но это уже случилось! И совсем не от танца"!

Анри улыбался. Странно, в первый день нашего знакомства он мне не понравился. Сейчас, во время кружения вальса, мне нравилось в нем все. Серые глаза излучали спокойствие. Тепло его ладони приятно грело руку, прерывистое дыхание, волновало и я ощущала учащенный стук своего сердца, дыхание становилось глубоким. Мне показалось, мы вовсе не танцуем, а стоим на месте, смотря друг на друга. Уголки его губ приподнимались в улыбке, то больше, то меньше.

Опустила глаза, они выдавали внутреннее состояние, не смотрела на него, но приятные ощущения, окутывающие меня, волновали еще больше. Почувствовала, как он наклоняется ко мне, и, сама не зная почему, немного склонила голову вперед. Его дыхание послышалось над ухом и казалось взволнованным. Осознание этого не давало спокойствия. Непонятное, ужасно приятное чувство нахлынуло на меня. Пошатнулась, от внезапной слабости в ногах и закрыла глаза. Пальцы ухватились за ткань его рукава. Голова легла на мужское плечо.

"Что это со мной"?

Дыхание его участилось, рука прижала меня ближе.
— Натали!? Что случилось? - мужской шепот прерывался от волнения, особенно, когда произносилось мое имя. - Вам плохо? Натали!?
— Нет, - еле слышно прошептала я. - Мне хорошо.
Через какое-то время кружение прекратилось.

Спутник, не теряя времени, направился на балкон, увлекая меня за собой. Прихватил по дороге стакан воды. Меня немного шатало, но я улыбалась и ничего не могла понять. Кто-то устроил фейерверк в моей душе!

Как только мы оказались на свежем воздухе, мне вручили стакан.
— Говорил же: не смотрите по сторонам! У вас закружилась голова! Сейчас пройдет.
Я отдала пустой стакан Анри и стояла, немного покачиваясь. Его правая рука придерживала меня за талию, он не выпускал меня. Слегка дотронувшись до моего подбородка, поднял мне голову и пристально заглянул в глаза. Все действия столь естественны и совершенно не смущали.

Еще не понимая всего происходящего, смотрела на него, немного улыбаясь приятным ощущениям, окутывающим меня.
— Все хорошо, - произнесли мы друг другу, но с разной интонацией. Я – утвердительно. Он – вопросительно.
Рассмеялись.
— Никогда не танцевала так... много, - выговорила, найдя подходящее слово.
— Вы лукавите, Натали! - он улыбался и слегка наклонившись, заглядывал мне в лицо.
— Побуду здесь, подышу свежим воздухом.
— Тогда останусь с вами, мне велено не отходить от вас.
Придя в себя, я успокоилась. Непринужденная беседа с моим партнером по танцу - отвлекала, мы смеялись и шутили. Позже, отправились пить чай.

Время перерыва прекрасно подходило для бесед. Я стояла с Беатой и мы делились своими впечатлениями от танцев. Осознание того, что я занята и не возникнет сложностей — приободрило. Взгляды Джорджа уже не пугали, я надежно защищена.

Очередная дуэль выиграна и мы с Анри радовались очевидной победе.
— Разве вы не убедились, Натали, как союзники мы прекрасно подходим друг другу? Главное, оказаться на одной стороне баррикад! - подавая бокал вина, подмигнул.
— Зря вы думаете, Анри, что борьба доставляет мне удовольствие — это лишь вынужденная мера. Лучше заключить мировую.
— Пожалуй, вы правы, но учтите, вы никогда не были мне врагом.

Танцы возобновлены. Следующим моим партнером оказался Жан Ревиньон, жаркий поклонник моей новой подруги Беаты.

Наш танец был довольно сдержан, он то и дело оглядывался и искал глазами ту, которую любил. О чем с ним разговаривать не знала, но и молчать все время не в моих правилах. Решиться первой на разговор казалось неуместным, поэтому просто танцевала и улыбалась.
— Скажите правду, мисс Каррентлин, вы говорили обо мне с Беатой?
Вопрос застал врасплох. Ведь с Беатой прошёл разговор, тоже весьма неожиданный для меня - никак не могла подумать, что мне могут доверить свои чувства.

Танец, в котором мы принимали участие, не давал вести длинных бесед. Диалог прерывался тем, что нам приходилось то расставаться, то встречаться. Так мне удалось скрыть свое удивление.
В промежутках этих коротких встреч и проходил наш разговор.
— О чем вы? - и опять разлука.
— После вашего приезда многое изменилось, - быстро проговорил он. - Думаю, должен поблагодарить вас, - вновь разлука. -  Ваша дружба... хотел сказать, она изменилась, - мы опять встретились. - Стала замечать меня.
— Вы говорили ей о своих чувствах? - быстро протараторила при следующей встрече.
— Не решался.
— В этом и проблема, - как же неудобно разговаривать во время такого танца. - Она не уверена в вас, поэтому колеблется, а должна знать о ваших чувствах, быть уверенной! 
— Вы помогли, благодарю вас. Теперь знает.
— Рада оказать вам содействие в этом нелегком деле, - произнесла, отвешивая поклон в конце танца.

Счастливый жених поспешил к невесте и был радостно встречен. Помахала им рукой, они ответили тем же и нежно посмотрели друг на друга. Приятно становится на душе, когда осознаешь, что оказался полезен.

Собирались пары для следующего танца, но я не увидела Анри. Оглядываясь вокруг не нашла его в зале, зато поймала заинтересованный взгляд Джорджа. Осмотрев зал быстрым взором, виконт сразу сообразил в чем дело и, прекратив беседу с девушкой, - бедная, сколько же она натерпелась от него за этот вечер! - направился ко мне.
"Нет! Только не это! Где же Анри"!? - мысленно уже готовилась к войне.

Спаситель подошел, когда Джорджу оставалось всего пять шагов, но, видимо тому не очень хотелось сталкиваться с другом, поэтому, он резко развернулся и удалился.
— Вы специально? - спросила возмущенным шепотом.
— Должен же я насладиться победой! - улыбался, наблюдая за удаляющемся Джорджем. - Успокойтесь, Натали, я бы отбил вас! Ну, лучше забудьте обо всем и положите голову мне на плечо.

Лишь сильнее сжала губы и очень даже неодобрительно посмотрела на мужчину. Волшебство прошлого танца улетучилось, кажется, мы опять оказались по разную сторону баррикад.

Он поклонился. Я присела в реверансе. Мы приблизились друг к другу и наши пальцы соприкоснулись. Его рука сомкнула объятия.
— Началось! - прошептал он, наклонившись ко мне.
И оказался прав.
Легкий холодок прошел по спине. Сердце сразу же застучало так, что дыхание перехватило от волнения. Все мысли, разом, прервались. Танец прошел в полной тишине. Мы ни разу не посмотрели друг на друга, не заглянули в глаза, но он наполнялся столькими эмоциями тихого, скрытого восторга и счастья.
Даже не поняла, когда закончился танец.

Перед моим взглядом стоял барон де Бэтьюи и о чем-то переговаривался с сыном. Тот загадочно улыбался и кивал в ответ, похоже, эта улыбка не предназначалась отцу. Догадка оказалось верной, но когда его взгляд задержался на мне я с недоумением осмотрелась, отчего на лице Анри еще шире расплылась улыбка.

В последнем танце происходила частая смена партнеров. Когда все выстроились в две линейки, одна напротив другой, я поняла в какой переплет попала: с одной стороны на меня пялился виконт Маберли, с другой, приветливо подмигивал Анри. Ад сменялся тишиной и плавно переходил в райские кущи — настоящее испытание на выносливость. После такого действительно можно сказать, что в жизни нет ничего более страшного, хотя, наверное, я мало еще понимаю в жизни.

После окончания танцев можно вздохнуть свободно. Многие общались, не обращая внимание на меня, - имею в виду тех лиц, которых опасалась больше всего, поэтому воспользовалась ситуацией и выскользнула в парк. После прогулки решила вернуться в свою комнату и уснуть сладким сном. Сегодня, после пережитых эмоций, даже кошмары не страшны.

Что я чувствовала в этот момент? - даже не знаю. О чем думала? - не могу сказать. Пребывала в состоянии эйфории, тихого счастья, его не хотелось прогонять и отпугивать. Приятные ощущения будоражили душу. Шла неспешно и улыбалась сама себе. Остановилась около огромного дуба, посмотрела вверх, на его крону, прислонившись спиной к стволу, закрыла глаза. Из окон доносилась музыка. Голова кружилась. Сердце стучало очень часто.

Действительность же оказалась несколько мрачнее. Открыв глаза, увидела перед собой лицо лорда Баркли. Он стоял очень близко, ладони лежали на стволе того же самого дерева, на которое я оперлась спиной. Одна, справа от меня, другая - слева. Смотрел он прямо в глаза.

“Я в ловушке”!

— Вам не кажется, ваш взгляд сегодня особенно глубокой синевы, мисс Каррентлин? - проговорил он, взяв мою руку, поднес к губам и тихо пробурчал. - Наконец-то без перчаток.
— А вам не кажется, что вы ведете себя вызывающе, милорд? - ответила, забирая свою руку и лихорадочно соображая, что делать.
— Вы не оставляете шанса. Мне приходится вести себя подобным образом.
Голос звучал спокойно и приветливо. Обманчиво, сказала бы я.
— Не хотите ли вы сказать, что виновата в вашем поведении, сэр?
Попыталась уйти, но иногда, сильным женщинам, каковой я считала себя, не приходит в голову, что на самом деле, столкнувшись с мужской силой, они слабы. Он успел взять меня за руку и сильно дернул к себе. Я, практически, упала ему на грудь, его руки с силой сомкнулись за моей спиной, прижимая меня к нему.
— Конечно, - заговорил он мне на ухо. - Женщина всегда виновата в поведении мужчины, особенно, когда не во что не ставит его, а именно вам, я хочу доказать, что чего-то стою!

Прохладные пальцы вцепились в мой подбородок, приподняв голову, он, буквально, впился в меня губами. Силы не равны. Чем больше пыталась вырваться и освободиться, тем сильнее осознавала свою слабость. Но я не первый раз сражалась в подобной борьбе. к тому же, надо мной посмеивались, а это злило. Наконец-то, он отцепился от моих губ. Схватил меня за руки и прижал к стволу дерева, своим телом.
— Глупенькая. Мужчинам нравится борьба, она придает сил. Вы плохо знаете жизнь, а еще писательница!
Освободившись немного, с размаху, отвесила пощечину, даже пальцы похолодели. Он, схватив меня за руку и отведя ее от своего лица, опять впился в меня, с еще большим чувством, пытаясь разомкнуть губы. Этого я уже стерпеть никак не могла. Со всей силы, которая у меня еще имелась, наступила ему на ногу, со всей дури вдавливая каблук в его тело. Он взвыл и отпустив меня, отшатнулся. Я же бросилась прочь. Оглядываться некогда. Единственным желанием было добраться до своей комнаты и смыть поцелуи.


ПРОЗРЕНИЕ

Забежала в комнату и заперлась, не зажигая свеч. Поспешила к кувшину с водой, налила в таз и умыла лицо. Вытерлась и замерла на месте. Плечи содрогнулись, будто увидела перед собой что-то мерзкое и противное. Закрыла лицо руками и расплакалась.

Захотелось, как в детстве, спрятаться в самый темный уголок, где бы меня никто не нашел. В темноте, чувствовала себя в большей безопасности, хоть и боялась ее. Оглядевшись вокруг, ища глазами спасительный уголок, бросилась в гардеробную - там темнее, чем в комнате, а света горящего камина вполне хватало в данный момент для освещения - бухнулась, с разбега, на колени и разрыдалась.

Но тут послышался резкий стук в дверь, на секунду или две этот звук отвлек от слез, но после все вернулось в прежнею колею.
- Боже мой, что за напасть! - начала причитать, всхлипывая. - Неужели так будет всегда! Проклятие! Почему не могу понравиться нормальному человеку? Неужели я так выгляжу?! Чем привлекаю этих отвратительных типов?

Приложив к лицу носовой платок, уткнулась лицом в чье-то плечо и сжала ткань рукава пальцами. Меня обняли в ответ. Находясь в полной темноте и не понимая, что же происходит вокруг, снова заплакала. Постепенно я успокаивалась и скорее от того, что чувствовала заботу. По-прежнему, находилась в теплых и нежных руках, обнимающих меня, ощущала легкое прикосновение осторожных пальцев, стирающих слезы.

“Прямо как доктор Джон, в детстве”, - промелькнула мысль и я словно очнулась. - “Но мне сейчас двадцать три и доктора Джона нет в живых”!?

- Кто здесь!? - воскликнула, опомнившись, пытаясь разглядеть в темноте лицо того, кто находился рядом. Резко вскочила на ноги, до этого стояла на коленях, и, повторив вопрос, кинулась прочь из маленькой гардеробной. Хорошо, что глаза привыкли к темноте.

Остановившись около горящего камина, оглянулась на дверь гардеробной. Темная тень отделилась от черноты дверного проема, направляясь ко мне.

Силы иссякли, они растрачены на сопротивление и слезы, руки дрожали, как и я сама. Кто мог пробраться в комнату? Как? Двери закрыты! Сколько ужасных догадок пронеслось в этот момент в голове! Буйное воображение иногда идет не на пользу.

- Не бойтесь! Вам ничего не грозит!

Голос показался знакомым, тон - успокаивающим, но, от неожиданности или, может, волнения, не могла понять кому он принадлежит. Отойдя от камина, чтобы не загораживать скудного освещения, дрожа, продолжала всматриваться в темный силуэт, осторожно направлявшийся ко мне.
Свет постепенно рассеивал страхи.
- Анри!? - воскликнула, когда отчетливо увидела его лицо.
- Тс! - мгновенно подскочил, прикрыв мне рот ладонью. - Никто не должен знать, что я здесь.

Оглянулся, словно проверяя темные углы комнаты, разжал пальцы и убрал руку с моих губ. Удивленно моргнула, от этого движения два ручейка слёз скатились по щекам, он осторожно смахнул одну, а потом и другую.
Его лицо мгновенно изменилось, он нахмурился, в глазах сверкнула злость.
- Убью мерзавца! - прошипел со злостью и направился к входной двери.
- Нет! - воскликнула шепотом, останавливая мужчину около двери и хватая за рукав. - Никто не должен знать, что вы здесь!

В раздумье, подошел к окну, но развернулся и сделал несколько шагов обратно, на середину комнаты, а я ходила за ним. Казалось, от него зависит моя жизнь и отходить просто смертельно. Мужчина выглядел серьезным, сосредоточенный взгляд серых глаз внимательно всматривался в мое лицо.
- Он должен ответить за ваши слезы, - тихо сказал, погладив меня по щеке.
- Неужели вы не понимаете! Мерзавцам везет больше! - вскричала я.
- Тс! - опять закрыл мой рот рукой.
- Не смейте! Слышите? Даже не думайте об этом! - зашипела, стараясь разговаривать шепотом.
- Как же мне отомстить за вас? - горящий и испытывающий взгляд смотрел прямо.

Не выдержав, опустила глаза долу.
- Иначе, - тихо ответила, проглотив комок в горле и притихнув.
- Не подумал об этом, - заулыбался он, потянул меня к себе и обнял.

Растерялась: что делать-то?
- Обещайте, не плакать из-за него, - прошептал он и я кивнула в ответ, а что ещё оставалось.

Объятия разомкнулись, долгий, внимательный взгляд, изучал. Теплые пальцы коснулись щеки и погладили кожу. Чувствовала себя маленькой девочкой в его руках. Слезы опять покатились по щекам, - некоторых женщин нельзя утешать, от этого они только сильнее заливаются слезами, - плечи задрожали и я уткнулась лицом в мужскую жилетку.
- Ну, ну. Все будет хорошо. Прошу вас, не плачьте. Что мне сделать для вас?
От его шепота, горячего дыхания, локоны моих волос, немного растрепавшиеся от всего произошедшего, колыхались и щекотали шею. Голос у него дрожал, видимо, от волнения.
- Вы достаточно сделали!

Он заговорил на французском, я внимательно слушала слова, но - увы. Почему же не брала уроки французского? Слегка улыбнувшись, сказала, что не поняла ни единого слова.
- Не обязательно это понимать, - тихо ответил он. - Спите спокойно, Натали, доброй ночи.
С этими словами он отступил от меня, вылез в окно и исчез.

“Как это”? - нахмурилась, ничего не понимая. Поспешно подошла к оконному проему и выглянула наружу. С лева, из соседнего окна, показалась его голова.
- Сюда вы тоже так попали? - спросила сиплым шепотом.
Беззвучно засмеявшись, он исчез в темном окне.

Долго не могла уснуть, поэтому прохаживалась по комнате мерными шагами, стараясь осознать происходящее. Села за стол, закрыла глаза и обхватила голову руками. Волнительные чувства будоражили душу. Совсем позабыв, что произошло между мной и Баркли, полностью сосредоточилась на том, что случилось в этой комнате несколько часов назад. В руках держала платок, оставленный Анри — значит не сон, не бред. Новые чувства переполняли и будоражили кровь. Вспоминались прикосновения. Взгляды.
Покопавшись в сумке, достала дневник, взяла перо и присела около камина. Это место, по-прежнему, оставалось самым светлым в комнате. Открыла тетрадь, и какое-то время тупо смотрела на белые листы перед собой.

« 13 Сентября, а точнее уже четырнадцатое. Час ночи.»

Не смогла заставить себя написать больше, да и о чем. Рука дрожала, сознание путалось. Сердце, не успокаиваясь, колотилось в груди. Доведя себя до весьма возбужденного состояния, отбросила дневник в сторону и принялась снимать с себя платье.
- Лучше бы одела свое, оно проще, и не привлекала бы внимание! - злилась я.

Думала, в эту ночь не удастся заснуть, но нет, хоть и ворочалась достаточно долго. Приснилось добродушное и сияющее лицо доктора Джона, единственного мужчины, которого я любила и уважала в детстве. Улыбаясь, он смотрел на меня, протягивая ко мне руки, как бы приглашая подойти. Вприпрыжку, как ребенок, побежала к нему, но взглянув на доктора снова, осознала, что его лицо изменилось. Анри молча смотрел на меня и улыбался.
Пробуждение было резким.
- И что это значит? - сорвалась с губ фраза.
               
Солнце светило сегодня лаская своим теплом. Что-то в эту осень мало дождей. Легкая растерянность после всего происшедшего, тревожила. Настроение не было плохим, но и хорошим я бы его не назвала. Увидев в зеркале отражение своего лица, нахмурилась. Слёзы сделали свое дело, изменив его до неузнаваемости. Поморщилась, отвернувшись от себя - лучше не смотреть на последствия женской слабости.

К завтраку не спустилась, попросила горничную принести его в комнату, сославшись на плохое самочувствие.

Перед ланчем, справившись с последствиями, вышла прогуляться в сад. Вокруг было тихо. Даже показалось, что осталась в доме одна, но позже, к моей прогулке присоединилась Беата. Мы молча, ничего не говоря и не спрашивая друг у друга, гуляли под ручку. Она попыталась было завести разговор, но увидев мое просящее выражение лица, улыбнулась и замолчала.
- После, - приободрила ее.

В пять часов все собрались в столовой попить чай, с бисквитом. Медленно, никуда не торопясь, отдыхали, кое-кто еле слышно переговаривался, но эти беседы были непродолжительны.

Единственное, что встревожило — приглашение в Барклихаус, завтра, после полудня. Все ждали мой ответ, а я никак не могла решиться. Анри Ревиньон-старший протянул мне сложенное письмо. Встав из-за стола и волнуясь, распечатала его.

"Мисс Каррентлин, не беспокойтесь. Этого мерзавца здесь нет. Приезжайте не раздумывая. Завтра жду вас здесь.
Анри".

“И что это значит”? - всплыл в голове неразрешимый с самого утра вопрос. - Что он там делает? - хмурилась я. - Зачем поехал? Надеюсь не для того, чтобы выяснять отношения? Или хуже... Боже мой.., - не хватало слов от волнения.

Барон же объяснил, что его сын поехал по делам, которые ведет вместе с господином Эдвардом Баркли, отцом. Успокоив колотящееся сердце, вздохнула, улыбнулась всем и согласилась поехать.


Рецензии
Натали, приветствую!
Мне понравилась ваша повесть, только показалось, что ближе к концу Вы немного изменили себе. Мне нравится Ваше неторопливое повествование, внимание к деталям (они дают возможность увидеть картинку более четко), то, как вы описываете чувства героини. И потому, на мой взгляд, не стоит пускать повествование в галоп. Вы хороши в Вашей скорости.
Допишите. Должно получиться хорошо. Это - Ваше. Ваш стиль, утонченность. Понимаю, что правка, как и всем нам, требуется. Но в общем - история складывается удачно, сюжет интересен, герои живые.
Я бы никогда не смогла создать историю вот в таком "венецианском" жанре. Может, потому мне и нравится Ваша история :))

С неизменной симпатией,
Полина.

Аполлинария Овчинникова   13.02.2019 15:03     Заявить о нарушении
Спасибо огромное.
Никак не выложу остальные, в последней версии, так сказать.

Натали Карэнт   13.02.2019 17:52   Заявить о нарушении